Анализ рисков добывающего региона в условиях пандемии COVID-19

Кирхмеер Л.В.1
1 Оренбургский государственный университет, Россия, Оренбург

Статья в журнале

Экономика, предпринимательство и право
Том 12, Номер 2 (Февраль 2022)

Цитировать:
Кирхмеер Л.В. Анализ рисков добывающего региона в условиях пандемии COVID-19 // Экономика, предпринимательство и право. – 2022. – Том 12. – № 2. – С. 933-948. – doi: 10.18334/epp.12.2.114248.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=48122579

Аннотация:
Введение повсеместных локдаунов по странам мира в 2020 году и их повтор для третьей и четвертой волны пандемии оказало значительное влияние на финансовое состояние компаний самых разных видов экономической деятельности. В первую очередь пострадали сфера услуг, торговля и другие сферы, чья деятельность подпала под основные ограничения. Для компаний сферы добычи полезных ископаемых ограничения в деятельности касались только административного персонала, а производственная деятельность осуществлялась в штатном режиме. Однако, исследования показали, что компании основной вид деятельности которых добыча полезных ископаемых также понесли определенные потери. В таких условиях для регионов в которых добыча полезных ископаемых вносит основной вклад в валовую добавленную стоимость появляются и возрастают риски, связанные с глобальными процессами, запущенными пандемией. Цель исследования состоит в анализе рисков добывающего региона в условиях пандемии COVID-19 и связанных с ним ограничений. В качестве методов исследования использованы: анализ, синтез, обобщение, графический метод, регрессионный анализ. Информационная база представлена данными по Оренбургской области за 2018-2021 год. Исследование показало, что пандемия оказала значимое влияние на производство и инвестирование в сфере добычи полезных ископаемых в Оренбургской области. Для добывающих регионов характерны специфические риски. Для оценки причинно-следственных связей рисков добывающего региона предлагается использовать диаграмму Исикавы, позволяющую систематизировать и обобщить как хорошо изученные, так и вновь появившиеся в результате пандемии риски. Полученные результаты представляют ценность для разработки эффективной региональной политики и могут быть обобщены для других добывающих регионов. В дальнейших исследованиях предполагается количественная оценка вклада каждого риска в общий (региональный) риск добывающего региона

Ключевые слова: добывающий регион, риск, пандемия, диаграмма Исикавы

JEL-классификация: R11, R12, R13



Введение

В условиях пандемии и введенных в связи с этим ограничений возросли риски для компаний практически всех видов экономической деятельности. С определенными проблемами столкнулись и компании добывающих отраслей. Учитывая, что часть регионов РФ практически специализируется на добыче полезных ископаемых, а отсутствие диверсификации поступлений в экономику усиливает риски, сложившаяся ситуация может иметь негативное влияние на экономику добывающих регионов.

Для добывающих или ресурсных регионов помимо различных совокупных социально-экономических рисков специфичными выступают риски, связанные с неизбежным истощением полезных ископаемых в будущем [2] (Anikina, Anikin, 2020), со значительным загрязнением окружающей среды [4] (Kuzmin, Kuzmin, 2018), зависимостью от колебаний цен на добываемый ресурс на мировых торговых площадках [1, 3] (Asatryan, 2020; Grachev, Donichev, 2020).

К перечисленным рискам добавились различные риски, связанные с развитием пандемии COVID-19. Исследования, проведенные уже в середине 2020 года, показали, что ограничительные меры, вводимые практически всеми странами, которые к тому же являются партнерами по торговле, привели к ряду негативных последствий для сферы добычи полезных ископаемых.

В работе Кондратьева В.Б. приводится аналитика, отражающая негативные последствия пандемии для горной промышленности по ресурсным странам мира. Автор выделил риск зависимости от слишком узкого числа развивающихся рынков и отметил возрастание рисков для добывающих регионов [5] (Kondratev, 2020).

Основной причиной негативных последствий пандемии для горной промышленности стало падение спроса на сырье. С аналогичной ситуацией столкнулись и другие виды добывающих отраслей. В частности, это коснулось нефтяной и газовой отрасли.

