Подводим итоги «коронавирусного» спада на рынке прямых иностранных инвестиций стран Африки

Сапунцов А.Л.1
1 Институт Африки РАН, Россия, Москва

Статья в журнале

Экономические отношения
Том 11, Номер 4 (Октябрь-декабрь 2021)

Цитировать:
Сапунцов А.Л. Подводим итоги «коронавирусного» спада на рынке прямых иностранных инвестиций стран Африки // Экономические отношения. – 2021. – Том 11. – № 4. – С. 811-826. – doi: 10.18334/eo.11.4.113952.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=47403307

Аннотация:
В статье проводится анализ конъюнктуры мирового прямых иностранных инвестиций (ПИИ) в 2019-2021 гг. с подробным изложением ситуации в субрегионах Африки и ее основных странах. Применяется аналитический подход, основанный на обработке статистических данных ООН. Вскрыты ос-новные тенденции и факторы, которые легли в основу наблюдавшегося в ве-сенние месяцы 2020 г. резкого спада в движении ПИИ. На основе сравнительного анализа данных по странам Африки получен вывод о запаздывающем характере участия многонациональных предприятий (МНП) в реализации проектов по добыче полезных ископаемых, что происходит в силу временного лага в ценообразовании. В наибольшей мере указанная зависимость проявилась при реализации проектов по экспорту нефти из Африки. Рассмотрение данных о движении ПИИ в их представлении по отраслям экономики позволяет обосновать повышенную устойчивость африканских предприятий обрабатывающей промышленности, организованных МНП и ориентированных на экспорт. Автор приходит к выводу о запаздывающем характере восстановления глобального потока ПИИ и прогнозирует скорейший выход из кризиса предприятий сферы услуг, интегрированных в МНП и занятых в цифровой экономике.

Ключевые слова: Африка, COVID-19, многонациональных предприятия (МНП), прямые иностранные инвестиции (ПИИ), цифровая экономика, добывающая промышленность

JEL-классификация: F21, F23, N27



Введение

Вызванные пандемией COVID-19 негативные явления в мировой экономике представлялись весной 2020 г. в апокалиптических тонах. Имели место резкое снижение цен на сырье, индексов фондовых рынков, нарушения в работе международного транспорта. Трудности в лечении граждан и в оказании им медицинской помощи, нехватка коечного фонда и медицинского оборудования еще больше усугубляли панические настроения. Исследователи выдвигали гипотезы о грядущей кардинальной перестройке мировой экономики, необратимых сдвигах в центрах экономической власти и выгодных для извлечения прибыли инвестиционных источниках, указывая: «Сквозь недужную хмарь пандемии и грозовые тучи экономического кризиса сегодня невозможно разглядеть конечную конфигурацию будущего миропорядка и правил экономических, политических и военно-силовых взаимоотношений между членами мирового сообщества» [4, с. 5] (Fituni, Abramova, 2020, р. 5).

Появление в середине 2021 г. новых штаммов коронавируса требует от мировой системы здравоохранения проведения масштабной вакцинации населения, а также разработки новых лекарственных препаратов и методов лечения коронавируса. Введение новых карантинов и разрешительного посещения общественных мест вносит коррективы в прогнозирование выхода мировой экономики из состояния кризиса, постепенно затягивая его и делая возвращение к прежней жизни как бы невозможным. В условиях колоссальной эмиссии долларов США, принявших форму «вертолетных денег», наблюдается рост индексов мирового фондового рынка. Резкое повышение мировых цен на черные металлы и древесину, а также скачки цен на природный газ, имевшие место на европейских биржах осенью в 2021 г., свидетельствует о том, что после окончания пандемии COVID-19 расстановка сил в мировой экономике станет иной, так как «происходит борьба межу глобальными игроками, надеющимися на коренное изменение соотношения сил в мире в свою пользу, и теми, кто в целом был бы удовлетворен сохранением «докоронавирусного» баланса сил и интересов» [3, с. 5] (Fituni, 2020, р. 5).

