Проблемы реализации Доктрины продовольственной безопасности России

Анищенко А.Н.1, Шутьков А.А.1
1 Институт проблем рынка РАН

Статья в журнале

Продовольственная политика и безопасность
Том 8, Номер 1 (Январь-март 2021)

Цитировать:
Анищенко А.Н., Шутьков А.А. Проблемы реализации Доктрины продовольственной безопасности России // Продовольственная политика и безопасность. – 2021. – Том 8. – № 1. – С. 9-22. – doi: 10.18334/ppib.8.1.111777.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=44927563

Аннотация:
В статье определены причины, сдерживающие наиболее полное обеспечение России продовольствием, обоснованы механизмы и условия реализации Доктрины продовольственной безопасности, утвержденной 21 января 2020 года. Также доказана необходимость корректировки аграрной политики с решением задач продовольственной независимости страны на основе импортозамещения с учетом последствий эпидемии коронавируса COVID-19, глобальных вызовов и угроз

Ключевые слова: агропромышленный комплекс, управление, внешнеторговая деятельность, Доктрина продовольственной безопасности, продовольственная безопасность, импортозамещение, механизмы, инновации, инвестиции

Финансирование:
Статья подготовлена в рамках государственного задания ИПР РАН, тема проекта НИР «Формирование механизма обеспечения продовольственной безопасности в условиях глобальных вызовов и угроз»

JEL-классификация: Q13, Q18, O31



Впервые в России проблема продовольственной безопасности возникла в годы коренных структурных преобразований экономик, вызванных резким спадом производства в агропромышленном комплексе, потерей страны продовольственной независимости. В 1996 году, оценивая тревожное состояние в производстве продовольствия, Государственная Дума и Совет Федерации приняли федеральный проект закона «О продовольственной безопасности», который по содержанию отвечал требованиям обеспечения страны продовольствием отечественными товаропроизводителями, однако он не был подписан президентом с мотивацией о несоответствии требованиям Конституции РФ.

В силу дальнейшего ухудшения обеспечения населения страны продовольственными товарами отечественного производства, потери России продовольственной независимости в январе 2010 года указом президента принимается Доктрина продовольственной безопасности (далее – Доктрина). Отметим, что ее реализация рассматривалась как главное направление обеспечения национальной безопасности страны в среднесрочной перспективе, фактором сохранения ее государственности и суверенитета, важнейшей составляющей демографической политики, необходимым условием реализации стратегического национального приоритета – повышения качества жизни российских граждан путем гарантирования высоких стандартов жизнеобеспечения [1] (Altukhov, 2019).

В Доктрине предусматривалась система мер по: прогнозированию внутренних и внешних угроз; минимизации их негативных последствий; устойчивому развитию отечественного производства продовольствия и сырья, достаточного для обеспечения продовольственной независимости. Указывались направления по поддержанию физической и экономической доступности для каждого гражданина страны безопасных пищевых продуктов в объемах и ассортименте, которые соответствуют рациональным нормам потребления пищевых продуктов, необходимых для активного и здорового образа жизни. Были установлены пороговые значения продовольственной безопасности: зерна и картофеля – не менее 95%, сахара и растительного масла – не менее 80%, мяса и мясопродуктов (в пересчете на мясо) – не менее 85%, молока и молочных продуктов (в пересчете на молоко)

– не менее 90% от общего уровня потребности. В развитие основных положений Доктрины были приняты Государственная программа развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия на 2013–2020 годы (Постановление Правительства РФ от 14 июля 2012 г. № 717) и ряд нормативных документов в части финансового обеспечения, кредитования и внешнеторговых отношений [4, 5].