В работах отечественных ученых, таких как Асатрян А.Ж. [1] (Asatryan, 2020), Мелихова Д.А. [6] (Melikhova, 2021), Попадько А.М. [7] (Popadko, Kozlov, 2020), в качестве причин падения мировых цен на нефть и природный газ указывается сокращение спроса на мировом рынке по причине коронавирусной инфекции. К аналогичным выводам пришли в своих исследованиях и зарубежные ученые, такие как Мзуги Х. [8], Афаха Дж. [9] (Afaha John, Aderinto Esther, Oyinlola Adewale, Akintola Yusuf, 2021), Малла М. [10] (Mhalla Majdouline, 2020), Хелм Д. [11] (Helm, 2020), Чжао Л.-Т. [12] (Zhao Lu-Tao, Guo Shi-Qiu, Wang Yi, 2019). Рост волатильности на мировых торговых площадках привел к серьезным последствиям для ряда нефтяных и газовых компаний, что в итоге сказалось на всей отрасли и экономике стран, связанных с добычей этих полезных ископаемых. В работе З. Колахчи, Н. Резаи, М. Де Доменико [27] (Kolahchi, Rezaei, De Domenico, 2021) на основе обобщения последствий пандемии для различных стран и отраслей и принимаемых на самых различных уровнях мер по снижению негативного воздействия коронакризиса предложены в том числе меры по стабилизации ситуации в странах – основных экспортерах сырья, а также крупных промышленных производствах. Основная идея предлагаемых мер сводится к развитию применения искусственного интеллекта, роботов, новых технологий, позволяющих нейтрализовать риски, связанные с введением локдауна.

В работе И.Э. Агбехаджи, А.Б. Нгови, Б.О. Авузи [28] (Agbehadji, Ngowi, Awuzie, 2021) также обосновывается эффективность применения технологий четвертой промышленной революции применительно в том числе к горнодобывающей промышленности, сводящихся к минимизации физических контактов работников добывающих отраслей в условиях пандемии.

Нефтяная отрасль, как отмечают Ахунов Р.Р., Низамутдинов Р.И., «импортирует риски крупнейших покупателей нефти» [13] (Akhunov, 2021). Исследование проводилось для Республики Башкортостан, которая относится к ресурсным регионам. Результаты исследования показали, что экономика Республика Башкортостан в 2020 году находилась в затруднительном положении вследствие проблем нефтяных компаний, а сложившаяся ситуация показала явную зависимость бюджета от результатов деятельности нефтяной сферы, к тому же представленной практически одной компанией. Авторы отмечают, что в этих условиях проявился «риск зависимости региона от решений органов управления федерального, а не местного уровня» [13] (Akhunov, 2021).

Влияние коронакризиса и его вклад в риски социально-экономического развития отдельных регионов рассматриваются в работах Ахунова Р.Р. [13], Зубаревич Н.В. [14] (Zubarevich, 2021), Кызьюрова М.С. [15] (Kyzyurov, 2021), Скуфьиной Т.П. [16] (Skufina, 2021). Авторы сходятся во мнении относительно того, что оцененные последствия в целом для РФ ни в коем образе не могут быть распространены на уровень регионов, что связано с их высокой дифференциацией, следовательно, оценку рисков таких последствий следует давать с учетом специфики рассматриваемого региона. Возрастание демографических рисков вследствие роста заболеваемости и смертности приводит к рискам, связанным с рисками нехватки трудовых ресурсов, что особенно может отразиться на регионах, в которых значимая доля кадров привлекается на вахтовой основе.

Обзор литературы по теме исследования показал, что на данный момент не в полной мере изучены и систематизированы риски добывающих регионов с учетом влияния пандемии COVID-19. Необходимость выделения всех специфичных для добывающих регионов рисков связана с тем, что, как справедливо отмечается Калининой М.И., «выявление рисковых факторов деятельности региона способствует решению проблемы эффективного регионального управления» [17] (Kalinina, 2016). Появление новых рисков требует разработки мер, не имеющих прецедента, следовательно возрастает потребность в их изучении и систематизации.

