Экономические и инфраструктурные инструменты обеспечения государственного экономического суверенитета в цифровой экономике: опыт Российской Федерации и мира

Дудин М.Н.1, Шкодинский С.В.2, Продченко И.А.3
1 Институт проблем рынка Российской академии наук, Россия, Москва
2 Институт проблем рынка Российской академии наук Научно-исследовательский финансовый институт Министерства финансов Российской Федерации, Россия, Москва
3 Институт проблем рынка Российской академии наук ФГК ВОУ ВО «Военный университет» Министерства обороны Российской Федерации, Россия, Москва

Статья в журнале

Вопросы инновационной экономики (РИНЦ, ВАК)
опубликовать статью | оформить подписку

Том 12, Номер 1 (Январь-март 2022)

Цитировать:
Дудин М.Н., Шкодинский С.В., Продченко И.А. Экономические и инфраструктурные инструменты обеспечения государственного экономического суверенитета в цифровой экономике: опыт Российской Федерации и мира // Вопросы инновационной экономики. – 2022. – Том 12. – № 1. – С. 57-80. – doi: 10.18334/vinec.12.1.114254.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=48333776
Цитирований: 1 по состоянию на 05.09.2022

Аннотация:
Статья посвящена изучению экономических и инфраструктурных инструментов обеспечения государственного экономического суверенитета в цифровой экономике в России и мире. Проведен анализ экономических и инфраструктурных инструментов обеспечения государственного экономического суверенитета в цифровой экономике в России и мире. Обоснованы отдельные приоритетные направления укрепления и развития экономического суверенитета в цифровой экономике. Выявлены сильные и слабые стороны различных бизнес-моделей управления государственным экономическим суверенитетом с учетом актуальных вызовов и угроз цифровой экономике. Аргументировано сформулированы предложения по масштабированию успешного опыта реализации цифровых реформ для повышения устойчивости национальной экономики России перед вызовами и угрозами четвертой промышленной революции. Результаты научного исследования могут быть использованы для развития академических компетенций обучающихся по вопросам государственного управления и обеспечения национальной безопасности страны в цифровой экономике, а также специалистам-практикам для развития профессиональных компетенций в сфере кибербезопасности, Форсайта, а также аналитиками для формирования долгосрочных государственных программ социально-экономического развития с учетом глобальных вызовов и угроз цифровой экономики.

Ключевые слова: экономический суверенитет, цифровая инфраструктура. финансирование инноваций, экономика 4.0, безопасность, киберугрозы, устойчивое развитие, технологическая автономия, бизнес-модель управления

Финансирование:
Статья подготовлена в рамках государственного задания ИПР РАН, тема НИР «Институциональная трансформация экономической безопасности при решении социально-экономических проблем устойчивого развития национального хозяйства России».

JEL-классификация: O31, O32, O33, O57



Введение

Обеспечение государственного экономического суверенитета невозможно без грамотно выстроенной стратегии экономического и инфраструктурного обеспечения бизнес-процессов формирования экономики четвертого поколения. Проблема эффективности государственных расходов на экономическую безопасность существовала всегда, так как они отличаются колоссальными стартовыми издержками, а реальные прямые и косвенные экономические и социальные выгоды для государства как стейкхолдера – представителя множества интересов граждан, бизнеса и регулятивных институтов проявляются в долгосрочной временной перспективе.

В отношении же цифровой экономики проблема формирования эффективной бизнес-модели применения экономических и инфраструктурных инструментов обеспечения государственного экономического суверенитета значительно усложняется ввиду ряда факторов: 1) цифровизация национальной экономики должна активно способствовать росту всей экономики страны, иначе при ее анклавном развитии страна теряет лидерские позиции (так, цифровой сегмент экономики России за 2016–2019 гг. прирастал на 15,0–20,0% в год [1], при этом общий темп роста национальной экономики составил за этот же интервал 1,4–1,9% [2]; для сравнения: темп роста китайской цифровой экономики за аналогичный период составил 9,7% [3], а общий темп роста национальной экономики Китая – более 2,3%, и это с учетом последствий пандемии COVID-19, а на 2021 г. прогнозируется рост в 6,0% [4]); 2) инвестиции в развитие цифровой экономики должны носить опережающий характер и тесно быть связанными с развитием ВВП страны. Так, если государство инвестирует в развитие базовой цифровой инфраструктуры, оно попадает под влияние эффекта «красного смещения» – каждый раз при достижении новой точки развития оно будет оставаться в аутсайдерах по отношению к мировым лидерам технологического прогресса (например, инвестирование в цифровую экономику Китая обеспечило формирование, по данным Китайской академии информационных и телекоммуникационных технологий (CAICT), более 30,0% [5] (Dzhan, Chen, 2019) ВВП, в то время как в РФ данный показатель не превышает 2,1–3,0% (в зависимости от методики оценки) [6]); 3) обеспечение экономического суверенитета в цифровой экономике должно быть неразрывно связано с обеспечением кибербезопасности национальной экономики, так как хакерские атаки и иные технологические вызовы и угрозы наносят реальный ущерб всей социально-экономической системе, а в отдельных случаях – становятся инструментом политического и военного манипулирования интересами страны (по данным отчетов экспертов McAfee и Центра стратегических и международных исследований, совокупные потери и убытки от хакерских атак в мире в 2020 г. составили более 1,0 трлн долл. США, или 1,0% от мирового ВВП) [7].

Таким образом, разработка стратегии экономических и инфраструктурных инструментов обеспечения государственного экономического суверенитета должна быть не просто государственной линейной программой, но гибким и проактивным проектом, который учитывает интересы как политических акторов страны, так и представителей бизнесов – драйверов цифровых реформ – IT-компаний и венчурных бизнесов, а также института инновационной инфраструктуры (технопарки, инновационные кластеры и фонды). Только при гармоничном диалоге сторон будет возможно формирование реально работающего государственного экономического суверенитета, способного противостоять вызовам и угрозам общества поколения Индустрии 4.0.

Обзор литературы и исследований

Изучение вопроса обеспечения государственного экономического суверенитета начинается с раскрытия понятийного аппарата – «экономического суверенитета». Согласно данным научных исследований, понятие «суверенитет» означает верховенство права одних лиц над конкретной территорией или общественно-политическим институтом, т.е. фактически это выражало меру самостоятельности в принятии решений и распоряжения находившихся на определенной территории объектов (имущества) и субъектов-акторов общественно-экономических отношений (граждане, бизнес). Однако по мере развития политических и экономических отношений между странами возникает эффект стирания границ: чем более активно и разнообразно взаимодействуют между собой два и более государственных актора, тем выше степень взаимовлияния культур, идеологических и политических парадигм, а также бизнес-моделей и стратегий ведения бизнеса.

