Оценка уровня технологического развития: региональный аспект

Гармашова Е.П.1, Дребот А.М.1, Баранов А.Г.1, Митус А.А.1, Тарабардина М.Ю.1
1 Севастопольский государственный университет

Статья в журнале

Вопросы инновационной экономики
Том 10, Номер 4 (Октябрь-декабрь 2020)

Цитировать:
Гармашова Е.П., Дребот А.М., Баранов А.Г., Митус А.А., Тарабардина М.Ю. Оценка уровня технологического развития: региональный аспект // Вопросы инновационной экономики. – 2020. – Том 10. – № 4. – С. 2005-2020. – doi: 10.18334/vinec.10.4.111297.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=44491700

Аннотация:
Статья посвящена оценке уровня технологического развития экономики города Севастополь в рамках концепции технологических укладов. Авторами рассмотрены теоретические аспекты дискретности и цикличности инновационного развития, в частности теория «длинных волн» Н.Д. Кондратьева, «технико-экономической парадигмы» К. Перес и «технологических укладов» С.Ю. Глазьева. На основании парадигмы о цикличности инновационного развития авторами была проанализирована технологическая структура промышленного производства в города Севастополь за период с 2010 по 2019 г. Кроме того, в работе представлена авторская методика оценки уровня технологического развития, на основании которой были выполнены соответствующие расчеты, позволяющие оценить уровень технологического развития экономики города Севастополь за период 2010-2019 гг. В заключение авторами были выделены ключевые факторы, оказывающие воздействие на технологическое развитие города.

Ключевые слова: Технологический уклад, технологическое развитие, инновационное развитие, структура производства, региональная экономика, г. Севастополь

Финансирование:
Исследование выполнено при финансовой поддержке внутреннего гранта ФГАОУ ВО «Севастопольский государственный университет» в рамках научного проекта № 38/06 −31.

JEL-классификация: O31, O32, O33



Введение. Мировой опыт показывает: значимые темпы социально-экономического развития обеспечиваются созданием высокой добавленной стоимости. В течение ХХ века была доказана теоретически и подкреплена эмпирическими данными концепция взаимосвязи инновационной деятельности с динамикой экономического развития и цикличностью в национальной экономике. В настоящее время актуализируется проблема инновационного развития регионов. Это связано с необходимостью выравнивания уровня социально-экономического развития территорий страны, повышения конкурентоспособности отдельных отраслей и регионов, продвижения отечественных товаров на мировые рынки, обеспечения импортозамещения, а также с объективной потребностью противодействия санкционному давлению. Мониторинг технологического развития регионов нацелен на своевременное выявление негативных тенденций в структуре и динамике производства, а значит, обеспечивает возможность принятия научно обоснованных решений в научно-технической и производственно-технологических сферах. Анализ производственной структуры региона в разрезе технологических укладов позволит оценить инновационный потенциал, определить направления технологической модернизации, результативность проводимой региональной политики. Соответственно, одним из инструментов, способствующих разработке и реализации эффективной государственной инновационной и инвестиционной политики, являются индикаторы, отражающие уровень, структуру и динамику технологического и инновационного развития производства.

Целью исследования является на основе разработанной методики провести оценку уровня технологического развития экономики г. Севастополя и определить ключевые факторы, оказывающие воздействие на хозяйственную деятельность и инновационную активность в регионе.

Материалы и методы исследования. Изучением дискретности инновационного развития занимались различные ученые, среди которых: Николай Дмитриевич Кондратьев [14] (Kondratev, 2002), Йозеф Шумпетер [3] (Schumpeter, 1939), Герхард Менш [2] (Mensch, 1975), Кристофер Фримэн [1] (Freeman, 1987), Карлота Перес [17] (Peres, 2011), Дмитрий Семенович Львов [10] (Glazev, Lvov, 1985) и Сергей Юрьевич Глазьев [9] (Glazev, 1993).

Н.Д. Кондратьев проанализировал статистические данные ведущих капиталистических стран, таких как Англия, Франция, США, Германия, и выявил существование циклов экономической конъюнктуры со средней продолжительностью 54 года, которые в дальнейшем получили название «длинные волны», «кондратьевские волны» или «циклы Кондратьева». Начало каждого цикла характеризуется интенсификацией инновационной деятельности: количество научных открытий и изобретений резко возрастает. Далее наблюдаются значительные изменения в условиях хозяйственной жизни общества, которые сопровождаются ускорением экономического роста [14] (Kondratev, 2002).

