Цифровая валюта центрального банка как новая форма денег

Кузьмина О.Ю.1, Коновалова М.Е.1
1 Самарский государственный экономический университет, Россия, Самара

Статья в журнале

Креативная экономика (РИНЦ, ВАК)
опубликовать статью | оформить подписку

Том 17, Номер 4 (Апрель 2023)

Цитировать:
Кузьмина О.Ю., Коновалова М.Е. Цифровая валюта центрального банка как новая форма денег // Креативная экономика. – 2023. – Том 17. – № 4. – С. 1347-1366. – doi: 10.18334/ce.17.4.117439.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=53760179
Цитирований: 3 по состоянию на 07.12.2023

Аннотация:
В течении последних нескольких лет центральные банки все чаще задаются вопросом необходимости внедрения национальных цифровых валют, что во многом продиктовано желанием в сложившихся условиях информационного общества более полно удовлетворить потребности хозяйствующих субъектов в удобных инструментах расчетов. Цифровые валюты центральных банков являются новым денежным феноменом, изучение влияния которого на проводимую монетарную политику, банковский сектор становится одним из важнейших пунктов научной повестки. В рамках изучения мировой практики введения в хозяйственный оборот цифровых валют центральных банков рассмотрены подходы к определению данной категории, выявлены основные причины и цели конструирования такого инструмента, обозначены его ключевые характеристики. В статье осуществлена авторская оценка востребованности цифровой валюты центрального банка со стороны национальных экономических агентов. Результаты анализа внедрения цифрового рубля в денежный оборот России представляют практический интерес как для профессионального, так и научного сообщества

Ключевые слова: цифровые валюты, центральные банки, цифровизация, децентрализация, деньги

JEL-классификация: E52, E58, O24, O31



Введение

Интерес к цифровым валютам центральных банков (ЦВЦБ или CBDC) вырос постоянно растет: по результатам опроса Банка международных расчётов в 2021 году 86% центральных банков активно исследуют потенциал ЦВЦБ, 60% – экспериментируют с технологией и 14% – развертывают пилотные проекты [29]. Такую тенденцию, на первый взгляд, можно объяснить следующей совокупностью причин.

Во-первых, популярность криптовалют и появление «частных денег» может иметь следствием отход от традиционных инструментов платежа, что в перспективе может стать угрозой суверенитету национальной валюты и снизить роль центральных банков.

Во-вторых, в складывающихся условиях цифровизации экономических отношений регуляторы рискуют отстать от мировой тенденции и оказаться под влиянием национальной платёжной системы другого государства и поэтому разрабатывают проекты собственных инструментов, отвечающих новым запросам пользователей платёжных услуг.

В-третьих, внедрение ЦВЦБ может дать регуляторам дополнительные возможности по контролю за движением денежных средств, наделить их новыми полномочиями, повысить долю расчётов в национальной валюте, увеличить эффективность платежей [15, 27].

В-четвёртых, усилению интереса определённых стран к цифровым национальным валютам поспособствовала пандемия COVID-19, в ходе которой пользователи платёжных систем отдавали всё большее предпочтение онлайн-платежам, усилился спрос на быстрые и низкозатратные транзакции. В данном свете ЦВЦБ могли послужить инструментом снижения операционных рисков платёжных систем.

Рост интереса к исследуемой тематике находит отражение в увеличивающемся во времени числе публикаций как российских, так и зарубежных авторов.

Проблеме электронных денег посвящены работы М.А. Абрамова, В.С. Аксенова, А. А. Валинуровой, К. Гудхарда, В. Л. Достова, Л.Н. Красавиной, Д.А. Кочергина, С.В. Криворучко, В.А. Лопатина, А. В. Пухова, И.Е. Шакера, П.М. Шуста [9, 2, 4, 22, 7, 8] и др. Среди авторов, занимающихся изучение обращения цифровых и виртуальных денег, в том числе необеспеченных криптовалют и стейблкойнов, можно особо отметить А.И. Агеева, Д. Арнера, Р. Ауэра, С. Блемуса, Д. Буллманна, Д. Гуеджана, К.Н. Ермолаева, А.К. Ермолаеву, Дж. Клемма, А. Пинна, Дж. Фроста [1, 12, 17, 18, 6] и некоторых других. О роли цифровых финансовых активов в платежной системе пишут В.П. Бауэр, М.Н. Дудина, М.П. Логинова, Д.И. Усманов, Н.В. Усова, С.В. Шкодинский [3, 5, 10]и др.