Цель исследования. Цель исследования состоит анализе рисков для добывающих регионов в условиях пандемии COVID-19 и связанных с ними ограничений. Объектом исследования выступила Оренбургская область, которая относится к ресурсным (добывающим регионам). Анализ производства по внешнеэкономической деятельности (ВЭД) «Добыча полезных ископаемых», а также инвестиций в основной капитал проведен за период, охватывающий допандемийный период (с 2018 г. по 2019 г. включительно) и период начала четвертой волны пандемии (с 2020 г. по 2021 г.).

В работе для анализа рисков предлагается использовать графический способ, позволяющий отображать причинно-следственные связи для определения вклада различных факторов в риски добывающих регионов на основе диаграммы Исикавы.

Методика. Информационная база представлена помесячными данными Росстата за период с 2018 по первое полугодие 2021 года по Оренбургской области и РФ.

Методы исследования включают анализ, синтез, обобщение на основе обзора публикаций отечественных и зарубежных ученых по теме исследования, графический способ для анализа эмпирических данных, а также регрессионный анализ.

Для определения и систематизации рисков, соотнесения их между собой и наглядности их представления использована диаграмма Исикавы [18, 19] (Logunova, 2015; Suárez Barraza, Manuel Rodríguez González, Francisco Gabriel, 2018).

В качестве изучаемой проблемы выступил общий (региональный) риск добывающего региона (основная направляющая стрелка в диаграмме Исикавы), представляющий собой вероятностный исход, связанный с негативными сдвигами в экологическом, социальном, экономическом положении региона. Основными факторами в диаграмме Исикавы выступили специфичные риски добывающих регионов, которые, в свою очередь, подразделяются на более мелкие факторы, формирующие более узкие виды рисков.

Результаты и обсуждение. Результаты выделения ресурсных (добывающих) регионов, исследования особенностей их развития и специфичных проблем, свойственных таким регионам, полученные учеными, круг интересов которых связан рисками добывающих регионов, позволяют обобщить основные специфичные риски [2, 3, 15, 20] (Anikina, Anikin, 2020; Grachev, Donichev, 2020; Kyzyurov, 2021; Chichkanov, Belyaevskaya-Plotnik, Andreeva, 2020). Основные внутренние риски, формирующиеся в рамках добывающих регионов, – это риски, связанные с истощением полезных ископаемых (для нефти это, по разным оценкам, период порядка 50 лет), также различного рода экологические риски, которые влекут рост демографических, социальных, экономических рисков, связанных с загрязнением окружающей среды в связи с добычей полезных ископаемых.

В качестве внешних источников риска для добывающих регионов исследователи называют зависимость от ситуаций на мировых рынках, а также влияние пандемии коронавирусной инфекции.

Оренбургская область, которая традиционно входит в перечень регионов, формирующих основной вклад в добычу полезных ископаемых в РФ, по оценкам итогов 2020 года, потеряла около 3,7% ВРП по сравнению с предыдущим годом.

Замедление, а затем и снижение наблюдалось практически по всем секторам экономики, включая добычу полезных ископаемых как в Оренбургской области, так и в целом по РФ (рис. 1).

Рисунок 1. Индекс производства по виду экономической деятельности «Добыча полезных ископаемых» в Оренбургской области и в РФ за 2020 год (в % к соответствующему месяцу предыдущего года)

Источник: авторская разработка.

По рисунку 1 можно отметить, что падение производства по виду экономической деятельности «Добыча полезных ископаемых» в 2020 году для РФ и Оренбургской области началось с апреля, то есть после введения выходных дней и повсеместных ограничений. В июле 2020 года индекс производства по сравнению с соответствующим месяцем предыдущего года составил всего 74,9%. Постепенное улучшение ситуации начало наблюдаться к осени, когда уровни производства были ниже лишь на 4–5% по сравнению с соответствующими месяцами предыдущего года.

Оценим модель линейной регрессии на время с учетом влияния введенного локдауна в весенне-летний период 2020 года:

, (1)

где t – время, t=1,2,…,13;

k – принимает значение 0 для всех периодов, кроме мая, июня, июля 2020 года;

индекса производства по виду экономической деятельности «Добыча полезных ископаемых» в Оренбургской области в момент времени t.