Йозеф Шумпетер считал экономические циклы объективными закономерностями экономического роста. При этом ученый утверждал, что основной движущей силой экономического роста являются инвестиции, которые сопровождают разработку и внедрение различных типов инноваций [3] (Schumpeter, 1939).

Герхард Менш − «германский патриарх инноваций» − также считал, что технические и социально организационные инновации представляют собой внутренний двигатель развития экономики. В книге «Технологический пат: инновации преодолевают депрессию» Г. Менш обосновал, что жизненный цикл «технологического способа производства» будет описываться логистической кривой: группы базисных инноваций появляются не во время фазы спада, а находят практическое применение в фазах оживления и роста. Однако экономическое развитие только за счет улучшающих инноваций постепенно исчерпывается. В момент наступления паузы в поступательном экономическом развитии – технологического пата – появляется необходимость разработки и внедрения новых базисных инноваций [2] (Mensch, 1975).

Кристофер Фримэн детализировал перечень технологических революций, который был ранее предложен Й. Шумпетером, подробно описал важнейшие инновации, характерные для каждой из волн Н.Д. Кондратьева и сформулировал понятие технико-экономической парадигмы (techno-economic paradigm), под которой он понимал «концентрацию взаимосвязанных технических, организационных и менеджерских инноваций…» [1] (Freeman, 1987). Его ученица Карлота Перес впоследствии развила данное понятие и трактовала технико-экономическую парадигму как сферу производства и экономических отношений со всеми присущими ей явлениями (распределением доходов, технологиями, организационными и управленческими методами). В своей книге «Технологические революции и финансовой капитал. Динамика пузырей и периодов процветания» К. Перес проанализировала последовательность развития и движущие силы технологических революций, распространение и фазы технико-экономических парадигм, неравномерное развитие и задержки распространения технологий [17] (Peres, 2011).

Многие современные ученые продолжают развивать идею дискретности инноваций и считают, что экономический рост характеризуется не просто инновационной парадигмой, а последовательной сменой технологических укладов. Понятие «технологический уклад» используется в отечественной экономической науке и является аналогом таких терминов, как «цикл экономической конъюнктуры» Н.Д. Кондратьева, «технический способ производства», «технико-экономическая парадигма». Данный термин был предложен в 1986 году советскими экономистами Д.С. Львовым и С.Ю. Глазьевым в статье «Теоретические и прикладные аспекты управления НТП» [10] (Glazev, Lvov, 1985). По определению С.Ю. Глазьева, технологический уклад − это «макроэкономический воспроизводственный контур, охватывающий все стадии переработки ресурсов и соответствующий тип непроизводственного потребления» [9] (Glazev, 1993).

Технологический уклад характеризуется единым технологическим уровнем производства, потоками качественно однородных ресурсов, рабочей силой соответствующей квалификации и, соответственно, определяет уровень хозяйственного развития [21] (Garmashova, 2019). Актуальным в настоящий момент является VI технологический уклад. Ядром первого технологического уклада были текстильные машины; второго − паровой двигатель, третьего − электродвигатель, сталелитейное производство, четвертого − двигатель внутреннего сгорания, нефтехимия, пятого – микроэлектроника, шестой уклад основан на развитии систем искусственного интеллекта.

Следует отметить, что эффективное управление структурными сдвигами экономических систем требует изучения процессов и факторов, влияющих на структурные сдвиги, оптимизирующих структуру производства и ускоряющих технологическое развитие. Именно хозяйственные системы регионов, которые являются существенно более динамичными, нежели национальная экономика в целом, могут стать платформами реализации инновационной политики, поскольку при этом будут учитываться специфические факторы развития региона (исторические, географические, геополитические, демографические и т.д.), региональная специализация и особенности инфраструктуры. C вопросами инновационного развития, структурных сдвигов и модернизации экономики на уровне регионов работали такие ученые, как Г.Х. Батов, Г.Р. Темижева, С.К. Шард [6] (Batov, Temizheva, Shardan, 2017), О.С. Москвина [15] (Moskvina, 2010), Е.Б. Бухарова [7] (Bukharova, Samusenko, Vcherashniy, 2012), А.Е. Алферов., Н.Д. Кремлев [5] (Alferov, Kremlev, 2019), В.М. Джуха, К.Н. Мищенко [12] (Dzhukha, Mishchenko, 2019), Н.М. Румянцев [19] (Rumyantsev, 2020).

