Институциональные подходы к регулированию деятельности иностранных инвесторов в Уганде и ее инвестиционный кодекс

Сапунцов А.Л.1
1 Институт Африки Российской академии наук

Статья в журнале

Экономические отношения
Том 10, Номер 4 (Октябрь-декабрь 2020)

Цитировать:
Сапунцов А.Л. Институциональные подходы к регулированию деятельности иностранных инвесторов в Уганде и ее инвестиционный кодекс // Экономические отношения. – 2020. – Том 10. – № 4. – С. 1131-1142. – doi: 10.18334/eo.10.4.111430.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=44491641

Аннотация:
Проведено исследование работы институтов Уганды, занятых регулированием и инвестиционной деятельности в интересах стимулирования развития её экономики. Поставлена цель – изучить инвестиционный кодекс Уганды, проводимая в контексте установлении места и роли её инвестиционного управления в привлечении прямых иностранных инвестиций (ПИИ). Установлена важность диверсификации экономики Уганды, реализуемая за счет вложения иностранного капитала в электронную промышленность, телекоммуникации, фармацевтику. Представляется целесообразным применение положений инвестиционного кодекса Уганды, разработка связанных с ним нормативных актов и руководящих документов. Научная новизна заключается в связи межу условиями достижения прогресса в расширении региональной структуры многонациональных предприятий (МНП), занимающихся бизнесом в Уганде, и подготовки рекомендаций российским компаниям для использования институциональных основ инвестиционного регулирования в этой стране.

Ключевые слова: агентство по поощрению инвестиций (АПИ), инвестиционное управление Уганды, инвестиционный кодекс, многонациональные предприятия (МНП), прямые иностранные инвестиции (ПИИ), сельское хозяйство, телекоммуникации, экономические институты

JEL-классификация: F65, N27, O55



Введение

Получив независимость в 1962 г., Уганда прошла череду разрушительных этапов в своей политической и общественной жизни. Смена деспотичных режимов определила эпоху кризисных явлений экономике и длительный период упущенных возможностей в хозяйственном строительстве, который фактически завершился лишь с приходом XXI в. В настоящее время правительство делает ставку на привлечение инвестиций в виды экономической деятельности по производству продукции с высокой добавленной стоимостью, так, помимо получения денежных средств это позволит ввести новых технологии, создать рабочие места, повысить квалификационный уровень занятых. Экономические институты Уганды рассматривают в качестве приоритетов учреждение зон ускоренного развития (деловых парков), а также содействуют работе малых и средних предприятий.

Цель подготовки статьи состоит в изучении положений инвестиционного кодекса Уганды, проводимого в контексте установлении места и роли ее инвестиционного управления в привлечении прямых иностранных инвестиций (ПИИ). Научная новизна заключается в связи между условиями достижения прогресса в расширении региональной структуры многонациональных предприятий (МНП), занимающихся бизнесом в Уганде, и подготовке рекомендаций российским компаниям для использования институциональных основ инвестиционного регулирования в этой стране.

Инвестиционное управление Уганды

В соответствии с принятым в 1991 г. инвестиционным кодексом Уганды (ИКУ) Инвестиционное управление Уганды (ИУУ) было образовано в качестве государственного агентства с целью реализации мер по стимулированию инвестиционной деятельности, а также разработки предложений для правительства, которые позволят ему реализовать государственную политику в указанном направлении [15]. В широком смысле деятельность ИУУ призвана улучшить инвестиционный климат и косвенно обеспечить достижение экономического роста, а также прогресса в привлечении капитала и технологий из-за границы [10].