В настоящее время в научной литературе можно выделить несколько подходов к определению экономического суверенитета государства (табл. 1).

Таблица 1

Основные подходы к рассмотрению экономического суверенитета государства в научной литературе

Наименование подхода
Характеристика содержания подхода
1. С позиции юридических прав и самостоятельности государства как политического и экономического актора
Научные представители подхода: Н. Макиавелли, Т. Гоббс и Ж. Боден.
Характеристика содержания подхода: суверенитет рассматривается как мера самостоятельности выражения политических и экономических суждений по отношению к другому (другим) государствам или частным акторам (иностранным бизнесам). При этом с разными участниками суверенитет может иметь разное проявление: виолентное (государство-актор доминирует над своим партнером); нейтральное (государство-актор ведет себя политически и экономически нейтрально по отношению к партнеру); патиентное (государство-актор подчиняется интересам своего партнера).
Особенности определения экономического суверенитета:
- отсутствие четких оценочных критериев суверенитета;
- ориентация на субъективное восприятие важности политического (экономического) партнера;
- акцент на юридические принципы реализации государством суверенитета как самостоятельного актора в соответствии с требованиями международного права
2. С позиции реализации прав граждан собственности на национальное богатство государство
Научные представители подхода: А. Смит, Д. Рикардо, Т. Сэндлер.
Характеристика содержания подхода: государственный суверенитет рассматривается как исключительное право народа на национальное богатство, которым располагает государство, и целью государства является защита частных и публичных интересов граждан на пользование национальным богатством страны, а также собственно защита объектов национального богатства от возможной экономической интервенции недружественной страны.
Особенности определения экономического суверенитета:
- количественно измеримый критерий экономического суверенитета в форме национального богатства (с применением системы национальных счетов);
- нарушением экономического суверенитета является любая недружественная реализация экономических интересов сторонними государствами
3. С позиции осуществления рыночных прав влияния на международные экономические отношения
Научные представители подхода: С. Шмитт, Дж. Бордо, Д. Розенберг.
Характеристика содержания подхода: экономический суверенитет рассматривается как экстернальная качественная характеристика потенциала и реальной политико-экономической силы государства, дающая ему возможность представлять собственные интересы на международной арене, а также защищать собственные интересы.
Особенности определения экономического суверенитета:
- экономический суверенитет ориентирован на оценку внешнего влияния государства на экономический расклад на международной арене;
- экономический суверенитет является дуалистической величиной: необходима его количественная и качественная оценка проявления при осуществлении политической вертикалью государственных интересов в системе международных рыночных отношений
4. С позиции устойчивости социально-экономической системы к внешним вызовам и угрозам политического и экономического
Научные представители подхода: Дж. Вестерман, В. Дхар, Дж. Перрит, Дж. Раухоуфер, Ц. Бовден.
Характеристика содержания подхода: экономический суверенитет государства рассматривается как способность и степень защищенности объектов инфраструктуры финансово-экономической системы государства от внешних вызовов и угроз, генерируемых цифровой экономикой (хакинг, кибертерроризм, кибервойна, инструменты инфраструктурных санкций, запретов и блокировок).
Особенности определения экономического суверенитета:
- экономический суверенитет рассматривается в контексте военно-политической доктрины защиты собственных интересов государства и обеспечения технологического превосходства национальной финансово-экономической инфраструктуры перед потенциальными вызовами и угрозами;
- экономический суверенитет также является дуалистической величиной: оценивается как качественные характеристики защищенности объектов национальной финансово-экономической инфраструктуры (технологичность и инновационность, соответствие международным требованиям кибербезопасности), так и количественные аспекты их состояния (объем инфраструктурных инвестиций, уровень вовлечения IT-бизнеса в развитие национальной бизнес-модели автономной финансово-экономической инфраструктуры)

Источник: составлено авторами по данным [8–12] (Hinsley, 1986; Ravochkin, 2018; Kilmetova, 2018; Mityuryova, 2015; Perritt, 1998).

В настоящее время государственный экономический суверенитет преимущественно рассматривается в контексте реализуемых государственных программ формирования цифровой экономики, что является объективным следствием вступления мира в новую эпоху – Индустрию 4.0. С учетом вышеизложенного логичной является необходимость рассмотрения экономических и инфраструктурных инструментов обеспечения государственного экономического суверенитета именно с позиции их вклада в формирование национальной цифровой экономики.

В цифровой экономике государственный экономический суверенитет является сложным для анализа объекта, так как он приобретает статус не только меры, характеризующей самостоятельность делового поведения социально-экономической системы с учетом принятых правил поведения и действующих ограничений, сформулированных в международных правовых актах (например, Генеральное соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ), Всеобъемлющее экономическое и торговое соглашение (AECG)), но и становится объектом манипулирования публичными и частными интересами государства и его политических элит в процессе реализации международных рыночных отношений [13] (Sapir, 2020).

В настоящее время в научной среде отсутствует единое понимание государственного экономического суверенитета в цифровой экономике, что обусловлено рядом причин:

1) в зарубежной практике (научные публикации М. Маклулах, Дж. Найсбит, Ю. Масуда (M. McLuhan, J. Naisbitt, Y. Masuda)) экономический суверенитет в цифровой экономике представлен как идеальная бизнес-модель с отсутствием информационной асимметричности, что позволяет публичным и частным акторам реализовывать интересы максимально полно и без негативного влияния факторов политического веса государственной вертикали власти, милитаристского влияния. Т.е. информационная открытость и транспарентность социально-экономической системы лежит в основе государственного экономического суверенитета и, собственно, определяет его [14, с. 57–58; 15, с. 99–100] (McLuhan, 1962, р. 57–58; Masuda, 1980, р. 99–100);

2) в российской практике, в отличие от мировых трендов, развитие государственного экономического суверенитета в цифровой экономике носит явно выраженный административный характер его формирования и политизированность понимания: анализ принятых нормативно-правовых актов – национальная программа «Цифровая экономика», федеральный проект «Цифровое государственное управление» – показал их ориентированность на решение политических интересов элиты, а именно: усиление защищенности национальной финансово-экономической системы страны от кибератак; повышение технологической автономности национальной экономики и развитие национальной цифровой инфраструктуры [15, 16] (Masuda, 1980);

