Концепции потребительского могущества в контексте цифровизации здравоохранения

Стегарева Е.В.1, Сагинова О.В.1
1 Российский экономический университет им. Г.В. Плеханова, Россия, Москва

Статья в журнале

Экономика, предпринимательство и право
Том 12, Номер 3 (Март 2022)

Цитировать:
Стегарева Е.В., Сагинова О.В. Концепции потребительского могущества в контексте цифровизации здравоохранения // Экономика, предпринимательство и право. – 2022. – Том 12. – № 3. – С. 1159-1172. – doi: 10.18334/epp.12.3.114324.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=48114191

Аннотация:
Концептуальные основы понятия «потребительского могущества» описываются в статье в контексте новейших тенденций цифровизации отрасли здравоохранения и с учетом целей, поставленных Всемирной организацией здравоохранения в Глобальной стратегии цифрового здоровья 2020–2025. Используя имеющиеся в документах Всемирного Банка определения концепции расширения прав потребителей (consumer empowerment) и опираясь на собранные практические примеры из организации и оказания медицинских услуг, авторы впервые сформулировали суть концепции потребительского могущества применительно к сфере здравоохранения. Используя метод обзора профильных научных источников, официальных документов международных и региональных организаций, аналитических отчетов и обзоров, интервью с экспертами, опубликованных крупнейшими международными консалтинговыми компаниями, в статье обобщены и систематизированы понятия и элементы концепции для дальнейших исследований в области цифровизации медицинских услуг и формирования эффективной экосистемы цифрового здоровья.

Ключевые слова: цифровизация здравоохранения, цифровое здоровье, потребительское могущество, расширение прав и возможностей потребителей, экосистема здоровья, инклюзия

JEL-классификация: I14, I15, O31, O33



Введение

Процесс цифровизации большинства отраслей экономики и сегментов рынка сводится к стимулированию клиента совершать информированный выбор стандартизированного продукта и (или) услуги. За этим, как правило, следует оперативная онлайн-оплата. Такая бизнес-модель ускорила оборачиваемость капитала и доказала свою эффективность в вопросах оптимизации затрат. В настоящее время эта модель все чаще находит применение в сегменте лечения и поддержания здоровья, несмотря на то, что большинство товаров и услуг здравоохранения по своей потребительской сути, а также по значимости возможных последствий существенно отличаются от тех, что предлагаются потребителям в других отраслях.

В первой половине 2021 года Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) выпустила Глобальную стратегию цифрового здоровья 2020–2025 (далее – Глобальная стратегия ВОЗ). Задачу увеличения доступа к качественной медицинской помощи для большего числа жителей планеты предлагается реализовать через более раннее и более активное вовлечение людей в процесс заботы о собственном здоровье. Для реализации Глобальной стратегии ВОЗ нужно, чтобы индивид стал центральным элементом в системе цифрового здоровья. Его непосредственное участие будет необходимо для реализации процесса оказания персонифицированной помощи [1].

В этой связи необходимо более глубокое изучение теоретических аспектов (основ) концепции расширения прав и возможностей индивида как потребителя медицинских услуг. Данная концепция становится ключевой при реализации сложного, многоэтапного и многогранного процесса цифровизации здравоохранения.

В настоящей статье авторы ставят перед собой следующие две задачи. Во-первых, описать суть концепции «потребительского могущества» (расширения прав и возможностей) индивида применительно к здравоохранению. Во-вторых, привести свидетельства того, насколько данная концепция может быть применима в области оказания медицинских услуг и поддержания здоровья для ее последующей практической реализации в рамках Глобальной стратегии цифрового здоровья ВОЗ.

Метод исследования

Для выполнения обозначенных выше задач использован метод исследовательского обзора профильных литературных источников. Исследованные источники подразделяются на следующие подгруппы:

1) официальные документы ВОЗ, Всемирного банка, ОБСЕ, Глобального партнерства цифрового здоровья и других международных и региональных организаций [1, 2, 6, 8, 10],

2) научные книги и статьи из международных библиометрических систем [например, 5, 7, 11, 16, 19] (Geissbühler, Demongeot, Mokhtari, Abdulrazak, Aloulou, 2015; Jin, Wang, Zhang, 2018; Chen, Chou, 2010; Malvey, Slovensky, 2014; Davide Lipodio, Veronica Colombi, Giacomo D'Alessandro, 2018),

3) аналитические отчеты и обзоры, интервью с экспертами, опубликованные крупнейшими международными консалтинговыми компаниями – Deloitte, KPMG [13, 14], и исследовательскими центрами – Complexity Science Hub [17].