Помимо резкого спада в объемах глобального производства и обороте мировой торговли, коронакризис оказал существенно пагубное воздействие на конъюнктуру глобального рынка прямых иностранных инвестиций (ПИИ) и внес коррективы в экономические программы многонациональных предприятий (МНП). Тем не менее рассматриваемые явления не являются принципиально новыми, так как показатели инвестиционной активности имеют большую амплитуду колебаний в условиях кризиса.

Цель исследования – выявить факторы динамики потоков ПИИ в 2020–2021 гг., включая их представление по формам инвестирования, отраслям экономики и субрегионам Африки, а также построить прогнозные сценарии восстановления мирового рынка ПИИ и определить приоритетные для МНП виды экономической деятельности.

Коронавирусный шок на мировом рынке ПИИ

Согласно обзорам Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), общемировой объем поступления ПИИ в 2020 г. составил 957 млрд долл., сократившись на 35% относительно 1481 трлн долл. в 2019 г. (табл. 1) [17] (UNCTAD, 2021a). Рассматриваемый спад оказался крайне глубоким, так как глобальные потоки ПИИ находились на уровне одного трлн долларов 15 лет подряд, и в условиях предыдущего экономического кризиса (получившего название мирового финансового кризиса) значение показателя все равно было выше – 1,2 трлн долл. (2009 г.).

Таблица 1

Поступление ПИИ в регионы мира в условиях пандемии COVID-19

Table 1

FDI inflows into regions of the world during the COVID pandemic

Регионы
2019 г., млрд долл.
2020 г., млрд долл.
I–II кв. 2021 г., млрд долл.
Полугодовой темп роста 2021 г. к 2020 г., %
Мир в целом
1481
957
852
78
Африка
46
39
23
16
Северная Африка
14
10
5
0
Африка к Югу от Сахары
32
29
18
22
Америка
430
261
244
88
Латинская Америка и страны Карибского бассейна
157
85
76
79
Северная Америка
273
175
168
92
Азия
560
576
362
26
Центральная Азия
8
6
4
13
Восточная Азия
257
302
183
21
Юго-Восточная Азия
181
136
97
43
Южная Азия
59
71
29
-19
Западная Азия
55
61
50
63
Океания
45
25
9
-27
Европа
401
56
213
666
Европейский союз
378
70
140
303
Прочие страны Европы
23
-14
73
-
Справочно:
Развитые страны
749
290
424
193
Развивающиеся страны
732
667
427
28
Страны с низким уровнем подушевого дохода
23
24
11
-9
Страны со средним уровнем подушевого дохода
506
395
257
30
Страны с высоким уровнем подушевого дохода
952
538
584
117
Источник: [8, с. 3] (UNCTAD, 2021b, р. 3).

Пандемия COVID-19 оказала негативное влияние на экономическую деятельность в мире, которое было связано как с непосредственными последствиями распространения заболевания, так и с замедлением деловой активности вследствие введенного карантина. Наблюдались всплески ажиотажного спроса, дефицит медикаментов и медицинского оборудования, а также продовольствия и предметов первой необходимости. Крайне пагубно пандемия сказалась на мировом фондовом рынке, где в феврале регистрировалась рецессия – она привела к резкому снижению показателей торговли на ведущих биржах в марте. Обесценились валюты многих развивающихся стран и стран с переходной экономикой. Порядка трети населения мира оказалась на изоляции, существенно снизился оборот международных авиационных перевозок, произошел резкий спад мировых цен на нефть и т.д. – это позволяет исследователям оценивать указанные события 2020 г. как крупнейшую рецессию [15, c. 70] (Sharma, 2021, р. 70).

Вероятно, что истинные причины появления нового штамма коронавируса останутся неизвестными для широкой общественности. Наряду с «официальными» версиями утечки вирулентных организмов вследствие несоблюдения мер безопасности в китайских лабораториях тиражируются гипотезы в рамках «теории заговора», основанные на использовании пандемии для замещения должности президента США кандидатом от демократической партии с последующим внесением им изменений в вектор энергетической политики. В настоящее время становится очевидным, что последствия пандемии не ограничатся доходами отдельных лиц, полученными ими в первые месяцы локдауна от оказания медицинских услуг, продажи средств защиты и отъема части «вертолетных» денег. Далекоидущие трансформации в мировой экономике окажутся куда более значительными и неопределенными.

