Развитие коммуникационных сетей в условиях маркетингово-поведенческой адаптации бизнеса к требованиям мобилизационной ориентации экономики

Хандамова Э.Ф.1, Щепакин М.Б.1, Жаманкулова Д.С.1
1 Кубанский государственный технологический университет

Статья в журнале

Экономика, предпринимательство и право (РИНЦ, ВАК)
опубликовать статью | оформить подписку

Том 14, Номер 4 (Апрель 2024)

Цитировать:
Хандамова Э.Ф., Щепакин М.Б., Жаманкулова Д.С. Развитие коммуникационных сетей в условиях маркетингово-поведенческой адаптации бизнеса к требованиям мобилизационной ориентации экономики // Экономика, предпринимательство и право. – 2024. – Том 14. – № 4. – С. 1025-1042. – doi: 10.18334/epp.14.4.120665.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=65667592

Аннотация:
Аргументирована значимость развития коммуникационных сетей посредством совершенствования маркетингово-поведенческой адаптации бизнеса в результате изменения формируемых бизнесом и властью рекламно-маркетинговых и информационных сигналов, направляемых различным целевым получателям (производителям, потребителям, посредникам, инвесторам, социумам) для активизации их инновационно-творческой и деловой активности. Рекламно-маркетинговое обеспечение процессов построения и совершенствования коммуникационных пространств разноотраслевых субъектов рынка становится важной составляющей в процессах их маркетингово-поведенческой адаптации к изменениям, вызванным мобилизационной ориентацией экономики и предусматривающим активизацию деятельности отечественного товаропроизводителя и человекоцентричного ресурса в направлении разработки и реализации инновационных решений на современных интеллектуализированных маркетигово-коммуникационных платформах. Совершенствование управления формированием сбалансированных по ресурсам и интересам участников взаимодействий коммуникационных полей субъектов отношений направлено на создание условий для обретения национальной социально-экономической системой технологического и экономического суверенитета при эффективном использовании человеческого капитала. Предложена модель совершенствования системы рекламно-маркетингового обеспечения (СРМО) субъекта хозяйствования, ориентированного на маркетингово-поведенческую адаптацию бизнеса к требованиям мобилизационного этапа преобразований в соответствии с приоритетами развития национальной экономики в целом.

Ключевые слова: мобилизационная экономика, коммуникационные сети, маркетингово-поведенческая адаптация, маркетингово-поведенческий акселератор, система рекламно-маркетингового обеспечения, человеческий капитал, конкурентоустойчивость

JEL-классификация: E24, J24, O15



Введение

Динамика изменения геополитической и геоэкономической обстановки во внешнем окружении страны сказывается на построении бизнесом рациональных коммуникационных полей, в рамках которых должны вовлекаться необходимые для развития субъектов предпринимательства и региональных экономик ресурсы (материально-технические, производственно-технологические, инновационные, коммуникационные, маркетинговые, рекламные и т.п.). Перераспределение ресурсов в оптимизируемых бизнесом коммуникационных моделях персоналом, мотивированным на наращивание результативности функционирования субъекта (определяемой получаемой им прибылью, ростом конкурентоустойчивости в условиях перемен, повышением имиджа, накоплением репутационого капитала и др.), предполагает расширение спектра возможностей участников отношений выстраивать такие адаптационные маркетингово-поведенческих процессы, которые будут базироваться на новых технологических платформах (с использованием высоких технологий и с вовлечением искусственного интеллекта) [1]. Поскольку развивающаяся совокупность рыночных отношений в условиях мобилизационной ориентации экономики затрагивает весь спектр внутрифирменных контактов, а также межсубъектных информационно-товарных обменов и институциональных взаимодействий, постольку развитие коммуникационных сетей должно идти в векторе укрепления и развития инструментарно-методического обеспечения управления конкурентоустойчивостью бизнеса и экономик локальных территориальных образований. И в этом процессе на первую линию преобразований выдвигаются цифровые технологии [2], изменяющие и уклад жизни в обществе, и систему государственного управления, а также влияющие на динамичность ответных реакций бизнеса и экономики в целом на вновь появляющиеся вызовы и угрозы. Скорость ответных реакций бизнеса и власти на поступающие сигналы от разных звеньев коммуникационных полей позволяет обеспечивать позитивные изменения в экономической и социально-управленческой практике в результате технологических инноваций, а также посредством расширения возможностей участников развивающихся коммуникационных сетей использовать в адаптационных процессах современный рекламно-маркетинговый и PR-инструментарий.