Все источники информации были найдены в открытом доступе на официальных сайтах соответствующих организаций.

Определение концептуального понятия «потребительского могущества»

В 2002 году Группа Всемирного банка (ГВБ) опубликовала Сборник материалов под названием «Empowerment and Poverty Reduction» – расширение прав и возможностей и борьба с бедностью, – в котором содержится определение и аргументированный анализ концепции термина empowerment – расширение прав и возможностей. Как отмечается в Сборнике, данный термин может трактоваться по-разному в зависимости от социально-культурного и политического контекста, в котором используется, и потому может иметь различные определения, которые в некоторых случаях отражают в том числе релевантные правовые аспекты. Тем не менее в самом общем смысле термин empowerment – расширение прав и возможностей – означает «увеличение индивидуальной свободы выбора и действий, т. е. расширение набора полномочий для контроля над ресурсами и решениями, которые влияют на жизнедеятельность» [2].

По-русски слово «могущество» имеет значение «покоряющая сила, неодолимое влияние или воздействие» [3]. Для обозначения расширения функциональных возможностей и индивидуальных средств заботы и поддержания здоровья в рамках цифровой экосистемы термин «наделение индивида потребительским могуществом» можно использовать как русскоязычный вариант понятия empowerment. Вместе с тем при теоретически возможном прекращении пользования данными новыми возможностями можно использовать термин-антоним и говорить о явлении «сужения потребительского могущества индивида». Чтобы данное понятие стало применимо в сфере здравоохранения, необходимо определить смысловой контекст для его использования.

В научной литературе по телемедицине уже на протяжении десятилетий понятие расширения прав и возможностей используется в отношении нужд пациентов, которым требуется медицинская помощь. В частности, в 2009 году Морт отмечал: «Различные приспособления скорее делают возможным, но не определяют, различный характер взаимоотношений между участниками системы здравоохранения. Например, права и возможности пациентов могут быть расширены и/или сужены, или свобода действия врача может быть подтверждена и/или ограничена целым рядом новых способов» [4] (Mort, Finch, May, 2009). Пациенты, вооруженные технологиями цифрового здоровья, фактически становятся коммутаторами своей истории болезни. Если им дать права и технические приспособления для доступа к их медицинским картам, они смогут делиться этими данными с другими участниками в рамках системы здравоохранения [5] (Geissbühler, Demongeot, Mokhtari, Abdulrazak, Aloulou, 2015).

Однако в последние десять лет официальные лица ВОЗ склоны видеть еще больший потенциал могущества граждан, воспринимая его как важный и эффективный инструмент здравоохранения не только для тех, кому уже требуется медицинская помощь, но и для всего населения. Ведь само здоровье понимается как элемент фундаментальных человеческих прав, как общественное благо, а также как ценный ресурс (имущественный объект) для дальнейшего развития. Поэтому наделение пациентов потребительским могуществом требует разработки политик в области здоровья, которые нацелены на обеспечение полномочий принятия решений со стороны и граждан и пациентов. Более того, новые политики должны поощрять и защищать права человека, поэтому они должны включать внедрение законодательства, которое запрещает дискриминацию по причине наличия хронических заболеваний или инвалидности [6].

Сузанна Якаб, директор Европейского регионального департамента ВОЗ, в 2012 году в своей речи на открытии Первой Европейской Конференции, посвященной расширению прав и возможностей пациента, отметила, что не только пациентам нужна медицинская помощь, но и населению в целом нужны механизмы и полномочия для заботы о здоровье и благополучии [6].

Далее рассмотрим составные элементы потребительского могущества в сфере здравоохранения, а также и механизмы их создания и практического внедрения.

Основные элементы потребительского могущества в контексте системы цифрового здоровья

В целом концепция расширения прав и возможностей потребителя, согласно экспертам Всемирного банка, предусматривает наличие и взаимодействие четырех основных элементов: (1) свободного доступа к информации, (2) инклюзии и соучастия, (3) прозрачности и отчетности, (4) возможности самоорганизации и инициативы [2]. Рассмотрим подробнее каждый из составных элементов применительно к здравоохранению.