Несмотря на разнообразие работ по исследуемой тематике, их авторы не дают системного представления о природе цифровых денег, особенностях их функционала, влиянии на национальные платежные системы. Актуальность и невысокая степень разработанности проблемы обусловили цель статьи.

Цель исследования состоит в выявлении особенностей процессов внедрения и использования валют центральных банков в разных странах мира, чтобы с учетом мирового опыта оценить возможности введения в национальный денежный оборот цифрового рубля.

Положения научной новизны исследования свелись к следующему:

-выявлена специфика процесса внедрения и использования ЦВЦБ в разных странах мира, что позволило более детально подойти к изучению вопроса эмиссии цифрового рубля;

-построена эконометрическая модель, оценивающая уровень востребованности цифровых активов российским населением.

Каузальный метод лег в основу выявления причин интереса центральных банков к выпуску розничных цифровых валют. Исторический подход в форме ретроспективного анализа показал преимущества и недостатки процесса реализации пилотных проектов по внедрению цифровых валют центральных банков в денежное обращение различных стран мира, в том числе и процесса конструирования цифрового рубля. Оценка востребованности цифровой валюты центрального банка со стороны экономических субъектов определялась с помощью инструментов корреляционно-регрессионного анализа.

Основная часть

Цифровая валюта центрального банка может быть определена как новая форма выражения национальной валюты, предназначенная для осуществления платежей [24]. Данная дефиниция соответствует розничной архитектуре цифровой валюты. На данный момент нет единой классификации ЦВЦБ, но разделение на оптовые и розничные является базовым, так как осуществляется в соответствии с их функциональным назначением.

Оптовые ЦВЦБ являются платёжной системой Центрального банка, которая доступна узкому кругу лиц, ими могут быть финансовые институты, осуществляющие хранение средств на счетах центрального банка или профессиональные участники финансового рынка. Розничные ЦВЦБ выступают новой формой национальной валюты или цифровой формой наличных, которая доступна для использования физическим и юридическим лицам.

Основной интерес центральных банков направлен на изучение, разработку и внедрение розничных цифровых валют – 70% опрошенных в 2021 году регуляторов изучали именно розничную модель [11].

Первым протестировал национальную цифровую валюту Эквадор. С 2000 года Эквадор отказался от собственной валюты – сукре и принял в качестве официальной валюты доллар США. Запуск цифрового сукре означал возвращение суверенной валюты, мог поспособствовать развитию платёжной инфраструктуры и увеличению доступности финансовых услуг. Но проект оказался затратным для правительства, также отсутствовал спрос со стороны населения, поэтому цифровой сукре так и не был введён.

В 2017 году был начат пилотный проект по запуску цифровой валюты Уругвая – e-Peso. Целью выпуска цифровой валюты регулятор обозначил экономию на эмиссии банкнот и связанных расходах на обеспечение безопасности и транспортировку, а также увеличение прозрачности направлений денежных потоков в стране. Пилотирование прошло успешно, но в 2018 году e-Peso была выведена из обращения. На данный момент нет информации о дальнейшем развитие проекта [28].

Впервые цифровые валюты центральных банков были признаны законным средством платежа в октябре 2020 года одновременно в Содружестве Багамских островов и Камбодже.

На Багамских островах, в силу географических особенностей, существуют серьёзные ограничения доступа к финансовым услугам: некоторые малочисленные острова вообще не обслуживаются банками, в результате стихийных бедствий в 2019 году были повреждены и длительное время восстанавливались отделения банков и сотовые вышки, в результате чего население было лишено возможности совершать безналичные платежи. В такой ситуации введение в обращение цифрового песчаного доллара (Sand Dollar) стало продуктивным решением. До 2018 года на островах в соответствии с национальным законодательством также были запрещены альтернативные платёжные сервисы, сектор был легализован одновременно с введением ЦВЦБ, то есть инфраструктура готовилась одновременно.

