Женское предпринимательство в России: pro et contra?

Бессчетнова О.В.1, Крекова М.М.2, Арзамасова Е.Л.2
1 Российский государственный социальный университет
2 Московский государственный политехнический университет

Статья в журнале

Экономика, предпринимательство и право
Том 10, Номер 12 (Декабрь 2020)

Цитировать:
Бессчетнова О.В., Крекова М.М., Арзамасова Е.Л. Женское предпринимательство в России: pro et contra? // Экономика, предпринимательство и право. – 2020. – Том 10. – № 12. – С. 3059-3074. – doi: 10.18334/epp.10.12.111499.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=44668152

Аннотация:
В статье анализируется проблема современного женского предпринимательства в России, его мотивы, особенности и барьеры; делается акцент на гендерный дисбаланс, преимущественное представительство мужчин-предпринимателей в общей структуре российского бизнес-сообщества. К основным причинам дискриминации женщин в сфере бизнеса отнесены: во-первых, неразвитость рыночной экономики и неравные условия ведения бизнеса женщинами при наличии сильной профессиональной сегрегации; во-вторых, слабое представительство женщин в сферах политики, бизнеса, управления; перегруженность в домашнем хозяйстве; в-третьих, существование гендерных стереотипов об ущербности женщин как руководителей, бизнесменов и политиков, сохранение и укоренение в массовом сознании патриархальных представлений о единственном предназначении женщины как жены и матери, что приводит к возникновению таких синдромов, как «двойное бремя», «стеклянный потолок» или «прилипание к полу». В статье представлены результаты эмпирического исследования, проведенного в 2019-2020 гг. на территории Саратовской области методом формализованного интервью (n=76), вторичного анализа результатов отечественных и зарубежных исследований с целью изучения механизмов и мотивационных установок включения женщин в сферу предпринимательства. В ходе исследования установлено, что основными мотивами открытия женского предпринимательства на уровне субъекта РФ являются материальные и профессиональные стимулы, позволяющие повысить уровень и качество жизни, материальное благополучие, возможности дальнейшего профессионального роста и развития, получить дополнительный опыт; положительный опыт предпринимателей из числа ближайшего социального окружения и поддержка членов семьи. В качестве барьеров, тормозящих бизнес-карьеру женщин, выступают объективные и субъективные факторы.

Ключевые слова: женщины, предпринимательство, бизнес, мотивация, Россия, эмпирическое исследование

JEL-классификация: L26, M21, J16



Введение

Структура российского предпринимательства имеет ярко выраженный гендерный дисбаланс: доля предпринимателей-мужчин составляет 55,9% [10, с. 122–131] (Pinkovetskaya, 2019, р. 122–131); доля женщин в общем объеме предпринимателей, находящихся в начале бизнес-карьеры, достигает 47%, а среди устоявшихся предпринимателей – 44% [9, с. 17–21] (Orlova, 2018, р. 17–21).

За последнее десятилетие наблюдается скачкообразное изменение показателей вовлеченности женщин в сферу предпринимательства: снижение в 2012 и 2014 гг., повышение в 2013 и 2016 гг. с последующим спадом к 2018 и 2020 гг., что не в последнюю очередь может быть обусловлено влиянием гендера на развитие бизнеса: мужчины более склонны к рискованному предпринимательскому поведению, инициированию стартапов, несмотря на кризис, в то время как женщины чаще вовлечены в устоявшийся бизнес, предпочитают работу по найму открытию собственного бизнеса в экономически нестабильные периоды, это доказывает актуальность выбранной темы.

Вместе с тем, несмотря на сложные социально-экономические и политические условия в стране и мире, с 2008 по 2016 г. в 3,6 раза возрос уровень предпринимательской активности российских женщин на начальном этапе ведения бизнеса (2012 г. – 1,9%; 2013 г. – 2,8%; 2014 г. – 1,8%; 2016 г. – 2,7%); 2017–2019 гг. также сопровождались ростом (2,2%, 3,2% и 3,4% соответственно), а за 2020 год произошло снижение на 1,7 п.п. в связи с пандемией; в 2,7 раза увеличилось количество стабильно работающих предприятий в течение 3,5 лет, управляемых женщинами [10, с. 122–131] (Pinkovetskaya, 2019, р. 122–131).

Цель исследования – изучить механизмы и мотивационные установки включения женщин в сферу предпринимательства. Использованные методы: эмпирическое исследование: формализованное интервью, сравнение. Научная новизна заключается в обосновании мотивов открытия женского предпринимательства на уровне субъекта РФ и раскрыты профессиональные стимулы ведения женщинами предпринимательской деятельности.