(1) Свободный доступ к информации. Данный элемент подразумевает двусторонний информационный обмен между властными структурами и гражданами. Каждый из двух информационных потоков одинаково важен для реализации активной ответственной гражданской позиции населения и ответственного, подотчетного гражданам, управленческого воздействия властей. Поскольку хорошо информированные граждане получают преимущества при доступе к услугам, осуществлении прав, отстаивании своих интересов, при контролировании надлежащего исполнения государственными и негосударственными организациями своих функций, крайне важно предоставить населению средства доступа к информации [2]. В Глобальной стратегии ВОЗ признается, что широкий спектр технический приспособлений должен служить этой цели. Такие технологии, как Интернет вещей, виртуальный уход, удаленный мониторинг, искусственный интеллект, аналитика больших данных, блокчейн-технологии, портативные устройства, цифровые платформы, устройства по обеспечению хранения и обмена данными, должны обеспечивать сбор и обмен данными в рамках экосистемы здоровья [1].

Впечатляющие функциональные возможности современных устройств и технологий описываются в научных публикациях. Например, качественный скачок в цепочке создания потребительской полезности может быть получен в процессе сбора информации, отвечающей индивидуальным потребностям конкретного человека, при использовании технологий, не требующих непосредственного участия человека. Так, разрабатывается среда динамических данных, которая должна будет служить неким аналогом социальных сетей для обеспечения связи между врачом и медицинской организацией. Данную технологию предлагают назвать «Умная облачная физико-социальная система кибертелемедицины» (Smart Cloud-based Telehealth Cyber Physical Social System – SCT-CPSS) [7] (Jin, Wang, Zhang, 2018).

Все смарт-устройства и технологии предоставят потребителю услуг по лечению и поддержанию здоровья возможность самому постоянно производить и получать информацию о статусе своего здоровья. В этой связи становится целесообразно рассмотреть вопрос о том, какая именно информация подлежит сбору и обмену в рамках экосистемы здоровья. Международные профильные организации высказывают мнение, что такая информация может включать в себя результаты анализов, эпикризы и клинические выписки, медицинские записи приемов и осмотров и прочее. Кроме того, может быть обеспечен доступ к информации в сочетании с другими электронными услугами, такими как запись на прием, онлайн виртуальные визиты к врачу, получение дополнительной информации, возобновляемые электронные рецепты и т. д. [8].

Становится очевидным, что без релевантной, своевременно полученной информации, представленной в понятной для восприятия форме, невозможно ожидать эффективных действий со стороны пользователя. Таким образом, одним из ключевых факторов успешного воплощения в жизнь концепции потребительского могущества индивида в рамках цифровой экосистемы здоровья становится своевременный доступ к информации, получаемой из надежных источников на родном языке пользователей. Стоит также принимать во внимание, что каждое из многочисленных технологических решений имеет свой набор пользовательских функций, которые могут дополнять и/или дублировать друг друга. В данной ситуации встает непростая задача определить оптимальный набор устройств и обеспечить их интероперабельность (функциональную совместимость) для формирования эффективной системы цифрового здоровья на национальном и международном уровне.

(2) Инклюзия и соучастие. Инклюзия – это ответ на вопрос «Кто должен участвовать?», а соучастие – ответ на вопрос «Как должно быть организовано их участие?» [2].

Данный двухкомпонентный элемент концепции потребительского могущества применим к здравоохранению, поскольку главной целью ВОЗ является обеспечение доступа к максимально возможной качественной медицинской помощи для всех жителей планеты посредством реализации принципа общедоступной медицинской помощи – universal health coverage (UHC).

Таким образом, компонент инклюзии подразумевает, что все население планеты может получать доступ к необходимым медицинским услугам, в любом месте и в любое время без риска чрезмерных финансовых затрат. Спектр необходимых услуг включает в себя как мероприятия просветительского характера, так и профилактику, лечение, реабилитацию и паллиативный уход [9].

Сущностью общедоступной медицинской помощи в рамках цифровой экосистемы здоровья является мощная и устойчивая система здравоохранения, ориентированная на индивидуальные нужды конкретного человека, в которой основной упор делается на пропаганду здорового образа жизни, профилактику и первичную помощь, получаемую на дому [9].

