Оценка структурных преобразований в агропродовольственном комплексе России

Ермолова О.В.1, Яковенко Н.А.1, Кирсанов В.В.1, Иваненко И.С.1, Остапенко Т.В.1
1 Институт аграрных проблем – обособленное структурное подразделение Федерального государственного бюджетного учреждения науки Федерального исследовательского центра «Саратовский научный центр Российской академии наук», Россия, Саратов

Статья в журнале

Продовольственная политика и безопасность (РИНЦ, ВАК)
опубликовать статью | оформить подписку

Том 9, Номер 1 (Январь-март 2022)

Цитировать:
Ермолова О.В., Яковенко Н.А., Кирсанов В.В., Иваненко И.С., Остапенко Т.В. Оценка структурных преобразований в агропродовольственном комплексе России // Продовольственная политика и безопасность. – 2022. – Том 9. – № 1. – С. 49-66. – doi: 10.18334/ppib.9.1.114347.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=48140246
Цитирований: 1 по состоянию на 05.09.2022

Аннотация:
В статье проведен анализ факторов, оказывающих влияние на структурные изменения в цепочках добавленной стоимости агропродо-вольственного комплекса России. Исследование динамических и структур-ных характеристик функционирования агропродовольственного комплекса России позволило оценить воздействие выявленных факторов на состояние продовольственной безопасности, конкурентоспособность национальных производителей и эффективность системы государственного регулирования. Положительная динамика производства сельскохозяйственной продукции и продовольствия стабилизировала ситуацию на национальном продовольственном рынке, повысила уровень самообеспечения основными продуктами питания. Проведен анализ причин возникновения рассогласованности материально-вещественных и финансовых пропорций в агропродовольственном комплексе России. Нарушению паритетности межотраслевых отношений в продуктовых цепочках агропродовольственного комплекса России способствовала неравномерная динамика цен в аграрном секторе, перерабатывающих отраслях, отраслях, производящих средства производства для агропродо-вольственного комплекса. Оценка уровня защиты национальных производителей на основе пока-зателей, используемых OECD и ФАО, позволила выявить устойчивую тен-денцию снижения поддержки сельского хозяйства России, в то время как уровень поддержки аграрного сектора США и стран Евросоюза постоянно растет. Это оказывает влияние на конкурентоспособность национальных производителей, тренды модернизации структуры агропродовольственного комплекса. Выявленные тенденции позволяют обосновать краткосрочные и долгосрочные стратегические приоритеты развития агропродовольственного комплекса России, способы их реализации с учетом национальных целей развития, возможностей полного использования его конкурентного потенциала.

Ключевые слова: агропродовольственный комплекс, структурные изменения, сбалансированность, государственная поддержка, самообеспечение

JEL-классификация: Q13, Q17, Q18



Введение

Современная доктрина устойчивости продовольственных систем, разработанная ФАО, базируется на комплексном подходе, объединяющем различные элементы и виды деятельности, связанные с производством, распределением, переработкой и потреблением продовольствия, а также результаты такой деятельности, включая социально-экономические и экологические. Комплексный характер концепции устойчивости продовольственных систем учитывает их взаимосвязь с другими системами, лежащими в основе производства продовольствия и играющими важную роль в их функционировании, такими как экосистемы, человеческие, энергетические, экономические системы, система здравоохранения. Это ставит перед продовольственными системами многосторонние проблемы, касающиеся не только обеспечения продовольственной безопасности, но и деградации природных ресурсов, изменения климата и демографической структуры населения, политических конфликтов, неравенства в доступе к продовольственным и сельскохозяйственным ресурсам. В этих условиях возникает необходимость смещения акцента с количественных изменений на качественные аспекты преобразования агропродовольственного комплекса России.

Новые риски, угрозы и возможности требуют совершенствования методов обоснования перспектив развития агропродовольственного комплекса, повышения научной обоснованности целевых показателей прогнозов и ресурсного обеспечения. Использование межотраслевого подхода к разработке целевых программ развития агропродовольственного комплекса России, его продуктовых цепочек дает возможность обеспечить устойчивый рост конечных результатов функционирования комплекса. Межотраслевой анализ формирования агропродовольственного комплекса страны и цепочек создания добавленной стоимости с позиций сбалансированности, пропорциональности, целостности, нацеленности на конечные результаты позволяет выявить мультипликативные эффекты государственной поддержки.