Оценивание параметров проводилось методом наименьших квадратов, все параметры модели значимы на уровне 0,05, коэффициент детерминации близок к единице и составил 0,83, что свидетельствует о хорошем качестве аппроксимации. Согласно модели, в рассматриваемом периоде в среднем ежемесячно индекс производства по виду экономической деятельности «Добыча полезных ископаемых» в Оренбургской области снижался на 0,96%, а в весенне-летний период 2020 года средний уровень этого показателя был на 15,15% ниже, чем в другие месяцы этого периода. Таким образом, доказано значимое влияние введенных ограничений, измеряемое более чем 15% падением индекса производства по виду экономической деятельности «Добыча полезных ископаемых» в Оренбургской области.

Добыча полезных ископаемых в структуре инвестиций в основной капитал Оренбургской области составляет более 50%. В первой половине 2021 года инвестиции в основной капитал по ВЭД «Добыча полезных ископаемых» в регионе превысили 55% из общего объема и составили 31304,6 млн рублей, что составило лишь 60,4% от уровня соответствующего периода 2020 года. Следует отметить, что падение инвестиций в основной капитал наблюдалось по всем видам экономической деятельности (рис. 2).

Рисунок 2. Объем инвестиций в основной капитал в экономику Оренбургской области за 2018–2020 гг., в млн рублей

Источник: авторская разработка.

По итогам 2020 года инвестиции в основной капитал снизились более чем на 13 млн рублей (на 6 процентов). При этом данные рисунка 2 показывают, что на четвертый квартал 2020 года пришлось более половины потерь за 2020 год. Если сравнивать данные первых кварталов 2020 и 2021 годов, то падение составило почти 15% (или 5721 млн рублей).

Исследования Зимняковой Т.С. свидетельствуют, что «экономический рост ресурсных регионов в значительной степени обуславливается притоком инвестиций в основной капитал», тогда как зависимость от инвестиций в основной капитал регионов с ориентацией экономики на другие виды экономической деятельности не так значима [21] (Zimnyakova, 2021). Следовательно, снижение объема инвестиций в основной капитал для Оренбургской области может привести к пролонгированным потерям, когда снижение объема инвестирования в текущем периоде будет иметь негативное последствие в последующие периоды.

Таким образом, приведенные данные свидетельствуют о значимом влиянии пандемии COVID-19 на ВЭД «Добыча полезных ископаемых» в Оренбургской области. Учитывая, что это вид деятельности является одним из основных видов формирующих ВРП региона, а сам регион занимает десятое место в РФ по добыче полезных ископаемых, то вклад коронакризиса в риски добывающих регионов представляется весьма существенным.

Таким образом, к специфичным рискам добывающих регионов добавляются риски, связанные с пандемией. При этом риски, связанные с пандемией, нельзя отнести к чисто внешним или внутренним, так как ограничения вводились не только в РФ, но и в других странах. По этой причине риски пандемии были выделены отдельно, хотя следует отметить, что часть рисков можно было отнести, например, к рискам, связанным с колебаниями цен на глобальном рынке, так как они возникают как по экономическим, финансовым и политическим причинам, так и по причине влияния пандемии [31] (Shaikh, 2021).

Систематизируем и обобщим факторы, обуславливающие общий региональный риск добывающего региона.

В качестве внешних значимых факторов выделен фактор, связанный с колебанием цен на мировых рынках ресурсов, а также с влиянием пандемии.

А. Колебание цен на глобальных рынках:

a.1 – политические кризисы в странах основных сырьевых;

a.2 – введение или нарушение условий квот по добыче полезных ископаемых;

a.3 – влияние мировых экономических и/или финансовых кризисов на котировки ценных бумаг крупных добывающих компаний [29] (Abuzayed, Al-Fayoumi, 2021);

a.4 – банкротство крупных партнеров или срыв сделок по долгосрочным договорам поставки сырья.

B. Пандемия. Пандемия COVID-19 стала беспрецедентным явлением для мирового сообщества за последние десятилетия и привела к ряду негативных последствий, прямо или косвенно связанных с введением ограничительных мер:

b.1 – падение производства различных товаров и комплектующих, используемых в добыче полезных ископаемых по причинам ограничительных мер в странах-производителях;

b.2 – рост заболеваемости и нехватка кадров, связанная с этим [22, 23] (Moiseeva, 2020; Korableva, 2020);

b.3 – затраты на организацию мер, способствующих снижению распространения коронавирусной инфекции среди сотрудников сферы добычи полезных ископаемых;

b.4 – уход инвесторов, в том числе внешних, вследствие ограничительных мер [24] (Smirnov, 2021);

b.5 – снижение объемов инвестиций вследствие развития экономического кризиса, вызванного пандемией;

b.6 – рост задолженности как на уровне бизнеса отдельных стран, так и на уровне государственного долга партнеров по мировой торговле и т.п. [25] (Smirnov, 2021).