3) в публикациях Д. Тапскоат, К. Келли, Д. Койля, Д. Шиллера, Дж. В. Кортады (D. Tapscott, K. Kelly, D. Coyle, D. Schiller, J. W. Cortada) [18–22] (Tapscott, 1997; Kelly, 1998; Coyle, 1999; Schiller, 1999; Cortada, 2000) государственный экономический суверенитет в цифровой экономике тесно связан с цифровой трансформацией отраслей экономики, в т.ч. традиционных (например, АПК, энергетика, медицинская сфера), тогда как в отечественной научной литературе исследователи (О.В. Дьяченко, Е.В. Купчишина) указывают на первостепенные усилия государственных акторов на развитие цифровой инфраструктуры и государственных суперсервисов для цифровизации политического диалога с обществом и бизнесом (например, Единый и региональный порталы государственных и муниципальных услуг) [23, 24] (Dyachenko, 2019; Kupchishina, 2018);

4) как следует из публикаций таких авторов, как Р.Х. Вебер, Е. Шмидт, У. Хувс, С. Холройд (R.H. Weber, E. Schmidt, U. Huws, C. Holroyd) [25–28] (Weber, Burri, 2012; Schmidt, Cohen, 2013; Huws, 2014; Holroyd, Coates, 2015), государственный экономический суверенитет в цифровой экономике прямо зависит от вовлечения широкого круга бизнесов и объектов инновационной инфраструктуры в формате межфирменной кооперации и кросс-секторального win-win партнерства, что позволяет сформировать систему обмена Big Data о клиентах и состоянии отраслевых рынков в масштабах всей экономики. В то же время, по мнению отечественных исследователей (Н.Н. Федотов, И.С. Ашманов), в России политическая вертикаль делает ставку на локомотивы цифровых реформ – государственные корпорации (ГК «Ростех», АО «Российская венчурная компания», Ассоциация кластеров и технопарков России) [29], финансовые институты развития (ГК «ВЭБ.РФ») и частные мегабизнесы – лидеры цифровых реформ (ПАО «Сбербанк», ПАО «Банк Тинькофф», ПАО «Газпром», ПАО «МТС», ПАО «Ростелеком»).

Такой расклад сил, с одной стороны, позволяет упорядочить процесс инкорпорации цифровых технологий в национальную экономику и сделать его более контролируемым, но с другой – способствует дисбалансу развития социально-экономической системы, так как возникают черные дыры – сферы экономики и бизнесы, которые не способны выдерживать высокий темп реформ, задаваемый флагманами цифровизации (например, субъекты малого и среднего бизнеса). В таком случае перед государственными регуляторами цифровых реформ возникает вопрос: или организовывать отраслевые программы финансовой и организационной поддержки внедрения цифровых технологий для усиления общего государственного экономического суверенитета, или признать наличие цифровой бреши – совокупности бизнесов и отраслей – аутсайдеров цифровизации бизнес-процессов.

Результаты

Проведенный авторами компаративный анализ механизмов формирования и финансирования государственного экономического суверенитета в цифровой экономике в РФ и зарубежной практике (ЕС, США, Китай) [30–41] (Bubnova, 2019; Urumov, Rakov, 2017) позволяет сделать следующие выводы.

Для России обеспечение экономического суверенитета в контексте цифровой экономики лежит в плоскости мирных целей получения конкурентных преимуществ в международном экономическом диалоге, повышения привлекательности собственной экономики для инвестиций и развития и коммерциализации национального интеллектуального капитала, что находит отражение в принятии специальных государственных программ политической вертикалью страны.

В США вопрос обеспечения экономического суверенитета государства в обществе (Индустрия 4.0, или IR4) имеет достаточно явно выраженно милитаристский акцент, что обусловлено политическими парадигмами мирового лидерства и единственного управленца в планетарном масштабе. Отсюда можно увидеть и активное участие в статусе как стейкхолдеров, так и акторов сугубо военно-промышленных структур и институтов (например, АНБ, ФБР, Министерство кибербезопасности).

В ЕС определение государственного экономического суверенитета более сложно идентифицируемо, так как архитектура союза включает в себя практически полярные по уровню экономического развития страны. Отсюда следует политический и экономический посыл на выравнивание экономического развития и достижения устойчивого роста с учетом принципов smart-экономики и экологичности делового поведения.

В Китае идейным посылом к развитию и совершенствованию механизмов формирования и финансирования государственного экономического суверенитета является решение проблемы территориальных разрывов в уровне цифрового развития (так, уровень цифрового развития г. Шанхай, по данным за 2019 г., составляет 83,6 балла из 100, а в г. Урумчи – менее 12,2 баллов) [42, 43].

Достаточно значимые различия прослеживаются и стратегических целях обеспечения государственного экономического суверенитета в цифровой экономике: так, для РФ трансформация национальной экономики под новые реалии IR4-общества есть историческая возможность преодолеть накопившиеся проблемы исторического экономического прошлого и сформировать принципиально новую бизнес-модель экономического поведения государства с учетом лучших мировых практик и опыта четвертой промышленной революции.

Для США стратегические цели лежат преимущественно в сфере военно-политических мотивов, и экономический суверенитет рассматривается как мощный инструмент не только защиты собственных интересов государства, но и осуществления политико-экономического давления на оппонентов и прямых противников США, например, России, Китая, некоторых стран Ближнего Востока, а также лоббирования собственных интересов в международных финансово-экономических структурах. Реализация таких целей через механизм государственного экономического суверенитета реализуется преимущественно за счет инфраструктурно-технологических инструментов и продуктов (например, по итогам 2020 г. удельный вес сервиса Google среди инструментов интернет-поиска в мире составил более 60,3%; для сравнения: у поискового сервиса Yandex – 38,1%) [44], таким образом, экономический суверенитет США получает мощную информационную поддержку за счет обработки подавляющего большинства запросов в мировой сети Интернет, тем самым получая дополнительное инфраструктурное превосходство и возможность проактивного реагирования на «интересные или опасные сигналы».