Необходимость такого подхода обусловлена динамично изменяющимися внешними и внутренними условиями функционирования комплекса, его полифункциональностью, обострением мировой продовольственной проблемы. Этого требует недостаточный уровень согласованности между национальными проектами, государственными программами и стратегическими инициативами, а также необходимость синхронизации их с бюджетным процессом, устранение конфликта приоритетов, разрозненности мер и целевых показателей в рамках отдельных программ и др. Новые условия потребуют пересмотра прогнозных оценок развития агропродовольственного комплекса России и изменений в обосновании приоритетных направлений и механизмов его государственной поддержки.

Структурная сбалансированность становится важнейшим фактором роста эффективности и конкурентоспособности продовольственных систем. Ориентация продовольственной политики на содействие радикальным структурным преобразованиям продовольственной системы России предполагает расширение возможностей населения к доступу продовольствия, обеспечение средств к существованию для всех субъектов, устойчивость продовольственной системы к внешним воздействиям.

Переход к этапу сбалансированного эффективного роста агропродовольственного комплекса России предполагает его структурную модернизацию, направленную на стабилизацию продовольственного рынка страны, создание высокопроизводительного экспортно ориентированного сектора, интеграцию комплекса в глобальные цепочки добавленной стоимости. Вопросы содержания, факторов и движущих сил структурных сдвигов в экономике активно исследуются в российской и зарубежной экономической науке. Разработке методов анализа и прогнозирования темпов и пропорций развития экономики посвящены работы А.И. Анчишкина и созданной им школы. На основе изучения тенденций движения и экстраполяции укрупненных показателей, связывающих динамику отдельных отраслей промышленности и конечного продук­та народного хозяйства, обосновывались перспективные структурные сдвиги в промышленности, изменения важнейших межотраслевых связей [1] (Anchishkin, 2003). Теоретико-методологические подходы к исследованию структурной трансформации экономических систем, этапы структурных преобразований, сущность структурной политики, инструментарий структурного анализа рассматриваются в работах О.Ю. Красильникова, О.С. Сухарева [2, 3] (Krasilnikov, 2005; Sukharev, 2012). Большое внимание уделяется изучению трендов структурных изменений в мировой экономике и их влияния на экономический рост, мер структурной политики, возможностей использования новых форм политики в российской экономике [4] (Mironov, Konovalova, 2019). На основе институционального подхода исследуется взаимосвязь структурных изменений в экономике и эффективность институтов [5] (Constantine, 2017). Негативные последствия структурных ограничений макроэкономической политики проявляются в финансовой нестабильности, дисбалансе модели внешней торговли. Структура производства и накопления капитала играет существенную роль в экономическом росте развивающихся стран. Направления и темпы структурных изменений являются основными детерминантами динамики экономических показателей [6–8] (Ocampo, Rada, Taylor, 2009; Rodrik, McMillan, Sepulveda, 2017; Samaniego, Sun, 2016). Структурные преобразования зависят от отраслевых различий в технологическом прогрессе, капиталоемкости и взаимозаменяемости между капиталом и трудом [9, 10] (Herrendorf, Herrington, Valentinei, 2013; Alvarez-Cuadrado, Long, Poschke, 2012). Обеспечение сбалансированного развития становится определяющим в системе приоритетов государственной системы регулирования агропродовольственного комплекса. Современные научные исследования рассматривают структурные изменения не как следствие, а как один из источников экономического роста [11,12] (Lin, Rosenblatt, 2012; Lin, 2011), анализируется значимость структурных сдвигов в зависимости от уровней душевого дохода [13] (Foster-McGregor, Verspagen, 2016). Исследованию экономических структур и структурных изменений, их влиянию на долгосрочный рост и стагнацию, трансформацию институтов, особенностей глобальных цепочек добавленной стоимости и международной фрагментации уделяется все больше внимания как российскими, так и зарубежными учеными [14–16] (Dobrescu, 2011; Dietzenbacher, Los, Stehrer, Timmer, de Vries, 2013; Tamm, Kaldaru, 2008). Стратегическая направленность структурной модернизации агропродовольственного комплекса России включает ликвидацию структурных диспропорций за счет развития научной сферы и производственной инфраструктуры, стимулирующих формирование долгосрочных конкурентных преимуществ [17] (Ermolova, Yakovenko, Kirsanov, Ivanenko, 2019).

Процессы глобализации усилили влияние стохастических факторов, включая пандемию коронавируса, на функционирование агропродовольственного комплекса. Устойчивость экономического развития агропродовольственного комплекса в последние годы сохраняется за счет положительной динамики экономического роста, усложнения и диверсификации структуры комплекса, появления новых отраслей в результате реализации политики импортозамещения и под влиянием научно-технического прогресса. Рост в агропродовольственном комплексе России по сравнению с большинством отраслей экономики в последние годы имеет объективные причины, связанные с макроэкономическими условиями его функционирования. Основными факторами позитивных изменений являются расширение потенциала внутреннего потребления за счет политики импортозамещения, улучшение мировой конъюнктуры для отраслей, ориентированных на агропродовольственный экспорт, рост эффективности мер государственного регулирования, благоприятные климатические условия последних лет. Однако стратегия долгосрочного экономического развития агропродовольственного комплекса предполагает выявление приоритетов, обоснование факторов и источников нового качества экономического роста комплекса.

