Роль цифровых технологий в восстановлении мировой экономики после пандемии COVID-19

Володина А.Д.1, Подольская Т.В.1
1 Южно-Российский институт управления – филиал Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации

Статья в журнале

Экономика высокотехнологичных производств
Том 2, Номер 4 (Октябрь-декабрь 2021)

Цитировать:
Володина А.Д., Подольская Т.В. Роль цифровых технологий в восстановлении мировой экономики после пандемии COVID-19 // Экономика высокотехнологичных производств. – 2021. – Том 2. – № 4. – doi: 10.18334/evp.2.4.112188.

Аннотация:
В данной статье рассматривается влияние пандемии на развитие цифровых технологий и роль этих технологий в укреплении устойчивости мировой экономики после кризиса, вызванного пандемией COVID-19. Особое влияние уделено технологическим трендам, таким как электронная торговля и элементы Индустрии 4.0. Рассматриваются вызовы, с которыми столкнулись организации, отрасли и правительства из-за кризиса, а также угрозы, спровоцированные всплеском развития цифровых технологий. Сделан вывод о необходимости обеспечения безопасности цифровизации для общества.

Ключевые слова: цифровизация, пандемия COVID-19, цифровые технологии, автоматизация, индустрия 4.0

JEL-классификация: O33,



Перед мировыми лидерами сегодня стоит вопрос о том, сможет ли экономика, разрушенная пандемией COVID-19, вернуться к повышательному тренду развития. Ещё в первую волну заболеваний стало ясно, что именно интеграция цифровых технологий является тем ключевым фактором, который позволяет удерживать бизнес «на плаву», и тем самым замедлить процесс распространения негативных экономических последствий пандемии. Фирмы, которые сумели оперативно осуществить переход на новую бизнес модель, предусматривающую самоизоляцию и автоматизацию, получили значительные преимущества с точки зрения гибкости производства.

Если проанализировать список отраслей, которые выиграли от локдауна, там будут находиться именно те, которые так или иначе связанны с применением цифровых технологий. При этом в период пандемии динамичное развитие получили такие направления цифровизации, как: мониторинг распространения болезни, составление прогнозов и проработка сценариев выхода из кризиса, создание платформ для осуществления дистанционной работы и образования, распространение информации, обеспечение конфиденциальности и безопасности обмена данными, развитие кооперации в области цифровых технологий и стратегическая поддержка инноваций.

Спрос на цифровые технологии закономерно послужил причиной роста числа инновационных проектов. Это подтверждают последние заявления экспертов американской биржи NASDAQ, в которых говорится о рекордном росте капитализации акций компаний, занимающихся разработками и внедрением высоких технологий. Основой успешного развития экономики высокотехнологичных производств является экономика знаний, которую в свою очередь позволяет расширять внедрение цифровых технологий (в частности, обеспечивающих доступ к Интернету) [1]. Приверженность совершенно новому направлению – COVIDTech – объясняется актуальностью проблемы и финансовой поддержкой фондов разных уровней. Основным направлением развития глобализации национальных инновационных систем является интернационализация НИОКР, что приводит к установлению крепких связей между научно-исследовательскими системами разных стран [2].

Пандемия COVID-19 не только актуализировала развитие международного сотрудничества в сфере разработки и внедрения вакцины, взрывное развитие еще ряда высокотехнологичных отраслей. В числе технологических тенденций, выделенных экспертами Мирового экономического форума, особое место занимают онлайн-торговля, электронные платежи, 3D-печать, цепь поставок 4.0, 5G и роботизация [12]. Данные направления развития технологий могут помочь построить устойчивое общество в пост-ковидном мире.

Сразу в нескольких странах 3D-печать стала активно использоваться для создания переходников для ИВЛ, респираторов, защитных экранов и других средств эпидемиологической защиты. Что касается цепей поставок, пандемия подтолкнула компании к сокращению их протяженности и инвестированию в распределенные склады, расположенные в непосредственной близости от клиентов, а также вложению средств в развитие автономной логистики и использование роботизированного транспорта (то есть в интеграцию элементов Индустрии 4.0).