В ЕС цели реализации государственного экономического суверенитета более сложно идентифицировать ввиду пирамидальной бизнес-модели механизма формирования и управления союзным экономическим суверенитетом – Совет экономики и финансов ЕС разрабатывает типовую стратегию обеспечения экономического суверенитета ЕС, а каждая из стран уже в индивидуальном порядке формирует собственную систему координат целей и приоритетов обеспечения экономического суверенитета собственного государства. В обобщенном же виде можно отметить, что целевые установки лежат в плоскости выравнивания экономического развития отдельных стран – членов ЕС, оказания им инфраструктурной и финансовой помощи в проведении экономических реформ и повышения уровня цифровой зрелости в целом. Для ЕС, как и Китая, характерен достаточно острый разрыв цифровизации экономик: так, у цифрового лидера ЕС по критерию Всемирного рейтинга цифровой конкурентоспособности – Швеции – показатель составляет 96,1 баллов из 100, а у аутсайдера – Румынии – только 25,0 баллов [45, 46] (Gokhberg, Ditkovskiy, Evnevich et al., 2020).

В Китае формально цели являются гибридом стратегий России и ЕС, но при более глубоком анализе ключевых нормативно-правовых актов, регулирующих вопросы реализации государственного экономического суверенитета в цифровой экономике, можно заметить, что скрыто (а иногда и достаточно явно) руководство КНР рассматривает собственную экономику как мощный резонатор лучшего мирового опыта строительства цифровой экономики за два десятилетия XXI века: в качестве примера можно привести амбициозную государственную инфраструктурную программу «Сделано в Китае 2025» (Made in China 2025) [47] (Ileyn Chen, 2018) – практически планетарный агрегатор идей и технологий, которые оцениваются китайскими экспертами с позиции коммерческой ценности и незамедлительно приобретаются для массового производства в Китае; второй пример – программа «1000 талантов», направленная на поиск и привлечение наиболее талантливых и одаренных специалистов в высокотехнологичных отраслях для работы и жизни в Китае на особых условиях [48]; третьим инфраструктурным инструментом обеспечения экономического суверенитета в контексте трансформации конкурентных парадигм (их нематериализация) является Национальное агентство технологических решений (НАТР), одна из задач которого – промышленный шпионаж в сфере высоких технологий совместно с бизнес-агломерацией BAT (контролируют 164 стартап-проекта в Китае, и более 150 – в мире) [49, 50] (Dzhoshua Filipp, 2015; Prokopovich, 2018).

Таким образом, подводя итоги компаративного анализа зарубежного опыта механизмов формирования и финансирования государственного экономического суверенитета в цифровой экономике, мы видим, что выбор конкретных инструментов очень тесно связан с особенностями политического курса страны, уровнем экономического развития и перспективных целей, которые определяются политической элитой (РФ, КНР), мегакорпорациями (США) или требованиями обеспечения целостности и защищенности коллективных интересов (ЕС).

Основываясь на данных аналитических отчетов «Индикаторы развития цифровой экономики», проведем анализ ключевых количественных характеристик состояния государственного экономического суверенитета в цифровой экономике РФ (табл. 2).

Таблица 2

Ключевые количественные показатели состояния государственного экономического суверенитета в цифровой экономике РФ за 2015–2020 гг.

Показатели
2015 г.
2016 г.
2017 г.
2018 г.
2019 г.
2020 г.
1. Удельный вес государственных расходов на цифровизацию экономики, в % к ВВП

1,7
3,6
3,6
3,7
4,5
2. Индекс цифровизации национальной экономики (расчет по требованиям агентства DG Connect), %
24
25
27
29

31,3
3. Индекс развития национального рынка информационных технологий и сервисов
6,79
6,91
7,07
7,32

8,03
4. Индекс цифровизации государственного управления
0,73

0,72

0,77
0,81
5. Уровень развития розничного рынка e-commerce

57,6
71,0
74,3
77,9
80,2
6. Удельный вес населения, пользующийся цифровыми каналами получения государственных сервисов, %:
25,5
40,6
61,2
74,17
80,0
83,9
- интернет-ресурсы (например, официальные сайты институтов государственного регулирования)
18,4
28,8
42,3
54,5
57,5
59,3
- мультифункциональные центры предоставления государственных услуг
7,1
11,8
18,9
19,6
22,5
24,6
7. Удельный вес населения, стабильно использующий цифровые каналы коммуникации с бизнесом, государственными органами, %
39,6
51,3
64,3
74,8
77,6
79,1

Источник: составлено авторами по данным [51–56] (Abdrakhmanova, Gokhberg, Kevesh et al., 2017; Abdrakhmanova, Vishnevskiy, Gokhberg et al., 2018; Abdrakhmanova, Vishnevskiy, Gokhberg et al., 2019; Abdrakhmanova, Vishnevskiy, Gokhberg et al., 2020).

Анализ данных таблицы 2 показывает, что в России развитие государственного экономического суверенитета в цифровой экономике идет по ряду направлений: 1) расходы на формирование адекватной, соответствующей требованиям цифровой инфраструктуры – по оценке экспертов, данный показатель за 2020 г. составил 4,5% к ВВП; 2) развитие национального рынка информационных технологий и сервисов – по данным соответствующих аналитических отчетов, данный показатель составил за 2020 г. 8,0; 3) индекс цифровизации процессов государственного управления – в 2020 г. он составил 0,81; 4) развитие розничного рынка e-commerce – в данном направлении Россия показала лучший результат – 80,2%. Видно, что развитие цифровой экономики в России имеет неравномерный характер: значительно выделяется цифровизация бизнесов сегмента B2C, при этом следует понимать, что значительный вклад сюда вносят банки, НКФО и телеком-провайдеры, которые стремятся к строительству цифровых экосистем, где с помощью системы smart-контрактов взаимодействуют представители самых разных бизнесов как реального, так и финансового сектора.

Далее проведем анализ динамики вовлеченности различных отраслей национальной экономики РФ в процессы цифровизации, что позволит нам выявить отрасли-драйверы цифровых реформ и отрасли-аутсайдеры, а затем рассмотреть инструменты вклада в формирование государственного экономического суверенитета двух наиболее прогрессивных отраслей – локомотивов реформ (рис. 1).

Рисунок 1. Динамика вовлеченности различных отраслей национальной экономики РФ в процессы цифровизации обеспечения экономического суверенитета государства, в % к итогу

Источник: составлено авторами по данным [57–59] (Gokhberg, Ditkovskiy, Evnevich et al., 2020; Gokhberg, Ditkovskiy et al., 2019; Gorodnikova, Gokhberg, Ditkovskiy et al., 2018).