В действующей Доктрине, утвержденной указом президента в январе 2020 года в развитие принятой в 2010 году, внесены ряд новых положений, основными из которых являются:

- увеличение числа разделов, от 5 до 7 с более широкой постановкой решения проблем продовольственной безопасности;

- исключение значимости для продовольственной безопасности России членства Всемирной торговой организации;

- замена использования слова «критерий» на «индикатор»;

- учет положений Стратегии национальной безопасности Российской Федерации от 31 декабря 2015 года на период до 2030 года, касающихся продовольственной безопасности и других документов стратегического планирования;

- увеличение перечня показателей продовольственной независимости: зерном – не менее 95%, сахаром – не менее 90%, растительным маслом – не менее 90%, мясом и мясопродуктами – не менее 85%, молоком и молокопродуктами – не менее 90%, рыбой и рыбопродуктами – не менее 85%, картофелем – не менее 95%, овощей и бахчами – не менее 90%, фруктами и ягодами – не менее 60%, семенами основных сельскохозяйственных культур – не менее 75%;

- раскрытие направлений увеличения производства продовольственных товаров и сырья на основе развития научно-технического прогресса, вовлечения в сельскохозяйственный оборот неиспользуемых пахотных земель.

Отметим, что в Доктрине изложено новое понятие продовольственной безопасности как состояние социально-экономического развития страны, при котором обеспечивается продовольственная независимость Российской Федерации, гарантируется физическая и экономическая доступность для каждого гражданина страны пищевой продукции, соответствующей обязательным требованиям, в объемах не менее рациональных норм потребления пищевой продукции, необходимой для активного и здорового образа жизни [2, 5, 8] (Anishchenko, 2013; Shutkov, 2011).

Вместе с тем документ недостаточно проработан, поскольку не имеет достаточного обоснования направления государственной политики в области импортозамещения и развития экспорта.

В целом Доктрина определяет ключевые направления развития агропромышленного производства по обеспечению продовольственной безопасности страны. Проведенный анализ показал, что реализация указанных положений будет зависеть от: качества нормативных документов, определяющих механизм реализации Доктрины; учета рисков и угроз, включая пандемию коронавируса; развития фундаментальных и прикладных научных исследований с цифровизацией, обеспечивающих высокий уровень интенсификации производства: а также значительного повышения активности инновационных процессов; пятое – решения социальных проблем села, обусловленных снижением материального положения работников деревни, качества их жизни.

В России необходимость решения задач обеспечения продовольственной безопасности связана с перекосами в аграрной реформе, резким спадом производства в начале 90-х годов прошлого столетия, с угрозой потери государственной независимости. В ходе реформы в стране изменились формы хозяйствования, ликвидированы крупные товаропроизводители в лице колхозов и совхозов, в результате был разрушен ранее созданный производственный потенциал. Изменение концепции внешнеторговых отношений с либерализацией рынка позволили иностранным предпринимателям по существу оккупировать внутренний продовольственный рынок страны [2, 9, 10] (Anishchenko, 2013; Shutkov, Mironova, Shutkov, 2016; Yarkova, 2020).

Следствием этого возникла недопустимо высокая доля импорта сельскохозяйственной продукции и сырья. В стране была подорвана национальную безопасность в целом. Возник огромный рост цен на продовольственные товары, снизились реальные доходы населения, в значительной части населения возник голод. За 1990–2010 гг. импорт продовольственных товаров возрос с 9,7 до 36,4 млрд долл. США, или в 3,7 раза при снижении уровня питания граждан на 20%.

Снижение уровня производства сельскохозяйственной продукции, достигшего 40%, неоправданно высокая доля импорта на продовольственном рынке оказали негативное воздействие на экономику страны, отвлекая огромные финансовые ресурсы на развитие отечественного производства, сужая ниши внутреннего рынка, ограничивая его возможности спроса на продукцию других отраслей экономики.

Парадокс заключается в том, что, обладая крупнейшими в мире природными ресурсами, Россия, на долю которой приходится 13% сельскохозяйственных угодий, 8% производства минеральных удобрений, 25% запаса пресных вод и такая же доля лесных запасов, сопоставимые запасы нефти и газа, потребляет ресурсов в 8 раз меньше США и стран Европы, и при этом государство не в состоянии удовлетворить спрос населения на продовольственные товары за счет собственного производства, восполняя недостаток их крупномасштабным импортом, даже тех видов продуктов питания, которые могут быть произведены самостоятельно в достаточном количестве [10] (Yarkova, 2020).