Согласно докладу швейцарского холдинга UBS [13], промышленный Интернет вещей, 5G и промышленное программное обеспечение являются ключевыми факторами цифровой трансформации в интеллектуальное производство. Пандемия ускорила внедрение высоких технологий, но можно привести примеры, имевшие место и до 2020 года.

Помимо значительного повышения производительности труда, новые технологии позволяют разрабатывать совершенно новые бизнес-модели. Так, компания Michelin производит шины, оснащенные датчиками и сенсорами, позволяющими отслеживать состояние продукта [4]. Michelin берет плату именно за пробег. Модель Product-as-a-service (Paas) в последнее время получила большое распространение. Paas не только позволяет управлять производством наиболее эффективным способом, но также создать целую экосистему. Так, в рамках экосистемы Michelin предусмотрено сотрудничество поставщика шин со страховыми компаниями.

Искусственный интеллект, симуляции, а также все перечисленные выше тренды помогли снизить потери в краткосрочном периоде [6], а кроме того – повысить устойчивость бизнеса и экономики в целом к возникшим шокам. Подтвердить это может опыт компании Bombardier Aerospace [3], которая построила завод по предварительно спроектированной цифровой модели. Это позволило оптимизировать загрузку здания и производство, смоделировать источники сбоев и ошибок, а также сократить стоимость постройки завода на 50 %.

Говоря о тенденциях мирового рынка, нельзя не упомянуть о значительном росте использования электронной коммерции по сравнению с показателями, зафиксированными до пандемии COVID-19. Согласно докладу Global M «E-COMMERCE FORECAST» от декабря 2020 года [11], к 2024 году ориентированная на розничную торговлю электронная коммерция составит около 7 триллионов долларов, или 25 % от всех розничных продаж в год. К 2027 году продажи в электронной торговле составят 10 триллионов долларов США по всему миру. В прогнозе утверждается, что в Китае, который уже получает наибольшую прибыль в данной области по сравнению с остальными странами, доля электронной коммерции достигнет 27,3 % в 2021 году (см. Рисунок 1).

Рисунок 1 – Доля электронной коммерции в розничных продажах в 2021 году согласно прогнозу Global M [1]

Стоит отметить, что показатели могут отличаться в зависимости от рассматриваемого сегмента рынка. Когда потребители ушли на самоизоляцию и были вынуждены проводить больше времени онлайн, они стали пользоваться возможностями электронной коммерции, чтобы избегать очередей за товарами первой необходимости. Тем самым риск заразиться вирусом в очереди в магазине снижался до нуля. Если же говорить о компаниях, которые продают товары не первой необходимости, у них тоже наблюдался рост продаж через веб-сайты, однако он оказался недостаточен, чтобы смягчить общий спад показателей сбыта.

Сокращение потребительского спроса характерно для любого кризиса, не только пандемии COVID-19: люди массово теряют работу и уверенность в завтрашнем дне, а потому начинают расставлять приоритеты в покупках и фокусироваться на тех продуктах, которые уже зарекомендовали своё качество и незаменимость. При этом, многие клиенты станут для онлайн-магазинов постоянными за счет действующих программ лояльности [7], а также удобства этого способа совершения покупок. Оно заключается, в частности, в быстрой доставке, бесконтактной передаче покупки (с использованием дронов), в мобильных приложениях, позволяющих сравнивать цены в разных торговых точках и узнавать правдивую информацию о качестве товара.

Построение цифровой инфраструктуры, государственная поддержка научных разработок жизненно важны для сохранения конкурентоспособности и восстановления мировой экономики. В то же время, резкое усиление влияния новых технологий на все сферы жизни из‑за пандемии COVID-19 имеет и отрицательную сторону.