При становлении информационно-цифрового общества коммуникативная практика опережает теоретическое сопровождение реализуемых социально-экономических процессов [3], предусматривающих учет различных факторов и ограничений, связанных с построением рациональных коммуникационных пространств, которые не могут формироваться без участия адекватного задачам развития рекламно-маркетингового инструментария, вовлекаемого в механизмы адаптационного конструирования эффективных взаимодействий. Интеллектуализация инфраструктуры технологического развития [4], а также маркетингово-коммуникационных платформ в сфере производства товаров и услуг разного характера предполагает закрепление устойчивых экономических связей между участниками реализуемых ими процессов в интересах не только потребителя, но и товаропроизводителей, поставщиков тех или иных ресурсов, рыночных посредников, органов государственной и муниципальной власти и социумов как носителей информации культурного кода и социальных ценностей [5].

Коммуникационная система в информационных полях субъектов отношений становится важнейшим элементом в формируемых подходах к управлению развитием бизнеса [6]. От рациональности этой системы зависит конкурентоустойчивость как самих субъектов предпринимательства, так и локальных социально-экономических образований c их отраслевой спецификой и с их конкретными видовыми ресурсными возможностями [7]. Обеспечение рекламно-маркетинговым сопровождением процессов построения и совершенствования коммуникационных полей субъектов является важной составляющей в маркетинго-поведенческих циклах адаптационного управления изменениями, настраиваемыми на рациональное использование ресурсов, эффективное вовлечение в преобразовательные процессы человеческого капитала [8], на купирование негативных сигналов и действий, исходящих от симуляционно-манипуляционных источников (каналов) разного происхождения [9], на снижение возможных потерь и уменьшение неоправданных рисков и т.п.

Целью исследования является разработка модели совершенствования системы рекламно-маркетингового обеспечения (СРМО) бизнес-структуры, ориентированной на поведенческую адаптацию бизнеса к требованиям мобилизационного этапа изменений.

Система рекламно-маркетингового обеспечения субъекта хозяйствования как инструмент управления поведенческой адаптацией бизнеса к требованиям мобилизационной экономики

Следует отметить инерционность в различных сегментах экономики в отношении реализации маркетингово-поведенческой адаптации в разных составляющих цепочек создания стоимостей к новой экономической реальности, в том числе в их коммуникационном звене. Остаются слабыми и не свидетельствуют о достаточной эффективности мотивационные механизмы бизнеса и власти в отношении развития промышленно-производственных сфер, которые должны подкрепляться усилиями государственной власти для вовлечения государственного и частного капитала в долгосрочные проекты в региональных экономиках и в отдаленных от центра территориях нашей страны. Этого не происходит в нужном масштабе, в четко обозначаемых временных горизонтах и с нужным качеством перестройки коммуникационных связей между ключевыми игроками региональных экономик и субъектами бизнеса национального уровня. Медленно и неэффективно осуществляются процессы преобразований в системе адаптации моделей маркетингового поведения субъектов разных сфер деятельности к новым вызовам, которые определили набор задач мобилизационного формата развития экономики в разрезе отдельных территорий. Это, прежде всего, разработка и реализация государственной пространственной политики, которая должна быть направлена, с одной стороны, на создание эффективных коммуникационных полей субъектов с развитым механизмом управления воздействиями инициаторов инновационных решений (проектов) на маркетинговое поведение различных участников рынка [10], с другой – на развитие пространственно распределенной, но в то же время централизованно управляемой инновационной инфраструктуры [11], которая способна обеспечить генерацию потока производственных и иных инноваций, а с третьей – на вовлечение в формируемые коммуникационные поля субъектов государственно-частных партнерств, которые должны быть мотивированы на эффективное воплощение новаций в рамках собственных интересов и требований мобилизационной экономики.