Цель исследования – выявление трендов структурных изменений агропродовольственного комплекса России, анализ факторов, влияющих на сбалансированность развития комплекса, оценка стратегических направлений совершенствования системы управления структурной модернизацией.

Методы исследования

В процессе исследования использовались методы системного и сравнительного анализа, основные положения структурного анализа. Информационной базой исследования являлись статистические материалы Федеральной службы государственной статистики Российской Федерации за 2012–2020 гг., Федеральной налоговой службы РФ, информационные ресурсы Всемирного банка «Agriculture, forestry, and fishing, value added per worker», база данных OECD «Agricultural policy monitoring and evaluation». Используемый авторами межотраслевой подход к исследованию структурных преобразований в агропродовольственном комплексе, учет всех взаимосвязей позволяют выявить новые тенденции его структурной динамики.

Оценка динамики и уровня личного потребления, самообеспеченности основными продуктами питания осуществлялась на основе годовых балансов продовольственных ресурсов по основным группам продовольствия.

Коэффициент самообеспечения (Кs) отдельными видами сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия рассчитывался как отношение объема отечественного производства i-вида сельскохозяйственной продукции (Vpri), сырья и продовольствия к объему его внутреннего потребления (Vpi).

Динамический анализ изменения уровня конкурентоспособности продукции агропродовольственного комплекса России выполнен с применением показателя номинальной защиты производителей (NPС, Producer Nominal Protection Coefficient). Показатель номинальной защиты производителей отражает соотношение уровня внутренних и мировых цен на определенный товар и рассчитывается по формуле:

где Pid – внутренняя цена товара i;

Piw – мировая цена товара i;

ER – номинальный курс обмена.

Значения показателя NPCi выше единицы показывает, что национальные производители имеют возможность реализовывать свою продукцию по ценам выше мировых, что означает их большую защищенность на внутреннем рынке. Значения показателя NPCi ниже единицы указывают на наличие благоприятных условий для конкурентного присутствия национальных производителей на внешних рынках. При NPCi=1 производители, посредники и потребители имеют внутренние цены равные мировым.

Анализ эффективности бюджетной поддержки аграрного сектора осуществлялся с помощью показателя оценки поддержки сельскохозяйственных товаропроизводителей PSE (Producer Support Estimate), разработанного ОЭСР. Коэффициент PSE включает все формы поддержки, получаемые производителями в результате проводимой государством аграрной политики.

Результаты исследования

Агропродовольственный комплекс России в настоящее время представляет собой динамично развивающийся сектор экономики. Более десяти лет отрасли агропродовольственного комплекса показывают опережающий рост по сравнению с другими отраслями, что является особенностью российской экономики. За последние пять лет валовая добавленная стоимость сельского хозяйства в основных ценах увеличилась на 9,0%, в том числе в 2020 г. – на 0,5%, а в пищевой промышленности – на 9,2% (в 2020 г. – на 0,3%). Прирост валовой добавленной стоимости по экономике в целом за тот же период составил 4,3%, в 2020 г. зафиксировано падение на 2,7%. В 2020 году впервые в новейшей российской истории импорт продовольствия не превысил его экспорт. Наши расчеты показали, что за период с 2012 по 2018 год снизилась доля импорта в промежуточном потреблении сельского хозяйства с 8,6% до 7,7%, в пищевой промышленности – с 13,3% до 12,4% [1] [2] [3].

В исследуемом периоде развитие аграрного сектора осуществлялось в основном за счет крупнотоварного производства. Корпоративный сектор агропродовольственного комплекса рос быстрее некорпоративного, увеличив свою долю в производстве сельскохозяйственной продукции с 54,0% в 2015 году до 58,3% в 2020 году. Производство в хозяйствах населения сократилось на 7,2% (с 34,5% до 27,3%), а в крестьянских (фермерских) хозяйствах и у индивидуальных предпринимателей выросло с 11,5% до 14,3% [4].

На российском агропродовольственном рынке усиливаются тенденции формирования олигополий. За 2014–2019 годы совокупная выручка 50 крупнейших компаний агропродовольственного комплекса с учетом инфляции выросла в 1,7 раза, что значительно выше среднеотраслевых значений показателей динамики роста [5]. Негативные последствия выявленного тренда развития комплекса связаны с ослаблением конкурентного взаимодействия, усилением использования эффектов монопольного положения.