Во-первых, усугубление технологического неравенства. Пожилые люди, люди с низким уровнем образования и низкооплачиваемой работой, как правило не обладают высоким уровнем цифровой грамотности и стабильным доступом к информации, хотя являются наиболее уязвимыми к вирусу слоями населения. Для того, чтобы сократить негативный эффект от данного риска, следует вводить долгосрочные программы по повышению цифровой грамотности населения, производить дешевую технику и продвигать её для широкого потребления, поддерживать инициативы по созданию и внедрению дружелюбных интерфейсов, которые не отпугнут представителей старшего поколения, осуществлять поддержку социальной мобильности.

В данном контексте нельзя не задуматься о возможности использования мобильных приложений и информационных систем, искусственного интеллекта (ИИ) для отслеживания распространения коронавируса и перемещений населения, наподобие тех, которые были применены повсеместно в Китае.

Использование системы Alipay Health Code в качестве средства для отслеживания перемещения пользователя, внедренное в Китае, вызвало немало споров. Суть китайской практики заключается в том, что каждому пользователю присваивается цветовой код, обозначающий, можно ли находиться в общественных местах, или необходимо оставаться в карантине, и на какой срок. Согласно анализу New York Times, данное приложение делится данными с полицией, что автоматически переводит данную программу в раздел автоматизированных систем социального и административного контроля [8].

В прошлом уже наблюдались прецеденты использования аналогичных систем при проведении крупных мероприятий, таких как Пекинская Олимпиада 2008 года и Всемирная выставка 2010. Причем внедренные тогда новые инструменты мониторинга сохранились и после завершения мероприятий. Если же обратиться к статистике, можно с уверенностью сказать, что с экономической точки зрения комплекс мер, принятых Китаем в период пандемии COVID-19, был успешен. Не смотря на самый низкий показатель роста за последние несколько лет, в отличие от остальных стран, Китай в 2020 году сумел обеспечить экономический рост в 2,3 % [5].

В ряде других государств, несмотря на усилия некоторых правительств по развитию электронной торговли во время пандемии COVID-19, сохраняющийся цифровой разрыв означает, что не все смогли принять в нем участие. Правила, не адаптированные к электронной торговле, могут создавать барьеры для фирм, например, в случае возникновения новых моделей продаж или способов доставки. Кроме того, стоит заметить, что для компании, обладающей большой капитализацией, внедрить элементы Индустрии 4.0 будет гораздо проще, чем рядовому представителю СМБ (среднего и малого бизнеса).

Во-вторых, рост безработицы в мировых масштабах. Коронавирус привел к тому, что социальное неравенство значительно усилилось: работники в офисных зданиях, публичном транспорте, занятые в неформальном секторе экономики были поставлены под удар. Многие оказались переведены на работу на пол ставки, либо уволены. Социальное неравенство осложняется еще и неравным доступом к медицинским услугам.

Цифровые платформы для работы стали отличительной чертой цифровой экономики. Они трансформируют рабочие процессы, соединяя предприятие и их клиентов. Согласно докладу Международной организации труда «World Employment and Social Outlook 2021», вследствие распространения коронавируса предложение рабочей силы на онлайн-платформах значительно возросло, в то время как спрос на неё сократился и сместился в сторону задач, связанных прежде всего с разработкой программного обеспечения и других технологий [17]. Пандемия создает дополнительный спрос на рабочую силу в таких отраслях, как информационные технологии, маркетинг, R&D, что оказывает влияние на возможности трудоустройства как на офлайн-, так и онлайн-рынках труда. При этом спрос исходит преимущественно из развитых стран, а предложение рабочей силы – из развивающихся. На некоторых онлайн-платформах предложение значительно превышает спрос, что проявляется в жесткой конкуренции и оказывает понижательное давление на заработные платы.