На начальном этапе ЦБ Багамских островов для повышения доверия к новому инструменту предоставил коммерческим банкам право ведения электронных кошельков, но в дальнейшем планирует применять гибридную модель.

Центральный банк Камбоджи запустил цифровую валюту Bakong, которая, по мнению регулятора, должна была поспособствовать предотвращению распространения COVID-19 за счет упрощения электронных платежей и отказа от наличных денег и повысить доступность финансовых услуг. Банковские счета открыты лишь у небольшого числа граждан Камбоджи, но почти каждый имеет смартфон. Цифровая валюта Bakong поддерживает транзакции с камбоджийским риелем и с долларом США, так как значительная часть расчетов в Камбодже осуществляется в долларах. В этой связи развитие цифровых платежных услуг становилось естественным способом повышения эффективности национальной платежной системы.

В 2021 году Восточно-Карибский центральный банк начал эмиссию национальной цифровой валюты DCash. По мнению регулятора, действующие на территории Организации Восточно-Карибских государств (OECS) платёжные системы слишком медлительны, а ЦВЦБ повысит доступность, безопасность и качество предоставляемых платежных услуг.

Также в 2021 году запустила собственную цифровую валюту Нигерия. Нигерия является страной с одним из самых высоких уровней владения криптовалютой в мире, в 2020 году являлась вторым по величине рынком биткоинов после США. Поэтому вероятно, что запуск eNaira был осуществлён с целью укрепления финансовой стабильности и суверенитета национальной валюты, а также для развития платёжной системы, что сделает платежи более доступными и простыми.

Таким образом, в достаточно большом числе государств на современном этапе официально используют национальные цифровые валюты. Многие страны находятся на этапе пилотирования своих проектов, например: Швеция, Южная Корея, Казахстан, Япония, Турция и Ямайка, наиболее обсуждаемыми проектами являются е-CNY и цифровой евро.

Народный банк Китая обозначил свой интерес к розничным ЦВЦБ ещё в 2014 году. Причинами запуска цифрового юаня в официальном документе обозначены повышение качества финансовых услуг, сокращение затрат на поддержание обращения денежной массы, а также удовлетворение спроса населения на цифровые деньги. Цифровой юань основан на гибридной модели: коммерческие банки будут открывать пользователям кошельки разных уровней в зависимости от степени аутентификации. При этом, при микротранзакциях пользователи смогут сохранять анонимность, но операции с крупными суммами будут отслеживаться для предотвращения использования е-CNY для уклонения от налогов и в приступной деятельности. В соответствии с поправками, внесёнными в Закон о Народном банке Китая, е-CNY является законным платёжным средством [13].

Европейский центральный банк запустил пилотный проект цифрового евро в 2021 году и планирует его закончить в 2023, при успешном пилотировании и решении регулятора о необходимости внедрения нового инструмента цифровая валюта будет запущена в 2026 году. Основной целью ЕЦБ является сохранение суверенитета национальной валюты, обеспечение конкурентоспособности общеевропейской платёжной системы относительно международных платёжных сервисов, действующих на территории Европы.

Таким образом, в настоящее время ведётся активная работа по практическому изучению возможностей цифровых валют центральных банков как средства платежа. Не менее активно ведутся подготовительные и исследовательские работы. Известно, что возможности розничной ЦВЦБ изучают Норвегия, Бразилия, США, Дания, Исландия, Тунис, Марокко, Кения, Республика Мадагаскар, Республика Чили. Исследуют оптовую цифровую валюту центрального банка Канада, Гонконг, Южно-Африканская Республика и другие [14]. Саудовская Аравия и Объединённые Арабские Эмираты совместно работают над трансграничным проектом.

Исходя из мировой практики внедрения и использования цифровых валют центральных банков следует, что в основном регуляторы ставят целью обеспечение финансовой стабильности, развитие платёжной системы, содействие развитию финансовой системы, увеличение доступности финансовых услуг [21, 26]. Однако, подход к внедрению ЦВЦБ определяется с учётом особенностей различных национальных юрисдикций. Страны, в которых достаточно развит сектор платёжных услуг и банковский сектор, подходят к вопросу о внедрении ЦВЦБ с осторожностью, тщательно анализируя риски и возможности, заботясь о сохранении финансовой стабильности и создании должного регулирования, с учётом интересов субъектов сектора банковских и платёжных услуг. А страны со слабо развитым банковским сектором рассматривают ЦВЦБ как основу для создания платежной инфраструктуры, контролирующие функции в которой будут принадлежать центральным банкам [19].