В Уганде реализован прогрессивный подход к практической реализации агентства по поощрению инвестиций (АПИ), который основан на применении полуавтономных начал при формировании ИУУ как государственной организации и осуществлении ее деятельности в тесном партнерстве с предприятиями частного сектора. Указанный подход показал свою продуктивность и за последние годы принес положительные результаты при использовании инвестиций в качестве драйвера экономического роста в Уганде. Рассматриваемая ситуация отличается в лучшую сторону от директивного подхода к стимулированию инвестиционной деятельности, применяющегося в АПИ крупных стран с переходной экономикой и поставившего рекорды в расходовании бюджетных средств на стимулирование инвестиционной деятельности государственных монополий, – это позволило обеспечить небывалое обогащение их директоров, технологическая сторона производства пришла в упадок, а занятые были обращены в нищету.

Изучение инвестиционного климата Уганды показывает, что эта страна может предложить иностранным компаниям возможности для организации прибыльных предприятий, но при этом на пути к успеху следует ожидать появления ряда препятствий. В экономике Уганды преобладают рыночные отношения, причем благоприятные природно-климатические условия, плодородная земля, порядка 1,4 млрд барр. разведанных запасов нефти, достаточно молодое англоговорящее население и ряд других положительных факторов определили высокие темпы роста ВВП [18]. В этих условиях менеджеры многонациональных предприятий (МНП) видят огромные перспективы при вложении прямых иностранных инвестиций (ПИИ) с непосредственной целью выхода на 40-миллонный рынок потребителей Уганды.

Интеграционные инициативы по формированию Восточноафриканского сообщества (ВАС) с порядка 180-миллионным населением позволят зарубежным инвесторам освоить рынки сопредельных стран, таких как Кения и Танзания, что выглядит достаточно перспективно [1] (Bondarenko, 2018). Причем это население уже не состоит из полуголодных нищих, готовых работать за доллар в день, – быстро формируется средний класс, покупаются дорогостоящие технические устройства, качественно изменился рацион питания; строятся передовые университеты и первоклассные больницы, доступные для широких слоев населения [13] (Ntege, 2019). Безусловно, пандемия COVID-19 и соответствующие ограничения негативно сказались на всех странах мира, и экономическая динамика в Уганде не является исключением – более того, стрессовое воздействие на эту страну оказывают недавние набеги саранчи и предвыборные кампании. В частности, резкое замедление в деятельности иностранных инвесторов имело место в 2018/19 ф.г., когда объемы поступления ПИИ в Уганду сократились на 80% до 1,75 млрд долл. [21]. Эти средства были размещены преимущественно в строительных компаниях и предприятиях обрабатывающей промышленности.

Прогнозы исследователей показывают, что экономика Уганды сможет достаточно легко преодолеть последствия пандемии, сделав привлекательными вложения ПИИ в свою энергетику, агробизнес, строительство, отрасли инфраструктуры, здравоохранение и технологические предприятия [9] (Glaister, Driffield, Lin, 2020). Как мы видим, расстановка сил в мировой экономике резко меняется, когда в более благоприятных условиях оказываются ранее отсталые страны Африки, а страны с переходной экономикой сталкиваются с рекордным оттоком ПИИ, политической изоляцией и резким уменьшением доходов населения [3]. Последние терпят неудачи с реализацией проектов по экспорту необработанного сырья, тогда как страны Восточной Африки активно развивают на основе иностранного капитала высокотехнологичные отрасли сферы услуг. В частности, рейтинг Уганды по глобальному инновационному индексу составляет 102 из 129 (2019 г.), по рейтингу условий бизнеса Всемирного банка – 116 из 190 (2020 г.) [19].

Президент Йовери Кагута Мусевени и официальные лица Уганды декларируют о проведении политики, направленной на стимулирование притока ПИИ, однако в ряде случаев перед иностранными инвесторами встают препятствия [8] (El-Kady, De Gama, 2019). На инвестиционный климат Уганды отрицательно влияют такие факторы, как сохраняющийся относительно высокий уровень коррупции (137 из 180 по CPI в 2019 г.), слабое верховенство закона (равенство субъектов перед законом и их право на законную защиту своих интересов), недостаточное государственное финансирование сферы образования и здравоохранения, а также, в более широком смысле, не совсем адекватное приятие решений о государственном регулировании экономики и фракционализация в политике [13] (Ntege, 2019). Пребывание президента у власти с 1986 г. свидетельствует о назревшей необходимости к учреждению системы конкурирующих партий, которая сможет внести «свежую кровь» в парламентаризм и позволит применить принцип селективности при назначении министров и иных руководителей.