Основная часть. Проведем оценку уровня технологического развития г. Севастополя. Регион примечателен тем, что находится в условиях институциональных изменений, усиленного санкционного давления и занимает лишь 64-е место из 85 по социально-экономическому развитию среди регионов РФ. Однако г. Севастополь является лидером по эффективности с точки зрения расходов на инновации, обладает потенциалом инновационной инфраструктуры и инвестиционной привлекательностью [18].

В таблице 1 представлен объем реализованной промышленной продукции в г. Севастополе по технологическим укладам за период 2010–2019 гг. Для сопоставления статистических данных за 10 лет, изначально представленных в разных валютах [11, 22], авторами был использован такой инструмент макроэкономического анализа как паритет покупательной способности валют (ППС). Коэффициент для перевода статистических данных, представленных в национальных валютах Украины и России, был рассчитан путем деления величины валового внутреннего продукта в национальных денежных единицах на величину валового внутреннего продукта по паритету покупательной способности в долл. США [8]. Коэффициент перевода составил для 2010 г. – 3,07, для 2013 г. – 3,71, для 2015 г. – 21,69, а для 2019 г. − 24,9. Все данные были переведены в млн долл. США по ППС не только для обеспечения сопоставимости валют, но и для нивелирования влияния инфляционной компоненты.

Таблица 1

Объемы промышленного производства в г. Севастополе по технологическим укладам в 2010–2019 гг.

Уклад
Отрасль
Объем промышленного производства, млн долл. по ППС
2010
2011
2012
2013
2015
2016
2017
2018
2019
V
Производство компьютеров, электронных и оптических изделий
67,51
38,84
2,45
2,03
4,9
3,34
10,06
7,18
9,05
V
Производство электрического оборудования
44,38
94,69
141,54
117,05
56,3
71,33
69,49
66,15
73,51
Всего по пятому укладу
111,88
133,54
143,99
119,07
61,2
74,67
79,56
73,33
82,56
IV
Производство химических веществ и химической продукции
6,06
5,82
9,96
264,21
4,64
4,29
3,52
3,5
3,25
IV
Производство основных фармацевтических продуктов и фармацевтических препаратов
0
0,32
1,02
0
0
0
0
0
0
IV
Производство резиновых и пластмассовых изделий, другой неметаллической минеральной продукции
40,17
37,16
34,69
22,94
88,83
59,64
48,4
47,3
35,46
IV
Производство машин и оборудования, не отнесенных к другим группировкам
7,85
9,9
3,85
3,19
13,4
15,39
30,72
12,71
9,53
IV
Производство автотранспортных средств, прицепов и полуприцепов и других транспортных средств
30,98
24,63
44,24
36,58
104,56
236,69
158,58
66,14
159,67
IV
Поставка электроэнергии, газа и кондиционированного воздуха
276,84
309,5
292,05
286,91
182,02
356,75
284,53
430,91
664,2
Всего по четвертому укладу
361,9
387,33
385,8
613,82
393,46
672,75
525,74
560,54
872,09
III
Добывающая промышленность и разработка карьеров
56,07
61,88
60,14
53,5
0
0
0
0
0
III
Производство пищевых продуктов, напитков и табачных изделий
320,82
340,33
370,92
304,54
216,86
194,93
209,14
194,21
182,64
III
Текстильное производство, производство одежды, кожи, изделий из кожи и других материалов
4,82
3,15
5,23
3,6
11,34
1,43
1,12
1,26
1,06
III
Изготовление изделий из древесины, бумаги и полиграфическая деятельность
6
6,52
7,98
7,11
13,82
3,1
9,16
3,75
10,93
III
Металлургическое производство, производство готовых металлических изделий
86,57
59,2
57,61
53,46
28,89
28,86
32,17
32,09
29,47
III
Производство мебели, другой продукции; ремонт и монтаж машин и оборудования
101,03
166,12
148,28
136,95
0
4,37
7,51
6,21
7,53
III
Водоснабжение; канализация, обращение с отходами
896,22
465,31
73,89
94,08
85,66
40,74
75,76
104,82
115,87
Всего по третьему укладу
1471,53
1102,5
724,04
653,23
356,57
273,43
334,87
342,34
347,52
Всего по отраслям
1945,32
1623,36
1253,83
1386,13
811,22
1020,85
940,16
976,2
1302,17
Источник: [11, 22].