Надо полагать, что в перспективе долгосрочные системы вызовов будут связаны с: экономическими условиями функционирования села и сферы его обслуживания, инвестиционной привлекательностью, возможными неблагоприятными климатическими изменениями, отставанием на сегодняшний день от развитых стран в уровне технологического развития, обострившейся борьбой на внешних продовольственных рынках.

Анализ показывает, что до принятия Доктрины продовольственной безопасности в 2010 году из-за ошибок при структурных преобразованиях в стране происходил обвальный спад производства. В 2010 году по сравнению с 1990 годом в России валовое производство сельскохозяйственной продукции в сопоставимых ценах снизилось до 60,5%. Производство зерна сократилось до 52,3%, мяса скота и птицы – до 57,1%, молока – до 57,1%.

Принятие Доктрины продовольственной безопасности, других нормативных документов, обеспечивающих экономическую поддержку села, позволило улучшить показатели производства основных видов сельскохозяйственной продукции. За 2010–2019 гг. производство зерна увеличилось с 61 до 121,2 млн тонн, сахарной свеклы – с 22,3 до 54,4 млн тонн, картофеля – с 18,5 до 22,1 млн тонн, мяса всех видов – с 7,2 до 10,8 млн тонн при снижении производства овощей на 5%, молока – на 2,6%. При этом в 2019 году производство валовой продукции впервые за годы аграрной реформы превысило дореформенный уровень 1990 г. на 1,5%, что явно недостаточно (табл. 1).

Таблица 1

Производства основных видов сельскохозяйственной продукции в России

Продукция
1990 г.
2009 г.
2010 г.
2011 г.
2012 г.
2013 г.
2015 г.
2019 г
2019 г. в % к
1990 г.
2010 г.
Зерно (в весе после
доработки), млн т
116,7
97,0
61,0
94,2
70,9
92,4
103,0
1212
103,8
198,7
Сахарная свекла, млн т
32,3
34,8
22,3
47,6
43,1
39,3
36,0
54,4
168,4
243,9
Картофель, млн т
31,8
32,1
18,5
32,7
29,5
30,2
33,3
22,1
69,5
119,4
Овощи, млн т
12,3
13,4
14,7
14,7
14,6
14,7
15,9
14,1
114,6
95,9
Плоды, ягоды, млн т
3,6
3,1
2,5
2,9
2,9
3,4
3,5
4,2
116,7
168,0
Скот и птица
(в убойном весе), млн т
12,6
6,7
7,2
7,5
8,1
8,5
9,1
10,8
85,7
152,1
Молоко, млн т
55,7
32,9
31,8
31,6
31,8
30,5
30,5
31,3
56,2
98,4
Яйца, млрд шт.
47,5
35,4
40,6
41,1
42,0
41,3
42,0
44,9
94,5
110,5
Валовая продукция в сопоставимых ценах, в % к
1990 г.
100,0
63,7
60,5
81,5
85.7
91,5
95,6
101,5


Источник: рассчитано на основе официальных статистических данных Единой межведомственной информационно-статистической системы (ЕМИСС) [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://fedstat.ru

При реализации Доктрины особое место должно быть отведено техническому перевооружению сельского хозяйства, его модернизации с учетом перевода производства на промышленную основу, его цифровизации. Это один из ключевых факторов, сдерживающих решение продовольственной проблемы.

За 1990–2010 гг. в сельскохозяйственных организациях парк тракторов уменьшился в 4,4 раза, плугов – в 6 раз, комбайнов зерновых – в 3 раза. За 2010–2019 гг. произошло дальнейшее снижение технической оснащенности, что приводит к нарушению регламентов выполнения технологических процессов (табл. 2).

Таблица 2

Динамика формирования парк основных видов техники в сельскохозяйственных организациях (на конец года, тыс. шт.)