В большей степени снижение объемов поступления ПИИ затронуло развитые страны (290 млрд долл. и 749 млрд долл. в 2020 г. и 2019 г., спад на 58%), нежели чем развивающиеся страны (667 млрд долл. и 732 млрд долл. соответственно, спад на 8%), при этом в странах с переходной экономикой снижение также было значительным (58 млрд долл. и 24 млрд долл. соответственно, спад на 58%) (табл. 1) [17, c. 4] (UNCTAD, 2021a, р. 4). Объемы поступления ПИИ в беднейшие страны, напротив, увеличились с 23 млрд долл. до 24 млрд долл. соответственно, что было обусловлено необходимостью продолжения и окончания работ по отдельным относительно крупным инвестиционным проектам.

Своего рода «инвестиционный крах» наступил в странах ЕС, куда в 2020 г. поступило лишь 70 млрд долл. ПИИ против 378 млрд долл. годом ранее. Российская Федерация поставила антирекорд, получив лишь 10 млрд долл. ПИИ в 2020 г. против 32 млрд долл. в 2019 г., причем эксперты ЮНКТАД дают ясную оценку результатам экономического строительства в Российской Федерации: ее «экономика существенным образом зависит от инвестиций в добычу полезных ископаемых» [17, c. 4] (UNCTAD, 2021a, р. 4). Более того, Россия столкнулась с катастрофическим оттоком ПИИ в первые месяцы кризиса, когда иностранные инвесторы прогнозировали наступление краха российской экономики и введение новых жестких санкций коллективного Запада. Спад в объемах поступления ПИИ по регионам в 2020 г. представлен следующим: Европа – 80%, Северная Америка – 42%, Африка – 16%, Южная Америка – 45%; только в развивающихся странах Азии показатель увеличился на 4% [17, c. 4–6] (UNCTAD, 2021a, р. 4–6).

Введение локдаунов как меры борьбы с распространением пандемии COVID-19 привело как к снижению темпов реализации текущих инвестиционных программ, так и к отмене анонсированных МНП проектов в условиях преобладания пессимистических ожиданий экономической конъюнктуры. Проводя анализ данных ЮНКТАД по анонсированным проектам в «зеленом поле» на мировом уровне, в 2020 г. наибольшее замедление инвестиционной активности наблюдалось в строительстве, автомобилестроении, на транспорте и в услугах хранения. В указанном году объемы поступления ПИИ в пищевую, фармацевтическую промышленность и торговлю сохранили свои значения, а поступления ПИИ в информационные технологии и связь увеличились. Анализ массива данных по 36 странам, проведенный за декабрь 2020 г. – октябрь 2020 г., позволил прийти к выводу о крайне пагубном воздействии кризиса на общество, причем «нельзя недооценивать такое воздействие на экономические отношения» [18, c. 1610] (Zhang et al., 2021, р. 1610).

Воздействие экономического кризиса на мировые потоки ПИИ особенно выраженно наблюдалось в первом полугодии 2020 г., тогда как во втором полугодии произошло оживление в заключении трансграничных слияний и приобретений компаний (СиП), а также сделок по международному проектному финансированию [16, c. 15–16] (UNCTAD, 2020, р. 15–16). В свою очередь, поступление ПИИ в создание новых мощностей и производств (СНМП) сохранялось на низком уровне во второй половине 2020 г. и в первом полугодии 2021 г. Это в еще большей степени усилило экономический кризис в развивающихся странах, так как для этих стран инвестиции в СПМП представляют особую значимость за счет поступления новых технологий и ценного импортного оборудования.