В таблице 1 статистические данные по «объему реализованной промышленной продукции» за 2010−2013 гг. и «объему отгруженных товаров собственного производства, выполненных работ и услуг по видам промышленной деятельности» за 2015−2019 гг. сгруппированы по технологическим укладам с V по III в связи с логикой авторской методики оценки уровня технологического развития. При этом отсутствие I и II технологических укладов объясняется тем, что ядром первого технологического уклада были простейшие текстильные машины, а второго − паровой двигатель, то есть технологии первой промышленной революции, индустриализации конца XIX века, жизненный цикл которых уже повсеместно завершен.

Уровень технологического развития предлагается определять как долю технологического уклада в валовом объеме производства нарастающим итогом. То есть расчет уровня инновационного развития предлагается проводить по следующей формуле:

, (1)

где Dj – доля производства технологического уклада в валовой продукции нарастающим итогом начиная с высшего уклада; j – соответствующий технологический уклад; m – количество технологических укладов.

Детализируя формулу, получаем:

, (2)

где Qi – объем производства i-ой отрасли j-го технологического уклада; j – соответствующая отрасль; n – количество отраслей в технологическом укладе.

Как было сказано выше, в связи с тем, что жизненный цикл отраслей, представляющих первый и второй технологические уклады, завершился, рассматривать структуру экономики целесообразно начиная с третьего технологического уклада. В таблице 2 представлена структура промышленного производства г. Севастополя, сгруппированная по технологическим укладам в процентном соотношении. Итоговые значения долей каждого уклада обозначим как dj.

Таблица 2

Структура промышленного производства в г. Севастополе по технологическим укладам в 2010–2019 гг.

Уклад
Отрасль
Объем промышленного производства, %
2010
2011
2012
2013
2015
2016
2017
2018
2019
V
Производство компьютеров, электронных и оптических изделий
3,47
2,39
0,2
0,15
0,6
0,33
1,07
0,74
0,7
V
Производство электрического оборудования
2,28
5,83
11,29
8,44
6,94
6,99
7,39
6,78
5,65
Всего по пятому укладу (d5)
5,75
8,23
11,48
8,59
7,54
7,31
8,46
7,51
6,34
IV
Производство химических веществ и химической продукции
0,31
0,36
0,79
19,06
0,57
0,42
0,37
0,36
0,25
IV
Производство основных фармацевтических продуктов и фармацевтических препаратов
0
0,02
0,08
0
0
0
0
0
0
IV
Производство резиновых и пластмассовых изделий, другой неметаллической минеральной продукции
2,07
2,29
2,77
1,66
10,95
5,84
5,15
4,85
2,73
IV
Производство машин и оборудования, не отнесенных к другим группировкам
0,4
0,61
0,31
0,23
1,65
1,51
3,27
1,3
0,73
IV
Производство автотранспортных средств, прицепов и полуприцепов и других транспортных средств
1,59
1,52
3,53
2,64
12,89
23,19
16,87
6,78
12,27
IV
Поставка электроэнергии, газа и кондиционированного воздуха
14,23
19,07
23,29
20,7
22,44
34,95
30,26
44,14
51,01
Всего по четвертому укладу (d4)
18,6
23,86
30,77
44,28
48,5
65,9
55,92
57,42
66,97
III
Добывающая промышленность и разработка карьеров
2,88
3,81
4,8
3,86
0
0
0
0
0
III
Производство пищевых продуктов, напитков и табачных изделий
16,49
20,97
29,58
21,97
26,73
19,1
22,25
19,9
14,02
III
Текстильное производство, производство одежды, кожи, изделий из кожи и других материалов
0,25
0,19
0,42
0,26
1,4
0,14
0,12
0,13
0,08
III
Изготовление изделий из древесины, бумаги и полиграфическая деятельность
0,31
0,4
0,64
0,51
1,7
0,3
0,98
0,38
0,85
III
Металлургическое производство, производство готовых металлических изделий
4,45
3,65
4,59
3,86
3,56
2,83
3,42
3,29
2,26
III
Производство мебели, другой продукции; ремонт и монтаж машин и оборудования
5,19
10,23
11,83
9,88
0
0,43
0,8
0,64
0,58
III
Водоснабжение; канализация, обращение с отходами
46,07
28,66
5,89
6,79
10,56
3,99
8,06
10,74
8,9
Всего по третьему укладу (d3)
75,65
67,91
57,75
47,13
43,95
26,79
35,62
35,07
26,69
Всего по отраслям
100
100
100
100
100
100
100
100
100
Источник: [11, 22].