Авторская гипотеза – снижение «двойного бремени» на женское предпринимательство обусловит интерес к повышению качества жизни, материальному благополучию семьи и увеличению индексов женского предпринимательства.

Обзор литературы

Основы изучения предпринимательства, его функций и значимости для социума были заложены выдающимися учеными – М. Вебером, П. Друкером, В. Зомбартом, Д. Кларком, К. Марксом, Ф. Найтом, А. Смитом и другими.

К современным зарубежным исследованиям следует отнести работы С. Бхагаватула, T. Эльфринг, А. Ван Тилбург, Г.Г. Ван Де Бунт (социальный и человеческий капитал) [16, с. 245–260] (Bhagavatula, Elfring, Van Tilburg, Van De Bunt, 2010, р. 245–260); Н. Босма, Хессельс, В. Шутьенс, М. Ван Прааг, И. Верхой (влияние ролевых моделей на открытие бизнеса) [17, с. 410–424] (Bosma, Hessels, Schutjens, Van Praag, Verheul, 2012, р. 410–424); Дж. Брутон, Д. Альстром, Х.Л. Ли (предпринимательство в институциональной теории) [18, с. 421–440] (Bruton, Ahlstrom, Li, 2010, р. 421–440); Д. Дозе, С.Г. Вальтер (стратегии профессионального выбора молодежи) [21, с. 877–895] (Dohse, Walter, 2012, р. 877–895); Д. Хименес, А. Калабро (роль социальных институтов в развитии женского предпринимательства) [23, с. 857–882] (Giménez, Calabrò, 2018, р. 857–882); Г. Криако, П. Зигер, К. Веннберг, Ф. Кирико, Т. Минола (роль родительского примера и стратегии выбора бизнес-карьеры детьми) [20, с. 841–864] (Criaco, Sieger, Wennberg, Chirico, Minola, 2017); Д.C. Норт (влияние формальных и неформальных социальных институтов на экономику и рынок труда) [28, с. 152] (North, 1990, р. 152); F.B. Запкау, К. Швенс, Р. Кабст (причины и мотивы открытия собственного дела; факторы, влияющие на предпринимательское поведение: процесс, индивид, среда и организация) [32, с. 56–86] (Zapkau, Schwens, Kabst, 2017, р. 56–86) и другие.

Среди российских исследователей женского предпринимательства можно назвать А.В. Алимпиеву (поведенческие стратегии женщин в сфере бизнеса; влияние предпринимательства на семейную жизнь) [1, с. 19–30] (Alimpieva, 2017, р. 19–30); А.В. Орлову (методика эмпирического анализа женского предпринимательства) [9, с. 17–21] (Orlova, 2018, р. 17–21); Ю.С. Пиньковецкую (вопросы управления бизнесом) [10, с. 122–131] (Pinkovetskaya, 2019, р. 122–131); З.И. Райманову (барьеры, тормозящие развитие женского предпринимательства) [11, с. 661–664] (Raymanova, 2018, р. 661–664); Р.И. Семенова, И.Н. Ткаченко (гендерные аспекты женского предпринимательства) [12, с. 72–75] (Semenov, 2018, р. 72–75).

Современные исследователи рассматривают предпринимательство как конструкт, состоящий из двух компонентов: инструментального – убеждения, мысли, рациональные аргументы [27, с. 907–933] (Liñán, Fayolle, 2015, р. 907–933) и аффективного – чувства и эмоции, удовлетворенность, поведение [22, с. 41–58] (Fernandes, Proença, 2013). Кроме того, ученые выделяют ряд факторов, оказывающих решающее влияние в ситуации принятия решения, в том числе женщинами, об открытии собственного дела: институциональные, социокультурные и индивидуально-личностные.

Если рассматривать гендерную составляющую в различных сферах занятости (в первую очередь связанных с интеллектуальным трудом и ведением бизнеса), мы увидим сравнительно непривлекательный образ женщины по сравнению с мужским [4, с. 97–103] (Volkova, Bosov, 2018, р. 97–103). Исследователи уделяют внимание региональному фактору, во многом определяющему особенности формирования профессиональной идентичности юношей и девушек [3, с. 165] (Volkova, 2017, р. 165).

Институциональные факторы. Последователи институциональной теории [18, с. 421–440] (Bruton, Ahlstrom, Li, 2010, р. 421–440) указывают на существование формальных (законы, предписания, нормы, закон) и неформальных (культура, традиции гендерного распределения мужских и женских ролей, индивидуализм, инфраструктура) социальных институтов в обществе, и их влияние на развитие или торможение женского предпринимательства.