Как следует из рисунка, ключевым драйвером цифровых реформ на протяжении 2016–2020 гг. бессменно выступали отрасль телекоммуникаций и IT и банковская сфера – совокупно на эти две отрасли пришлось в среднем 53,7%. Причем следует заметить, что вплоть до 2019 г. банковская сфера вообще была абсолютным лидером цифровых реформ, что объясняется несколькими причинами. Основополагающей из них является то, что деятельность банков и НКФО жестко регулируется и регламентируется внутренними и международными стандартами организации деятельности и безопасности информации, что накладывает на них прямое обязательство соответствовать требованиям во избежание отзыва лицензии, исключения из международных ассоциаций и партнерств, а также существует объективная необходимость развивать собственные сервисные решения, услуги и продукты, которые бы соответствовали лучшим мировым практикам работы с клиентами.

Вместе с тем важно заметить, что далеко не все банки и НКФО России так прогрессивно настроены к цифровизации собственных бизнесов: по данным KPMG, 86% из числа банков, входящих в топ-20, имеют собственные программы развития цифровых технологий, об остальных же финансовых структурах информации нет вообще, или по причине ее отсутствия, или по причине закрытости таких сведений для публикаций. При этом даже в топ-20 есть четыре позиции мегабизнесов, которые объективно задают тренд развитию всему банковскому сектору – ПАО «Сбербанк», ПАО «Банк ВТБ», ПАО «Газпромбанк» и недавно (с начала 2019 г.) присоединился ПАО «Россельхозбанк» – участник ведомственной программы «Цифровое сельское хозяйство».

Проведя обзор стратегий цифровых реформ в банковском секторе в целом и анализ корпоративных публикаций банков из числа топ-20, была построена структура вклада экономических и инфраструктурных инструментов финансового сектора в процессы обеспечения государственного экономического суверенитета в цифровой экономике (рис. 2).

Рисунок 2. Структура вклада экономических и инфраструктурных инструментов финансового сектора в процессы обеспечения государственного экономического суверенитета в цифровой экономике

Источник: составлено авторами по данным Годовых корпоративных отчетов ПАО «Сбербанк», ПАО «Банк ВТБ», ПАО «Газпромбанк, ПАО «Россельхозбанк».

Как следует из приведенного рисунка 2, основное место среди инструментов финансового сектора в обеспечении государственного экономического суверенитета в цифровой экономике занимает покупка прав на готовые программные продукты – 42,3%, на втором месте – создание и развитие собственных лабораторий и FinTech-хабов – 22,6%, при этом следует отметить, что такие сложные инструменты, как межфирменная кооперация с IT-компаниями, финансирование стартап-команд с последующим выкупом прав собственности на бизнес, остаются в меньшинстве – 7,2 и 10,7% соответственно (в РФ только у ПАО «Сбербанк», по данным за 2020 г., действует 10 инновационных лабораторий по тематическим направлениям (робототехника, искусственный интеллект, IoT) [60].

Далее рассмотрим инструментальный состав обеспечения государственного экономического суверенитета в цифровой экономике в сфере телекоммуникаций и IT (рис. 3).

Рисунок 3. Структура вклада экономических и инфраструктурных инструментов сектора IT и телекоммуникаций в процессы обеспечения государственного экономического суверенитета в цифровой экономике

Источник: составлено авторами по данным [61–67].

Как следует из приведенной на рисунке информации, IT-компании делают акцент на развитии производства собственного программного обеспечения – в среднем на данный инфраструктурный инструмент приходится в анализируемом периоде 23,8%, а также финансирование стартап-команд через венчурные фонды – на данный инструмент в среднем приходится 26,5%. Следует заметить, что IT-компании более склонны к автономии: так, значительное внимание уделяется повышению квалификации персонала через собственные механизмы развития профессиональных компетенций и межфирменного трансферта (мобильности кадров) – 18,5%, при этом интерес к межфирменной кооперации с объектами инновационной инфраструктуры и учреждениями образования достаточно низок – 10,2%.

Проведенный в процессе исследования анализ эмпирических данных позволяет определить границы проявления экономического суверенитета в социально-экономической системе государства и направления его укрепления. Ниже представлена характеристика основных направлений укрепления экономического суверенитета государства в цифровой экономике (табл. 3).

Таблица 3

Характеристика основных направлений укрепления экономического суверенитета государства в цифровой экономике

Наименование
направления
Характеристика содержания приоритетных работ, примеры успешных кейсов
1. Безопасность и стабильность
Характеристика содержания приоритетных работ:
– повышение кибербезопасности национального сегмента интернет-сети – Рунета – за счет развития отечественных продуктов антивирусного и антихакерского назначения;
– развитие национальных стандартов кибербезопасности и передачи данных для бизнесов, реализующих программы цифровых реформ, особенно для стратегических отраслей, например, энергетика, ж/д и иные виды сообщений, сфера ЖКХ, государственное управление;
– проведение программы импортозамещения в части программного оборудования и технологических решений для организации передачи информации и связи на уровне Правительства и муниципальных органов государственного управления;
– развитие концепции «умный город» с переводом части бизнес-процессов ЖКХ в автоматизированный режим управления и контроля.
Примеры успешных кейсов: в РФ успешно запущен ряд государственных цифровых платформ-маркетплейсов для организации лучшего диалога граждан и бизнеса с властью (Единый и региональный порталы государственных и муниципальных услуг; Единая система идентификации и аутентификации (ЕСИА); Система межведомственного электронного взаимодействия (СМЭВ); муниципальный проект создания урбанистической экосистемы «Москва. Умный город-2030»
2. Технологический потенциал и превосходство
Характеристика содержания приоритетных работ:
– развитие городских инновационных кластеров с выделением 2–3 целевых направлений деятельности;
– финансовое и налоговое стимулирование формирования малых инновационных предприятий (лабораторий) на базе крупных бизнесов как в сфере высоких технологий, так и классических отраслей;
– популяризация межфирменной кооперации бизнесов и университетской студенческой среды с целью коммерциализации интеллектуального капитала и его качественного роста;
– стимулирование высокорентабельных бизнесов к формированию эндаумент-фондов на базе профильных технологических и естественнонаучных университетов страны.
Примеры успешных кейсов: в РФ по данным за 2020 г. было зарегистрировано 3026 ед. МИП в составе ВУЗов, при этом активную работу в течение года вели только 34,7%; в 2018 г. был создан «Консорциум опорных вузов Госкорпорации «Росатом»», в 2019 г. Тольяттинским государственным университетом инициировано создание Консорциума «Цифровые университеты» 16 университетов, 6 индустриальных парков и 1 научного партнера
3. Цифровая культура общества и цифровые компетенции населения
Характеристика содержания приоритетных работ:
– развитие цифровой образовательной инфраструктуры при экспертной поддержке и администрировании контента со стороны цифровых лидеров рынка;
– пересмотр образовательных программ в университетах в сторону включения дисциплин, направленных на развитие цифровых компетенций;
– развитие инфраструктуры рынка трансферта и лизинга объектов интеллектуальной собственности;
– включение университетов в инновационные программы развития государственных программ и государственных высокотехнологичных корпораций;
– развитие механизма межфирменной кооперации бизнеса и науки «crowd-projecting» (решение бизнес-кейсов научным сообществом и студентами за денежное вознаграждение).
Примеры успешных кейсов: в настоящее время в РФ действуют коворкинговые платформы развития цифровых компетенций населения: «Умная фабрика» от партнеров CELENO, ЕвроМобайл, WoMaster; проект «Вместе» (Яндекс); платформа знаний и развития компетенций «Деловая среда» (Яндекс, Корпорация МСП, АО «Корпорация МСП», ПАО «Сбербанк», Министерство экономического развития РФ); Информационно-образовательная платформа «Бизнес-класс» (АО «Корпорация МСП», ПАО «Сбербанк», ТНК Google)