Рост объемов сельскохозяйственного производства и продовольствия позволил стабилизировать ситуацию на национальном продовольственном рынке. Анализ структуры продовольственных балансов 2020 года и показателей уровня самообеспеченности основными продуктами питания по регионам позволил сделать вывод об устойчивости продовольственного обеспечения. В условиях действия дестабилизирующих факторов и ограничений фонд личного потребления основных продуктов питания в 2020 году оставался неизменным или рос по ряду продуктов. Например, прирост фонда потребления мяса и мясопродуктов составил 1,1%, молока и молочных продуктов – 2,7%. В связи с завершением масштабных инвестиционных проектов в птицеводстве и свиноводстве, ростом поддержки национального скотоводства в 2020 году существенно увеличился показатель самообеспечения страны мясом и мясопродуктами, молоком и молокопродуктами. С 2015 по 2020 год коэффициент самообеспечения мясными продуктами вырос с 88,8% до 100,1%, молочными продуктами – с 80,4% до 84,0%, растительным маслом – с 127% до 179,7% (рис. 1). В условиях нестабильной внешней конъюнктуры отечественные производители существенно увеличили экспорт мясной продукции, зерновых и масличных культур.

Рисунок 1. Изменение уровня самообеспечения основными продуктами питания в РФ в 2015 и 2020 гг., %

Источник: составлено авторами по официальным статистическим данным Федеральной государственной службы статистики. [6]

В 2020 году произошло укрепление финансового положения сельскохозяйственных организаций. Этому способствовала реализуемая в последние годы аграрная политика государства, направленная на преодоление негативных воздействий шоковых факторов. Сельскохозяйственные производители имеют льготы по налогу на прибыль и НДС. Объем начисленных налогов, сборов и страховых взносов в бюджетную систему Российской Федерации по виду экономической деятельности «Растениеводство и животноводство, охота и предоставление соответствующих услуг в этих областях» по отношению к валовой добавленной стоимости в основных ценах в 2020 году составил 6,4%, в то время как по экономике в целом – 27,9% [7]. Сальдированный финансовый результат по виду экономической деятельности «Растениеводство и животноводство, охота и предоставление услуг в этих областях» вырос в 2020 году к уровню предыдущего года в 2,7 раза, в то время как в целом по экономике он сократился на 33,5% [8]. Прибыль составила к уровню 2019 года 157,7%, а убыток – 34,1%. Доля прибыльных организаций в аграрном секторе выросла до 81,7%.

При положительной динамике развития сохраняется несбалансированность межотраслевой структуры агропродовольственного комплекса. Приоритетным направлением государственного регулирования и поддержки является сырьевой сектор агропродовольственного комплекса. Отсутствует эффективный механизм межотраслевого перелива капитала. Соотношение валовой добавленной стоимости, произведенной в отраслях сельского хозяйства и пищевой промышленности, относительно устойчиво. В 2014 году оно составляло 181,7%, в 2020 году – 184,0%. Стагнация платежеспособного спроса на продовольствие в России и благоприятная конъюнктура на мировых рынках сельскохозяйственных товаров способствуют сохранению сложившегося равновесия.

Рост мировых цен на сельскохозяйственное сырье и продовольственные товары в 2020 году оказал влияние на формирование пропорций материально-финансовой сбалансированности межотраслевых продуктовых цепочек и параметров платежеспособного спроса по разным доходным группам населения. В этот период происходило перераспределение созданной добавленной стоимости между продуктовыми цепочками, экспортно и внутренне ориентированными поставками, производителями с разной маржинальностью товарных групп и т.д.

Уровень изменений цен в стране значительно превысил целевые параметры инфляции, определенные Правительством РФ на 2020 год. Цены на продукты питания в России росли существенно быстрее, чем индекс потребительских цен в целом. В декабре 2020 года по сравнению с декабрем 2019 года индекс потребительских цен составил 104,9%, а индекс цен на продовольственные товары – 107,21%. Изменения такого типа негативно сказались на покупательной способности населения. В совокупности с изменением валютного курса они увеличивают риски снижения уровня продовольственной безопасности для низкодоходных групп населения. Ужесточение спросовых ограничений на внутреннем рынке, по нашей оценке, стало основной причиной снижения доходности. Реальные денежные доходы, по оценке Росстата, в 2020 году по сравнению с 2019-м снизились на 3%, а реальные располагаемые денежные доходы – на 3,5%.