Однако в настоящее время есть свидетельства, что компонент инклюзии реализуется не в полной мере. Так, согласно отчету ОБСЕ, ограничения при оказании общедоступной медицинской помощи (UHC) населению вызваны различными причинами, среди которых недостаток финансирования и нехватка квалифицированной рабочей силы, продолжительные сроки ожидания и большие расстояния до ближайшего места оказания помощи [10]. Расширение возможностей потребителей медицинских услуг в рамках концепции могущества и доступ к качественной информации через современные цифровые технологии и устройства позволят повысить инклюзивность системы медицинских услуг и охраны здоровья.

Принцип соучастия – второй компонент рассматриваемого элемента концепции потребительского могущества – также требует дальнейших усилий со стороны как организаторов здравоохранения, так и самих граждан для его полноценной реализации. Ответом на вопрос «Как должно быть организовано их участие?» по замыслу ВОЗ является предоставление населению технологических цифровых устройств и программных решений, а также повышение степени информированности и цифровой грамотности [1].

В 2020 году Глобальное партнерство цифрового здоровья – Global Digital Health Partnership (GDHP) – опубликовало свое исследования о степени доступности информации о состоянии собственного здоровья для граждан стан – участниц Партнерства. Результаты, полученные от респондентов из 22 стран и территорий, показали, что в большинстве из них все или почти все пользователи имеют доступ к информации, однако набор доступных данных существенно варьируется от страны к стране [8]. Авторы исследования рекомендуют пропагандировать среди населения цифровые технологические решения в области здоровья и тем самым повышать степень осведомленности и стимулировать дальнейшую цифровизацию отрасли.

Проблемы недостаточного уровня принятия технологических новшеств населением, в том числе различными возрастными группами, неоднократно становились объектом исследования ученых [11, 12] (Chen, Chou, 2010; Wasen, 2013).

Бизнес-консультанты также провели ряд исследований, посвященных вопросам повышения степени инклюзии и соучастия населения в процессе цифровизации здоровья и наращивания потребительского могущества пациентов. Для успешного внедрения новых подходов эксперты компании «Делойт» предлагают реализовать следующие действия:

1. Придать значимость процессу вовлечения пациентов в систему заботы о своем здоровье, возведя его в ранг национальной стратегии устойчивого развития здравоохранения.

2. Обеспечить профессиональных участников здравоохранения системными процессами и мероприятиями для обеспечения эффективного вовлечения пациентов.

3. Вооружить медицинский и обслуживающий персонал навыками для улучшения участия в охране здоровья себя и своих семей, и для помощи пациентам при вовлечении их в процесс заботы о своем здоровье.

4. Расширять применение игровых технологий – gamification, gamified applications – поскольку они делают пользовательский опыт более приятным и привлекательным [13, 14].

Многие участки отрасли очень серьезно относятся к предложенным рекомендациям и охотно создают новые виды партнерств, направленные на активное вовлечение пациентов [14]. Однако унификация подходов для получения однородной функционально совместимой среды, где люди на ежедневной основе могли бы в полной мере оценить преимущества инклюзии и соучастия, требует дальнейшей интенсивной и кропотливой работы.

(3) Прозрачность и отчетность. Данный элемент концепции означает способность призвать к ответу государственных должностных лиц, частных работодателей или поставщиков услуг, требуя, чтобы они отвечали за свою политику, действия и использование средств [2]. Эксперты ГВБ различают три основных типа механизмов прозрачности и отчетности: политическую, административную и общественную. Они отмечают, что подотчетность политических партий и представителей реализуется в основном через выборы, в то время как административная подотчетность государственных учреждений осуществляется через внутренние механизмы подотчетности. Они в основном многомерны, так как осуществляются как по горизонтали, так и по вертикали внутри и между ведомствами. Наконец, механизмы общественной или социальной отчетности необходимы для обеспечения подотчетности государственных органов перед гражданами. Социальная подотчетность играет важную роль, поскольку она может усилить политические и административные механизмы прозрачности и отчетности [2].