Из таблицы 2 видно, что наибольшую долю в период 2010–2013 гг. занимали отрасли третьего уклада, а начиная с 2015 года – четвертого. Это связано с переходом предприятий в 2014 году в новое правовое поле. Наибольшую долю в рамках IV технологического уклада в 2019 году составила деятельность по обеспечению электроэнергией, газом и паром – их доля выросла с 22% в 2015 году до 51% в 2019 году. Доля производства V уклада после 2014 году снизилась, что во многом явилось результатом санкционных ограничений, особенно в соответствующих высокотехнологичных отраслях.

Используя данные о структуре промышленного производства из таблицы 2, рассчитаем доли технологических укладов нарастающим итогом, то есть определим значения показателя Dj. При этом, в соответствии с методикой расчета показателя технологического развития, суммировать доли необходимо в обратном порядке. Например, в структуре промышленного производства г. Севастополя доля пятого, четвертого и т.д. технологических укладов в 2010 году составляла: d5 = 5,75%, d4 = 18,6%, d3 = 75,64%, d2 = 0,00 %, d1 = 0,00% соответственно. Отсюда показатель Dj для соответствующих укладов составит D5 = 5,75%, D4 = 5,75 + 18,6 = 24,36%, D3 = 24,36 + 75,64 = 100,00%, D2 = 100,00% и D1 = 100,00%.

В таблице 3 представлена структура промышленного производства в г. Севастополе по технологическим укладам нарастающим итогом.

Таблица 3

Структура производства в г. Севастополе по технологическим укладам, нарастающим итогом, %

Уклад
2010
2011
2012
2013
2014
dj
Dj
dj
Dj
dj
Dj
dj
Dj
dj
Dj
V
5,75
5,75
8,23
8,23
11,48
11,48
8,59
8,59
-
-
IV
18,60
24,36
23,86
32,09
30,77
42,25
44,28
52,87
-
-
III
75,64
100,00
67,91
100,00
57,75
100,00
47,13
100,00
-
-
II
0,00
100,00
0,00
100,00
0,00
100,00
0,00
100,00
-
-
I
0,00
100,00
0,00
100,00
0,00
100,00
0,00
100,00
-
-*
Уклад
2015
2016
2017
2018
2019
dj
Dj
dj
Dj
dj
Dj
dj
Dj
dj
Dj
V
7,54
7,54
7,31
7,31
8,46
8,46
7,51
7,51
6,34
6,34
IV
48,50
56,05
65,90
73,22
55,92
64,38
57,42
64,93
66,97
73,31
III
43,95
100,00
26,78
100,00
35,62
100,00
35,07
100,00
26,69
100,00
II
0,00
100,00
0,00
100,00
0,00
100,00
0,00
100,00
0,00
100,00
I
0,00
100,00
0,00
100,00
0,00
100,00
0,00
100,00
0,00
100,00
Примечание: * − отдельные статистические данные отсутствуют или являются необъективными

Источник: составлено авторами на основании [11, 22].

На основании данных таблиц 1−3 и формул 1−2 были выполнены расчеты и определен уровень технологического развития экономики г. Севастополя в 2010−2019 гг. При этом данные о структуре производства, представленные в таблице 3 в процентах, были переведены в коэффициенты. Расчеты и итоговые значения представлены в таблице 4.

Таблица 4

Расчет уровня технологического развития в 2010–2019 гг.

Год
Значение
2010

2011

2012

2013

2015

2016

2017

2018

2019

Источник: составлено авторами на основании [11, 22].

Логика расчета показателя технологического развития предполагает, что максимально возможный уровень инновационного развития может соответствовать максимальному количеству «пройденных» технологических укладов. В настоящий момент в мире освоены и внедрены в производство технологии пяти укладов, что соответствует максимально возможному уровню технологического развития SID max = 5. Шестой технологический уклад находится на пороге распространения, коммерциализации технологий VI уклада, связанных с биотехнологиями и искусственным интеллектом, на данный момент происходит точечно, а значит, максимальное значение показателя SID не может быть принято за 6.

Заключение. Полученные результаты расчетов уровня технологического развития экономики г. Севастополя составили в 2010 и 2019 гг. SID 2010 = 3,12 и SID 2019 = 3,60 соответственно.