Пандемия COVID-19 вызвала целую серию экономических потрясений в странах Глобального Юга, не обойдя стороной Африку. «Важными социальными последствиями вспышки коронавируса для африканских граждан стал рост социальной тревожности и напряженности среди семей и граждан» [1, с. 32] (Drobot et al., 2021a, р. 32). В 2020 г. объемы поступления ПИИ в страны Африки составили 40 млрд долл., уменьшившись на 16% относительно прошлого года [17, c. 40] (UNCTAD, 2021a, р. 40). Спад инвестиционной деятельности в Африке оказался несколько более глубоким, чем в целом по развивающимся странам. Более того, Африка впервые за последние 25 лет вошла в фазу экономической рецессии, вызванной замедлением деловой активности и ограничениями на передвижение людей и грузов, что отрицательно сказалось на инвестициях [11] (Meniago et al., 2021). В 2020 г. поступление в страны Африки ПИИ в СНМП сократилось на 62% до 29 млрд долл., объемы международного проектного финансирования – 74% до 32 млрд долл., ПИИ с СиП – 45% до 3,2 млрд долл. [17, c. 40] (UNCTAD, 2021a, р. 40). Наибольшая стагнация в притоке ПИИ имела место в странах Африки, где в экономике доминируют отрасли добывающей промышленности, что было обусловлено резким спадом мировых цен на энергоносители.

Инвестиционный климат Северной Африки

В 2020 г. объемы поступления ПИИ в Северную Африку составили 10 млрд долл., сократившись на четверть по отношению к предыдущему году. Крупнейший реципиент ПИИ в Африке – Египет привлек в 2020 г. этого капитала на 5,9 млрд долл. (снижение на 35% – здесь и далее при анализе данных по странам Африки изменение по отношению к 2019 г.). Египет заключил соглашение с Саудовской Аравией по учреждению инвестиционного фонда, объем активов которого составит 16 млрд долл. [10] (Mehar, 2021). Эти средства будет инвестироваться в египетские объекты туризма, здравоохранения, образования, инфраструктуры, а также в фармацевтическую и пищевую промышленность; особое внимание уделяется инвестированию в цифровые технологии и предприятия по оказанию финансовых услуг. Несмотря на инициативы по диверсификации отраслевой структуры привлечения ПИИ в Египет, их основная часть все же вкладывается в отрасли добывающей промышленности [6] (Aluko et al., 2021a). Новые нефтегазовые месторождения включают в себя «Зохр» в Средиземном море, Юго-Западный Балтим, Камос – Северный Синай. В рамках избавления от «ресурсного проклятья» знаковым событием прошлого года в обрабатывающей промышленности Египта стало решение китайского инвестора «Реалме» вложить ПИИ на 210 млн долл. в предприятие – региональный африканский центр по распределению и техническому обслуживанию телефонных аппаратов.

В противопоставление отраслевому обращению ПИИ в экономике Египта объемы поступления ПИИ в Марокко остались практически неизменными в 2020 г. и составили 1,8 млрд долл., равно как и сохранился достаточно широкий спектр отраслевой принадлежности этих инвестиций. Крупные МНП автомобильной, текстильной и авиакосмической промышленности присутствуют в Марокко своими региональными подразделениями по Северной Африке и Южной Европе. Некоторый спад в инвестиционной активности вышеперечисленных компаний был компенсирован поступлением новых ПИИ в марокканскую добычу фосфатов.

В 2020 г. поступление ПИИ в Алжир составило 1,1 млрд долл. (снижение на 19%), что было связано с преимущественным поступлением капитала в добычу сырьевых продуктов. Правительство этой страны стремится диверсифицировать отраслевую принадлежность ПИИ, для чего сняло 49%-ное ограничение на владение иностранцами капиталом в совместных компаниях (за исключением розничной торговли, переработки полезных ископаемых и ряда других важных отраслей экономики). Объемы притока ПИИ в Тунис в 2020 г. составили 652 млн долл. (снижение на 23%), что было связано с замедлением деловой активности в сфере услуг. Незначительное уменьшение поступлений ПИИ регистрировалось в Судане (снижение на 13%), причем катализатором деловой активности стало улучшение дипломатических отношений этой страны с США.

Поступление ПИИ в Восточную и Центральную Африку

В крупнейшей экономике Африки – Нигерии коронавирусный локдаун в экспорте нефти вызвал шок в финансовой сфере (воздействие на валютный курс, темп инфляции, состояние платежного баланса) [12, c. 132–133] (Nwosa, 2021, р. 132–133). В кризисном 2020 г. Нигерия сумела привлечь 2,4 млрд долл. ПИИ (увеличение на 100 млн долл.). Это свидетельствует о результативности имплементации нигерийских программ по диверсификации экономики, так как эта страна выступает в качестве крупного реципиента ПИИ в добычу нефти, цена на которую в 2020 г. в среднем упала на треть. При этом весной указанного года на мировом рынке нефти происходил коллапс. Как следствие, в первые месяцы локдауна иностранные инвесторы практически заморозили вложение новых ПИИ в нефтяные промыслы Нигерии.