Социально-ориентированная адаптация поведения бизнеса вынуждена подстраиваться под требования эффективного и рационального вовлечения имеющегося в регионах ресурсного потенциала, и прежде всего того человеческого ресурса, который должен реализовывать все позитивные начинания на высоком технологическом и интеллектуально-созидательном уровне. Последний предполагает интеграцию ресурсов (научно-технического, человеческого капитала, маркетингового, инновационно-продуктового, мотивационно-коммуникационного, логистического и др.) разных участников отношений, включающихся своими возможностями в создание единого коммуникационного поля в рамках аргументированно обоснованных капиталоемких проектов. В частности, тех проектов, которые касаются туристической и медицинской сфер деятельности, а также иных направлений бизнеса, способных удовлетворять потребности клиентов как в сфере эффективного обслуживания бизнеса, так и в разных сегментах потребительской сферы. Но этот процесс должен быть ориентирован на использование отечественных технологий и на разработки российских ученых в области создания высокотехнологичных видов оборудования как основы обеспечения высокой конкурентоустойчивости национального хозяйства. И тогда возможным становится говорить о расширении интеллектуализации взаимодействий клиентов и персонала различных субъектов предпринимательства (отличающихся отраслевыми особенностями), а также бизнеса с посредниками и иными участниками отношений, которые могут заключаться, например, в доведении той или иной объективной информации, не страдающей излишней пафосностью или же неоправданным симуляционно-манипуляционным характером сигналов [9], направляемых в адрес различных участников отношений (особенно в социальных сетях).

Адаптационные процессы в поведенческих моделях бизнеса и его персонала должны быть настроены на обеспечение устойчивого экономического роста в отраслевых звеньях экономики, который не может быть достигнут без планомерного и последовательного воплощения «экономики знаний», формируемой усилиями человекоцентричного ресурса, создающего новые возможности и в модернизационных процессах, и в интеллектуализации инструментарного аппарата управления изменениями, и в инновационных составляющих создаваемых маркетингово-коммуникационных площадок с элементами искусственного интеллекта [12]. Не «отрывая» социальную сферу в ее сущностном понимании от развития системообразующих отраслей экономики, и тех отраслей, которые выступают драйверами их обновления в условиях новой экономической реальности [13], следует признать, что системообразование в региональных экономиках в широком спектре отраслевой дифференциации, создаваемой отечественными товаропроизводителями, видоизменяет «лицо», образ и формирует имидж российского национального хозяйства в целом. А системообразующие подотрасли в границах тех или иных территорий обретают статус акселератов (англ. business accelerator, startup accelerator или seed accelerator, букв. «ускоритель») развития регионов, которые в организационно-функциональном аспекте становятся социальными институтами поддержки стартапов [14]. Они в любых сферах и видах экономических практик могут рассматриваться как инструменты активизации инновационной деятельности [19], способствующие расширению созидательной инициативы наиболее креативных звеньев трудового ресурса. А этот ресурс чаще всего ориентирован на развитие функционирующих или на создание новых коммуникационных полей, выстраиваемых с использованием развивающегося на новых программно-интеллектуальных платформах рекламно-маркетингового и PR-инструментария. Понятие стартапов может описывать не только создаваемые учреждения научного или поискового характера, но и организованные формы программной поддержки интенсивного развития компаний через механизмы менторства (в результате освоения хард- и софт-скиллов), целевого профессионального обучения, финансовой поддержки, в том числе в обмен на долю в капитале компании. Стартапы выступают инструментом закрепления коммуникационных связей в разветвленной организационно-маркетинговой сети [15, c. 15], подталкивая бизнес к поиску новых решений для укрепления им своих конкурентных позиций. Значимость акселерации в решении проблем ускорения развития той или иной сферы деятельности (будь то производственная сфера, или сфера туристических, или медицинских, или иных социальных услуг) проявляется в том, что при выборе программ акселерации и создании стартапов преследуются долгосрочные интересы, которые могут быть обеспечены только в системе развития и расширения маркетинговых коммуникационных сетей с интеллектуализированным инструментарием воздействия инициаторов проектов на мотивированных к сотрудничеству рыночных акторов, действующих в разных областях деятельности [16]. И в коммуникационных полях важное место отводится будущим инвесторам и состоянию репутационного капитала разработчиков программы. Последний зависит от качества формируемого информационного поля, создаваемого средствами массовой информации и заинтересованными пользователями, в том числе действующими в социальных сетях (SMM-менеджеры, СММ-специалисты, блогеры, владельцы сайтов, рядовые пользователи и т.п.).