Какие типы подотчетности сегодня применимы к сегменту здравоохранения в контексте его цифровизации и на каких уровнях? В рамках взаимодействия специализированных организаций, таких как ВОЗ, и национальных правительств первые два типа ответственности часто совпадают друг с другом на этапе разработки новых систем или проведения глобальных реформ, подобных реформе цифрового здравоохранения. С самого начала власти заботятся о создании механизма прозрачности и отчетности, определяя приоритеты будущей системы и создавая профильные экспертные организации. А подотчетность обществу обеспечивается доступом к информации ее беспрепятственным обменом.

На международном уровне ВОЗ в 2010 году заявила о своем стремлении предпринять инициативы для преодоления вызовов цифровизации в отношении подотчетности перед населением. Так, международная организация признала, что телемедицина должна регулироваться четкими и всеобъемлющими регламентами, которые применяются повсеместно. Одновременно необходимо ввести законодательство, регулирующее вопросы конфиденциальности, защиты частной жизни, доступности данных и ответственности за их использование. Очень важный акцент был сделан в отчете по телемедицине в 2010 году: «Поскольку государственный и частный сектора вступают в более тесное сотрудничество и становятся все более взаимозависимыми в применении технологий цифрового здравоохранения, необходимо позаботиться о том, чтобы телемедицина развивалась взвешено и обдумано, чтобы максимально повысить качество медицинских услуг и гарантировать, что коммерциализация не лишит граждан доступа к основным услугам здравоохранения» [15].

Создание механизмов прозрачности и отчетности государства перед населением предусматривается в процессе перехода к системе цифрового здоровья, предложенной ВОЗ. А значит данный элемент концепции потребительского могущества релевантен в контексте цифровизации здравоохранения.

(4) Возможности самоорганизации и инициативы. Во всех известных цивилизациях планеты группы и сообщества организовывались для того, чтобы заботиться о себе. Местный организационный потенциал означает способность людей работать вместе, организовываться и мобилизовывать ресурсы для решения проблем, представляющих общий интерес [2].

В литературе удалось найти свидетельства организационного потенциала трех основных типов сообществ в рамках сегмента здравоохранения. Все они опираются на цифровые технологии как на средство связи для взаимной поддержки и обмена информацией:

- добровольные сообщества пациентов;

- профессиональные сообщества;

- ассоциации и совместные проекты ученых.

Благодаря широкому доступу к информации можно получать пользу из инициатив по самоорганизации заинтересованных участников отрасли или обмениваться информацией в различных типах социальных сетей здравоохранения (общеизвестные социальные сети, онлайновые контактные сети, порталы сообществ, медицинские форумы, платформы обмена информацией, Web 2.0). Эти возможности, как правило, основаны на использовании Интернета для обмена опытом, например в отношении конкретных заболеваний или курсов лечения.

Можно найти различные примеры организационных возможностей и сотрудничества между пациентами. Например, такие специфические сайты, как Patients-LikeMe, используются пациентами с серьезными заболеваниями и их опекунами. Это эффективный и удобный способ обращения за помощью и обмена информацией, которую они не могут получить в медицинских учреждениях в достаточном объеме. Примечательно то, что такие социальные сети сообщают своим участникам, что их данные будут переданы в общий доступ. В большинстве случаев члены сети не возражают против открытого обмена данными, потому что они видят в этом выгоду для себя, которая превосходит их опасения [16] (Malvey, Slovensky, 2014).

В Великобритании существует ряд крупных организаций, представляющих интересы пациентов. Объединившись в отдельную коалицию под названием Richmond Group, они получили достаточную степень влияния, чтобы выступать за скоординированный уход. Когда возникает практическая необходимость в более скоординированном уходе, данная организация оказывает практическую поддержку определенным участкам системы здравоохранения и социального обеспечения. Самым важным является предоставление реальной поддержки пациентам, поскольку обобщенных рекомендаций для исправления недостатков в конкретной ситуации обычно бывает недостаточно. Организация наращивает потенциал и возможности пациентов и поставщиков услуг за счет более совершенных моделей обслуживания, которые учитывают реальные приоритеты местного населения и обеспечивают широкую поддержку изменений, отвечающих нуждам населения конкретной местности [17].

Профессиональные сообщества организуются с помощью цифровых технологий для удовлетворения имеющихся потребностей определенных групп населения или решения наиболее важных вопросов общества в целом. Поскольку во время изоляции COVID-19 телемедицина внедрялась гораздо быстрее и шире, медицинские работники смогли сохранить непрерывный уход за пациентами с заболеваниями, не относящимися к COVID-19, дистанционным способом на дому и сдержать распространение вируса. Кроме того, это в значительной степени помогло снизить нагрузку на больницы во время кризиса.