Виды техники
1990 г.
2009 г.
2010 г.
2011
2012 г.
2013 г.
2019 г.
2019 г. в % к
1990 г.
2010 г.
Тракторы
1365,6
330,0
310,3
292,6
278,2
259,7
206,7
15,1
66,6
Плуги
538,3
94,7
87,7
81,9
76,3
71,4
56,9
10,5
64,9
Культиваторы
602,7
127,1
119,8
114,1
108,7
102,2
82,6
13,7
70,1
Комбайны зерновые
407,8
144,2
134,0
123,6
115,4
107,6
55,0
13,5
41,8
Кормоуборочные комбайны
120,9
21,4
20,0
18,9
17,6
16,1
11,8
9,8
59,0
Доильные установки и агрегаты
242,2
33,2
31,4
30,1
28,6
27,3
21,9
9,0
63,7
Источник: рассчитано на основе официальных статистических данных Единой межведомственной информационно-статистической системы (ЕМИСС). URL: http://fedstat.ru

В настоящее время обеспеченность тракторами в расчете на 100 га пашни в России отстает от аналогичного показателя в: Англии – в 4 раза, Германии – в 3,7 раза, США – в 2,8 раза, Канады – в 3 раза, Белоруссии – в 2,6 раза. Подобные показатели и по другим видам сельскохозяйственных машин и оборудования [2, 8] (Anishchenko, 2013; Shutkov, 2011). Резкое снижение технической оснащенности как основного фактора привело к тревожному ухудшению использования земельных ресурсов. За 1990–2019 гг. в стране посевная площадь сельскохозяйственных культур сократилась с 117,7 до 79,9 млн га, что сопоставимо с площадью Краснодарского, Ставропольского краев и Ростовской области вместе взятых.

Принятие Доктрины (2010 г.), разработка в соответствии с ней программ развития сельского хозяйства, рынка сельскохозяйственной продукции и сырья, а также санкции западных стран и встречные эмбарго в связи событиями на Украине в стране изменили внешнеторговые отношения. В 2010 году объем импорта продовольственных товаров и сельскохозяйственного сырья составлял 36,4 млрд долл. США, в 2019 году он снизился до 29,8 млрд. В целом же Россия по-прежнему остается зависима от импорта. В 2019 году из зарубежных стран ввоз продовольствия превысил экспорт на 5 млрд долларов, или на 16,8%. В связи с экономическими санкциями и ответно принимаемыми действиями правительство переориентировало импорт на другие государства: Бразилию, Китай, Иран, Республику Беларусь.

За последние годы импортные продовольственные товары составляют до 30–35% потребности населения России. Это приводит, по существу, к финансовой поддержке не отечественных, а зарубежных товаропроизводителей, способствуя агрессивному захвату внутреннего рынка через торговые сети и другие каналы. Неоправданная закупка продовольствия из зарубежных стран в ущерб отечественному производству представляет собой нереализованные инвестиции в агропромышленный комплекс, что ведет к увеличению числа безработных, ухудшению социального положения крестьян, оттоку кадров из села и в итоге к потере Россией продовольственной независимости.

В новой Доктрине обоснованно подробно рассматриваются риски и угрозы функционированию сельского хозяйства в весьма сложной обстановке, находясь под прессом внешних факторов – санкций, кризиса мировой финансовой системы. Обращается внимание на внутренние угрозы: экономические, технологические, ветеринарные, социально- эпидемиологические, социальные и другие, влияющие на продовольственное обеспечение населения страны.

Учитывая угрозы, задачу продовольственной безопасности следует рассматривать как политическую, социальную, экономическую, правовую, технологическую систему с ее внутренними и внешними связями. Данную проблему целесообразно рассматривать во взаимосвязи с макроэкономическим развитием страны и политикой государства по обеспечению национальной безопасности. При этом государство должно гарантировать физическую и экономическую доступность населению продуктов питания на основе производства, прежде всего, отечественных продовольственных товаров, не менее рациональных норм в любое время года, необходимых для активного и здорового образа жизни.