Рассмотрим также внутренние факторы.

С. Экологическое состояние добывающего региона выступает одним из основных источников риска развития добывающего региона. Исследования показывают, что в регионах РФ, где развит ВЭД «Добыча полезных ископаемых», окружающая среда загрязняется как в результате непосредственно добычи полезных ископаемых, так и вследствие накопления отходов (отвалов). Этот фактор включает в себя такие «второстепенные» факторы, как:

c. 1 – истощение человеческого капитала вследствие снижения численности населения региона за счет миграции и роста заболеваемости и смертности вследствие загрязнения окружающей среды [20] (Chichkanov, Belyaevskaya-Plotnik, Andreeva, 2020);

c. 2 – изменение ландшафта и загрязнение почв, приводящее к отсутствию возможности развития других видов экономической деятельности на таких территориях;

c. 3 – рост издержек, связанных с загрязнением окружающей среды, вследствие добычи полезных ископаемых и т.п.

D. Истощение ресурсов с выработкой ископаемых до уровня, когда их добыча перестает быть рентабельной:

d.1 – рост безработицы за счет работников сферы добычи полезных ископаемых при их истощении;

d.2 – падение доходов бюджетов разных уровней вследствие прекращения деятельности компаний по добыче полезных ископаемых и компаний, обслуживающих эту сферу;

d.3 – затраты на консервацию и поддержание закрытых шахт, рудников, скважин и т.п.

Для наглядного представления причинно-следственных связей различных факторов и их вклада в общий (региональный) риск добывающего региона применим диаграмму Исикавы (рис. 3).

Рисунок 3. Диаграмма Исикавы оценки причинно-следственных связей рисков добывающего региона (А, B, C, D – главные факторы, а.i-d.i – второстепенные факторы, i=1,2,3,…)

Источник: авторская разработка.

В диаграмме выделены четыре наиболее значимых фактора. Каждому второстепенному фактору можно присвоить балльную экспертную оценку по степени вклада в общий региональный риск. Рассмотрев, таким образом, все возможные факторы с учетом их степени вклада, полученные выводы могут быть использованы при разработке стратегических планов развития региона. Перечень рисков добывающих регионов может быть расширен за счет общих для социально-экономических рисков, однако можно отметить, что они также будут пересекаться с рядом рисков, уже отнесенных к группам А, B, C, D.

Заключение. Анализ и систематизация рисков добывающих регионов позволили определить основные факторы, определяющие риски добывающих регионов. Установлено, что:

1. Пандемия оказала негативное влияние на производство продукции по ВЭД «Добыча полезных ископаемых» как в РФ, так и для Оренбургской области. В частности, на основе разработанной экономико-математической модели в форме линейной регрессии, учитывающей введение ограничений, доказано, что падение индекса производства по ВЭД «Добыча полезных ископаемых» составило в среднем 15,5% по сравнению с другими месяцами 2020 года.

2. Сравнительный анализ инвестиций в основной капитал, проведенный поквартально за годы, предшествующие пандемии, а также соответствующие началу пандемии, показал существенное снижение (от 6 до 15%) объемов вложений в добычу полезных ископаемых, что объясняется введением повсеместных ограничений, рост волатильности на фондовых рынках вследствие пандемии, снижение прибыли крупных компаний привели к снижению объемов инвестируемых средств в добычу полезных ископаемых.

3. Систематизированы основные и второстепенные факторы, формирующие общий (региональный) риск добывающего региона. Оценку причинно-следственных связей рисков добывающего региона предложено дать с помощью диаграммы Исикавы.

Пандемия коронавирусной инфекции внесла значительные негативные изменения в экономику как отдельных регионов, так и целых стран. Сфера добычи полезных ископаемых также понесла определенные потери, связанные с ограничениями, противодействующими распространению коронавирусной инфекции.