В недавнем отчете ОЭСР 2020 года о состоянии здравоохранения в Европе во время пандемии говорится: «Инновации в роли и обязанностях медицинских специалистов первичного звена также имеют долгосрочный потенциал. Наряду с увеличением объема практики медсестер, расширением функций фармацевтов и работников здравоохранения на уровне общин предлагаются практические способы поддержания непрерывности ухода, когда люди имеют меньше возможностей обращаться к врачам. Например, в Австрии, Франции, Ирландии, Португалии и Испании фармацевты имели больше возможностей для продления рецептов и выписывания лекарств при хронических заболеваниях – таким образом, помогая пациентам продолжать получать необходимые лекарства во время кризиса» [10].

Модели сотрудничества внутри научных сообществ могут приобретать форму институтов для концентрации высококвалифицированных специалистов и получения выгоды от синергетического эффекта при решении новых сложных задач. Например, Венский научный центр изучения сложных систем (Complexity Science Hub Vienna, CSH), отметивший в 2020 году свое пятилетие, видит своей задачей катализацию исследований в сети, объединяющей признанных ученых и наиболее творческих, талантливых ученых. Данный научный центр работает в тесном сотрудничестве с международными институтами, включая Институт Санта-Фе, Университет штата Аризона, Институт перспективных исследований Амстердама или Университет Сапиенца в Риме. Это стимулирует оптимальный поток идей и людей, которые вместе работают над самыми актуальными вопросами современности [18].

Еще одним примером инициативы по самоорганизации, объединяющей широкий круг заинтересованных сторон отрасли, является Сообщество медтехнологий в сфере здравоохранения компании «Делойт». Стратегические цели деятельности Сообщества были разработаны и утверждены консультативным советом, в который входят представители основных заинтересованных сторон сектора здравоохранения: больниц, компаний медико-биологических наук, научных ассоциаций и участников цепочки поставок. Сообщество уже воспринимает среду индустрии здравоохранения как взаимосвязанную экосистему и направляет свою деятельность на инновации, закладывая основы для трансформации всего сектора. Участники Сообщества утверждают, что ценность создается за счет вовлечения всех заинтересованных сторон с их различными точками зрения, представлениями и ролями [19] (Davide Lipodio, Veronica Colombi, Giacomo D'Alessandro, 2018).

Таким образом, в секторе здравоохранения отмечается большое количество инициатив со стороны участников по самоорганизации их деятельности, направленных на улучшение коммуникаций и предоставление своевременной качественной медицинской помощи, а также решение сопутствующих вопросов. Внедрение цифровых технологий способствует интенсификации общения между его участниками.

Заключение

Изученные примеры из стратегических документов международных организаций, научных публикаций в международных наукометрических систем свидетельствуют о том, что концепция потребительского могущества (расширения прав и возможностей индивида) может быть применима в области оказания медицинских услуг и поддержания здоровья для практической реализации Глобальной стратегии цифрового здоровья ВОЗ. Суть данной концепции заключается в передаче знаний и навыков взаимодействия с цифровой экосистемой здоровья, в обеспечении населения техническими и программными решениями, организации среды функционально совместимых данных. Применение данной концепции имеет потенциальную возможность повышения качества и доступности медицинской помощи, однако процессы цифровизации должны быть адаптированы к реалиям национальных систем здравоохранения и учитывать актуальные потребности различных слоев населения.

Представленный в статье анализ впервые сформулировал суть концепции потребительского могущества применительно к сфере здравоохранения. Проведенная в статье систематизация понятий и элементов концепции позволяет ее использовать для дальнейших исследований в области цифровизации медицинских услуг и формирования эффективной экосистемы здоровья, объединяющей различных акторов и стейкхолдеров, участвующих и заинтересованных в качественном оказании современных высокотехнологичных медицинских услуг и продвижении здорового образа жизни. На основе выделенных понятий и сформулированных терминов можно проводить исследования для получения эмпирических данных по использованию различных механизмов, моделей и инструментов потребительского могущества.