Деятельность МНП развитых стран в Уганде сопряжена со значительной и зачастую «неравной» конкуренцией со стороны МНП развивающихся стран, что состоит в мерах по снижению себестоимости производимой продукции (оказываемых услуг) за счет пренебрежения природоохранными стандартами и трудовыми правами местного населения, а также оптимизации налогообложения (как паралегальными приемами, так и простым уклонением), дачей взяток должностным лицами и коммерческим подкупом [14]. Более того, представители относительно молодого населения Уганды не всегда обладают достаточным для ожидаемого жалования уровнем квалификации, а система землепользования представляется усложненной и непрозрачной [12] (Mbengue, 2019). Например, в октябре 2019 г. были приняты поправки в законодательство Уганды, направленные на сдерживание репатриации прибыли МНП за рубеж, – провайдеры услуг мобильной связи и операторы инфраструктуры связи должны на 20% принадлежать местным гражданам [15].

Направления для инвестирования

Эксперты ИУУ утверждают о достижении значительного упрощения в прохождении иностранным инвестором процедурных вопросов при открытии бизнеса в Уганде. В частности, ИУУ стало единым институтом по предоставлению государственных регулятивных услуг, доступных через сайт http://www.ebiz.go.ug/ [15]. Возможно оказание услуг в цифровой форме, сократилось время ожидания, и рассмотрение заявок оказалось более понятным для предпринимателей, более открытым. Инвестор должен пройти следующие этапы:

1. Инкорпорирование компании. Формулирование названия и предоставление учредительных документов, таких как форма S1B, устав, заявление о выделении капитала и приказ о назначении директора (секретаря) компании. За указанные услуги предполагается внесение относительно незначительных сборов, например, сбор за учреждение иностранной компании составляет 470 долл. США.

2. Регистрация налогоплательщика. Необходимо получить соответствующий идентификационный номер и встать на учет непосредственно в Управлении по доходам Уганды. Ожидается, что эти услуги станут доступны через единое окно.

3. Получение инвестиционной лицензии. Выдается бесплатно в течение 48 часов и представляет собой инструмент легализации инвестиционной деятельности. Компании должны удовлетворять критерию достаточности капитала, который доставляет от 50 тыс. долл. США для местных организаций до 250 – для иностранных.

4. Вторичные лицензии. Если деятельность подлежит профессиональному лицензированию (например, образование, горное дело, фармацевтика), то такая лицензия получается заранее и порог достаточности оборотных средств повышается до 100 тыс. долл. США.

5. Разрешение на работу. Иностранные граждане должны получить указанные разрешения в соответствии со своими квалификационными способностями и потребностями организаций [11] (Manyuchi, 2017). Выделяют следующие классы разрешений: E – обрабатывающие производства, F – профессиональные лица, C – горное дело, G2 – работники, B – сельское хозяйство.

При взаимодействии с предприятием ИУУ проводит стимулирование инвестиционной деятельности, содействует ее осуществлению и оказывает «послепродажные» услуги, которые обеспечивают сохранение прибыльности объекта капиталовложений [4] (Samojlova, 2017). Выделяют следующие приоритетные для инвестирования виды экономической деятельности в Уганде: производство продукции с высокой добавленной стоимостью в сельском хозяйстве и горнорудном деле, туризм, информационные и телекоммуникационный технологии, а также привлекательные производства: энергетика, пищевые масла, электроника, фармацевтика и инфраструктура. Как мы видим, рассматриваемый набор отраслей экономики не является тривиальным и свидетельствует о глубокой компетенции экспертов ИУУ.