Неравномерная динамика цен привела к нарушению паритетности межотраслевых отношений в продуктовых цепочках агропродовольственного комплекса России. Индекс цен производителей сельскохозяйственной продукции за период 2014–2020 гг. составил 124,4%, на промышленные товары и услуги, приобретенные сельскохозяйственными организациями, – 135,9%, пищевые продукты – 132,0%, индекс потребительских цен на продукты питания – 140,3%. Это привело к ухудшению условий функционирования сельскохозяйственных производителей.

Перспективы роста и укрепления конкурентных позиций любой отрасли связаны с возможностями обеспечения притока инвестиций. Росту инвестиций в основной капитал аграрного сектора способствовали в последние годы реализация стратегии импортозамещения и повышение эффективности бюджетной поддержки. С 2016 года в сельском хозяйстве, а с 2017 года в отраслях пищевой промышленности наблюдался более высокий в сравнении с экономикой в целом рост инвестиционной активности. С 2016 по 2020 г. прирост инвестиций в основной капитал в отраслях сельского хозяйства составил 17,3%, в производстве пищевых продуктов – 16,1%, по экономике в целом – 10,1% [9]. Однако в последние годы отмечается падение инвестиций в основные отрасли агропродовольственного комплекса. С 2018 по 2020 год объем инвестиций в отрасли сельского хозяйства сократился на 7,9%. Это усложняет реализацию долгосрочных приоритетов развития. Инфраструктурные проекты, позволяющие улучшить общие условия функционирования сельскохозяйственных и перерабатывающих организаций, позволят повысить конкурентоспособность за счет устранения несбалансированности в развитии отраслей агропродовольственного комплекса.

Существенное влияние на формирование продуктовых цепочек как на глобальном, так и на локальном уровнях оказала эпидемия коронавируса. Это связано с массовым закрытием предприятий общественного питания и гостиничного бизнеса. Отрицательная динамика наблюдается на рынке рыбы и морепродуктов, где на сегмент живой, свежей и охлажденной рыбы приходилось 45% мирового потребления рыбных продуктов. Данные тенденции прослеживаются и на российском экспорте рыбной продукции. Отмечается падение спроса на мясные продукты, особенно премиум-сегмента. Снизился розничный товарооборот продовольственных товаров, хотя и в меньшей степени, чем по непродовольственным товарам. В этих условиях приоритетным направлением развития агропродовольственного комплекса становится обеспечение продовольственной безопасности, стабильность поставок товаров первой необходимости на внутренний рынок. В исследовании McKinsey Global Institute «Риск, устойчивость и ребалансировка цепочек добавленной стоимости» обращается внимание на важность защиты оказавшихся под угрозой глобальных цепочек поставок путем формирования «аварийных» запасов сырья и продукции с целью обеспечения устойчивости функционирования как собственного бизнеса, так ключевых контрагентов [18] (McKinsey, 2020). Необходимый уровень устойчивости производственных систем достигается не за счет автаркизации развития, а за счет роста диверсификации и взаимозаменяемости фрагментов цепочек добавленной стоимости, разнообразия источников снабжения [19] (The Economist, 2021).

Среди факторов, формирующих выбор стратегий конкурентной устойчивости в межотраслевых цепочках добавленной стоимости, выросла значимость привлекательности внешних рынков. Она обусловлена накапливанием перепроизводства по отдельным продуктовым группам в условиях стагнации внутреннего спроса, ростом цен, опережающим реальные доходы населения, девальвацией национальной валюты и др.

Участие в глобальных цепочках добавленной стоимости предоставляет дополнительные возможности для роста объемов производства и повышения производительности. Особенности интеграции стран в глобальные цепочки добавленной стоимости с перспективой формирования национальных межотраслевых сегментов воспроизводственных систем обусловливаются рядом факторов. Помимо наличия избыточных ресурсов (земельных, водных и др.) и логистических преимуществ важны возможности взаимодействия с крупными развитыми экономиками [20–22] (World Bank, 2017; McKinsey, 2019; OECD, 2020). Важным фактором успешного включения стран в глобальные цепочки добавленной стоимости является наличие развитой институциональной среды, что особенно значимо для формирования сложных цепочек, характерной чертой которых является неоднократное пересечение национальных границ товарами промежуточного потребления. Глобальные цепочки добавленной стоимости в агропродовольственной сфере отличаются от большинства промышленных секторов. Прямое участие в них, оцениваемое по доле той части экспорта, которая используется в других странах в качестве промежуточного продукта и в дальнейшем экспортируется, в сельскохозяйственном секторе относительно велико. Около 20% аграрного экспорта реэкспортируется после переработки первой импортирующей страной [10].