Семья как социальный институт играет важную роль в становлении профессиональных стратегий подрастающего поколения наряду с другими агентами социализации. Родители выступают ранними ролевыми моделями для своих детей в процессе формирования стратегий профессионального выбора и могут служить для них источником знаний, опыта, информации и поддержки [24, с. 469–481] (Hickie, 2011, р. 469–481). Родители-бизнесмены повышают вероятность того, что их дети продолжат семейный бизнес или откроют свое дело. Это влияние особенно заметно в период юношества (18–21 год), реже – в подростковом возрасте (12–17 лет) и детстве (8–11 лет) [20, с. 841–864] (Criaco, Sieger, Wennberg, Chirico, Minola, 2017, р. 841–864).

Индивидуально-личностные факторы. Ряд ученых указывают на важную роль личностных характеристик индивида при выборе занятости [16, с. 245; 23, с. 857–882; 1, с. 19–30] (Bhagavatula, Elfring, Van Tilburg, Van De Bunt, 2010, р. 245; Giménez, Calabrò, 2018, р. 857–882; Alimpieva, 2017, р. 19–30). Как известно, предпринимательство традиционно является сферой деятельности мужчин во многих странах в силу необходимости обладания такими маскулинными качествами, как независимость, упорство, напористость, автономность, риск, в отличие от женщин, которых стереотипно наделяют такими характеристиками, как слабость, эмоциональность, ранимость, что напрямую влияет на выбор ими профессионального образования, сферы деятельности, трудоустройство, карьеру, формируя коньюнктуру рынка труда и занятости в целом.

Социокультурные факторы. Помимо индивидуальных характеристик человека, оказывающих влияние на принятие решения о начале собственного дела, важны и факторы среды – культура, менталитет, обычаи, представления о гендерных ролях в том или ином обществе, равенстве прав мужчин и женщин де юре и де факто.

C.C. Баун, Б.Л. Чуа, К. Э. Нойперт обращают внимание на гендерный аспект предпринимательства, отмечая, что культурные паттерны по разному влияют на мужчин и женщин: в странах с высоким уровнем предпринимательской культуры больше женщин-предпринимателей [15, с. 687–708] (Baughn, Chua, Neupert, 2006, р. 687–708).

Д. Дозе и С.Г. Уолтер подчеркивают, что передача позитивного опыта ведения бизнеса от успешного предпринимателя новичку через подражание способствует быстрой трансмиссии и усвоению знаний, навыков, компетенций, обеспечивает доступ к информации и ресурсам, стимулируя тем самым предпринимательское поведение. Кроме того, близкое соседство с успешно функционирующим бизнесом является не только позитивной мотивацией для открытия собственного дела, но и формирует предпринимательскую культуру в местном сообществе, помогая создавать предпринимательскую сеть [21, с. 877–895] (Dohse, Walter, 2012, р. 877–895).

Другой характеристикой социального устройства общества является дихотомия «индивидуального – коллективного» [25, с. 15] (Hofstede, 2011, р. 15). Так, в индивидуалистских обществах (США, Австралия, Великобритания) приоритет отдается экономике, бизнесу, индивидуальным достижениям и успеху, преобладанию индивидуального сознания над коллективным, что открывает возможности для реализации своих возможностей индивидом независимо от половой принадлежности, в том числе и в сфере предпринимательства. В то же время в коллективистских обществах (Чили, Греция, Мексика) солидарность его членов воспроизводит и сохраняет традиционный патриархальный уклад жизни, гендерное разделение ролей, предполагающее необходимость проявления заботы о членах расширенной семьи, что является дополнительным мотивом для открытия собственного дела.

Сочетание профессиональных и репродуктивных функций работающей женщиной является дискуссионным вопросом, который по-разному решается в рамках государственной социальной/семейной политики и социокультурного контекста той или иной страны [23, с. 857–882] (Giménez, Calabrò, 2018, р. 857–882). В странах всеобщего благосостояния с просемейной социальной политикой наблюдается более низкий уровень предпринимательской активности женщин (Дания, Швеция, Норвегия) по сравнению со странами, где выплаты пособий по уходу за детьми незначительны или полностью отсутствуют (Канада, США, Австралия) [31, с. 269–287] (Thébaud, 2016, р. 269–287).

Продолжительность отпуска по уходу за ребенком может являться предиктором предпринимательской активности женщин: в странах со слабо выраженной семейной политикой женщины вынуждены возвращаться к работе в более короткие сроки, делать выбор в пользу неполного рабочего дня, чтобы покрыть расходы на дорогостоящее содержание и воспитание ребенка в учреждениях ухода и присмотра, либо, напротив, уволиться и самостоятельно осуществлять родительские обязанности. В этой связи открытие собственного дела является сбалансированным решением, позволяющим сочетать трудовую занятость и уход за детьми.