Экономика Уганды растет достаточно высокими темпами, что определяет поступление в нее ПИИ и увеличение их накопленного объема (табл. 1). На относительно высоком уровне находится показатель валовых сбережений в ВВП и увеличивающиеся совокупные сбережения. Однако мобилизационный путь финансирования капиталовложений реализуется не без участия центрального правительства, которое резко нарастило свои расходы и столкнулось увеличением долга до 38,2% от ВВП.

Таблица 1

Поступление ПИИ в экономику Уганды и ее инвестиционная сфера

Показатель
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
2019
Тем прироста ВВП, в %
7,7
2,3
3,9
5,7
6,8
0,4
7,3
6,1
6,7
Поступление ПИИ, в млрд долл.
0,89
1,21
1,10
1,06
0,74
0,63
0,80
1,06
1,27
Накопленные ПИИ, в млрд долл.
6,5
7,7
8,8
9,8
10,6
11,2
12,0
13,1
14,3
Совокупные инвестиции, в % к ВВП
22,9
27,0
29,1
25,1
24,2
24,8
24,7
25,7
26,6
Валовые национальные сбережения, в % к ВВП
15,3
21,7
23,4
18,6
18,1
22,0
20,0
18,9
20,1
Совокупные расходы центрального правительства, в % к ВВП
13,2
13,1
13,3
13,6
15,3
16,1
15,5
16,0
18,7
Валовой долг центрального правительства, в % к ВВП
18,0
19,5
22,1
24,8
28,8
31,2
33,8
35,1
38,2
Источник: [19, 21].

Инвестиционный кодекс Уганды

Первый ИУК был принят в 1991 г. с целью введения норм права по регулированию деятельности местных и иностранных инвесторов и формированию для указанной деятельности наиболее благоприятных условий; помимо этого инвестиционный кодекс учреждал ИУУ и перечислял приоритетные виды экономической деятельности для привлечения в них ПИИ [16]. Принятие инвестиционных кодексов как обобщающей категории выступает чертой регулирования рассматриваемой деятельности во многих странах, причем не только Африки, но и в бывших метрополиях, а также в России – в последней приняты два отдельных закона об общих и об иностранных инвестициях. В странах Африки указанные источники права могут назваться актами, хартиями и прочим, например «Закон об Агентстве по развитию Замбии» – с прямым указанием АПИ этой страны [5] (Fogel, 2018).

В феврале 2019 г. был принят новый ИКУ, который призван устранить недостатки предыдущего ИКУ и включил в себя наиболее современные мировые подходы к реализации инвестиционного регулирования [17]. Текущий ИКУ состоит из шести частей и трех приложений, где излагаются новые задачи деятельности ИУУ, его функции, модифицируется состав коллегии ИУУ, предоставляются услуги по регистрации инвесторов и выдачи им лицензий, ИУУ становится «центром одного окна» (по координации, стимулированию, реализации, мониторингу и оценке деятельности инвесторов), определяются условия для финансирования и ведения отчетности в ИУУ.

Первая часть ИКУ состоит из главы 1, в которой приводятся определения 21 основного термина и инвестиций. Следует рекомендовать указанную главу ИКУ для использования в качестве словаря и учебного пособия при изучении делового английского языка. Вторая часть достаточно обширна и содержит 13 глав, посвященных деятельности ИУУ: 2) правовые основы деятельности, 3) задачи, 4) коллегия, 5) увольнение членов коллегии, 6) комиссии коллегии, 7) секретариат, 8) увольнение генерального директора, 9) оплата труда генерального директора и работников, 10) функции и полномочии, 11) межведомственное взаимодействие, 12) квалификация для получения стимулов, 13) сертификаты стимулов и 14) заседания коллегии.