Показательным шагом на пути к устранению доминирующего положения «ресурсных» отраслей в экономике Нигерии выступает строительство производственного объекта «Зона свободной торговли „Лекки“«, где недавно инвестором стала кенийская компания «Ариэль продовольственные продукты» – вложение 66 млн долл. ПИИ в «зеленом поле». В рамках смежного проекта по обустройству глубоководного морского порта Лекки в рамках сделки СиП были получены 221 млн долл. от китайской компании по строительству объектов связи. Общие инвестиции китайской стороны в указанный проект составят 629 млн долл. В 2020 г. Нигерия получила ПИИ в ЮАР в компанию – провайдер услуг по хранению данных.

Сенегал стал одной из немногих стран, сумевших существенно увеличить объемы привлеченных в 2020 г. ПИИ и получить их в объеме 1,5 млрд долл. (увеличение на 39%). Новый капитал поступил в объекты энергетики, как в традиционную добычу нефти и природного газа, так и в возобновляемую генерацию [14] (Orji et al., 2021). В 2020 г. была начата разработка первых в истории этой страны офшорных месторождений нефти и природного газа, добыча на которых запланирована в 2022 г. Проект реализуется при участии компаний из Великобритании и Австралии. Ожидается, что в 2023 г. темы экономического роста в Сенегале превысят 10%.

Гана столкнулось с резким замедлением в деятельности иностранных инвесторов, объемы привлечения ПИИ в эту страну составили в 2020 г. 1,9 млрд долл. (снижение на 53%), что было связано с ее лидирующими позициями в Африке по оперативности введения локдауна, включая ограничения на передвижение людей. Помимо применения этих мер Гана столкнулась с резким снижением спроса на продукцию ее обрабатывающей промышленности, выступавшей получателем половины совокупных поступающих ПИИ [13] (Oduola, 2021). Мавритания привлекла ПИИ на один млрд долл. (снижение на 10%, вызвано уменьшением активности китайских инвесторов). Напротив, поступления ПИИ в Того удвоились в 2020 г. до 639 млрд долл. за счет поступления капитала из компаний, базирующихся в других странах Восточной Африки; крупнейшие из них: «СимМетал Груп» из Буркина-Фасо – 100 млн долл. в завод по выпуску строительных материалов и «Дагонте» из Нигерии – 600 млн долл. в производство цемента.

Страны Центральной Африки стали ее единственным субрегионом, объемы поступления ПИИ в который увеличились в 2020 г. до 9,2 млрд долл. (против 8,9 млрд долл. в прошлом году). Поступления ПИИ в Республику Конго составили 4 млрд долл. (увеличение на 19%) благодаря окончанию второго раунда выдачи лицензий на глубоководную добычу нефти на морском шельфе. Демократическая Республика Конго (ДРК) привлекала ПИИ на 1,6 млрд долл. (увеличение на 11%), причем оживление наблюдалось в добыче кобальтовых руд, так как спрос на этот металл увеличился при наращивании объемов производства смартфонов и аккумуляторных батарей для электромобилей. Поступление 1,7 млрд долл. в Габон (увеличение на 11%) обусловлено оживлением в нефтедобывающей промышленности: принятие нового нефтяного кодекса и заключение соглашений о разделе продукции при шельфовой добыче нефти. Поток ПИИ в Чад практически не изменился, и капитал преимущественно обращается в добыче полезных ископаемых.