В странах со средней продолжительностью отпуска (до 6 месяцев), не только матери, но и отцы могут полноценно ухаживать за детьми, не опасаясь потери работы. Вместе с тем в большинстве стран всеобщего благосостояния, просемейная политика которых предусматривает длительные отпуска по уходу за детьми, наблюдается снижение конкурентоспособности женщин на рынке труда, утрата ими профессиональных компетенций, что негативно коррелирует с их профессиональной занятостью и карьерой.

Согласно Глобальному индексу предпринимательства (The Global Entrepreneurship Index), в 2018 г. пятерку лидеров по уровню развития предпринимательства в списке из 137 стран возглавляли: США, Швейцария, Канада, Великобритания и Австралия соответственно. Россия занимала 78-е место [14]. Индекс включает четырнадцать параметров: наличие/отсутствие возможностей для начала бизнеса; уровень образования, опыта, компетенций; степень риска при открытии собственного дела; наличие/отсутствие профессионального сообщества предпринимателей, их географическая локализация; социокультурные факторы поощряющие/тормозящие предпринимательство; развитие новых технологий и возможности их применения в бизнесе; положение частного бизнеса на рынке труда; конкурентоспособность; создание и внедрение инноваций; использование инновационных технологий в сфере частного предпринимательства; тенденции к росту и развитию; интернационализация, способность выйти на мировые рынки; государственные/частные инвестиции.

Согласно The Global Competitiveness Report за 2016–2017, доля женщин в составе рабочей силы в России по сравнению с мужчинами оценивалась через индекс от 1 до 7 как 0,86, что ставило Россию на 50-е место в списке из 138 стран. В 2016 году соотношение женской и мужской предпринимательской активности на ранних стадиях ведения бизнеса в мире составляло 0,83, т.е. на 10 предпринимателей-мужчин приходилось 8,3 предпринимателей-женщин; аналогичный показатель по функционирующему бизнесу соответствовал 0,77 или 10:7,7 соответственно [29, с. 270] (табл. 1).

По данным Global Entrepreneurship and Development Institute (GEDI) за 2015 год, подсчитывающего индекс женского предпринимательства (Female Entrepreneurship Index (FEI)), Россия находилась на 56-м месте среди 77 стран мира; в десятке лидеров – США, Австралия, Великобритания, Дания, Нидерланды, Франция, Исландия, Швеция, Финляндия и Норвегия соответственно [30] (Terjesen, Lloyd, 2015). Однако в 2018 году процент вынужденной ранней предпринимательской активности был значительно выше у женщин-предпринимателей; 34,3% мужчин и 48,8% женщин отметили, что включились в организацию бизнеса в связи с отсутствием других вариантов работы [5, с. 2–3].

Стимулирование женского предпринимательства непосредственно влияет на Индекс женской предпринимательской активности WBI (Women Business Index). На 2019 год в России индекс составил 69,4 п. п. С момента старта всего исследования, в 2015 году, он вырос на 3,4 п. п. и показал стабильность по сравнению с прошлым годом.

Таблица 1

Соотношение женской и мужской предпринимательской активности 2016–2019 гг.

Гендерный аспект
Мужчины-предприниматели
Женщины-предприниматели
Индекс предпринимательской активности
Ранний бизнес
10
8,3
0,83
Функционирующий бизнес
10
7,7
0,77
Источник: составлено авторами.

Исследование данного показателя представляет собой общий показатель, характеризующий деловую активность женщин по направлениям:

- «Культура предпринимательства» – отношение общества к женщинам-предпринимателям;

- «Предпринимательская экосистема» – оценка условий ведения бизнеса;

- «Личные качества женщины» – профессиональные навыки и деловые качества.

Сейчас уже используются мероприятия по получению дополнительного бизнес-образования в виде онлайн-курсов или самообразовании. Половина опрошенных женщин-предпринимателей (50%) получали дополнительное бизнес-образование в 2019 году. За счет повышения дополнительного образования от 45% (в 2015 году) до уровня 50% в 2019 году прогнозируется в 2025 году увеличение программ по получению дополнительного образования до уровня 60%, что в конечном итоге повлияет на количество женщин-предпринимателей, что неизменно приведет к увеличению Индекса WBI.