В последние годы достигнутые в аграрной сфере положительные результаты недостаточны для того, чтобы ответить на многие внутренние и внешние риски, угрозы и вызовы. Это настоятельно требует перехода к новой парадигме обеспечения продовольственной безопасности, которая должна опираться, прежде всего, на рациональное использование внутренних производственных ресурсов страны и одновременно учитывать преимущества международного разделения труда в агропромышленном производстве. Особенно это касается участия страны в рамках Союзного государства, СНГ и Евразийского экономического союза, а также интегрированных формирований АТЭС, БРИКС, ШОС [4].

Успешная реализация новой Доктрины продовольственной безопасности возможна только на базе системного подхода программно-целевого управления, предусматривающего корректировку аграрной политики, предусматривающую модернизацию производства, широкое освоение достижений научно-технического прогресса с использованием цифровой экономики, включающего следующие основные направления.

1. Программно-целевой подход формирования нормативных документов. За аграрной реформой (1992–2020 гг.) в России принято множество нормативных документов. К числу наиболее важных из них относятся: Федеральная программа стабилизации и развития агропромышленного комплекса в Российской Федерации, утвержденная Указом Президента РФ 18 июня 1996 г.; Федеральный закон «О развитии сельского хозяйства», принятый 20 июля 2006 г.; Государственная программа развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия, Постановление Правительства 14 июля 2007 г.; Концепция устойчивого развития сельских территорий Российской Федерации на период до 2020 года, утвержденная распоряжением Правительства 30 ноября 2010 г.; Государственная программа развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия на период на 2013–2020 гг., утвержденная Постановлением Правительства 14 июля 2012 г.; ныне действующие Государственная программа РФ «Комплексное развитие сельских территорий», утвержденная Постановлением Правительства 31 мая 2019 г.; Доктрина продовольственной безопасности, утвержденная Указом Президента 30 января 2020 г., Государственная программа развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия, утвержденная постановлением Правительства РФ в редакции от 16 июля 2020 г. до 2025 г.

Практика показывает, что принятые документы в силу их серьезных недостатков не обеспечили динамичное развитие АПК. Страна ныне находится в продовольственной зависимости, а неоправданно высокий уровень экспорта зерна явился одной из основных причин развала животноводства. Просчетами нормативной базы являются: первое – отсутствие комплексного подхода решения задач интенсификации, особенно в части формирования структуры производства; второе – низкий уровень финансовой поддержки села; третье – недостатки в системе управления по их реализации. К сожалению, сегодняшняя риторика власти о небывалых достижениях в сельском хозяйстве не соответствует действительности.

2. Изменение механизмов экономического стимулирования развития агропромышленного производства. В Доктрине указывается на необходимость государственной поддержки сельскохозяйственных товаропроизводителей, а также организаций, индивидуальных предпринимателей, осуществляющих первичную переработку и (или) последующую (промышленную) переработку сельскохозяйственной продукции, а также расширение их доступа на соответствующие рынки сбыта [2, 6] (Anishchenko, 2013; Serkov, Maslova, Chikalin, 2015). Изменение механизмов должно включать не только государственную поддержку, но и регулирование в системах кредитования, ценообразования, налогообложения, способствовать интенсификации производства.

Объемы государственной поддержки сельского хозяйства в основном соответствуют лимитам, предусмотренным в федеральном бюджете, и финансовым возможностям региональных бюджетов, тем не менее уровень ее совокупной поддержки остается недостаточным для ускоренного развития отрасли на основе реализации инновационно-инвестиционной модели [7, 9] (Shutkov, 2020; Shutkov, Mironova, Shutkov, 2016).