Источник: составлено авторами по данным [68–70].

Следует понимать, что реализация указанных мероприятий невозможна без системного и взвешенного управленческого подхода, так как во-первых, их практическое воплощение требует существенных финансовых и административных стимулов как со стороны органов государственного управления, так и менеджмента высокотехнологичного бизнеса; во-вторых, для получения значимого эффекта для национальной экономики в процессе обеспечения и укрепления экономического суверенитета государства в цифровой экономике необходима постоянная работа с контентом и его потребителями – гражданами страны. Поэтому только при гибком и творческом подходе к выбору экономических и инфраструктурных инструментов политические лидеры России могут рассчитывать на действительно эффективное обеспечение государственного экономического суверенитета в цифровой экономике с учетом лучших мировых практик.

Заключение

По итогам научного исследования отметим, что экономические и инфраструктурные инструменты обеспечения государственного экономического суверенитета в цифровой экономике в России и должны быть не просто включением в государственную линейную программу, но гибким и проактивным конструктом, который учитывает интересы как политических акторов страны, так и представителей бизнесов-драйверов цифровых реформ, а также института инновационной инфраструктуры. В настоящее время в научной среде отсутствует единое понимание государственного экономического суверенитета в цифровой экономике. Так, в зарубежной практике экономический суверенитет в цифровой экономике представлен как идеальная бизнес-модель с отсутствием информационной асимметричности, что позволяет публичным и частным акторам реализовывать интересы максимально полно и без негативного влияния факторов политического веса государственной вертикали власти, милитаристского влияния, в российской практике, в отличие от мировых трендов, развитие государственного экономического суверенитета в цифровой экономике носит явно выраженный административный характер его формирования.

В настоящее время государству целесообразно сконцентрировать свои усилия и ресурсы на следующих приоритетных направлениях укрепления и развития экономического суверенитета в цифровой экономике: 1) обеспечить безопасность функционирования национального рынка, его защиту от возможных интервенций со стороны внешних сил (в цифровой экономике – это, прежде всего, кибератаки); 2) дальнейшее формирование и развитие национальных инновационных кластеров и зон в реальном секторе экономики, а также всемерное поощрение инновационного малого и среднего предпринимательства для выведения национальной экономики на новый уровень развития; 3) систематическое и комплексное развитие навыков безопасного поведения населения при работе с цифровыми технологиями, а также создание доступной сети программ и курсов приобретения цифровых компетенций.


Источники:

1. Цифровая экономика пошла на прорыв. Plus.rbc.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://plus.rbc.ru/news/5fccf4697a8aa9b64bacbaeb (дата обращения: 12.01.2022).
2. Росстат оценил темпы роста экономики ниже прогноза Минэкономразвития. Рбк. [Электронный ресурс]. URL: https://www.rbc.ru/economics/19/05/2020/5ec2626b9a794768e190207d (дата обращения: 12.01.2022).
3. Данилин И.В. Развитие цифровой экономики Китая: эффект COVID-19. Imemo.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://www.imemo.ru/files/File/ru/events/2020/Danilin-23042020.pdf (дата обращения: 12.01.2022).
4. Китай объявил о росте экономики в 2020 году на 2,3%. Bfm.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://www.bfm.ru/news/475762 (дата обращения: 12.01.2022).
5. Джан Л., Чен С. Цифровая экономика Китая: возможности и риски // Вестник международных организаций: образование, наука, новая экономика. – 2019. – № 2. – c. 275-303. – doi: 10.17323/1996-7845- 2019-02-11.
6. Рунет сегодня. Главный аналитический доклад. Экономикарунета.рф. [Электронный ресурс]. URL: http://www.экономикарунета.рф (дата обращения: 12.01.2022).
7. Ущерб от хакерских атак в мире превысил триллион долларов. Dw.com. [Электронный ресурс]. URL: https://www.dw.com/ru/ushherb-ot-hakerskih-atak-v-mire-prevysil-trillion-dollarov/a-55858266 (дата обращения: 12.01.2022).
8. Hinsley F.H. Sovereignty. / 2nd ed. - Cambridge, MA: Cambridge University Press, 1986. – 258 p.
9. Равочкин Н.Н. Анализ значения философских идей в становлении политических и правовых институтов в индустриальном обществе // Теология. Философия. Право. – 2018. – № 3(7). – c. 53-66.
10. Кильметова Р.Р. Политико-правовые учения Никколо Макиавелли // Правовое государство: теория и практика. – 2018. – № 4(54). – c. 69-72.
11. Митюрёва Д.С. Жан Боден и Томас Гоббс: в поисках идеального государя // Вестник Кемеровского государственного университета. – 2015. – № 3-2(63). – c. 37-40.
12. Perritt J. The Internet as a Threat to Sovereignty? Thoughts on the Internet's Role in Strengthening National and Global Governance // Indiana Journal of Global Legal Studies. – 1998. – № 2. – p. 423-442.
13. Сапир Ж. Основы экономического суверенитета и вопрос о формах его реализации // Проблемы прогнозирования. – 2020. – № 2(179). – c. 3-12.
14. McLuhan M. The Gutenberg Galaxy: The Making of Typographic Man. - Toronto: University of Toronto Press, 1962. – 294 p.
15. Masuda Y. The International Society as Post-Industrial Society. - Washington, DC: World Future Society, 1980. – 178 p.
16. Цифровая экономика Российской Федерации: Распоряжение Правительства РФ от 28.07.2017 г. № 1632-р. Static.government.ru. [Электронный ресурс]. URL: http://static.government.ru/media/files/9gFM4FHj4PsB79I5v 7yLVuPgu4bvR7M0.pdf (дата обращения: 25.12.2021).
17. Паспорт федерального проекта «Цифровое государственное управление». Digital.ac.gov.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://digital.ac.gov.ru/poleznaya-informaciya/material/Паспорт-федерального-проекта-Цифровое-государственное-управление.pdf (дата обращения: 25.12.2021).
18. Tapscott D. The Digital Economy: Promise and Peril in the Age of Networked Intelligence. - New York: McGraw-Hill, 1997. – 288 p.
19. Kelly K. New Rules for the New Economy: 10 radical strategies for a connected world. - New York: Viking, 1998. – 224 p.
20. Coyle D. The Weightless World: Strategies for Managing the Digital Economy. - Cambridge, MA: MIT Press, 1999. – 250 p.
21. Schiller D. Digital Capitalism: Networking the Global Market System. - Cambridge, MA: MIT Press, 1999. – 294 p.
22. Cortada J.W. 21st Century Business: Managing and Working in the New Digital Economy. , 2000. – 288 p.
23. Дьяченко О.В. Дефиниция категории «цифровая экономика» в зарубежной и отечественной экономической науке // Экономическое возрождение России. – 2019. – № 1(59). – c. 86-98.
24. Купчишина Е.В. Эволюция концепций цифровой экономики как феномена неоэкономики // Государственное управление. Электронный вестник. – 2018. – № 68. – c. 426-444.
25. Weber R., Burri M. Classification of Services in the Digital Economy. - Berlin, Heidelberg: Springer, 2012. – 144 p.
26. Schmidt E., Cohen J. The New Digital Age: Reshaping the Future of People, Nations and Business. - New York: Alfred A. Knopf, 2013. – 337 p.
27. Huws U. Labor in the Global Digital Economy: The Cybertariat Comes of Age. - New York: Monthly Review Press, 2014. – 210 p.
28. Holroyd C., Coates K.S. The Global Digital Economy: A Comparative Policy Analysis. - NY: Cambria Press, 2015. – 286 p.
29. Ассоциация развития кластеров и технопарков России. Akitrf.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://akitrf.ru/about_association/description (дата обращения: 18.12.2021).
30. Указ Президента РФ «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» № 683. Консультант Плюс. [Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_191669 (дата обращения: 19.12.2021).
31. Бубнова Н.И. Новая Стратегия национальной безопасности администрации Д. Трампа // Россия и современный мир. – 2019. – № 1(102). – c. 48-71. – doi: 10.31249/rsm/2019.01.04 .
32. Office of the Director of National Intelligence (США): национальная контрразведывательная стратегия Соединенных Штатов Америки на 2020-2022 годы. Inosmi.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://inosmi.ru/politic/20200212/246835728.html (дата обращения: 04.12.2021).
33. Глобальная стратегия Европейского Союза по внешней политике и политике безопасности. Eeas.europa.eu. [Электронный ресурс]. URL: https://eeas.europa.eu/headquarters/headquarters-homepage_ru/27890/Глобальная%20стратегия%20Европейского%20Союза%20по%20внешней%20политике%20и%20политике%20безопасности (дата обращения: 14.01.2022).
34. Концепции национальной безопасности Индии и Китая. Geopolitica.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://www.geopolitica.ru/article/koncepcii-nacionalnoy-bezopasnosti-indii-i-kitaya (дата обращения: 14.01.2022).
35. Урумов Т.Р., Раков И.Д. Практика государственного инвестирования в инфраструктуру на примере США и Канады // Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. – 2017. – № 12-2. – c. 347-351.
36. Project Syndicate (США): цифровая революция поглощает свою поросль. Inosmi.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://inosmi.ru/economic/20210417/249585757.html (дата обращения: 16.01.2022).
37. Фонд Европейского инновационного совета: первые инвестиции в акционерный капитал на сумму 178 миллионов евро в прорывные инновации. Ru.eureporter.co. [Электронный ресурс]. URL: https://ru.eureporter.co/frontpage/2021/01/07/european-innovation-council-fund-first-equity-investments-of-e178-million-in-breakthrough-innovations (дата обращения: 15.01.2022).