Высокий уровень конкурентоспособности российской продукции, определяемый по динамике номинального показателя защиты производителей (NPСi), отмечен по традиционным экспортным позициям – зерновые, семена подсолнечника. По некоторым другим товарным позициям, таким как свинина, мясо птицы и др., уровень относительной конкурентоспособности растет, что создает условия для конкурентного присутствия российских товаропроизводителей на мировых рынках. Однако возможности успешной конкуренции имеются на ограниченных сегментах мирового рынка ввиду более высокого уровня цен на внутреннем рынке по многим товарным позициям (рис. 2). Условия конкурентного присутствия российских производителей на мировых рынках сельскохозяйственной продукции и продовольственных товаров в среднесрочной перспективе будут усложняться из-за более высоких темпов прироста предложения. По актуальному прогнозу OECD и FAO на 2021–2030 годы глобальный спрос на сельхозпродукцию будет расти в среднем на 1,2% в год, что медленнее в сравнении с предыдущим десятилетием (2,2%) и ниже темпов среднегодового увеличения мирового производства (1,4%) [23] (OECD/FAO, 2021).

Рисунок 2. Динамика номинального показателя защиты производителей (Producer NPC)

Источник: рассчитано с использованием данных OECD. [11]

Важным фактором конкурентоспособности национальных производителей на мировых рынках является объем и структура предоставляемой государственной поддержки. Наш анализ на основе данных OECD свидетельствует о том, что значения показателя уровня поддержки производителей (Percentage Producer Support Estimate) в сельском хозяйстве России имеют устойчивую тенденцию к снижению – с 18,5% в 2013 году до 6,68% в 2020 году. В Евросоюзе (без Великобритании) уровень поддержки устойчив и складывается на более высоком уровне (19,33% в 2020 году), что положительно сказывается на формировании конкурентных позиций европейских производителей на мировых аграрных рынках. Уровень поддержки сельскохозяйственных производителей в Китае и США в настоящее время также выше российского, соответственно, 12,17% и 11,03% в 2020 году.

Заключение

Агропродовольственный комплекс России характеризуется устойчивостью динамики при повышенных рисках негативного воздействия шоковых факторов в 2020 году. В условиях новых вызовов российский агропродовольственный комплекс может стать драйвером восстановления национальной экономики, обеспечить существенный вклад в обеспечение глобальной продовольственной безопасности на базе участия в глобальных цепочках добавленной стоимости, расширения экспортного потенциала. Как отмечают российские ученые, современный кризис создал окно возможностей для перехода к подъему экономики на основе системной политики экономического рывка и социального обновления, в том числе и для агропродовольственного комплекса [24] (Aganbegyan, Klepach, Porfiriev, Uzyakov, Shirov, 2020). Однако на перспективы развития российского агропродовольственного комплекса действуют глобальные тренды. Основными трендами являются изменения цепочек создания добавленной стоимости и маржинальности традиционных отраслей, ужесточение экологических и этических требований к продуктам питания, ориентация на оптимизацию использования ресурсов окружающей среды при производстве, переработке и распределении продовольствия, ускорение внедрения цифровых и роботизированных технологий, биотехнологий и альтернативных источников сырья и на этой основе изменение спроса со стороны смежных отраслей. Структурные изменения национального агропродовольственного комплекса с учетом общемировых трендов требуют существенных финансовых вложений. Для агропродовольственного комплекса становится важным обеспечение устойчивости производственно-финансовых взаимосвязей. Увеличение расходов федерального и региональных бюджетов при ограничении источников и объемов поступлений доходной части создает определенные проблемы для финансирования программ развития агропродовольственного комплекса, роста инвестиций для осуществления структурных изменений. В этих условиях одной из основных проблем становится привлечение альтернативных источников финансирования аграрного сектора, трансформация инвестиционной и структурной политики. «Дефицит инвестиций в российской экономике «соседствует» с избыточными сбережениями у бизнеса, государства и населения» [24, с. 23] (Aganbegyan, Klepach, Porfiriev, Uzyakov, Shirov, 2020, р. 23).

Исследования показали усиление тренда на локализацию производства и поставок сельскохозяйственной продукции, диверсификацию производства агропродовольственного комплекса внутри национальных экономик. Формирование самодостаточных продовольственных систем, локализация бизнеса затрагивают стратегическое направление функционирования агропродовольственного комплекса – обеспечение продовольственной безопасности. Это требует критического анализа приоритетов развития агропродовольственного комплекса России, оптимального соотношения экспортно ориентированной направленности агропродовольственного комплекса и формирования внутренних ресурсов для самообеспечения основными продуктами питания населения страны на уровне рациональных норм потребления, концентрации национального потенциала на перспективных направлениях развития агропродовольственного комплекса, обеспечивающих наибольший мультипликативный эффект и наилучшие результаты для экономики страны.