В условиях преобразований инновационного характера на рубеж переднего края рыночных отношений выдвигается маркетингово-поведенческий акселератор, определяющий разветвленность и масштабность коммуникационного ресурса, который системно включается в процесс гармонизации интересов участников отношений (между бизнесом и государством, между бизнесом и его работниками, между органами власти, социальными институтами и рядовыми гражданами, между бизнесом и потребителями, между субъектами предпринимательства и т.п.). Маркетингово-поведенческий акселератор наделяется свойствами движущей силы в развитии интегрированных коммуникаций [17,18] и бренд-коммуникаций [19], используемых субъектами предпринимательства в ходе расширения маркетинговых сетей разных уровней, подталкивающих власть и собственников капиталов к решению проблем инновационно-инвестиционного характера, и прежде всего на основе разработок отечественных ученых. И здесь опять всплывает значимость «экономики знаний» [20, c. 11]. Она выступает фундаментом тех возможностей, которые могут вносить вклад в наращивание ВВП и обретение страной технологического и экономического суверенитета посредством повышения мотивационно-коммуникационного иммунитета у субъектов бизнеса и власти [21]. А его состояние определяется долей высокотехнологичных и наукоемких отраслей в валовом внутреннем продукте страны и величиной внутренних затрат на исследования и разработки. К сожалению, доля внутренних затрат на исследования и разработки в России в процентах от ВВП остается крайне низкой. В 2022 г. она составляла 0,94%. По этому показателю наша страна занимает 43 место [22]. Хотя тренд на поступательный рост затрат на науку в 2022 г. в действующих ценах сохранился: объем внутренних затрат на исследования и разработки достиг 1435,9 млрд руб. (против 1301,5 млрд руб. в 2021 г.), тем не менее заметного «перелома» в этом плане пока не произошло. В пересчете в постоянные цены внутренние затраты на ИР сократились за 2022 г. на 4,7%, а в сравнении с допандемийным 2019 г. – на 9%. Для сравнения, доля затрат на исследования и разработки в США составляет 2,2%, в Германии – 2,8 %, в Японии – 3,4%, в Израиле – 4,2%.

Развитие маркетингово-коммуникационных пространств в контексте наращивания социально-экономического роста настоятельно требует развития маркетинговых сетей при одновременном инициировании инновационных проектов, в которых адаптационные процессы должны быть направлены на укрепление конкурентных позиций бизнеса в условиях мобилизационных преобразований. Без форсированного роста инвестиций на уровне 8-10% в год в рамках мобилизационных программ развития страны вряд ли удастся добиться устойчивого экономического роста в год до 5% к 2025 году. Государство должно создавать условия для реализации приоритетов национальной экономики и для наращивания объемов в производственной сфере предпринимательства, но через инвестиции в человеческий капитал, инфраструктуру и технологии [23].