«Климат» с ПИИ в Восточной и Южной Африке

В 2020 г. Эфиопия получила 2,4 млрд ПИИ (снижение на 6%). Ограничения, связанные с пандемией, негативно отразились на состоянии туристической и гостиничной отрасли экономики этой страны, а также на авиаперевозчиках [9] (Kassgn et al., 2021). Тем не менее ПИИ активно поступали в сельское хозяйстве и обрабатывающую промышленность, причем в последней было налажено производство средств индивидуальной защиты от коронавируса, куда активно поступали ПИИ из Китая. Ситуация с иностранным инвестированием в Уганду и Танзанию во многом определяется проектом по добыче нефти на оз. Альберт, включающим в себя нефтепровод из Уганды до морского порта Танга в Танзании протяженностью 1,4 тыс. км. Стоимость проекта оценивается в 3,5 млрд долл. [7] (Aluko et al., 2021b). Возникли противоречия между правительством Уганды и нефтедобывающими компаниями по вопросам реализации указанного проекта, вследствие чего в 2020 г. Уганда получила ПИИ на 823 млн долл. (снижение на 35%). Не добавили оптимизма иностранным инвесторам политические процедуры по продлению полномочий Й. Мусевени, правящего Угандой с 1986 г., – одного из лидеров мира по продолжительности нахождения на посту главы государства. Объемы поступления ПИИ в Танзанию в 2020 г. не изменились и составили один млрд долл. Немного увеличились объемы поступления ПИИ в Сомали, что было вызвано закреплением на официальном уровне десяти приоритетных направлений для поступления указанного капитала, включая животноводство, рыбоводство и рыболовство, энергетику и обрабатывающую промышленность.

В Анголе наблюдалась репатриация капитала МНП по добыче нефти и природного газа, в результате чего отток ПИИ в 2020 г. составил 1,9 млрд долл. При этом отток ПИИ замедлился, так как в 2019 г. он составил рекордные 4,1 млрд долл. Поступления ПИИ в Мозамбик составили 2,3 млрд долл. (увеличение на 6%) и были преимущественно реализованы французской компанией «Тоталь» в 20-миллиардный проект по производству сжиженного природного газа. Поступления ПИИ в ЮАР резко уменьшились в 2020 г. до 3,1 млрд долл. (снижение на 39%), что было связано с ухудшением экономического положения вследствие введения карантина и нарушения хозяйственных связей. Крупнейшей инвестиционной сделкой, заключенной в 2020 г. в ЮАР, стало приобретением компанией «ПепсиКо» местного предприятия «Пионер продовольствие» на сумму 1,7 млрд долл. Напротив, в Замбии были внесены коррективы в меры государственного регулирования экономики, за счет которых стало возможным извлечь выгоды из повышения мировых цен на медь в 2021 г. и привлечь ПИИ в большем объеме [5, c. 35] (Africas Pulse, 2021, р. 35).

Прогнозы на конец 2021 г.

По последним данным, за первое полугодие 2021 г. глобальные потоки ПИИ составили 852 млрд долл., что на 78% больше аналогичного периода прошлого года и превосходит оптимистические прогнозы. Подробные данные о движении ПИИ в представлении по регионам и группам стран (в том числе по анонсированным проектам в «зеленом поле»), а также данные в представлении по секторам мировой экономики и десяти видам экономической деятельности [8, c. 3–5] (UNCTAD, 2021b, р. 3–5) представлены в таблице 2. Развитые страны смогли привлечь 424 млрд долл. ПИИ, что на 193% превосходит показатель первого квартала 2020 г., развивающиеся – 427 млрд долл., на 28% больше; показатель для наименее развитых стран уменьшился на 9% до 11 млрд долл. [8, c. 3] (UNCTAD, 2021b, р. 3).

Таблица 2

Анонсированные проекты по созданию новых мощностей и производств с использованием ПИИ (данные в среднем за квартал, частичные данные за 2021 г.)

Table 2

Announced greenfield projects with FDI (quarterly average data, partial year data for 2021)