Применение методологии межотраслевого управления к оценке параметров структурной сбалансированности агропродовольственного комплекса, структуры экспортного потенциала, обеспечения опережающего роста незернового экспорта с высокой долей добавленной стоимости, возможностей включения национальных товаропроизводителей в глобальные цепочки создания стоимости создает основу для сценарного моделирования трендов роста конкурентоспособности, обоснования стратегии развития комплекса, прогнозирования направлений его государственной поддержки.

Обоснование приоритетных направлений повышения конкурентоспособности национального агропродовольственного комплекса на основе модернизации межотраслевой структуры с учетом новых вызовов и угроз позволило оценить возможности включения национальных товаропроизводителей в глобальные цепочки создания стоимости. Это является основой определения направлений межотраслевой сбалансированности, выявления мультипликативных эффектов вариантов государственной поддержки.

Включение агропродовольственного комплекса в мировое хозяйство на основе его долгосрочных конкурентных преимуществ обеспечит формирование межотраслевых мультипликативных эффектов для роста внутреннего продовольственного рынка, расширения доступа к мировым ресурсам и технологиям.

Реализация возможностей многовекторного развития агропродовольственного комплекса, самообеспечение по многим базовым продуктам питания и рост объемов экспорта позволят России занять место в системе международного разделения труда, соответствующее ее конкурентному потенциалу.

[1] Таблицы ресурсов и использования товаров и услуг Российской Федерации за 2018 год // Официальный сайт Федеральной государственной службы статистики. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://rosstat.gov.ru/ enterprise_economy?print=1 (дата обращения 17.05.2021).

[2] Таблицы ресурсов и использования товаров и услуг Российской Федерации за 2012 год // Официальный сайт Федеральной государственной службы статистики. [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://rosstat.gov.ru/ enterprise_economy?print=1(дата обращения 23.11.2021).

[3] Global value chains in agriculture and food : A synthesis of OECD analysis // OECD, 2020. OECD Food, Agriculture and Fisheries Papers. № 139. 25 p. DOI: https:// doi.org/10.1787/6e3993fa-en

[4] Структура продукции сельского хозяйства по категориям хозяйств / Росстат. [Электронный ресурс] – URL: https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/4bpjRQDL/stru_sx_rf.xls (дата обращения 05.03.2021).

[5] Рейтинг 50 крупнейших компаний АПК России по итогам 2019 [Электронный ресурс] – URL: https://acexpert.ru/publications/rating/50-krupneyshih-kompaniy-apk-rossii---2019 (дата обращения 09.07.2021).

[6] Потребление основных продуктов питания населением Российской Федерации [Электронный ресурс] – URL: https://rosstat.gov.ru/compendium/document/13278/ (дата обращения: 21.11.2021).

[7] Отчеты о начислении и поступлении налогов, сборов и иных обязательных платежей / Федеральная налоговая служба. Официальный сайт. [Электронный ресурс] – URL: https://www.nalog.ru/rn77/related_activities/statistics_and_analytics/forms/ (дата обращения: 10.06.2020).

[8] О финансовых результатах деятельности организаций в 2020 году / Росстат. [Электронный ресурс] – URL: https://gks.ru/bgd/free/B04_03/IssWWW.exe/Stg/d02/41.htm. (дата обращения 05.03.2021).

[9] Динамика инвестиций в основной капитал в Российской Федерации по видам экономической деятельности / Росстат. / IMD. [Электронный ресурс] – URL: https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/APo5mzng/tab-din-okved.html (дата обращения: 27.04.2021).

[10] OECD-FAO Agricultural Outlook 2020-2029. [Электронный ресурс] – URL: https://www.oecd-ilibrary.org/deliver/1112c23b-en.pdf?itemId=%2Fcontent%2Fpublication%2F1112c23b-en&mimeType=pdf (дата обращения: 01.10.2020).

[11] База данных OECD «Agricultural policy monitoring and evaluation». – URL: http://www.oecd.org/agriculture/ topics/agricultural-policy-monitoring-and-evaluation/ (дата обращения: 22.06.2021).