Анализ показывает, что сегодня в структуре расходов государственного бюджета на сельское хозяйство приходится только 1,4%, составляя 345 млрд рублей при потребности не менее триллиона. Ныне подавляющее большинство сельскохозяйственных товаропроизводителей не в состоянии вести расширенное воспроизводство. В 2019 году общая сумма просроченной кредиторской задолженности достигла критического уровня, превысив 2,2 трлн рублей, что в 1,4 раза больше всей выручки от реализации продукции и в 19 раз больше полученной прибыли. Большинство сельскохозяйственных предприятий не имеют доступа к кредитам. Не лучше финансовое положение в крестьянских (фермерских) хозяйствах. В целом стоимость кредитов в два раза превышает уровень рентабельности сельскохозяйственных организаций.

Для реализации Доктрины продовольственной безопасности важно, чтобы кредиты не превышали 3–5 процентной ставки. Одним из важных направлений в корректировке экономического механизма следует считать реструктуризацию долговых обязательств в первую очередь по просроченной задолженности. Это обеспечит лишь частичную компенсацию потерь финансовых ресурсов из-за отсутствия рациональных экономических отношений между сельским хозяйством и сферой его обслуживания. В решении этой проблемы необходимо уменьшение ставки рефинансирования Центробанка.

Анализ показывает, экономическое стимулирование развития агропромышленного производства по реализации Доктрины должно предусматривать: первое – рациональную государственную финансовую поддержку, прежде всего, сельского хозяйства. В стране уровень экономической поддержки сельского товаропроизводителя в расчете на 1 га пашни в 2019 году составил около 11 долларов США, тогда как в Германии – 300 долларов, Польше – 280, Евросоюзе – 253, США – 330, Канаде – 185, Японии – 465 долларов. Поддержку села в ближайшие годы надо увеличить не менее чем в 3 раза, приблизив ее к странам Евросоюза; второе – скорректировать кредитную политику, доведя кредитные ставки не более 3–5% годового. Необходимы стимулирующие меры в области налогообложения и страхования.

3. Преодоление деформации структуры производства сельскохозяйственной продукции. Это одно из главных направлений в решении задач обеспечения страны продовольственной независимости, на что в Доктрине не обращается внимание. Сегодня экономическая политика в сельском хозяйстве основывается на деформированном развитии растениеводства и животноводства, политике высокого уровня экспорта зерна, который весьма выгоден для крупных монополий с целью получения сверхприбыли. Стратегия производства зерна (которое не превышает уровень давности) на экспорт при недостаточном его производстве идет на фоне небывалых за всю историю страны высоких объемов импорта мяса, молока, сыра и другой животноводческой продукции. Расчеты показывают, что импорт продовольственных товаров (мяса, молока, овощей и другой продукции) в переводе на зерно в 2019 году составил 40 млн тонн. Вызывает тревогу сомнительное качество поставляемой продукции, использование добавок в продукты питания, генетически модифицированной продукции, пальмового масла.

Что имеет Россия от сформированной деформированной структуры производства сельскохозяйственной продукции? Во-первых, обвальный спад производства, во-вторых резкое увеличение сезонности сельскохозяйственного труда и безработицы (в настоящее время каждый третий дееспособный сельский житель – безработный), в-третьих, продовольственную зависимость от зарубежных стран.

В нормативных документах по реализации Доктрины следует предусматривать разработку качественно нового механизма стимулирования развития животноводства с учетом: экономической поддержки производства прежде всего мяса, молока; развития племенного дела; стимулирования производства кормов (особенно высокобелковых); улучшения кормовых угодий; увеличения производства комбикормов и премиксов.

4. Формирование высокоэффективных инновационных процессов, обеспечивающих прорыв в интенсификации производства. В Доктрине продовольственной безопасности определены задачи, предусматривающие: «Развитие фундаментальных и прикладных научных исследований в области сельского хозяйства для разработки новых видов сортов и гибридов сельскохозяйственных культур, пород, типов и кроссов животных и птицы. Снижение зависимости сельского и рыбного хозяйства от импорта технологий, машин, оборудования, а также семян сельскохозяйственных культур и племенной продукции» [2] (Anishchenko, 2013). Их реализация – важнейшее условие достижения прорыва в развитии АПК в жесткой конкурентной борьбе на продовольственном рынке.