С учётом целей регуляторов и мирового опыта реализации проектов по введению ЦВЦБ можно выделить некоторые характеристики розничных цифровых валют.

Во-первых, структура цифровой валюты должна обеспечивать высокую скорость и удобство транзакций, позволять осуществлять платежи дешево или бесплатно, только в этом случае её введение целесообразно. Наиболее привлекательной мировое сообщество видит гибридную (опосредованную) модель, в которой коммерческие банки обслуживают розничные платежи, цифровые кошельки могут быть открыты у посредников или в ЦБ, который ведёт реестр транзакций, обслуживая резервную техническую инфраструктуру.

Во-вторых, технологическая основа должна обеспечивать гибкость, надёжность и безопасность цифровой валюты. ЦВЦБ может быть основана на технологии распределённого реестра или на централизованной базе данных. По понятным причинам регуляторы не рассматривают децентрализованные открытые распределённые реестры как основу цифровой валюты.

В-третьих, для сохранения финансовой стабильности и традиционной финансовой системы цифровые валюты центральных банков должны дополнять фиатные валюты, а не заменять их [23].

В-четвёртых, необходимо, чтобы ЦВЦБ поддерживались законодательной базой и содействовали инновациям в платёжных услугах, стимулировали честную конкуренцию между субъектами платёжного рынка.

В-пятых, кажется несвоевременным для текущего этапа развития ЦВЦБ, но необходимым в перспективе – международная легализация цифровых валют и полное использование их возможностей для трансграничных платежей и внешнеэкономического сотрудничества.

В России в настоящее время внедрение цифровой валюты центрального банка напрямую зависит от реализации проекта «Цифровой рубль», который находится на стадии апробации цифровой валюты на ограниченной группе пользователей. В декабре 2021 г. Центральным Банком РФ было объявлено завершение создания прототипа платформы, в тестировании которой хотели принять участие 12 банков: Ак Барс Банк, Альфа-Банк, Банк Дом.РФ, ВТБ, Газпромбанк, «Тинькофф», Промсвязьбанк, Росбанк, Сбербанк, СКБ-банк, Банк Союз и Транскапиталбанк. В феврале 2022 г. был проведен первый успешный полный цикл операций по переводу цифровых рублей с использованием мобильных приложений двух банков – на платформе цифрового рубля клиенты открыли цифровые кошельки и произвели со своих счетов обмен безналичных рублей на цифровые, после чего совершив операции перевода цифровой валюты между собой. Остальные банки проводят организационно-технические мероприятия по подключению к платформе цифрового рубля, дорабатывают свои программные комплексы и собираются подключиться к тестированию по мере завершения доработок своих ИТ-систем.

Цифровой рубль представляет собой все тот же российский рубль, но который будет выпускаться Банком России в цифровой форме дополнительно к существующим формам денег. Его расчетные единицы будут не только открытыми в ЦБ РФ обязательствами регулятора, хранящимися на специальных электронных кошельках, но и смогут быть интегрированы кредитными организациями в свои продукты и услуги. Поэтому введение цифрового рубля в обращение не несет потенциальных кризисных явлений отечественного банковского сектора. Полномасштабная эксплуатация цифрового рубля планируется к 2030 году.

По мнению Центрального Банка РФ, внедрение цифрового рубля не только поспособствует цифровизации отечественной экономики и откроет резидентам из отдаленных регионов доступ к финансовым услугам, но и минимизирует риск перераспределения средств резидентов России в цифровые валюты центральных банков других стран, а также в глобальные стейблкоины [11].

Банком России отмечается, что каждая единица цифрового рубля будет обладать уникальным идентификационным цифровым кодом, что позволит регулятору проводить мониторинг движения денежных потоков между пользователями. Данный факт обозначает схожесть системы учета цифрового рубля и наличных денег, что лишь является дополнительным подтверждением того, что ЦВЦБ обладает свойствами наличной валюты.