Новая экономическая реальность способствовала разрушению и деформации маркетинговых коммуникационных сетей и на начальном этапе обострения противоречий между Россией и коллективным Западом привела к необходимости трансформации сформировавшихся коммуникаций и маркетинговых цепочек поставок в восточном направлении. Это наиболее наглядно просматривается в российской нефтегазовой отрасли, переориентировавшейся на поставки энергетического сырья на Восток. В частности, в структуре российского экспорта поставки с азиатским ориентиром (в Китай и Индию) составили 80 % в июле 2023 г. [24], изменив представление о понимании маркетингово-коммуникационной сети в условиях новой реальности. Нами предлагается уточненное понятие маркетингово-коммуникационной сети (МКС) хозяйствующего субъекта в контексте задаваемого вектора его поведенческого доминатора, действующего в условиях мобилизационной ориентации экономики. Предлагается понимание этой категории в следующей редакции: МКС представляет собой совокупность разветвленных организационно-функциональных и производственно-технологических связей субъекта с разными участниками коммуникационного поля, настраиваемых на такое их маркетинговое поведение, которое, с одной стороны, способствует покрытию «потребностей» субъекта в тех или иных ресурсах разного предназначения и происхождения для решения мобилизационных задач конкретной территории, а с другой ‒ нацеливает субъектов отношений на совместную работу по инновационной трансформации отраслевых сфер региональных образований в направлении удовлетворения потребностей потребителей в большей мере продуктами (услугами) отечественного товаропроизводителя при реализации требований социального доминатора и рациональном освоении потенциала обеспечения роста конкурентоустойчивости национальной экономики в целом. Создаваемая субъектом бизнеса маркетингово-коммуникационная сеть должна отвечать требованиям поведенческого комплаенса, который предполагает осуществление адаптационных маркетингово-поведенческих процессов на основе традиционных для России ценностей. Построение маркетинговых сетей предусматривает активизацию воплощения человеческого капитала [8] и адаптацию ресурсных возможностей бизнеса экономики территорий к требованиям развивающегося рынка с учетом различных ограничений в интересах достижения мобилизационных целей развития. Изменяя наполнение маркетинговых сетей по составу участников, по набору вовлекаемых инструментов, по содержанию целевых задач на развитие отечественного товаропроизводителя, а также развивая инструментарий управления воздействиями на разных участников рынка, можно устанавливать разные индикативные ориентиры и совершенствовать стратегические программы развития региональных экономик на новых маркетингово-коммуникационных площадках [25]. При этом не следует забывать о настройке дефлятора маркетингового поведенческого оптимизма (МПО) [26] на уменьшение возможных потерь при реализации маркетинговой адаптации субъекта как носителя тех или иных ценностей и воплотителя приоритетов общества к меняющимся требованиям того или иного этапа мобилизационных изменений. Но какие бы задачи не ставила мобилизационная экономика, сохраняется взаимообусловленность и взаимозависимость поведенческих реакций различных участников рынка и сущностных процессов, выстраиваемых бизнесом в ходе формирования разветвленных маркетингово-коммуникационных сетей как ответных реакций на рекламно-маркетинговые воздействия конкретных субъектов рынка (на уровне власти, на уровне социальных институтов, на уровне разнопрофильных бизнес-структур, на уровне индивидов и др.). В наиболее общем понимании коммуникационная сеть представляет собой широкий набор взаимосвязанных взаимоотношений обмена между действующими игроками [27], преследующих свои цели и имеющих свои интересы на удержание тех или иных рыночных позиций. Такие обмены (информацией, продукцией, идеями и т.п.) происходят в определенном пространстве, которое может быть системно организовано, и в котором могут и будут соединяться как интересы, мотивы и ресурсы, так и организационные компоненты взаимодействия, поскольку в этом пространстве «пересекаются» социальные, экономические, идеологические, политические, морально-нравственные и иные характеристики и свойства участников и звеньев взаимодействия. И в этом пространстве, как подчеркивал Дж. Г. Мид [28], ключевую роль начинают играть жесты, язык, формы обращения, эмоции и поведенческие реакции в направляемых в адрес получателей сигналов. Двумя наиболее важными «корнями» работ Дж. Мида как основоположника символического интеракционизма в целом являются философия прагматизма и социального бихевиоризма. В структуре социального действия он выделял четыре последовательные стадии: побуждение к действию («импульс»), восприятие («перцепция»), непосредственно действие («манипуляция») и завершение действия как стадию потребления его результатов («консумация»). У Дж. Мида демократия зиждется на всё возрастающей рационализации процесса достижения соглашений и открытости социальных институтов к необходимым изменениям, что находит свое отражение в сфере выстраиваемых коммуникационных связей между разными участниками рынка. В таком контексте понимания действий, направленных на различные изменения, может выстраиваться символическая категоризация, обозначающая границы групп, которые подвержены упорядочиванию и структурированию потоков взаимодействий между ее участниками (Mead, 1910; 1934) [28]. Это становится особенно важным, когда бизнес выстраивает взаимоотношения между субъектами (индивидами) в разных сферах деятельности (например, туристической, медицинской, торговой и др.). Интересы, мотивы и ресурсные возможности каждой группы участников отношений значимым образом могут отличаться. А отсюда и появление новых границ групп как эмерджентных свойств процессов социального обмена. Эти вопросы рассматривались Р. Эмерсоном и др. представителями теорий обмена (Emerson, 1962 [29]; Cook, Yamagishi, 1992 [30, 31]): с одной стороны, они ограничивают те или иные обмены в тех или иных формах их осуществления (в том числе в эмоциональном, языковом, поведенческом измерении), а с другой ‒ расширяют возможности этих обменов, но отвечающих определенным их типам.