Источники:

1. Анчишкин А. И. Прогнозирование темпов и факторов экономического роста. - Москва: Макс-Пресс, 2003. – 300 c.
2. Красильников О.Ю. Проблемы структурных преобразований в экономике // Экономист. – 2001. – № 8. – c. 52-58.
3. Сухарев О. С. Структурный анализ экономики. - М.: Финансы и статистика, 2012.
4. Mironov V.V., Konovalova I.D. On the relationship of structural changes and economic growth in the world economy and Russia // Voprosy Ekonomiki. – 2019. – № 1. – p. 54-78. – doi: 10.32609/0042-8736-2019-1-54-78.
5. Constantine C. Economic structures, institutions and economic performance // Economic Structures. – 2017. – № 6(2). – p. 1-18. – doi: 10.1186/s40008-017-0063-1.
6. Ocampo A.J., Rada C., Taylor L. Growth and policy in developing countries: a structuralist approach. - Columbia University Press, New York.
7. Rodrik Dю, McMillan Mю, Sepulveda Cю ed. Structural Change, Fundamentals, and Growth: A Framework and Case Studies. - Washington, DC: International Food Policy Research Institute, 2017.
8. Samaniego R.M., Sun J. Y. Productivity Growth and Structural Transformation // Review of Economic Dynamics. – 2016. – № 21. – p. 266–285.
9. Berthold Herrendorf, Christopher Herrington, Akos Valentinei Sectoral Technology and Structural Transformation. [Электронный ресурс]. URL: www.economicdynamics.org (дата обращения: 25.02.2022).
10. Alvarez-Cuadrado, Francisco, Ngo Van Long, Markus Poschke Capital–Labor Substitution, Structural Change, and Growth. - McGill University, Montreal, 2012.
11. Lin J. Y., Rosenblatt D. Shifting Patterns of Economic Growth and Rethinking Development // Journal of Economic Policy Reform. – 2012. – № 15 (3). – p. 171–194.
12. Lin J. Y. New Structural Economics: A Framework for Rethinking Development 1 // The World Bank Research Observer. – 2011. – № 26(2). – p. 193–221.
13. Foster-McGregor N., Verspagen B. The Role of Structural Change in the Economic Development of Asian Economies // Asian Development Review. – 2016. – № 33(2). – p. 74–93.
14. Emilian Dobrescu Sectoral Structure and Economic Growth // Romanian Journal of Economic Forecasting. – 2011. – № 3. – p. 5-36.
15. Erik Dietzenbacher, Bart Los, Robert Stehrer, Marcel Timmer, Gaaitzen de Vries The construction of world input–output tables in the wiod project // Economic Systems Research. – 2013. – № 25:1. – p. 71-98. – doi: 10.1080/09535314.2012.761180.
16. Katrin Tamm, Helje Kaldaru Sectoral structure and socio-economic development: searching for the relationship // Economics and Management: Current Issues and Perspectives. – 2008. – № 12 (3). – p. 358-369.
17. Ermolova O., Yakovenko N., Kirsanov V., Ivanenko I. Structural changes in the agri-food complex: priorities and management mechanisms // IOP Conference Series: Earth and Environmental Science: 12th International Scientific Conference on Agricultural Machinery Industry, INTERAGROMASH 2019. 2019. – p. 012072.
18. Risk, resilience, and rebalancing in global value chains. McKinsey Global Institute. 2020. [Электронный ресурс]. URL: https://www.mckinsey.com/business-functions/operations/our-insights/risk-resilience-and-rebalancing-in-global-value-chains (дата обращения: 10.08.2020).
19. Global supply chains are still a source of strength, not weakness. Resilience comes not from autarky but from diverse sources of supply. The Economist, 03.04.21. [Электронный ресурс]. URL: https://www.economist.com/leaders/2021/03/31/global-supply-chains-are-still-a-source-of-strength-not-weakness (дата обращения: 04.04.2021).
20. Global Value Chain Development Report – Measuring and analyzing the impact of GVCs on economic development. World Bank (2017). [Электронный ресурс]. URL: http://documents.worldbank.org/curated/en/440081499424129960/Measuring-and-analyzing-the-impact-of-GVCs-on-economic-development (дата обращения: 10.05.2020).
21. Globalization in transition: The future of trade and value chains. McKinsey Global Institute (2019). [Электронный ресурс]. URL: https://www.mckinsey.com/featured-insights/innovation-and-growth/globalization-in-transition-the-future-of-trade-and-value-chains (дата обращения: 10.05.2020).
22. Global value chains in agriculture and food: A synthesis of OECD analysis. / OECD Food, Agriculture and Fisheries Papers. No. 139. - OECD, 2020. – 25 p.
23. OECD/FAO OECD-FAO Agricultural Outlook 2021-2030. - OECD Publishing, Paris, 2021.
24. Аганбегян А.Г., Клепач А.Н., Порфирьев Б.Н., Узяков М.Н., Широв А.А. Постпандемическое восстановление российской экономики и переход к устойчивому социально-экономическому развитию // Проблемы прогнозирования. – 2020. – № 6(183). – c. 18-26. – doi: 10.47711/0868-6351-183-18-26.

Страница обновлена: 09.11.2022 в 19:53:25