Несмотря на то, что осуществление операций с криптовалютой происходит за пределами какой-либо юрисдикции, а цифровой рубль не введен в массовое обращение, определение потенциальной востребованности цифровой валюты центрального банка со стороны экономических субъектов не теряет свою актуальность. Поэтому оценим потребность в цифровом рубле через связанный и популярный феномен – электронные деньги. Выбор данной формы денег обуславливается несколькими причинами: принцип работы электронных денег как элемента централизованной системы аналогичен функционированию электронных банковских систем; электронные деньги представляют собой инструмент безналичных операций этапа перехода от традиционной экономики к цифровой; отсутствие при совершении операции ограничений во времени и по территории.

Электронные деньги, подобно существующим на сегодняшний день цифровым финансовым активам, довольно длительный период времени являлись обслуживающим механизмом расчетно-платежных операций вне правового поля и статистического учета. Лишь со временем регуляторы по достоинству оценили их полезность, в результате чего электронные деньги стали элементом национальной платежной системы многих стран мира, в том числе и России.

Объем российского рынка электронных денег ежегодно растет. Из динамики операций с электронными деньгами за период 2012–2021 гг. видно, что несмотря на понижательную с 2015 года тенденцию количество операторов электронных денег их доля в общем числе операторов по переводу денежных средств увеличивается (рис. 1).

Рисунок 1 – Динамика изменения количества операторов электронных денег (левая шкала) и их доли в общем числе операторов по переводу денежных средств (правая шкала)

Источник: составлено автором на основе данных Банка России.

Российские кредитные организации имеют возможность привлекать платежных агентов (субагентов) для распространения и совершения операций с электронными деньгами. Но существуют сложности поиска в свободном доступе реестра систем электронных денег, операторов и субагентов, поэтому оценить роль последних возможно лишь по динамике косвенного показателя количества счетов, открытых платежными агентами в кредитных организациях (рис. 2).

Рисунок 2 – Динамика количества счетов, открытых в кредитных организациях субагентам (левая шкала), и объем операций, совершенных через них (правая шкала)

Источник: составлено автором на основе данных Банка России.

Сокращение количества посредников вызывает неудобства со стороны пользователей во время работы с системами электронных денег, но предоставляемые возможности все равно привлекают. Поскольку в открытом доступе отсутствует информация о числе пользователей систем электронных денег, востребованность данного инструмента представляется возможным оценить через динамику электронных средств платежа (ЭСП), которые используются для совершения операций с электронными денежными средствами (ЭДС). До 2020 года изменение количества ЭСП имело положительную динамику, достигнув в 2019 году внезапного пикового значения в 534,8 млн ед. (рис. 3). Однако в 2020 году тенденция развернулась, и в 2021 году показатель опустился до пороговых значений 2013 года. Такое снижение напрямую связано с распространением пандемии коронавируса COVID-19. Тем не менее, положительный тренд динамики суммы транзакций с использованием электронных средств платежа для перевода электронных денег не менялся, а резко увеличился в 2021 году на 45%, что в абсолютном выражении составило 842,5 млрд рублей.

Рисунок 3 – Динамика изменения количества используемых ЭСП для совершения операций перевода ЭДС (левая шкала) и объема транзакций с ЭДС (правая шкала)

Источник: составлено автором на основе данных Банка России.

Такой значительный рост показателя говорит об увеличении объемов российского рынка электронных денег и обуславливается сокращением стоимости товаров, работ и услуг, которые реализуются через Интернет, оказанием дополнительных услуг при оплате электронными денежными средствами и равномерным усилением проникновения сети Интернет.

С 2013 года количество совершаемых операций с электронными денежными средствами выросло практически в 6 раз – с 594,7 млн единиц до 3276,5 млн единиц в 2021 году (рис. 4). Темп прироста в среднем составляет 3,6%, что объясняется увеличением проявляемого к электронным деньгам интереса со стороны экономических субъектов.

Рисунок 4 – Динамика изменения количества операций ЭДС (левая шкала) и их доли в общем количестве безналичных платежей (правая шкала)

Источник: составлено автором по данным Банка России.