Сектор экономики, отрасль
Стоимость, млрд долл.
Темп роста, %
Количество проектов, ед.
Темп роста, %
2019
2020
2021
2019
2020
2021
Всего
211
142
125
-11
4565
3291
2875
-13
Первичный сектор
5
3
2
-41
38
25
20
-21
Обрабатывающая промышленность
101
60
54
-9
2045
1307
1103
-16
Сфера услуг
106
79
70
-12
2483
1960
1752
-11
Основные отрасли экономики:
Информационные технологии и связь
17
21
19
-10
833
737
739
0
Электроэнергетика и газоснабжение
28
25
18
-28
140
132
87
-34
Электроники и электротехническое оборудование
13
11
17
44
300
220
197
-10
Строительство
17
9
12
33
109
80
70
-13
Автомобилестроение
16
8
8
0
256
142
141
-1
Транспорт и хранение
11
7
6
-3
191
159
136
-14
Химическая промышленность
12
10
6
-45
188
112
86
-23
Торговля
6
6
5
-7
172
144
137
-5
Пищевая промышленность
5
4
5
16
139
108
91
-15
Фармацевтика
4
4
5
34
112
89
71
-21
Источник: [8, c. 4] (UNCTAD, 2021b, р. 4).

Кризисные явления, имевшие место в мировой экономике за 2020–2021 гг., включили в себя стагнацию глобального рынка ПИИ и замедление в хозяйственной деятельности МНП. Ожидается, что в ближайшее время мировой рынок ПИИ пройдет перигей своей конъюнктуры и за второе полугодие 2021 г. объемы поступающих инвестиций, вероятно, увеличатся на 15–20% по отношению к первому полугодию, в особенности по ряду перспективных видов экономической деятельности (табл. 2). Столь скромное восстановление определяется появлением новых штаммов коронавируса, неопределенностью доступа населения мира к вакцинам и вопросами их эффективности, а также сохранением локдаунов и ограничений в отдельных видах экономической деятельности.

Посткризисное восстановление рынка ПИИ происходит крайне неравномерно по странам и регионам мира. Лидерами по оживлению инвестиционной деятельности в Глобальном Юге выступают страны Восточной и Юго-Восточной Азии. Представляется целесообразным разработать в странах Африки правительственные меры, «которые позволят «перезагрузить» экономику после окончания коронавируса, такие как снижение цен на энергоносители…, предоставление помощи малому бизнесу…, программы сохранения рабочих мест во время кризиса и в ходе последующего восстановления экономики» [2, с. 372] (Drobot et al., 2021b, р. 372).

Заключение

Подводя итоги анализа конъюнктуры рынка ПИИ в его острой кризисной фразе прошлого года и периоде текущего оживления деловой активности, по результатам 2021 г. ожидается умеренное увеличение объемов поступления ПИИ в страны Африки, которое не превысит 10%. В соответствии с оптимистическим сценарием показатели ввоза ПИИ в страны Африки вернутся на докоронакризисный уровень только в 2022 г. Резкое замораживание реализации проектов в «зеленом поле» и аннулирование ранее объявленных проектов указанного типа, равно как и «сжатие» поступающих в рамках проектного финансирования объемов ПИИ, выступают главными ограничительными факторами.

Проведенное исследование показало востребованность ПИИ в сельском хозяйстве, сфере информационных технологий и связи, фармацевтике, электроэнергетике и коммунальном хозяйстве, а также в горно-шахтном деле развивающихся стран. Ожидается, что в условиях посткризисного восстановления мировой экономики страны Африки проведут дальнейшую цифровизацию условий оказания своих услуг и мероприятий по привлечению иностранных инвесторов, включая расширение присутствия своих инвестиционных ведомств в интернете, проведение вебинаров и виртуальных конференций, а также налаживание сотрудничества с некоммерческими организациями.

Коронакризис меняет отраслевую структуру вложения ПИИ в страны Африки, и ранее приоритетные для МНП проекты по добыче полезных ископаемых с целью их экспорта в необработанном виде уходят в прошлое. На повестке дня находятся инициативы по инвестированию в цифровую экономику, зеленую энергетику и обрабатывающие производства. Например, компании из ЮАР будут сроить сеть мобильной связи 4G в Нигерии, из Италии – газоперерабатывающий завод в Анголе, «Гугл» – подводный волоконно-оптический кабель на Юге Африки. Ожидается, что положительный импульс в планы иностранных инвесторов внесет имплементация соответствующих протоколов Африканской континентальной зоны свободной торговли.