Cегодня в России доля женщин-руководителей, особенно в крупных финансовых корпорациях, составляет примерно 2%, что является одним из самых низких показателей среди развитых стран. Например, в Норвегии данный показатель составляет 45,4%, во Франции – 42,0%, в Швеции – 38,3%, в Турции – 11,1%, в Финляндии, Италии, Бельгии, Нидерландах – более 1/3 руководящего состава [13, с. 25–35] (Tkachenko, 2017, р. 25–35). Вместе с тем одной из мировых тенденций в последнее время, в том числе и в России, становится постепенное смещение акцента с мужского стиля управления, долгое время доминирующего в менеджменте организации, на женский [26, с. 427–445] (Kelan, 2008, р. 427–445), который характеризуется такими качествами, как эмпатия, эмоциональность, гибкость, коммуникация, готовность оказать помощь, взаимная жертвенность, доверие, сохранение отношений, необходимость обмена информацией между партнерами, что является залогом успешного сотрудничества.

Материалы и методы

Исследование проводилось в 2019–2020 гг. на территории Саратовской области методом формализованного интервью. Информантами выступали женщины-предприниматели в возрасте от 32 до 69 лет (n = 76), имеющие собственный бизнес более трех лет (салон красоты; спортивный зал; кафе; цветочный магазин); работающие и неработающие пенсионеры (торговля сельскохозяйственной продукцией собственного производства); самозанятые (репетиторство; выпечка тортов; изготовление сыров; швеи-надомницы; парикмахеры).

Специализация информантов была следующая: торговля – 35,5%, производство товаров – 25,0%, оказание услуг – 39,5%. Исследование в большинстве случаев проводилось в рабочем офисе респондентов, реже – в кафе или другом общественном месте. Выборка формировалась методом «снежного кома».

Респонденты имели схожие социально-экономические характеристики: 61,8% имели высшее, 35,5% – среднее профессиональное образование; 69,7% были замужем, имели детей; обладали опытом наемной работы от 5 до 15 лет; более 64,5% информантов, в основном пенсионного возраста, отметили вынужденность занятия бизнесом на первоначальном этапе из-за сокращения/увольнения с государственного предприятия; длительного периода безработицы; низкого уровня дохода; наличия иждивенцев; необходимости содержать семью. Одним из решающих доводов о начале бизнес-карьеры послужил положительный опыт других предпринимателей (соседей, друзей или знакомых), а также моральная поддержка членов семьи.

Результаты

В ходе интервью были выявлены основные мотивы открытия бизнеса информантами, по значимости: желание обеспечить себя, получить доход – 56,6%; возможность быть самостоятельной, реализовать собственные идеи и планы – 25,0%; наличие опыта или квалификации в конкретном виде экономической деятельности – 11,8%; возможность оказать помощь детям и родственникам – 3,9%; сохранить свой профессиональный и социальный статус – 2,7%.

«Пенсия маленькая, на нее не проживешь, а здесь я всегда свою копеечку заработаю, и за квартиру заплатить, и продукты купить, так и на людях весь день, здесь все новости узнаешь» (жен., 68 лет, пенсионерка).

«Да, сначала страшно было, когда работаешь на государственном предприятии, вроде как все, каждый день на работу ходишь, хоть тебе и копейки платят, а все равно, вроде как, так и надо. А потом сократили, и деваться некуда, в городе работы нет, да и не все же в нищете-то жить, вот и решила попробовать» (жен., 47 лет, владелица магазина одежды).

«Я еще в молодости хотела свое дело открыть, но тогда возможностей не было, замуж вышла, детей сразу родила, а потом все как-то забылось, не до того было. А потом смотрю, то одни наши знакомые, потом соседи в бизнес ударились, я тоже, думаю, чем я хуже, семья меня поддержала» (жен.,59 лет, владелица цветочного магазина).

Темы самостоятельности, свободы и независимости звучали не только в связи с профессиональной деятельностью, но в качестве характеристик быта и семейной жизни. Из преимуществ собственного бизнеса женщины отмечали: возможность регулировать режим труда и отдыха по своему усмотрению; распределять доходы/расходы; принимать решения о накоплениях/сбережениях или крупных покупках.

«Сейчас красота, сама себе хозяйка, хочу, пойду на рынок, хочу, нет» (жен., 64 года, пенсионерка).

«У меня и денег своих никогда не было, муж на хозяйство выдавал, живой был… А потом умер, семью кормить надо, а комбинат наш на ладан дышал уже тогда, вот и пошла швеей… да, не от хорошей жизни, но потом мне даже понравилось, деньги хоть появились» (жен., 52 года, швея-надомница).

«Другим надо отпрашиваться с работы, чтобы, например, к врачу сходить или поехать отдыхать куда-нибудь, надо все подгадать, а мне что, закрыл лавочку и иди куда хочешь» (жен., 37 лет, самозанятая, парикмахер).