В таблице 1 представлены расчеты линейного тренда на основе ретроспективных данных количества операций с электронными деньгами по состоянию на конец кварталов, начиная с 2017 года.

Таблица 1. – Линейный тренд и квартальная сезонность количества операций с электронными деньгами, 2017–2021 гг.

Квартал
1Q2017
2Q2017
3Q2017
4Q2017
1Q2018
2Q2018
Количество операций ЭДС, млн ед.
453,8
531,6
455,9
597,4
541
565,4
Тренд
464,31
485,95
507,59
529,23
550,88
572,52
Квартал
3Q2018
4Q2018
1Q2019
2Q2019
3Q2019
4Q2019
Количество операций ЭДС, млн ед.
485,7
583,1
657,5
701,2
657,7
772,8
Тренд
594,16
615,80
637,45
659,09
680,73
702,37
Квартал
1Q2020
2Q2020
3Q2020
4Q2020
1Q2021
2Q2021
Количество операций ЭДС, млн ед.
872,3
528,5
898,1
819,8
750,4
806,5
Тренд
724,02
745,66
767,30
788,94
810,59
832,23
Квартал
3Q2021
4Q2021
Сезонность
Количество операций ЭДС, млн ед.
791,9
927,6
1-го квартала
2-го квартала
3-го квартала
4-го квартала
Тренд
853,87
875,51
0,2970
0,3275
0,2811
0,3524
Источник: составлено автором на основе данных Банка России.

На основе рассчитанных показателей тренда и коэффициента сезонности был составлен соотносительный и приближенный прогноз динамики изменения количества операций с электронными деньгами на три ближайших года (до 2024 г. включительно). При экстраполяции названного показателя также были определены границы доверительных интервалов проводимого прогноза для каждого квартального значения (табл. 2). Верхняя и нижняя границы призваны показать амплитуду колебаний фактических данных будущих периодов от прогнозируемых.

Таблица 2. – Прогноз динамики изменения количества операций ЭДС до конца 2024 г., млн ед.

Квартал
Тренд
Прогнозируемое количество операций ЭДС, млн ед.
Нижняя доверительная граница
Верхняя доверительная граница
1Q2022
897,16
607,74
449,40
766,07
2Q2022
918,80
729,10
570,77
887,44
3Q2022
940,44
640,01
481,67
798,34
4Q2022
962,08
857,95
699,61
1016,29
1Q2023
983,72
794,43
636,09
952,77
2Q2023
1005,37
848,52
690,18
1006,87
3Q2023
1027,01
744,61
586,26
902,95
4Q2023
1048,65
912,76
754,41
1071,12
1Q2024
1070,29
1050,47
892,1
1208,83
2Q2024
1091,94
1142,94
984,57
1301,31
3Q2024
1113,58
1093,28
934,9
1251,67
4Q2024
1135,22
1309,58
1151,18
1467,98
Источник: составлено автором на основе данных Банка России.

Колебательный характер динамики количества транзакций сохранится – это обуславливается снижением числа операций с электронными деньгами в первом квартале в трех из четырех анализируемых лет. Лишь в 2019 г. первый квартал отличился хоть и небольшим, но все же ростом. Показатель увеличился на 12,7%, достигнув отметки 657,5 млн ед. В результате серьезные «просадки» ожидаются в 2023 году (за три квартала показатель упадет до 744,61 млн ед.).

Несмотря на это, общая тенденция прогноза сохранит положительную окраску, так как средняя скорость темпа прироста так же колеблется в пределах 5–6%, а значение показателя в крайнем прогнозируемом квартале составит 1309,58 млн ед. за счет уверенного роста после просадки в 2023 году.

По итогам прогнозируемого периода количество транзакций с электронными деньгами может увеличиться на 40%, что в абсолютном выражении равняется 381,98 млн операций. Такая динамика для периода в три года является хорошей перспективой развития рынка электронных денег, поскольку даже «черные лебеди» экономики не смогли оказать сильное воздействие на этот сектор денежного рынка.