Рис. 1. Модель совершенствования системы рекламно-маркетингового обеспечения (СРМО)

бизнес-структуры, ориентированной на поведенческую адаптацию бизнеса к требованиям

мобилизационного этапа изменений

Источник: разработано авторами

В рамках построения маркетинговой, рекламной и ПР-деятельности разные субъекты (со стороны бизнеса и власти, со стороны потребителя, со стороны посредников и т.п.) и элементы рекламы (как носители той или иной информации, а также тех или иных воздействий, несущих в себе эмоции и стереотипы ответного поведения получателей сообщений) находятся в отношениях и связях друг с другом, и реализуются они наиболее продуктивным образом именно в маркетингово-коммуникационном пространстве. Они образуют систему отношений, которую в условиях изменившихся требований, продиктованных мобилизационной ориентацией экономики, можно называть системой рекламно-маркетингового обеспечения (СРМО), которая в настоящей экономической реальности должна быть комплементарна требованиям адаптационного этапа преобразований. СРМО очень чувствительна к изменениям в эмоционально-психологическом контексте ответных реакций получателей сигналов, и она по своей сути представляет бизнес-систему, которая способна трансформировать входящие потоки запросов бизнес-структур, власти и социальных институтов в выходящие потоки рекламно-маркетинговых услуг и продуктов, которые учитывают наличие различных ограничений. В частности, таких, как доступность тех или иных ресурсов, состояние и развитость рекламных, маркетинговых и ПР-технологий. Выходящие потоки отображают адекватность поведения субъектов нормам законодательного регулирования, особенностям отраслевых и профессиональных различий в воплощаемых видах деятельности в конкретных условиях внешней среды и в конкретных обстоятельствах функционирования внутренних структур бизнеса.

Нами предлагается модель совершенствования системы рекламно-маркетингового обеспечения (СРМО) субъекта хозяйствования, ориентированного на маркетингово-поведенческую адаптацию бизнеса к требованиям мобилизационного этапа преобразований в соответствии с приоритетами развития национальной экономики в целом (см. рис.1). Следует отметить необходимость выделения 12 этапов в последовательности действий по выбору рациональной модели СРМО субъектом хозяйствования, которые предполагают учет отраслевой специфики реализуемых бизнесом видов деятельности, которые, с одной стороны, предусматривают построение СМРО в соответствии с запросами, требованиями и возможностями целевых аудиторий, а с другой – требуют трансформации инновационной компоненты в функционировании бизнеса в векторе рационального решения задач, определенных конкретным мобилизационным этапом развития региональной экономики.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

1. Добиться позитивных изменений в системе рекламно-маркетингового обеспечения субъектов хозяйствования разных отраслевых звеньев в интересах устойчивого развития национальной экономики в целом на этапе мобилизационных преобразований становится возможным, если: а) преобразования осуществлять с ориентацией на активизацию инновационного потенциала человеческого ресурса в векторе приоритетов развитии страны; б) учитывать совокупное действие объективных и субъективных факторов, определяющих наполнение процессов формируемых бизнесом и властью воздействий на получателей сигналов (сообщений); в) процессы рекламно-маркетинговой адаптации бизнеса в ходе построения им сбалансированных коммуникационных полей взаимодействующих сторон соотносить с интересами общества, государства, бизнеса и рядового человека.

2. Обострение маркетингово-ресурсных противоречий в условиях ограничений разного характера, вызванных требованиями мобилизационной экономики, обретает свойства инструмента, который должен включаться в режимы поиска рациональных решений по маркетингово-поведенческой адаптации субъектов бизнеса к направлении социально-ориентированного развития общества, вовлекая для этого весь арсенал возможных средств и возможностей для создания и разработки отечественными товаропроизводителями товаров и услуг, удовлетворяющих требованиям наращивания экономического роста, обретения региональными экономиками и системой в целом конкурентоустойчивости в векторе технологического и экономического суверенитета.