В итоге для большинства респондентов материальный мотив является ведущим и воспринимается как источник дохода, что характерно не только для женского предпринимательства, но и для большинства владельцев собственного бизнеса в России. Это объясняется нестабильностью российской экономики, высоким уровнем безработицы и внутренней трудовой миграции, низким уровнем заработной платы преимущественно в «женских» сферах профессиональной деятельности: образовании, медицине, культуре, сфере обслуживания.

Вместе с тем управление бизнесом предполагает ненормированный рабочий день, иногда длительные командировки, плотный график работы, что часто приводит к разрушению устоявшихся стереотипов, особенно в семейной жизни, реверсии мужских и женских ролей, и может служить причиной семейных конфликтов, напряженных супружеских отношений, о чем упомянули треть респондентов.

«Когда только все начинала, с утра до ночи на работе пропадала, за всем нужно было следить, все организовать, позвонить, договориться… да высказывали, что полы немыты и обед не сварен, но я-то тоже не только для себя старалась» (жен.,49 лет, владелица спортклуба).

«Муж сначала скептически отнесся, говорит, «тебя на месяц не хватит», только наблюдал…, потом видит дело потихоньку движется, так и он тоже включился, стал помогать» (жен., 35 лет, сыровар).

Интересно отметить, что информанты упоминают своих детей, в основном подросткового и юношеского возраста, в качестве союзников, тех, кто оказал им моральную поддержку или посильную помощь на первых этапах развития бизнеса. Это может быть связано с желанием самих подростков повысить статус родительской семьи, собственную значимость среди друзей и одноклассников; получить дополнительные денежные средства для удовлетворения собственных потребностей; испытать гордость за родителей; надеяться унаследовать семейный бизнес, обрести уверенность в будущем. Четверть участников исследования заявили о постепенном включении в бизнес своих супругов, разделении обязанностей, совместном управлении бизнесом.

Третий мотив – возможность оказания помощи детям/внукам (оплата за обучение; погашение кредитов, ипотеки) и нуждающимся родственникам, что позволяет женщинам чувствовать свою полезность, необходимость; сохранить включенность в экономическую и социальную жизнь, повысить социальный и личный статус. По мнению Т. Берч, в развивающихся странах женщины-предприниматели тратят около 90% своего заработка на нужды своей семьи и общины, развивают и поддерживают идеи женского предпринимательства [19] (Burch, 2013).

«Так, мы еще и внукам помогаем, у нас внук учится на платном» (жен., 63 года, пенсионерка).

«Если все с умом сделать, так, чем «на дядю» работать, так уж лучше на себя…» (жен., 46 лет, самозанятая).

«Дочь с зятем ипотеку взяли, платить надо, мы с отцом с нашей пенсией, чем им поможем, вот я и решила … раньше стеснялась, как это я за прилавком буду стоять, я ведь тридцать пять лет медсестрой отработала, меня здесь все знают, а потом, думаю, я ведь эти овощи сама вырастила, не украла, чего мне стесняться… » (жен., 66 лет, пенсионерка).

Данные нашего исследования подтверждаются и результатами других ученых. По мнению Р.Р. Галлямова, ведущими мотивами женского предпринимательства являются потребности в самореализации (стремление добиться успеха, независимости и высокого социального статуса) и желание иметь высокие доходы [6, с. 56–67] (Gallyamov, 2016, р. 56–67).

Согласно результатам шестой волны исследования, проведенного Комитетом по развитию женского предпринимательства «Опора России» совместно с Банком «Открытие» в 2019 году, российский индекс женской предпринимательской активности (WBI) составлял 69,4 (2018 г. – 69,4; 2017 г. – 69,2; 2016 г. – 56,8). Опрос включал три блока вопросов: 1) культура предпринимательства; 2) оценка экономических условий и инфраструктуры для развития бизнеса/предпринимательская экосистема и 3) личные качества, необходимые для развития предпринимательства. В результате было установлено, что 92% информантов положительно относятся к предпринимательству; 66% заявляют о готовности открыть собственное дело, из которых 73% – женщины в возрасте 25–34 лет; 63% женщин отметили повышение доступности бизнес-образования; 64% – улучшение профессиональных навыков и положительную динамику в личной/семейной жизни [7].

Основными мотивами открытия бизнеса женщинами были следующие: получение дополнительного дохода; возможность самореализации; независимость от работодателя; желание оставить бизнес детям. К основным факторам, тормозящим женское предпринимательство в России, были отнесены: отсутствие финансовых возможностей – 88% и нестабильная экономическая ситуация в стране – 76% [8].