Таким образом, электронные деньги как средство безналичного расчета на территории РФ обретают всю большую популярность. Такой вектор развития сохранится в случае дальнейшей цифровизации финансового сектора и государственной политики в части модернизации средств расчетов и платежей. Позитивная динамика рынка электронных денег на фоне сдерживающих факторов показывает, что пользователи дистанционных услуг готовы к внедрению и использованию цифровых финансовых инструментов нового поколения, в том числе и цифровой валюты центрального банка.

Как отмечалось ранее, в начале 2022 года был проведен первый успешный полный цикл операций по переводу цифровых рублей между пользователями, а осенью Банк России приступит ко второму этапу тестирования, который подразумевает совершение государственных платежей и операций по оплате товаров и услуг. Так, проект «Цифровой рубль» находится на стадии апробации на ограниченной группе пользователей созданного актива. Это означает, что внедрения цифровой валюты центрального банка (ЦВЦБ) в обращение произойдет не в отделённом будущем.

Проведенный анализ показал, что в настоящий момент на отечественном денежном рынке наблюдается благоприятная обстановка для реализации цифрового рубля. Кроме того, появление национальной цифровой валюты способно видоизменить устройство финансовой системы, которая должна соответствовать существующим тенденциям мировой экономики.

Выводы

Становление рынка цифровых финансовых активов невозможно представить без процесса эволюции денег – их перехода от наличной формы в электронную (электронный кошелек, банковский счет) без потери непосредственного воздействия на реальные экономические процессы [16, 25]. Дальнейшее развитие цифровых валют станет следующим этапом эволюции денег, который потребует иного подхода к контролю со стороны общества.

Довольно длительный промежуток времени глобальная экономика находится в состоянии неопределенности, поэтому вскоре следует ожидать трансформации и пересмотра ее основ [20]. Этому, безусловно, поспособствует возникновение новой технологии, которая лежит в основе зарождения и становления рынка цифровых финансовых активов.

Исследование отечественных тенденций цифровой трансформации финансового рынка показало, что цифровые технологии обладают огромной движущей силой финансового сектора и обширным полем применения. Интегрирование зарубежных тенденций, анализ конъюнктуры современного финансового рынка и учет ошибок прошлого позволят раскрыть возможности цифровых технологий в полной мере. Цифровизация не является для России чем-то незнакомым, наоборот, каждая финансовая организация стремится применить последние тренды в разработке и автоматизировать все аспекты внутренних и внешних бизнес-процессов как для упрощения собственного процесса работы, так и для удовлетворения потребностей клиентов.

Несмотря на это развитие ряда тенденций тормозится в связи с неподготовленностью законодательной базы в данном направлении – одной из важнейших проблем до сих пор остается вопрос безопасности финансов при переходе к цифровой экономике. Поэтому сейчас как никогда актуально разрабатывать комплексные решения, совершенствующие действующее законодательство.

Анализ тенденций развития отечественного рынка цифровых финансовых активов показал, что Россия имеет довольно большой потенциал к наращиванию объемов данной сферы посредством стимулирования частных инициатив и внедрения проектов, основанных на технологии распределенного реестра. Внедрение цифровой формы рубля в обращение даст толчок цифровизации финансового сектора, а система ЦВЦБ сможет быть использована для заключения смарт-контрактов, что подтверждается функциональным характеристикам цифровой валюты, совпадающим с остальными формами денег.


Источники:

1. Агеев А.И., Логинов Е.Л. Криптовалюты, рынки и институты // Экономические стратегии. – 2018. – № 1. – c. 94–107.
2. Аксенов В.С. Электронные деньги в информационной экономике. / Курс лекций. - М.: МПА-Пресс, 2006. – 182 c.
3. Бауэр В.П. Проблемы на пути создания унифицированной цифровой платформы цифровой экономики. - М. : Российская акад. естественных наук, 2017. – 39 c.
4. Достов В.Л., Шуст П.М., Валинурова А.А., Пухов А.В. Электронные финансы. Мифы и реальность. - М.: ООО «Центр Исследований Платежных Систем и Расчетов»; ООО «КноРус», 2012.
5. Дудин М. Н., Шкодинский С. В., Усманов Д. И. Ключевые тенденции и закономерности развития цифровых бизнес-моделей банковских сервисов в Индустрии 4.0 // Финансы: теория и практика. – 2021. – № 25(5). – c. 59-78.
6. Ермолаев К.Н., Ермолаева А.К. Биткоины как форма фиктивного капитала: генезис, сущность, диалектика развития // Экономические науки: Интернет-портал. – 2017.
7. Красавина Л.Н. Проблемы денег в экономической науке // Деньги и кредит. – 2001. – № 10.
8. Кочергин Д.А. Электронные деньги: теория и анализ моделей эмиссии. / Монография. - СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского ун-та, 2006. – 159 c.
9. Криворучко С.В., Лопатин В.А., Абрамова М.А, Шакер И.Е. Механизм оборота электронных денег: теория и практика. / Монография. - М.: Ruscience, 2015. – 115 c.
10. Усова Н. В., Логинов М. П. Цифровая трансформация финансовых услуг в России // Журнал экономической теории. – 2021. – № 2. – c. 277-289.
11. Цифровая валюта центрального банка (ЦВЦБ): Россия в контексте мировой практики. / Аналитический доклад. - М.: Ассоциация банков России, 2021.
12. Arner D., Auer R., Frost J. Stablecoins: Risks, Potential and Regulation // BIS Working Paper. – 2020. – № 905.
13. Aysan A.F., Kayani F.N. China's transition to a digital currency does it threaten dollarization? // Asia and the Global Economy. – 2022. – № 2 (1). – p. 100023.
14. Balvers R.J., McDonald B. Designing a global digital currency // Journal of International Money and Finance. – 2021. – № 111. – p. 102317.
15. Barrdear J., Kumhof M. The macroeconomics of central bank digital currencies // Journal of Economic Dynamics and Control. – 2022. – № 142. – p. 104148.
16. Bhaskar R., Hunjra A.I., Bansal S., Pandey D.K. Central Bank Digital Currencies: Agendas for future research // Research in International Business and Finance. – 2022. – № 62. – p. 101737.
17. Blemus S., Guegan D. Initial Crypto-Asset Offerings (ICOs), Tokenization and Corporate Governance // Capital Markets Law Journal. – 2020. – № 15 (2). – p. 191–223.
18. Bullmann D., Klemm J., Pinna A. In Search for Stability in Crypto-Assets: Are Stablecoins the Solution? // Occasional Paper. – 2019. – № 230.
19. Chen H., Siklos P.L. Central bank digital currency: A review and some macro-financial implications // Journal of Financial Stability. – 2022. – № 60. – p. 100985.
20. Elsayed A.H., Nasir M.A. Central bank digital currencies: An agenda for future research // Research in International Business and Finance. – 2022. – № 62. – p. 101736.
21. Fernández-Villaverde J., Sanches D., Schilling L., Uhlig H. Central bank digital currency: Central banking for all? // Review of Economic Dynamics. – 2021. – № 41. – p. 225-242.
22. Goodhart C.A. Can Central Banking Survive the IT Revolution? Conference "Future of Monetary Policy and Banking". - Washington: D.C., 2000.
23. Keister T., Monnet C. Central bank digital currency: Stability and information // Journal of Economic Dynamics and Control. – 2002. – № 142. – p. 104501.
24. Kumhof M., Noone C. Central bank digital currencies — Design principles for financial stability // Economic Analysis and Policy. – 2021. – № 71. – p. 553-572.
25. Li Z., Yang C., Huang Z. How does the fintech sector react to signals from central bank digital currencies? // Finance Research Letters. – 2022. – p. 103308.
26. Minesso M.F., Mehl A., Stracca L. Central bank digital currency in an open economy // Journal of Monetary Economics. – 2022. – № 127. – p. 54-68.
27. Mohammadreza S. Central bank digital currency and monetary policy // Journal of Economic Dynamics and Control. – 2022. – № 142. – p. 104150.
28. Sarmiento A. Seven lessons from the e-Peso pilot plan: The possibility of a Central Bank Digital Currency // Latin American Journal of Central Banking. – 2022. – № 3 (2). – p. 100062.
29. Scharnowski S. Central bank speeches and digital currency competition // Finance Research Letters. – 2022. – № 49. – p. 103072.

Страница обновлена: 10.01.2024 в 16:13:14