3. Рационализация маркетингово-коммуникационных связей в рамках мобилизационой ориентации экономики предполагает разработку и создание инновационных отечественных товаров и услуг, способных изменить внутреннее состояние бизнеса, повысив его социальную ответственность за перемены, происходящие в ключевых звеньях региональных экономик. Перемены являются коммуникационным откликом субъектов (и его трудового ресурса) на требования новой экономической реальности, изменяющие поведенческие шаги субъектов отношений, адекватно отвечающих вызовам времени и сигналам, посылаемым их получателями на базе современных маркетингово-коммуникационных платформ с расширяющимся набором вовлекаемого для этого инструментария (с элементами искусственного интеллекта и диджитализацией коммуникационного пространства).


Источники:

1. Щепакин М.Б., Хандамова Э.Ф., Ксензова Г.В. Искусственный интеллект в зеркале инновационных изменений в условиях мобилизационной экономики // Вопросы инновационной экономики. – 2023. – № 2. – c. 749-770. – doi: 10.18334/vinec.13.2.117539.
2. Майоров А.А. Адаптация к цифровизации в условиях инновационного развития государства // Креативная экономика. – 2020. – № 9. – c. 1929-1950. – doi: 10.18334/ce.14.9.110846.
3. Третьяков О.В. Управление развитием коммуникационной системы компаний сферы услуг в условиях возрастания нестабильности и неопределенности внешней среды // Экономика: вчера, сегодня, завтра. – 2022. – № 7-1. – c. 162-178. – doi: 10.34670/AR.2022.90.15.019.
4. Миллер А.Е., Яковлева Е.В. Разработка системообразующих элементов интеллектуальной инфраструктуры технологического развития // Лидерство и менеджмент. – 2020. – № 2. – c. 143-160. – doi: 10.18334/lim.7.2.110450.
5. Подвойский Д.Г. Ценности в структуре социальной реальности // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. – 2001. – № 1. – c. 105-113.
6. Зарнадзе А.А. О единстве целостности и институциональности системы управления // Управленческие науки. – 2015. – № 3. – c. 6-14.
7. Щепакин М.Б., Хандамова Э.Ф., Петровский В.И. Формирование коммуникационных сетей в условиях развивающегося рынка // Научно-технические ведомости Санкт-Петербургского государственного политехнического университета. Экономические науки. – 2007. – № 4(52). – c. 244-252.
8. Щепакин М.Б., Пахиев Р.А. Человеческий капитал в имплементации инновационного вектора развития как ключевой фактор обеспечения конкурентоустойчивости региональной экономики // Экономика, предпринимательство и право. – 2023. – № 11. – c. 4731-4752. – doi: 10.18334/epp.13.11.119561.
9. Щепакин М.Б. Рекламно-маркетинговое манипулирование поведением субъектов при управлении экономическим ростом бизнеса в условиях диджитализации рыночных отношений // Экономика, предпринимательство и право. – 2022. – № 1. – c. 81-102. – doi: 10.18334/epp.12.1.114062.
10. Щепакин М.Б., Хандамова Э.Ф., Глазырина Е.О. Управление развитием бизнеса в региональной экономике в условиях активизации мобилизационного фактора // Экономика, предпринимательство и право. – 2022. – № 11. – c. 2933-2956. – doi: 10.18334/epp.12.11.116510.
11. Макаров И.Н., Пивоварова О.В., Дробот Е.В., Селищев О.В., Юшков М.А. Роль инновационной инфраструктуры в обеспечении пространственной политики России в условиях мобилизационной экономики // Вопросы инновационной экономики. – 2023. – № 4. – c. 2075-2084. – doi: 10.18334/vinec.13.4.119989.
12. Щепакин М.Б., Ксензова Г.В. Модель управления конкурентоспособностью субъектов бизнеса посредством расширения воздействия рекламного инструментария в условиях интеллектуализации инновационных изменений // Экономика, предпринимательство и право. – 2023. – № 11. – c. 4971-5000. – doi: 10.18334/epp.13.11.119659.