Анализ показывает, что в стране имеется достаточно мощный научный потенциал, сконцентрированный ныне в Министерстве науке и образования. За последние годы научно-исследовательскими институтами аграрного сектора экономики создано более 300 сортов и гибридов сельскохозяйственных культур, 295 новых и усовершенствованных технологий и другой научно-технической продукции. Однако несмотря на это, имеющийся научный потенциал используется крайне ограниченно. В настоящее время уровень внедрения научных разработок не превышает 5–7% от имеющегося научного потенциала. Для повышения инновационной активности необходимо серьезное государственное субсидирование по внедрению высокопродуктивных сортов и гибридов сельскохозяйственных культур, высокопродуктивных пород и линий животных и других направлений модернизации производства, способствующих интенсификации.

Сегодня важно не только сохранить, но и повысить уровень научных исследований, связанных с реорганизацией аграрной науки. При реформировании науки, которое в настоящее время осуществляет Министерство науки и образования в соответствии с Федеральным законом «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменении в отдельные законодательные акты Российской Федерации», необходима существенная корректировка в формах реорганизации научных учреждений. Целью таких преобразований должна быть не ломка старого, но прогрессивного, а создание нового на базе переоценки и использования положительного опыта применительно к новым условиям научной деятельности. В центре внимания должен быть ученый, создающий научно-техническую продукцию. Для него необходимо создать комфортные условия творческой деятельности, творческой работы, обеспечив его достойной заработной платой.

5. Развитие системы мотивации труда и сельских территорий. Известно, что мотивация является важнейшим элементом всех факторов эффективности производства. Только мотивированные работники, нацеленные на высокопроизводительный труд, обеспечат успех реализации Доктрины по преодолению деградации трудовых ресурсов и социальной сферы сельских территорий. О положении в использовании трудовых ресурсов и мотивации в деревне свидетельствуют данные Росстата. Если в 1990 году в России в сельскохозяйственном производстве было занято 9,9 млн человек, то к 2019 году их число уменьшилось до 4,7 млн человек, или более чем в 2 раза. У работников села самая низкая номинальная заработная плата, составляющая лишь 53,2% общероссийского уровня (в 1990 г. – 95%). За годы аграрной реформы в сельской местности исчезло 16 тысяч деревень. В большинстве регионов смертность превышает рождаемость. В деревне в 2018 году на 1000 человек родилось 10,2 ребенка, а умерло – 13,1.

Несмотря на такое тревожное состояние, государство многие годы не решает эту проблему. До 2020 года в стране функционировало несколько программ развития села. Последняя из них – Федеральная целевая программа «Устойчивое развитие сельских территорий на период до 2020 года». В 2019 году по основным показателям была выполнена не более 45%. При досрочной приостановке ее в 2019 году Правительством принята новая программа «Комплексное развитие сельских территорий», предусматривающая до 2025 года увеличение объема финансирования более чем в 2 раза. Эта одна из самых острых системных проблем, которая должна стать важнейшим стратегическим направлением экономической политики реализации Доктрины.

Для предотвращения депрессивности и перевода экономики села на вектор устойчивого развития в условиях неблагоприятной геополитической обстановки и решения задач по импортозамещению необходимо: во-первых, реализация комплекса проблем развития сельскохозяйственного производства; во-вторых, повышение уровня доходов работников; в-третьих, принятие эффективных мер по развитию социальной инфраструктуры с учетом синхронизации нормативно-правового обеспечения стандартизации жизнеобеспечения сельского населения не ниже уровня городских жителей.

6. Повышение качества управления, отвечающего требованиям продовольственной безопасности. В Доктрине обращено внимание на необходимость своевременного прогнозирования, выявление и

предотвращение внутренних и внешних угроз продовольственной безопасности, минимизации их негативных последствий [2] (Anishchenko, 2013). Решение данной задачи зависит от качества принимаемых решений управленческими структурами по: созданию нормативной базы, формированию инструментов экономических отношений, пропорций развития отраслей, выработки механизмов организации производства. Нарушение научных принципов управления при принятии решений в планировании и прогнозировании, формирования рынков, развития науки и техники, модернизации производства ведет к негативным последствиям развития производства. Этому свидетельствуют негативные результаты структурных преобразований в продовольственном комплексе России, вызвавших потерю страной продовольственной независимости.