Во-первых, сравнение полученных результатов с общемировыми тенденциями говорит об отставании уровня технологического развития экономики города от соответствующих показателей развитых стран. Сравнение со среднероссийским показателем показало, что уровень технологического развития экономики г. Севастополя в 2019 году был выше среднего показателя по регионам на 0,26 пунктов. Так, уровень технологического развития в среднем по стране составил SID 2019 = 3,24, что связано со значительной долей отраслей добывающей промышленности в экономике России, которые относятся к III технологическому укладу. Добывающая промышленность в Севастопольском регионе практически неразвита, однако несмотря на это, показатель уровня технологического развития экономики города ненамного превышает средний по стране.

Во-вторых, можно констатировать наличие положительной тенденции структурных изменений экономики города. Так, несмотря на то, что в 2014–2015 гг. предприятиям города необходимо было переходить в новое нормативно-правовое поле, определять свое место в новой системе территориального разделения труда и начинать адаптацию к санкционным ограничениям (что привело к снижению показателя технологического развития до уровня 2010 года SID 2015 = 3,12), уже в 2016 году показатель составил SID 2016 = 3,61. Это связано с применением действенных инструментов региональной социально-экономической политики. В частности, в регионе проводится обновление инфраструктуры: строительство электростанции, ремонт дорог, модернизация коммуникаций [16] (Levchuk, Ablaev, 2019). В регионе действовала свободная экономическая зона, что способствовало реализации инвестиционных проектов местными предприятиями и притоку инвестиций из других регионов. Необходимость эффективного функционирования Черноморского флота, основная база которого находится в г. Севастополе, определяет развитие целого ряда обслуживающих отраслей и производств.

В-третьих, консервация показателя технологического развития экономики г. Севастополя на уровне 3,50–3,60 в 2016–2019 гг. объясняется во многом тем, что Россия в целом и регион отдельно стали объектами санкционных ограничений. При этом экономические санкции в отношении России в целом включают торговые запреты не только относительно продукции военно-промышленного комплекса и технологий двойного назначения, но и относительно продукции многих сопутствующих производств, в том числе высокотехнологичного оборудования [13, 20] (Garmashova, Drebot, Baranov, Mitus, Tarabardina, 2020; Garmashova, Drebot, Baranov, Mitus, Tarabardina, 2020). Кроме того, экономические санкции предполагают запрет на инвестиции в инфраструктурные, транспортные, телекоммуникационные и энергетические секторы экономики России, а также оказание финансовых и страховых услуг для этих секторов. Что касается санкций в отношении Республики Крым и г. Севастополя, то они включают запрет на поставку около 200 наименований товаров, на оказание технической помощи и предоставление строительных и инженерных услуг, на все виды капитальных и финансовых инвестиций, на оказание туристических услуг, на авиа- и морское сообщение с полуостровом. Естественно, все эти экономические и коммуникационные санкции негативно сказываются на эффективности работы предприятий на полуострове, поскольку согласно Всемирной торговой организации (ВТО), любые ограничения свободной торговли приводят к снижению благосостояния. Также следует отметить, что ООН также относит санкции к основным факторам, оказывающим негативное влияние на потенциал роста ВВП (наряду со снижением цен на нефть и вооруженными конфликтами) [8].

Следует отметить, что авторская методика расчета уровня технологического развития, естественно, не может охарактеризовать все аспекты изменений, происходящих в экономике, поэтому ее использование должно определяться целями и задачами, которые ставит аналитик, и дополняться анализом внутриотраслевых тенденций, оценкой факторов деловой активности и исследованием научно-технического потенциала.


Источники:

1. Freeman С. Technology Policy and Economic Performance :Lessons from Japan / С. Freeman. London :Frances Printer Publishers, 1987. – 155 pp.
2. Mensch G. Das Technologische Patt: Innovationen überwinden die Depression / G. Mensch. Frankfurt am Main: Umschau, Verlag, 1975.  287 s.
3. Schumpeter J. A. Businesscycles. A Theoretical, Historical and Statistical Analysis of the Capitalist Process. – New York Toronto London: McGraw-Hill Book Company, 1939. − 461 pp. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://classiques.uqac.ca/classiques/Schumpeter_joseph/business_cycles/schumpeter_business_cycles.pdf (дата обращения 16.11.2020 г.).
4. World Economic Situation and Prospects 2015 [Электронный ресурс] / United Nations New York. – 2015. – Режим доступа: https://www.un.org/en/desa/world-economic-situation-and-prospects-2015 (дата обращения 30.11.2020 г.)
5. Алферов А.Е. Национальный учет – цифровой язык познания уровня технологического уклада региона / А.Е. Алферов, Н.Д. Кремлев // Экологический вестник Северного Кавказа. – 2019. – Т. 15. – № 1. – С. 70-76.
6. Батов Г. Х. Состояние технологического уклада макрорегиона и его технологическое развитие (на примере СевероКавказского федерального округа) / Г. Х. Батов, Г. Р. Темижева, С. К. Шардан // МИР (Модернизация. Инновации. Развитие). – 2017. – Т. 8. – № 2. – С. 305–313.
7. Бухарова Е.Б. Технологическая многоукладность экономики региона: перспективы и риски инновационного развития / Е.Б. Бухарова, С.А. Самусенко, П.М. Вчерашний //Всероссийский экономический журнал ЭКО. – 2012. - №5. – С.62-73
8. Всемирный банк (официальный сайт) [Электронный ресурс].– Режим доступа: http://datatopics.worldbank.org/world-development-indicators/ (дата обращения 16.11.2020 г.)
9. Глазьев С. Ю. Теория долгосрочного технико-экономического развития. – М.: ВлаДар, 1993. − 310 с.
10. Глазьев С. Ю., Львов Д. С. Теоретические и прикладные аспекты управления НТП // Экономика и математические методы. − 1985. − № 1. − С. 1,2–0,6
11. Государственная служба статистики Украины (официальный сайт) [Электронный ресурс].– Режим доступа: http://ukrstat.gov.ua/ (дата обращения 19.10.2020 г.)
12. Джуха В. М. Вопросы технологизации региональной экономики/ В.М. Джуха, К.Н. Мищенко // JournalofNewEconomy. – 2019. – Т. 20. – № 3. – С. 38–50.
13. Инструменты экономических мер международного принуждения: систематизация и опыт применения / Гармашова Е.П., Дребот А.М., Баранов А.Г., Митус А.А., Тарабардина М.Ю. // Вестник Керченского государственного морского технологического университета. − 2020.− № 3. − С. 78-88.
14. Кондратьев Н. Д. Большие циклы конъюнктуры и теория предвидения (сост. Ю.В. Яковец). − М.: Экономика, 2002. – 768 с.
15. Москвина О.С. Определение уровня технологического уклада в экономике региона/ О. С. Москвина// Вестник Челябинского государственного университета. – 2010. – № 2 (183). – Экономика. Вып. 23. – С. 52-58.
16. Оценка реализации мероприятий по обеспечению энергетической безопасности Республики Крым и г. Севастополя Левчук К.С., Аблаев Р.Р. Вестник молодежной науки. 2019. № 3 (20). С. 18.
17. Перес К. Технологические революции и финансовый капитал: Динамика пузырей и периодов процветания / Карлота Перес; пер. с англ. Ф.В. Маевского. — М. : Изд-во «Дело» АНХ, 2011. — 232 с.
18. Рейтинг социально-экономического положения регионов – 2020 [Электронный ресурс]. – РИА Рейтнг. – 2020. - Режим доступа: https://riarating.ru/infografika/20200602/630170513.html (дата обращения 23.11.2020 г.)
19. Румянцев Н.М. К вопросу о структурных трансформациях экономики регионов/ Н.М. Румянцев //Проблемы развития территории. 2020. – № 3 (107). – С. 59–71.
20. Санкции как меры международного принуждения: основные виды и теоретические подходы к понятию / Гармашова Е.П., Дребот А.М., Баранов А.Г., Митус А.А., Тарабардина М.Ю. // Экономические отношения. − 2020. − Т. 10. − № 3. − С. 649-662.
21. Теоретические основы выделения технологических укладов при исследовании структуры экономики региона / Гармашова Е.П. // Экономика и управление: теория и практика. − 2019. − Т.5. − № 4. − С. 58-67.
22. Управление Федеральной службы государственной статистики по Республике Крым и г. Севастополю (официальный сайт) [Электронный ресурс].– Режим доступа: https://crimea.gks.ru/ (дата обращения 21.10.2020 г.)

Страница обновлена: 21.07.2021 в 15:34:18