Источники:

1. Дробот Е.В., Макаров И.Н., Сапунцов А.Л. Распространение коронавируса в Африке: региональные паттерны и экономические последствия // Экономические отношения. – 2021. – № 1. – c. 13-38. – doi: 10.18334/ eo.11.1.111816.
2. Дробот Е.В., Макаров И.Н., Сапунцов А.Л. Трансформация отраслевой структуры инновационного бизнеса в Африке и вызовы пандемии коронавируса // Вопросы инновационной экономики. – 2021. – № 1. – c. 351-378. – doi: 10.18334/vinec.11.1.111858.
3. Фитуни Л.Л. Коронавирус и «конец истории» // Ученые записки Института Африки РАН. – 2020. – № 2. – c. 5-13. – doi: 10.31132/2412-5717-2020-51-2-5-13.
4. Фитуни Л.Л., Абрамова И.О. Развивающиеся страны в политической экономии посткоронавирусного мира // Мировая экономика и международные отношения. – 2020. – № 64(9). – c. 5-14. – doi: 10.20542/0131-2227-2020-64-9-5-14.
5. Africa’s Pulse. An Analysis of Issues Shaping Africa’s Economic Future. / No. 24, Oct. International Bank for Reconstruction and Development. - Wash. D.C.: World Bank Group, 2021. – III, 102 p.
6. Aluko O.A., Chen G.S., Opoku E.E.O. Is foreign direct investment globalization-induced or a myth? A tale of Africa // International Journal of Finance and Economics. – 2021. – p. 1-13. – doi: 10.1002/ijfe.2555.
7. Aluko O.A., Ibrahim M., Atagbuzia M.O. On the causal nexus between FDI and globalization: Evidence from Africa // The Journal of International Trade & Economic Development. – 2021. – № 30(2). – p. 203-223. – doi: 10.1080/09638199.2020.1823460.
8. Investment Trends Monitor / UNCTAD. 2021. I. 39. Oct.
9. Kassegn A., Endris E. Review on socio-economic impacts of ‘Triple Threats’ of COVID-19, desert locusts, and floods in East Africa: Evidence from Ethiopia // Cogent Social Sciences. – 2021. – № 7(1). – doi: 10.1080/23311886.2021.1885122.
10. Mehar M.A.K. Bridge financing during covid-19 pandemics: Nexus of FDI, external borrowing and fiscal policy // Transnational Corporations. – 2021. – № 13(1). – p. 109-124. – doi: 10.1080/19186444.2020.1866377.
11. Meniago C., Lartey E.K.K. Does FDI Affect Productivity and Growth in Sub-Saharan Africa? // Journal of African Business. – 2020. – № 22(2). – p. 274-292. – doi: 10.1080/15228916.2020.1745011.
12. Nwosa P.I. Oil price, exchange rate and stock market performance during the COVID-19 pandemic: implications for TNCs and FDI inflow in Nigeria // Transnational Corporations Review. – 2021. – № 13(1). – p. 125-137. – doi: 10.1080/19186444.2020.1855957.
13. Oduola M., Bello M.O., Popoola R. Foreign Direct Investment, Institution and Industrialisation in Sub-Saharan Africa // Economic Change and Restructuring. – 2021. – doi: 10.1007/s10644-021-09322-y.
14. Orji A., Aza G.C., Anthony-Orji O.I, Isaac N. Foreign direct investment-firm productivity nexus in West Africa: New empirical insights from firm level data // Journal of Public Affairs. – 2021. – doi: 10.1002/pa.2661.
15. Sharma B. Covid-19 and recalibration of FDI regimes: convergence or divergence? // Transnational Corporations. – 2021. – № 13(1). – p. 62-73. – doi: 10.1080/19186444.2021.1890433.
16. World Investment Report. International Production Beyond the Pandemic. / UNCTAD. - N.Y.; Geneva: UN, 2020. – XVII, 247 p.
17. World Investment Report. Investing in Sustainable Recovery. / UNCTAD. - N.Y.; Geneva: UN, 2021. – XVI, 267 p.
18. Zhang H., Ding Y., Li J. Impact of the COVID-19 Pandemic on Economic Sentiment: A Cross-Country Study // Emerging Markets Finance and Trade. – 2021. – № 57(6). – p. 1603-1612. – doi: 10.1080/1540496X.2021.1897005.

Страница обновлена: 06.06.2022 в 17:29:55