38. Урсула фон дер Ляйен: По крайней мере, 20% фонда восстановления NGEU будут финансировать цифровые инвестиции, чтобы Европа возглавила промышленную революцию 4.0. Serjmin.com. [Электронный ресурс]. URL: https://serjmin.com/20-fonda-vosstanovlenija-ngeu-napravjat-v-cifrovye-investicii (дата обращения: 06.12.2021).
39. Финансирование зеленого перехода: инвестиционный план «Зеленый пакт для Европы» и механизм справедливого перехода. Globalcentre.hse.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://globalcentre.hse.ru/news/333142452.html (дата обращения: 06.12.2021).
40. Контроль за населением и независимость от доллара: зачем Китай создает свою цифровую валюту. Forbes.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://www.forbes.ru/finansy-i-investicii/426079-kontrol-za-naseleniem-i-nezavisimost-ot-dollara-zachem-kitay-sozdaet (дата обращения: 05.12.2021).
41. Как устроен рынок стартапов и инвестиций в Китае. Vc.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://vc.ru/finance/21272-startup-in-china (дата обращения: 05.12.2021).
42. От желтых морей до пустынного края: как Компартия Китая удерживает вместе 33 региона. Коммерсант. [Электронный ресурс]. URL: https://www.kommersant.ru/doc/3627583 (дата обращения: 06.01.2022).
43. Топ-10 самых инновационных городов Китая. Investfuture.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://investfuture.ru/news/id/top-10-samyh-innovacionnyh-gorodov-kitaya (дата обращения: 06.01.2022).
44. Статистика поисковых систем 2020 года. Drmax.su. [Электронный ресурс]. URL: https://drmax.su/statistika-poiskovyh-sistem-2020.html#stat-1 (дата обращения: 07.01.2022).
45. Гохберг Л.М., Дитковский К.А., Евневич Е.И. и др. Индикаторы цифровой экономики: 2020. / статистический сборник. - М.: НИУ ВШЭ, 2020. – 360 c.
46. Самые цифровые страны мира: рейтинг 2020 года. Hbr-russia.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://hbr-russia.ru/innovatsii/trendy/853688 (дата обращения: 07.01.2022).
47. Илейн Чен Сделано в Китае — 2025: действительно ли план доминирования Пекина в сфере технологий — столь значительная угроза?. Inosmi.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://inosmi.ru/politic/20180915/243245843.html (дата обращения: 08.01.2022).
48. Китайский путь: как помогать и вредить инновациям одновременно. Hbr-russia.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://hbr-russia.ru/innovatsii/upravlenie-innovatsiyami/p18599 (дата обращения: 08.01.2022).
49. Джошуа Филипп Официальное воровство: как Китай крадёт технологии у всего мира. Inosmi.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://inosmi.ru/fareast/20150911/230231504.html (дата обращения: 09.01.2022).
50. Прокопович А. Baidu, Alibaba и Tencent: восхожение китайских гигантов. Vc.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://vc.ru/flood/43926-baidu-alibaba-i-tencent-voshozhenie-kitayskih-gigantov (дата обращения: 09.01.2022).
51. О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017 – 2030 годы: Указ Президента Российской Федерации от 09.05.2017 г. № 203. Кремлин.ру. [Электронный ресурс]. URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/41919 (дата обращения: 11.12.2021).
52. Абдрахманова Г.И., Гохберг Л.М., Кевеш М.А. и др. Индикаторы цифровой экономики: 2017. - М.: НИУ ВШЭ, 2017. – 320 c.
53. Абдрахманова Г.И., Вишневский К.О., Гохберг Л.М. и др. Индикаторы цифровой экономики: 2018. - М.: НИУ ВШЭ, 2018. – 268 c.
54. Абдрахманова Г.И., Вишневский К.О., Гохберг Л.М. и др. Индикаторы цифровой экономики: 2019. - М.: НИУ ВШЭ, 2019. – 248 c.
55. Абдрахманова Г.И., Вишневский К.О., Гохберг Л.М. и др. Индикаторы цифровой экономики: 2020. / Статистический сборник. - М.: НИУ ВШЭ, 2020. – 360 c.
56. Цифровое правительство - следующий этап развития : аналитические материалы. Adviser. [Электронный ресурс]. URL: https://www.tadviser.ru/index.php/Статья:Электронное_правительство_России#... (дата обращения: 06.01.2022).
57. Гохберг Л.М., Дитковский К.А., Евневич Е.И. и др. Индикаторы инновационной деятельности: 2020. / Статистический сборник. - М.: НИУ ВШЭ, 2020. – 336 c.
58. Гохберг Л.М., Дитковский К.А. и др. Индикаторы инновационной деятельности: 2019. / Статистический сборник. - М.: НИУ ВШЭ, 2019. – 376 c.
59. Городникова Н.В., Гохберг Л.М., Дитковский К.А. и др. Индикаторы инновационной деятельности: 2018. / Статистический сборник. - М.: НИУ ВШЭ, 2018. – 344 c.
60. Инновационные лаборатории Сбербанка. Tadviser.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://www.tadviser.ru/index.php/Статья:Инновационные_лаборатории_Сбербанка (дата обращения: 24.12.2021).
61. Кибербезопасность 2016 – 2017: от итогов к прогнозам. Ptsecurity.com. [Электронный ресурс]. URL: https://www.ptsecurity.com/upload/corporate/ru-ru/analytics/Cybersecurity-2016-2017-rus.pdf (дата обращения: 18.12.2021).
62. Актуальные киберугрозы — 2017. Тренды и прогнозы. Ptsecurity.com. [Электронный ресурс]. URL: https://www.ptsecurity.com/upload/corporate/ru-ru/analytics/Cybersecurity-threatscape-2017-rus.pdf (дата обращения: 18.12.2021).
63. Кибербезопасность 2017-2018: цифры, факты, прогнозы. Ptsecurity.com. [Электронный ресурс]. URL: https://www.ptsecurity.com/ru-ru/research/analytics/cybersecurity-2017-2018 (дата обращения: 18.12.2021).
64. Кибербезопасность 2018-2019: цифры, факты, прогнозы. Ptsecurity.com. [Электронный ресурс]. URL: https://www.ptsecurity.com/ru-ru/research/analytics/cybersecurity-2018-2019 (дата обращения: 18.12.2021).
65. Актуальные киберугрозы — 2018. Тренды и прогнозы. Ptsecurity.com. [Электронный ресурс]. URL: https://www.ptsecurity.com/upload/corporate/ru-ru/analytics/Cybersecurity-threatscape-2018-rus.pdf (дата обращения: 18.12.2021).
66. Кибербезопасность 2019-2020. Тренды и прогнозы. Ptsecurity.com. [Электронный ресурс]. URL: https://www.ptsecurity.com/ru-ru/research/analytics/cybersecurity-2019-2020 (дата обращения: 18.12.2021).
67. Актуальные киберугрозы: итоги 2020 года. Ptsecurity.com. [Электронный ресурс]. URL: https://www.ptsecurity.com/ru-ru/research/analytics/cybersecurity-threatscape-2020 (дата обращения: 18.12.2021).
68. Реестр учёта уведомлений о создании хозяйственных обществ и хозяйственных партнёрств, сформированный по итогам 4-го квартала 2020 года. Mip.extech.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://mip.extech.ru/reestr.php (дата обращения: 24.12.2021).
69. Результативность научной деятельности организаций, выполняющих исследования и разработки. Riep.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://riep.ru/upload/iblock/951/9512bf2bfbac5e1e894cd12f4a882600.pdf (дата обращения: 25.12.2021).
70. В Москве учреждена Ассоциация «Консорциум опорных вузов Госкорпорации «Росатом». Strategy.hse.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://strategy.hse.ru/news/34852848.html.

Страница обновлена: 27.09.2022 в 13:43:37