Для добывающих регионов, в особенности для регионов, где добывающая отрасль представлена фактически одной компанией, усилили зависимость местной экономики и бюджета от результатов деятельности этой компании.

Риски добывающих регионов, связанные с истощением природных ресурсов, экологическим состоянием, колебанием цен на глобальных рынках, пополнились рисками, связанными с появлением новых вирусов и возможным развитием пандемий [26] (Khuzmiev, 2021).

Направления дальнейших исследований. В дальнейших исследованиях выявленные факторы, определяющие риски добывающих регионов, имеет смысл оценить с помощью балльной шкалы для количественного определения степени важности того или иного фактора в рамках выделенных факторов (A-D). Учитывая, что ситуация с развитием пандемии значительно отличается для стран, что, соответственно, сказывается на вводимых ограничениях на их территориях, то следовательно, в перспективе следует ожидать проявления отдаленных негативных эффектов различной степени тяжести, которые найдут отражение для добычи полезных ископаемых, а соответственно, и на рисках добывающих регионов.


Источники:

1. Асатрян А. Ж. Развитие нефтегазовой отрасли в России в 2014-2019 гг. и риски в 2020 г // Инновации и инвестиции. – 2020. – № 4. – c. 259-263.
2. Аникина И. Д., Аникин А.А. Оценка эколого-экономического риска российских регионов: методика и результаты // Фундаментальные исследования. – 2020. – № 10. – c. 20-25. – doi: 10.17513/fr.42849.
3. Грачев С. А., Доничев О.А. Совокупные социально-экономические риски и оценка их влияния на устойчивое функционирование регионов // Финансовая экономика. – 2020. – № 3. – c. 348-352.
4. Кузьмин М. И.,Кузьмин А.Н. Эколого-геологические риски развития ресурсных регионов // География и природные ресурсы. – 2018. – № 2. – c. 5-13. – doi: 10.21782/GIPR0206-1619-2018-2(5-13).
5. Кондратьев В. Б. Коронавирус и горная промышленность // Горная промышленность. – 2020. – № 5. – c. 10-18. – doi: 10.30686/1609-9192-2020-5-10-18.
6. Мелихова Д. А. Оценка последствий COVID-19 для отдельных отраслей национальных экономик на примере топливно- энергетического комплекса // Страховое право. – 2021. – № 1(90). – c. 34-37.
7. Попадько А. М., Козлов Д.А. Влияние COVID-19 на ТЭК развитых и развивающихся стран-импортеров энергоресурсов // Инновации и инвестиции. – 2020. – № 8. – c. 65-69.
8. Mzoughi, Hela & Urom, Christian & Uddin, Gazi. (2020). The effects of COVID-19 pandemic on oil prices, CO 2 emissions and the stock market: Evidence from a VAR model. SSRN Electronic Journal. 10.2139/ssrn.3587906
9. Afaha John, Aderinto Esther, Oyinlola Adewale, Akintola Yusuf Effect of COVID-19 on the nigerian oil and gas industry and impact on the economy. , 2021.
10. Mhalla, Majdouline. (2020). The Impact of Novel Coronavirus (COVID-19) on the Global Oil and Aviation Markets. 10. 96-104. 10.18488/journal.2.2020.102.96.104
11. Helm D. The Environmental Impacts of the Coronavirus // Environ Resource Econ. – 2020. – № 76. – p. 21–38.
12. Zhao Lu-Tao, Guo Shi-Qiu, Wang Yi Oil market risk factor identification based on text mining technology // Energy Procedia. – 2019. – № 158. – p. 3589-3595.
13. Ахунов Р. Р. Пандемический кризис в нефтяных регионах России (на примере Республики Башкортостан) // Экономика и управление: научно-практический журнал. – 2021. – № 3(159). – c. 4-11. – doi: 10.34773/EU.2021.3.1.
14. Зубаревич Н. В. Влияние пандемии на социально-экономическое развитие и бюджеты регионов // Вопросы теоретической экономики. – 2021. – № 1(10). – c. 48-60. – doi: 10.24411/2587-7666-2021-10104.