Источники:

1. Глобальная стратегия цифрового здоровья 2020–2025. Воз. [Электронный ресурс]. URL: https://cdn.who.int/media/docs/default-source/documents/gs4dhdaa2a9f352b0445bafbc79ca799dce4d.pdf?sfvrsn=f112ede5_75 (дата обращения: 05.02.2022).
2. Empowerment and Poverty Reduction: A Sourcebook. Группа Всемирного Банка. [Электронный ресурс]. URL: https://openknowledge.worldbank.org/handle/10986/15239 (дата обращения: 05.02.2022).
3. Большой современный толковый словарь русского языка. Slovar.cc. [Электронный ресурс]. URL: https://slovar.cc/rus/tolk/51881.html.
4. Mort M., Finch T., May C. Making and unmaking telepatients identity and governance in new health technologies // Science, Technology and Human Values. – 2009. – № 1. – p. 9-33. – doi: 10.1177/0162243907311274.
5. Geissbühler A., Demongeot J., Mokhtari M., Abdulrazak B., Aloulou H. Inclusive Smart Cities and e-Health. - Cham: Springer International Publishing, 2015.
6. Patient empowerment in the European Region. A call for joint action // WHO Regional office for Europe: First European Conference on Patient Empowerment. Copenhagen, Denmark, 2012.
7. Jin H., Wang Q., Zhang L.-J. Web Services – ICWS 2018. - Cham: Springer International Publishing, 2018.
8. Global Digital Health Partnership. Citizen Access to Health Data. An international review of countries approach to citizen access to health data. - 2020
9. WHO Universal Health Coverage. [Электронный ресурс]. URL: https://www.who.int/health-topics/universal-health-coverage#tab=tab_3 (дата обращения: 20.01.2022).
10. Health at a Glance: Europe 2020. Oecd. [Электронный ресурс]. URL: https://www.oecd-ilibrary.org/docserver/82129230-en.pdf?expires=1644916176&id=id&accname=guest&checksum=D0EF8FFF8B878A8EA0DB01D1D9D2F719.
11. Chen C., Chou S. Measuring Patients’ Perceptions and Social Influence on Home Telecare Management System Acceptance // International Journal of Healthcare Information Systems and Informatics. – 2010. – № 3. – p. 44-68. – doi: 10.4018/jhisi.2010070104.
12. Wasen K. Emerging Health Technology. - Berlin, Heidelberg: Springer Berlin Heidelberg, 2013. – 13 p.
13. Vital signs. How to deliver better healthcare across Europe. Deloitte Centre for Health Solutions. [Электронный ресурс]. URL: https://www2.deloitte.com/content/dam/Deloitte/global/Documents/Life-Sciences-Health-Care/gx-lshc-vital-signs-uk-healthcare-across-europe.pdf (дата обращения: 20.01.2022).
14. Boosting patient empowerment and motivation pull. Achieving the next level in gamified health environment. Deloitte Monitor. [Электронный ресурс]. URL: https://www2.deloitte.com/content/dam/Deloitte/de/Documents/strategy/Gamification%20Studie%202015.pdf (дата обращения: 20.01.2022).
15. Opportunities and Developments in Member States. Report on the Second Global Survey on eHealth 2009 (Global Observatory for E-health). WHO Telemedicine. [Электронный ресурс]. URL: https://apps.who.int/iris/handle/10665/44497.
16. Malvey D., Slovensky D.J. Health: Transforming Healthcare. - Boston, MA: Springer US, 2014.
17. What Works: Paths to population health. KPMG International. [Электронный ресурс]. URL: https://home.kpmg/content/dam/kpmg/pdf/2016/04/what-works-paths-to-population-health.pdf (дата обращения: 20.01.2022).
18. Complexity Science Hub Vienna. The Idea Factory. Complexity Science Hub Vienna: The First Five Years. - 2021. - ISBN 978-3-200-07774-4
19. Davide Lipodio, Veronica Colombi, Giacomo D\'Alessandro The future of Health Care. Potential, impacts and models of 3D printing in the Health Care sector. Deloitte. [Электронный ресурс]. URL: https://www2.deloitte.com/content/dam/Deloitte/uk/Documents/life-sciences-health-care/deloitte-uk-shaping-the-future-of-european-healthcare.pdf (дата обращения: 20.01.2022).

Страница обновлена: 14.04.2022 в 11:50:18