В части III ИКУ изложены процедурные моменты вложения и обращения инвестиций в представлении по следующим главам: 15) минимальные требования к инвестируемому капиталу для проведения инвестиционной регистрации, 16) инвестиционная регистрация, 17) требования для проведения инвестиционной регистрации, 18) обязанности зарегистрированного инвестора, 19) иностранные инвестиции, 20) инвестиции в редкие ресурсы, 21) заявление на получение инвестиционного сертификата, 22) выдача инвестиционного сертификата и 23) аннулирование инвестиционного сертификата. Следующая часть IV регулирует защиту инвестиций по главам: 24) защита при обязательном приобретении инвестиций (выкупе государством) и 25) урегулирование споров. В части V на главах 26–34 рассматриваются финансовые вопросы работы ИУУ, такие как фондирование, расходы, бюджет, заимствования, счета в банках и отчетность. Общие вопросы изложены в части XV, которая занимает оставшиеся главы вплоть 41-й: раскрытие информации, документооборот, нарушения, меры наказания и полномочия министра.

В приложении 1 к ИКУ устанавливается пороговая сумма денежных средств. В следующем приложении приводятся 26 приоритетных отраслей экономики для вложения в них инвестиций, актуализированные относительно предыдущей редакции. Среди важнейших направлений выделяют: сельское хозяйство и пищевую промышленность, строительство и операции недвижимостью, производство медицинского и осветительного оборудования, бурение на нефть, автомобилестроение, выпуск бытовой техники, химическую и фармацевтическую промышленность; производство стали, свинца, текстиля, бумаги, стекла, пластика, керамики; логистика, туризм, транспорт, телекоммуникации и информационные технологии. Заключительное приложение регулирует процедурные вопросы деятельности коллегии ИУУ.

Участие Уганды в международных соглашениях об инвестициях (МСИ) выглядит достаточно скромно: были заключены двусторонние инвестиционные договоры (ДИД) с 17 странами, из них договоры с Францией (2003), Данией (2001), Нидерландами (2000), Великобританией (1998), Швейцарией (1971) и Германией (1966) вступили в действие, а договоры с Нигерией, Зимбабве, Китаем, Бенилюксом и ОАЭ, заключенные после 2003 г., еще не вступили в действие. Были расторгнуты договоры со Швейцарией и Италией от 1970-х годов. Уганда участвует в следующих восьми договорах с инвестиционными положениями (ДИП): договор ВАС – США рамочное соглашение по торговле и инвестициям (ТИФА), инвестиционный договор Общего рынка Восточной и Южной Африки (КОМЕСА), КОМЕСА – США ТИФА, соглашение Котону, договор ВАС, договор КОМЕСА, договор Африканского союза, инвестиционное соглашение Организации исламских государств [20] (Varma, Bhatnagar, Santra, Soni, 2020). С учетом погрешности в измерениях данные переписи Международного валютного фонда, представленные в таблице 2, характеризуют региональную структуру накопленных ПИИ в экономике Уганды.