15. Кызьюров М. С. Оценка рисков корпоративно-финансовой безопасности региона (на примере Республики Коми) // Проблемы анализа риска. – 2021. – № 4. – c. 66-78. – doi: 10.32686/1812-5220-2021-18-4-66-78.
16. Скуфьина Т. П. Химеры прошлого и навигация по новейшим условиям развития, рискам и возможностям управления российской Арктикой // Арктика и Север. – 2021. – № 43. – c. 45-76. – doi: 10.37482/issn2221-2698.2021.43.45.
17. Калинина М. И. Управление региональными рисками в условиях нестабильной экономики // Оригинальные исследования. – 2016. – № 1. – c. 54-65.
18. Логунова О. Е. Применение причинно-следственной диаграммы Исикавы в репутационном менеджменте // Научные исследования. – 2015. – № 1. – c. 54-56.
19. Suárez Barraza, Manuel Rodríguez González, Francisco Gabriel Cornerstone root causes through the analysis of the Ishikawa diagram, is it possible to find them? // A first research approach. International Journal of Quality and Service Sciences. – 2018. – № 11. – doi: 10.1108/IJQSS-12-2017-0113.
20. Чичканов В. П., Беляевская-Плотник Л.А., Андреева П.А. Арктические регионы сегодня: риски развития и потенциал возможностей // Проблемы рыночной экономики. – 2020. – № 4. – c. 7-22. – doi: 10.33051/2500-2325-2020-4-7-22.
21. Зимнякова Т. С. Факторы производительности труда ресурсных и // Вопросы управления. – 2021. – № 2(69). – c. 47-60. – doi: 10.22394/2304-3369-2021-2-47-60.
22. Моисеева Л. Р. Стратегия устойчивого развития и экономической безопасности в сфере производства в условиях коронакризиса // Экономика и предпринимательство. – 2020. – № 12(125). – c. 1258-1262. – doi: 10.34925/EIP.2021.125.12.253.
23. Кораблева А. А. Оценка демографических рисков для социально-экономического развития сибирских регионов в условиях коронакризиса // Вестник Омского университета. Серия: Экономика. – 2020. – № 1. – c. 139-148. – doi: 10.24147/1812-3988.2020.18(1).139-148.
24. Смирнов Е. Н. Глобальные прямые иностранные инвестиции: структурные изменения в условиях текущего кризиса // Экономика региона. – 2021. – № 3. – c. 1014-1026. – doi: 10.17059/ekon.reg.2021-3-21.
25. Смирнов Е. Н. Оценка парадоксов и рисков развития глобальной экономики в условиях коронакризиса // Инновации и инвестиции. – 2021. – № 2. – c. 33-38.
26. Хузмиев И. К. Пандемия коронавируса COVID-19 и энергетика // Автоматизация и IT в энергетике. – 2021. – № 5(142). – c. 4-9.
27. Kolahchi Z., Rezaei N., De Domenico COVID-19 and Its Global Economic Impact // Advances in Experimental Medicine and Biology. – 2021. – № 1318. – p. 825-837. – doi: 10.1007/978-3-030-63761-3_46.
28. Agbehadji I. E., Ngowi A. B., Awuzie B. O. Ovid-19 pandemic waves: 4ir technology utilisation in multi-sector economy // Sustainability. – 2021. – № 18. – doi: 10.3390/su131810168.
29. Abuzayed B., Al-Fayoumi N. Risk spillover from crude oil prices to GCC stock market returns: New evidence during the COVID-19 outbreak / B. Abuzayed, N. Al-Fayoumi // North American Journal of Economics & Finance. – 2021. – № 101476. – doi: 10.1016/j.najef.2021.101476.
30. Rehman M. U., Ahmad N., X. V. Vo Asymmetric multifractal behaviour and network connectedness between socially responsible stocks and international oil before and during COVID-19 // Physica A: Statistical Mechanics and its Applications. – 2022. – p. 126489. – doi: 10.1016/j.physa.2021.126489.
31. Shaikh I. Impact of COVID-19 pandemic on the energy markets // Economic Change and Restructuring. – 2021. – № 55(1). – p. 1-52. – doi: 10.1007/s10644-021-09320-0.

Страница обновлена: 26.03.2022 в 12:01:14