13. Щепакин М.Б., Ильенкова К.М. Розничная торговля как драйвер технологического развития страны в условиях маркетингово-поведенческой адаптации бизнеса к требованиям мобилизационной экономики // Экономика, предпринимательство и право. – 2022. – № 10. – c. 2865-2884. – doi: 10.18334/epp.12.10.116213.
14. Шаймиева Э.Ш., Гумерова Г.И. Стартапы креативных индустрий: характеристики стартапов, направление программ развития // Креативная экономика. – 2023. – № 5. – c. 1523-1550. – doi: 10.18334/ce.17.5.117817.
15. Шлей Б. Неудержимые: Интенсив для будущих предпринимателей. - М.: Манн, Иванов и Фербер, 2014. – 288 c.
16. Jed D. Christiansen Сopying y combinator A framework for developing Seed Accelerator Programmes. Individual Project Judge Business School & Jesus College. [Электронный ресурс]. URL: https://businessmanagementphd.files.wordpress.com/2014/11/christiansen-2009-copying-y-combinator-university-of-cambridge-mba-thesis.pdf (дата обращения: 10.02.2024).
17. Кетова Н.П., Грановская И.Ю., Зундэ В.В. Концепция эффективных интегрированных маркетинговых коммуникаций как элемент управления инновационной системой современной компании // Креативная экономика. – 2022. – № 2. – c. 381-396. – doi: 10.18334/ce.16.2.114269.
18. Хандамова Э.Ф., Щепакин М.Б. Управление интегрированными коммуникациями. / Учебное пособие. - Краснодар: Кубанский государственный университе, 2021. – 234 c.
19. Щепакин М.Б., Хандамова Э.Ф., Губин В.А. Бренд-коммуникации в условиях модернизации экономики. / Монография. - Краснодар: Кубанский государственный университе, 2022. – 246 c.
20. Аганбегян А.Г. Капитал мозга // Аргументы и факты. ‒ 2016. ‒ № 28. ‒ С. 11
21. Щепакин М.Б., Ксензова Г.В. Мотивационно-коммуникационный иммунитет бизнеса в формировании конкурентоустойчивой экономики // Лидерство и менеджмент. – 2023. – № 1. – c. 9-34. – doi: 10.18334/lim.10.1.117057.
22. Мартынова С.В., Ратай Т.В. Финансирование российской науки в новых условиях: итоги 2022. Наука. Технологии. Инновации. [Электронный ресурс]. URL: https://issek.hse.ru/mirror/pubs/share/870115734.pdf (дата обращения: 20.03.2024).
23. Рубини Н.В. России нужно стимулировать частный сектор // Мир новостей. – 2015. – № 47(1143). – c. 3.
24. Чемоданова К. Путь на Восток. Ведомости. Промышленность. [Электронный ресурс]. URL: https://www.vedomosti.ru/industry/industrial_policy/articles/2023/09/19/996058-put-na-vostok (дата обращения: 18.02.2024).
25. Щепакин М.Б., Рушанова С.С. Развитие интернет-площадок для продвижения производственного бизнеса в условиях модернизационных преобразований в экономике // Известия высших учебных заведений. Пищевая технология. – 2023. – № 1(391). – c. 133-144. – doi: 10.26297/0579-3009.2023.1.21.
26. Shchepakin M.B., Khandamova E.F., Krivosheeva E.V., Kuznetsova O.A., Kurenova D.G. Managing the marketing behavior of manufacturing enterprise on the factor «competitiveness» // Espacios. – 2018. – № 31. – p. 18.
27. Cook K.S., Emerson R.M. Power, Equity and Commitment in Exchange Networks // American Sociological Review. – 1978. – № 5. – p. 721-739. – doi: 10.2307/2094546.
28. Мид Дж.Г. Избранное: Сборник переводов. / Монография. - М., 2009. – 290 c.
29. Richard M. Emerson Power-Dependence // Relation American Sociological Review. – 1962. – № 1. – p. 31-41. – doi: 10.2307/2089716.
30. Cook M.S., Yamagishi T. Power in exchange networks: A power-dependence formulation // Social Networks. – 1992. – p. 245-265. – doi: 10.1016/0378-8733(92)90004-Q.
31. Schaerer M., du Plessis Christilene, Yap Andy J., Thau S. Low power individuals in social power research: A quantitative review, theoretical framework, and empirical test // Organizational Behavior and Human Decision Processes. – 2018. – p. 73-96. – doi: 10.1016/j.obhdp.2018.08.004.

Страница обновлена: 04.06.2024 в 08:30:07