Согласно исследованию международной консалтинговой компании McKinsey «Jobs Lost, Jobs Gained: Workforce Transitions in a Time of Automation», опубликованному в ноябре 2017 года, к 2030 году большинство процессов будут автоматизированы. В среднем в мире будет автоматизировано около 15 % рабочих мест [14]. В расчет принимается колебание показателя в зависимости от скорости внедрения технологий по странам и различие в видах деятельности. Так, например, работа, заключающаяся в физических действиях в предсказуемой среде будет наиболее эффективно реализована с помощью машин. Это приведет к вытеснению машинами большого объема рабочей силы, например, в бухгалтерии, обработке транзакций, работе с механизмами. Обратное произойдет для профессий, связанных с социальными взаимодействиями. Рабочие места в непредсказуемых условиях (например, поставщики услуг по уходу за детьми, сантехники), будут менее автоматизированы, поскольку такую автоматизацию технически трудно осуществить.

Согласно этому же докладу, от 75 до 375 миллионов работников возможно потребуется осваивать новые навыки и профессии. От 400 до 800 миллионов человек столкнуться с необходимостью искать новую работу из‑за того, что их заменили машинами [14]. Если же брать в расчёт, что пандемия значительно ускорила процесс внедрения цифровых технологий, мы можем сделать вывод о том, что прогнозы, приведенные в этом докладе, могут реализоваться даже раньше 2030 года.

Таким образом мы видим, что пандемия COVID-19 обостряет социальные вызовы цифровой экономики. Администрации предприятий и правительствам необходимо задуматься о том, как наилучшим образом управлять рабочей силой и развивать её в изменившихся условиях.

В-третьих, хотя интенсивные технологии обработки данных, такие как ИИ и Интернет вещей (IoT), помогают бизнесу своевременно реагировать на новые вызовы, они одновременно повышают актуальность мер по минимизации киберрисков [9]. По данным Всемирной организации здравоохранения, во время пандемии COVID-19 количество кибератак увеличилось в пять раз [15].

Угроза кибербезопасности особенно остро проявляется в секторе телемедицины, который активно развивается с начала пандемии COVID-19 [16]. Высокий уровень рабочей нагрузки значительно повышает вероятность того, что какой-нибудь медицинский работник откроет фишинговое письмо. Также, всё более распространенными становятся атаки с целью получения выкупа за неразглашение конфиденциальной информации. Так, например, нападению подверглись базы данных Медицинской школы Калифорнийского университета в Сан-Франциско, и он был вынужден заплатить преступникам выкуп в 1,14 миллионов долларов США [10].

Необходимо пересмотреть приоритеты политики кибербезопасности. Многие государства уже сегодня проводят политику повышения осведомленности населения о механизмах защиты частной жизни и данных и укрепления их правоприменения, одновременно поощряют подотчетность тех, кто имеет возможность контролировать данные.

Таким образом, мы можем сделать вывод о необходимости поиска баланса между бурным ростом технологий, вызванным пандемией, и безопасностью его для экономической стабильности человеческого общества.

Обобщая сказанное, можно сделать ряд выводов. Отрасли, которые сумели приспособиться к кризису благодаря использованию цифровых технологий, выиграли от локдауна, вызванного пандемией.

Происходит активный рост числа инициатив по направлению CovidTech, которые пользуются финансовой поддержкой со стороны фондов разных уровней. Пандемия COVID-19 значительно ускорила темпы технологического прогресса. Цифровые тренды ковидного периода и внедрение новых технологий, интеграция элементов Индустрии 4.0 сыграют решающую роль в восстановлении мировой экономики в долгосрочной перспективе.

Сектор электронной торговли может составить до четверти всей мировой торговли к 2024 году; многие пользователи станут постоянными клиентами, оценив удобство онлайн-сервисов для шоппинга.

Как и любое другое глобальное явление, усиление роли цифровых технологий имеет и отрицательные стороны. Прежде всего это усугубление технологического неравенства, рост безработицы в мировых масштабах и угрозы кибербезопасности.

В заключение можно сказать, что существует необходимость обеспечить безопасность цифровизации, ведь только в этом случае восстановление мировой экономики в пост-ковидный период не прервется еще одним кризисом.