Таблица 2

Региональная структура накопленных ПИИ в экономике Уганды

Страны / годы
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
Нидерланды
151
171
3 926
4 871
4 861
3 916
3 957
4 111
3 668
Австралия
1 736
1 867
2 149
1 911
C
1 542
1 469
1 516
1 519
Великобритания
702
713
824
931
1 011
623
544
646
840
Кения
376
388
417
447
580
557
687
793
778
Маврикий
449
494
468
606
585
519
374
516
654
ЮАР
62
57
109
92
101
322
289
298
299
Китай
35
11
7
31
32
36
21
130
264
Бермуды
106
87
89
95
142
121
167
202
200
Швейцария
133
131
113
154
164
121
112
168
183
Индия
77
79
107
145
334
286
126
173
169
Ливия
73
68
62
60
71
59
121
124
129
Франция
37
37
33
77
51
68
125
146
126
США
107
92
103
105
101
69
120
108
109
ОАЭ
41
75
91
11
70
41
48
101
94
Гонконг
12
24
C
6
5
12
14
53
56
Сингапур
0
15
22
25
32
2
46
50
46
Танзания
25
15
33
28
32
14
27
17
42
Япония
20
26
33
32
38
45
43
44
42
Австрия
0
0
0
0
0
0
C
43
42
Норвегия
20
28
30
49
48
26
32
28
30
Эфиопия
C
C
C
20
23
19
1
-1
25
Сейшелы
0
0
C
0
0
2
13
18
17
Дания
11
22
15
13
11
11
8
3
16
Нигерия
29
38
37
41
40
13
10
16
15
Египет
15
17
12
22
16
16
14
17
13
Люксембург
C
C
C
C
C
C
C
11
13
Ботсвана
0
0
0
C
15
11
24
27
13
Германия
17
13
25
28
21
18
13
10
12
Кипр
3
3
1
C
C
C
5
10
12
Бельгия
65
21
2
127
1
8
8
7
11
Прочие страны
223
155
97
123
1 892
399
-10
-51
-143
Мир в целом
4 523
4 649
8 803
10 050
10 278
8 876
8 408
9 335
9 294
Примечание: С – информация скрыта.

Источник [6].

Анализ региональной структуры капиталовложений показывает резко усилившуюся инвестиционную активность Нидерландов при относительно стабильном третьем месте Великобритании. Скрытое значение для Австралии, зафиксированное в 2014 г., свидетельствует о бизнесе ее нескольких крупных горнодобывающих компаний. Наряду с традиционными африканскими офшорами Маврикием и Сейшелами на карте инвесторов в Уганде за исключением Бермуд отсутствуют аналогичные территории Карибского бассейна и лишь имеется Кипр с крайне низкими объемами ПИИ [7] (Demena, van Bergeijk, 2019). При этом Индия как давний торгово-экономический и культурно-миграционный партнер располагает не более 200 млн долл. инвестиций [2] (Bondarenko, Lapushkina, 2017). К подобному выводу можно прийти и о Китае, который относительно резко увеличил объемы накопления ПИИ в Уганде, но в крупного инвестора так и не трансформировался.

Заключение

Подводя итоги уходящего десятилетия, следует положительно оценить изменения, произошедшие в экономике Уганды и в ее инвестиционный сфере. Было многое сделано для формирования и улучшения результативности работы институтов по привлечению инвестиций и обеспечению их обращения в хозяйстве. Принята новая версия ИКУ, за счет чего стала возможным актуализация положений о деятельности ИУУ и расстановка приоритетов в видах экономической деятельности, предпочтительных для получения новых капиталовложений.

Экономический спад текущего года в мировой экономике и вызванное COVID-19 торможение в деятельности иностранных инвесторов не обошли стороной и Уганду. Прогнозируется, что усиление интеграционных процессов в Восточной Африке и будущий экономический подъем сделают Уганду еще более привлекательным местом для вложения ПИИ, причем этому способствуют положительные изменения в ее политической жизни. Следовательно, российским предприятиям целесообразно рекомендовать проявить больший интерес к вложению ПИИ в Уганду, а российским органам государственного управления – перенести и творчески использовать прогрессивный опыт Уганды в формировании институтов по регулированию инвестиционной деятельности, в том числе ее АПИ и инвестиционный кодекс.


Источники:

1. Бондаренко Д.М. Увидеть в капле море: старообрядцы Уганды как отражение культурных процессов в современной Африке // Антропология Африки: новые объекты исследования. – М.: Институт Африки РАН, 2018. – с. 12-34.
2. Бондаренко Д.М., Лапушкина А.О. У старообрядцев в Уганде // Азия и Африка сегодня. – 2017. – № 11. – с. 52-53.
3. Межгосударственные отношения России и Уганды [Электронный ресурс]. – URL: https://ria.ru/20191023/1560069256.html (дата обращения 26.06.2020).
4. Самойлова Е.С. Перспективы российских компаний в нефтегазовых проектах восточной Африки // Аналитика и прогнозы научное обозрение. Серия 1: экономика и право. – 2017. – № 6. – с. 101-108. – doi: 10.26653/2076-4650-2017-6-06.
5. Фогель Д.В. Инвестиционная деятельность российских компаний на рынке стран Африки в условиях улучшения институциональной среды // Экономические отношения. – 2018. – Т. 8. № 2. – с. 217-232. – doi: 10.18334/eo.8.2.38971.
6. Coordinated Direct Investment Survey (CDIS) [Электронные данные]. – URL: https://data.imf.org/?sk=40313609-F037-48C1-84B1-E1F1CE54D6D5 (дата обращения: 11.11.2020).
7. Demena B.A., van Bergeijk P.A.G. Observing FDI spillover transmission channels: evidence from firms in Uganda // Third World Quarterly. – 2019. – Vol. 40. No. 9. – p. 1708-1729. – doi: 10.1080/01436597.2019.1596022.
8. El-Kady H., De Gama M. The Reform of the International Investment Regime: An African Perspective // ICSID Review. 2019. – Vol. 34. No. 2 – p. 482-495. – doi: 10.1093/icsidreview/siz025.
9. Glaister K.W., Driffield N., Lin Y. Foreign Direct Investment to Africa: Is There a Colonial Legacy? // Management International Review. – 2020. – No. 60. – p. 315-349. – doi: 10.1007/s11575-020-00415-w.
10. Investment Policy Review. Uganda / UNCTAD. – N.Y.; Geneva: U.N., 2000. – IX, 65 p.
11. Manyuchi A.E. Outward foreign direct investment from South Africa’s energy sector and the transfer of environmentally sound technologies to Uganda’s energy sector // African Journal of Science, Technology, Innovation and Development. – 2017. – Vol. 9. No. 3. – p. 303-314. – doi: 10.1080/20421338.2017.1322769.
12. Mbengue M.M. Africa’s Voice in the Formation, Shaping and Redesign of International Investment Law // ICSID Review. – 2019. – Vol. 34. No. 2. – p. 455-481. – doi: 10.1093/icsidreview/siz029.
13. Ntege E. Characteristics, analysis and tackling of terrorism in Uganda // Ученые записки Института Африки РАН. – 2019. – № 4. – с. 93-102. – doi: 10.31132/2412-5717-2019-49-4-93-102.
14. Report on the Implementation of the Investment Policy Review. Uganda / UNCTAD. – N.Y.; Geneva: U.N., 2007. – VII, 30 p.
15. Uganda Investment Authority. [Электронный ресурс]. URL: https://www.ugandainvest.go.ug/ (дата обращения: 01.11.2020).
16. Uganda Investment Code Act, 1992. 24 p. URL: https://www.ugandainvest.go.ug/wp-content/uploads/2016/02/Investment-Code.pdf (дата обращения 01.02.2020).
17. Uganda Investment Code Act, 2019. 41 p. URL: https://www.ugandainvest.go.ug/wp-content/uploads/2019/03/Investment-Code-Act-2019.pdf (дата обращения 01.10.2020).
18. Uganda. [Электронный ресурс]. URL: https://www.state.gov/reports/2020-investment-climate-statements/uganda/ (дата обращения: 01.11.2020).
19. UNCTADStat [Электронные данные]. URL: https://unctadstat.unctad.org (дата обращения: 10.11.2020).
20. Varma S., Bhatnagar A., Santra S., Soni A. Drivers of Indian FDI to Africa – an initial exploratory analysis // Transnational Corporations Review. – 2020. – Vol. 12. No. 3. – p. 304-318. – doi: 10.1080/19186444.2020.1803186.
21. World Economic Outlook Database. Oct 2020 ed. [Электронные данные]. URL: https://www.imf.org/en/Publications/WEO/weo-database/2020/October/select-country-group (дата обращения: 15.11.2020).

Страница обновлена: 22.04.2021 в 15:51:26