В авторском опросе основными барьерами, мешающими развитию женского предпринимательства в России, названы: отсутствие финансовых ресурсов – 47,4%; страхи, неуверенность в собственных силах, личные качества – 15,8%; недостаточность знаний и опыта в сфере ведения бизнеса – 18,4%; нестабильную экономическую ситуацию в регионе; высокий уровень конкуренции и инфляции, неразвитость инфраструктуры – 18,4%.

«Сначала не осмеливалась, а смотрю, соседка по даче каждые выходные на рынок бегает, а мы все раздаем просто так, вот и начала потихоньку торговать… Первое время волнуешься, спешишь, то сдачу не додашь, то с ценой не определишься, но ничего, жизнь всему научит…» (жен., 62 года, пенсионерка).

«Дорого сейчас все, чтобы бизнес свой открыть, на все деньги нужны, если своих нет, то кредит, а если дело не пойдет? Чем отдавать, квартирой?» (жен., 51 год, самозанятая).

Стартовый капитал – важный элемент, обуславливающий принятие решения об открытии бизнеса. При недостатке финансовых средств 57,9% респондентов взяли банковский кредит; 31,6% одолжили недостающие средства у родственников и друзей; 7,9% привлекали частные инвестиции; около 2,6% воспользовались государственными субсидиями.

Заключение

В России существует несколько причин дискриминации женщин в сфере бизнеса: во-первых, неразвитость рыночной экономики и неравные условия ведения бизнеса женщинами при наличии сильной профессиональной сегрегации; во-вторых, слабое представительство женщин в сферах политики, бизнеса, управления; в-третьих, перегруженность в домашнем хозяйстве; в-четвертых, существование гендерных стереотипов об ущербности женщин как руководителей, бизнесменов и политиков; в-пятых, сохранение и укоренение в массовом сознании патриархальных представлений о единственном предназначении женщины как жены и матери, что приводит к возникновению таких синдромов, как «двойное бремя», «стеклянный потолок» или «прилипание к полу».

Согласно результатам исследования, главными драйверами женского предпринимательства на уровне субъекта РФ являются материальные и профессиональные стимулы, позволяющие повысить уровень и качество жизни, материальное благополучие, реализовать возможности дальнейшего профессионального роста и развития, получить дополнительный опыт. Не последнюю роль в принятии решения об открытии собственного дела сыграл положительный опыт предпринимателей из числа ближайшего социального окружения и моральная/материальная поддержка членов семьи. В качестве барьеров, тормозящих женскую бизнес-карьеру, выступают как объективные факторы – недостаток финансовых средств, образования, опыта и компетенций для начала бизнеса, социально-экономическая нестабильность, неразвитость инфраструктуры, так и субъективные – низкая самооценка, страхи, неуверенность в себе.


Источники:

1. Алимпиева А. В. Женское предпринимательство в белорусском и российском публичном дискурсе // PRIMO ASPECTU. 2017. № 4 (32). С. 19–30.
2. Брострем В.О., Ананченкова П.И., Амонова Д.С. Женщины в организации и управлении бизнесом: основные мотивы вовлечения в предпринимательскую деятельность // Вестник университета (Российско-Таджикский (Славянский) университет). 2019. № 2 (66). С. 64-72.
3. Волкова О.А. Особенности формирования профессиональной идентичности молодежи в регионах // Вестник Томского государственного университета. 2017. № 3. С. 165.
4. Волкова О.А., Босов Д.В. Образ женщины-программистки в кинофильмах и сериалах // Женщина в российском обществе. 2018. № 3 (88). С. 97-103.
5. Верховская О.Р., Богатырева К.А., Кнатько Д.М., Дорохина М.В., Шмелева Э.В. Глобальный мониторинг предпринимательства. Национальный отчет 2018-2019. URL: https://gsom.spbu.ru/files/folder_17/otchet_fin_rgb.pdf (дата обращения: 4.05.2020).
6. Галлямов Р. Р. Особенности женского предпринимательства в современной России // Экономика и управление: научно-практический журнал. 2016. № 3(131). С. 56-67.
7. Индекс женской предпринимательской активности. НАФИ Аналитический центр, 19 ноября 2019 года. URL: https://nafi.ru/analytics/indeks-zhenskoy-predprinimatelskoy-aktivnosti-6-volna/ (дата обращения: 1.05.2020).
8. Индекс предпринимательской активности женщин. Комитет по развитию женского предпринимательства «ОПОРА России», 2018. URL: http://womanopora.ru/proekty/indeks-zhenskoj-predprinimatelskoj-aktivnosti-(wbi)/ (дата обращения: 03.05.2020).
9. Орлова А. В. Организация аналитической работы в исследованиях женского предпринимательства // Экономика. Бизнес. Финансы. 2018. № 2. С. 17–21.
10. Пиньковецкая Ю. С. Развитие женского предпринимательства в России: управленческий анализ // Вопросы управления. 2019. № 2 (38). С. 122—131.
11. Райманова З. И. Актуальные проблемы женского предпринимательства в России // Доклады Башкирского университета. 2018. № 3(6). С. 661–664.
12. Семенов Р. И. Развитие женского предпринимательства в России // Качество науки - качество жизни. 2018. № 11. С. 72–75.
13. Ткаченко И. Н. Гендерные аспекты участия женщин в корпоративном бизнесе и предпринимательстве // Дискуссия. 2017. № 11(85). С. 25-35.
14. Ács Z.J., Szerb L., Lloyd A. The Global Entrepreneurship Index 2018. URL: https://www.springer.com/gp/book/9783030032784 (дата обращения: 1.04.2020).
15. Baughn C.C., Chua B.L., Neupert K.E. The normative context for women's participation in entrepreneurship: a multicountry study // Entrepreneurship Theory and Practice. 2006. № 30. Р. 687–708.
16. Bhagavatula S., Elfring T., Van Tilburg A., Van De Bunt G.G. How social and human capital influence opportunity recognition and resource mobilization in India’s handloom industry // Journal of Business Venturing. 2010. № 25(3). Р. 245–260.
17. Bosma N., Hessels J., Schutjens V., Van Praag M., Verheul I. Entrepreneurship and role models // Journal of Economic Psychology. 2012. № 33(2). Р. 410–424.
18. Bruton G., Ahlstrom D., Li H.L. Institutional theory and entrepreneurship: where are we now and where do we need to move in the future? // Entrepreneurship Theory and Practice. 2010. № 34. Р. 421–440
19. Burch T. Why the world needs women entrepreneurs // The Economist. 2013. URL:https://www.economist.com/news/2013/11/18/why-the-world-needs-women-entrepreneurs (дата обращения: 26.04.2020).
20. Criaco G., Sieger P., Wennberg K., Chirico F., Minola T. Parents’ performance in entrepreneurship as a “double-edged sword” for the intergenerational transmission of entrepreneurship // Small Business Economics. 2017. №49(4). Р. 841–864.
21. Dohse D., Walter S.G. Knowledge context and entrepreneurial intentions among students // Small Business Economics. 2012. №39(4). Р. 877–895.
22. Fernandes T., & Proença J. Reassessing relationships in consumer markets: Emotion, cognition, and consumer relationship intention. Journal of Relationship Marketing. 2013. №12(1). Р.41–58. URL: https://doi.org/10.1080/15332667.2013.763719 (дата обращения: 12.04.2020).
23. Giménez D., Calabrò A. The salient role of institutions in women’s entrepreneurship: a critical review and agenda for future research // International Entrepreneurship and Management Journal. 2018. №14. Р. 857–882.
24. Hickie J. The development of human capital in young entrepreneurs // Industry and Higher Education. 2011.№ 25(6). Р. 469–481.
25. Hofstede G. Dimensionalizing cultures: the Hofstede model in context // Online Readings in Psychology and Culture. 2011. №2. URL: https://scholarworks.gvsu.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1014&context=orpc (дата обращения: 6.04.2020).
26. Kelan E. K. The discursive construction of gender in contemporary management literature // Journal of Business Ethics. 2008. № 81. Р. 427–445.
27. Liñán F., & Fayolle A. A systematic literature review on entrepreneurial intentions: Citation, thematic analyses, and research agenda // The International Entrepreneurship and Management Journal. 2015. №11(4). Р. 907–933.
28. North D. C. Institutions, institutional change and economic performance. Cambridge: Cambridge university press, 1990. 152 р.
29. Schwab K., Sala-i-Martín X. The Global Competitiveness Report 2016–2017. URL:http://www3.weforum.org/docs/GCR20162017/05FullReport/TheGlobalCompetitivenessReport2016-2017_FINAL.pdf (дата обращения: 7.04.2020).
30. Terjesen S., Lloyd A. The Female Entrepreneurship Index (FEI), Global Entrepreneurship and Development Institute, 2015. URL: https://thegedi.org/ research/womens-entrepreneurship-index (дата обращения:03.04.2020).
31. Thébaud S. Passing up the job: the role of gendered organizations and families in the entrepreneurial career process // Entrepreneurship Theory and Practice. 2016. №40. Р. 269–287.
32. Zapkau F. B., Schwens C., Kabst R. The role of prior entrepreneurial exposure in the entrepreneurial process: a review and future research implications // Journal of Small Business Management. 2017. №55 (1). Р. 56–86.

Страница обновлена: 14.07.2021 в 11:18:36