[1] Источник: THIS YEAR NEXT YEAR: E-COMMERCE FORECAST [Электронный ресурс]. – Group M. – URL: https://www.groupm.com/this-year-next-year-ecommerce-forecast/


Источники:

1. Баженов С.И. Экономика знаний как институциональная основа экономики высокотехнологичных производств // Экономика. – 2020. – № 4. – c. 173-182. – doi: 10.18334/evp.1.4.111215.
2. Карпов С.А. Международные стратегии развития высокотехнологичных производств // Экономика. – 2020. – № 4. – c. 197-208. – doi: 10.18334/evp.1.4.111218.
3. Официальный сайт компании Bombardier Aerospace. [Электронный ресурс]. URL: https://bombardier.com/en.
4. Официальный сайт компании Michelin. [Электронный ресурс]. URL: https://www.michelin.com/en.
5. Темпы роста экономики Китая оказались самыми низкими за 45 лет. Forbes. [Электронный ресурс]. URL: https://www.forbes.ru/newsroom/biznes/418763-tempy-rosta-ekonomiki-kitaya-okazalis-samymi-nizkimi-za-45-let.
6. Цифровые технологии как помощь в борьбе с кризисом COVID-19. Росконгресс. [Электронный ресурс]. URL: https://roscongress.org/materials/tsifrovye-tekhnologii-kak-pomoshch-v-borbe-s-krizisom-covid-19.
7. Электронная торговля в эпоху COVID-19. Росконгресс. [Электронный ресурс]. URL: https://roscongress.org/materials/elektronnaya-torgovlya-v-epokhu-covid-19.
8. In Coronavirus Fight, China Gives Citizens a Color Code, With Red Flags. The New York Times. [Электронный ресурс]. URL: https://www.nytimes.com/2020/03/01/business/china-coronavirus-surveillance.html.
9. OECD Digital Economy Outlook. - Paris: OECD Publishing, 2020.
10. The University Of California Pays $1 Million Ransom Following Cyber Attack. Forbes. [Электронный ресурс]. URL: https://www.forbes.com/sites/daveywinder/2020/06/29/the-university-of-california-pays-1-million-ransom-following-cyber-attack/?sh=1e8a565d18a8.
11. This year next year: e-commerce forecast. Groupm.com. [Электронный ресурс]. URL: https://www.groupm.com/this-year-next-year-ecommerce-forecast.
12. Yan Xiao, Ziyang Fan 10 technology trends to watch in the COVID-19 pandemic. World economic forum. [Электронный ресурс]. URL: https://www.weforum.org/agenda/2020/04/10-technology-trends-coronavirus-covid19-pandemic-robotics-telehealth.
13. What is the future for Industry 4.0 in the post COVID-19 world?. Ubs. [Электронный ресурс]. URL: https://www.ubs.com/global/en/wealth-management/chief-investment-office/life-goals/executives-and-entrepreneurs/2020/industry-4-point-zero-after-covid-19.html.
14. What the future of work will mean for jobs, skills, and wages: Jobs lost, jobs gained. McKinsey. [Электронный ресурс]. URL: https://www.mckinsey.com/featured-insights/future-of-work/jobs-lost-jobs-gained-what-the-future-of-work-will-mean-for-jobs-skills-and-wages.
15. WHO reports fivefold increase in cyber attacks, urges vigilance. World Health Organization. [Электронный ресурс]. URL: https://www.who.int/news-room/detail/23-04-2020-who-reports-fivefold-increase-in-cyber-attacks-urges-vigilance.
16. Williams C,M., Chaturvedi R., Chakravarthy K. Cybersecurity Risks in a Pandemic // Journal of Medical Internet Research. – 2020. – № 9. – doi: 10.2196/23692.
17. World Employment and Social Outlook 2021: The role of digital labour platforms in transforming the world of work. Ilo.org. [Электронный ресурс]. URL: https://www.ilo.org/global/research/global-reports/weso/2021/WCMS_771749/lang--en/index.htm.

Страница обновлена: 17.07.2021 в 16:11:06