Опыт формирования экономической политики, обеспечивающей высокие темпы ведения расширенного воспроизводства, имеется как в России, так и за рубежом. За пять послевоенных лет с 1946 по 1950 год были восстановлены объемы производства сельскохозяйственной продукции до уровня 1941 года. В последующие годы село развивалось ежегодными темпами прироста животноводческой и растениеводческой продукции на 8,5%. Аналогичные параметры развития сельского хозяйства наблюдались в США, Франции, а в последние годы – в Республике Беларусь, Китае, Индии и ряде других стран [10] (Yarkova, 2020).

Исследования показывают, что успешная реализация новой Доктрины продовольственной безопасности возможна только на базе комплексного по всей совокупности факторов развития АПК, включающих: укрепление экономики сельских товаропроизводителей, преодоление деформации структуры воспроизводства, активизацию использования в практике достижений научно-технического прогресса, решение социальных проблем села, совершенствование системы управления.

В этой связи необходимо:

1. На первом этапе осуществить в 2021 году корректировку Государственной программы развития сельского хозяйства и регулирования рынков сельскохозяйственной продукции и продовольствия до 2025 года (в редакции постановления Правительства РФ от 16 июня 2020 года) с доведением экономической поддержки села до триллиона рублей.

2. Разработать качественно новую, комплексную Программу восстановления и развития агропромышленного производства до 2025 года. Программа должна содержать: корректировку законодательной базы с учетом модернизации производства, изменение механизма экономических отношений, необходимое выделение финансовых ресурсов, устранение диспропорций в развитии отраслей, четкое определение иерархии целей ресурсно-инновационной стратегии, систему последовательного выполнения задач, определенных в Доктрине продовольственной безопасности.


Источники:

1. Алтухов А.И. Парадигма продовольственной безопасности России. - М..: «Фонд кадрового резерва», 2019. – 684 c.
2. Анищенко А.Н. Оценка продовольственной безопасности региона // Проблемы развития территорий. – 2013. – № 4 (66). – c. 30-39.
3. Миронова Н.Н. Особенности инновационных процессов в АПК // Вестник Национального института бизнеса. – 2014. – № 21. – c. 81-87.
4. Об утверждении Доктрины продовольственной безопасности Российской Федерации. Указ Президента РФ от 30 января 2010 г. № 120. [Электронный ресурс]. URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/12072719/.
5. Об утверждении Доктрины продовольственной безопасности Российской Федерации». Указ Президента РФ от 21 января 2020 г. № 20. [Электронный ресурс]. URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/73338425.
6. Серков А.Ф., Маслова В.В., Чикалин В.С. Концептуальные основы импортозамещения в контексте стратегии устойчивого развития сельского хозяйства. / Импортозамещение в АПК России: проблемы и перспективы. - М.: ВНИЭСХ, 2015. – 140-157 c.
7. Шутьков А.А. Ресурсно-инновационная стратегия роста агропромышленного производства: новые подходы к формированию и реализации // Экономика сельскохозяйственных и перерабатывающих предприятий. – 2020. – № 3. – c. 140- 157.
8. Шутьков А.А. Продовольственная безопасность: теория, политика и практика. - М.:НИБ, 2011. – 475 c.
9. Шутьков А.А., Миронова Н.Н., Шутьков С.А. Проблемы продовольственной безопасности // Экономика и управление: проблемы, решения. – 2016. – № 6. – c. 3-9.
10. Яркова Т.М. Доктрина продовольственной безопасности России – что изменилось в 2020 году // Экономика сельскохозяйственных и перерабатывающих предприятий. – 2020. – № 6. – c. 7-10.

Страница обновлена: 13.04.2021 в 09:54:26