К разработке программы структурной модернизации промышленности региона

Щепакин М.Б.1, Губин В.А.1, Хандамова Э.Ф.1
1 Кубанский государственный технологический университет

Статья в журнале

Экономика, предпринимательство и право
Том 10, Номер 8 (Август 2020)

Цитировать:
Щепакин М.Б., Губин В.А., Хандамова Э.Ф. К разработке программы структурной модернизации промышленности региона // Экономика, предпринимательство и право. – 2020. – Том 10. – № 8. – С. 2199-2218. – doi: 10.18334/epp.10.8.110728.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=44028406
Цитирований: 1 по состоянию на 31.10.2020

Аннотация:
Указано на нарастающую изменчивость рыночной действительности в результате нестабильности внешнего окружения, меняющейся неопределенности внутреннего состояния элементов системы на всех ее уровнях и во всех составляющих взаимодействий социально-экономической системы. Обозначена неготовность отечественного бизнеса к решению проблем, вызванных пандемией коронавируса, а также к осуществлению преобразований в системообразуюзщих отраслях региональной экономики из-за углубления разобщенности в интересах бизнеса, власти и работников. Необходима активизация деловой активности бизнеса, органов власти и человекоцентричного трудового ресурса в отношении разработки программы структурной модернизации промышленной сферы экономики региона, а также научно-методического обеспечения (сопровождения) ее формирования и реализации в условиях осложнившейся социально-экономической обстановки. Обозначены исходные позиции для формирования программы структурной модернизации промышленности региона, а также определены направленность модернизации и ее горизонты. Разработана факторная модель формирования и реализации программы структурной модернизации промышленной сферы в региональной экономике.

Ключевые слова: экономика региона, промышленная сфера, структурная модернизация, программные аспекты, горизонты модернизации, факторная модель, социально-экономическая результативность

JEL-классификация: R11, R13, R19



Введение

Рассматривая рыночную действительность с позиции взаимодействия формирующих ее экономических звеньев (систем, субъектов, элементов), следует признать, что состав компонентов этих звеньев, их набор в содержательном, функциональном, отраслевом, структурном и иных аспектах, а также направленность, ширина и глубина объединяющих их связей находятся в состоянии перманентного изменения. В основе этой действительности лежит нестабильность внешнего окружения, а также меняющаяся неопределенность внутреннего состояния элементов системы на всех ее уровнях и во всех составляющих взаимодействий.

Рынок непрерывно генерирует поток различных вызовов и угроз, каждая из которых в той или иной степени требует адекватного реагирования, обеспечивающего выживание, стабилизацию состояния и развитие системы и ее элементов. В силу различного рода объективных и субъективных обстоятельств [1] (Shchepakin, Gubin, 2019) эти вызовы и угрозы периодически максимизируются по масштабности, интенсивности и глубине, вызывая тем самым беспрецедентные социальные и экономические последствия, которые напрямую отражаются на экономической и социальной жизни общества и его членов. Одним из такого рода вызовов может и должна рассматриваться пандемия коронавирусной инфекции, которая в исключительно ограниченные сроки сформировала пик социально-экономической неопределенности, в корне изменила картину современного мира и всех ее составляющих (в том числе и промышленной сферы).

Согласно прогнозу, представленному Директором института стратегического анализа российской аудиторско-консалтинговой компании FBK Grant Thornton, мировая экономика в 2020 г. может упасть по сравнению с 2019 г. «на 3‒5%, ВВП США ‒ на 5‒10%, России ‒ на 10‒20%» [2]. В сравнении с 1992 г., когда падение ВВП, по данным Всемирного банка, составило 14,5%, 2020 г. может оказаться еще более неблагоприятным (для сравнения: в 2009 г. российский ВВП снизился на 7,8%, в 1998 г. ‒ на 5,3%). При такой ситуации финансовая поддержка бизнеса не может показаться излишней, поскольку проблемы структурной модернизации и реструктуризации национальной экономики никуда не делись. Они требуют своего решения, если страна хочет изменить свой конкурентный статус и выйти в число лидеров экономического развития. При сложившейся ситуации следует отметить, что США выделили в качестве помощи своим гражданам и бизнесу около 20% ВВП, Евросоюз и Япония – 10%, в то время как Россия – всего 2,0‒2,5%. Однако нежелание тратить средства Фонда национального благосостояния (ФНБ) сдерживает решение возникающих противоречий, а также усугубляет положение тех структурных составляющих национальной экономики, которые должны формировать ресурс для опережающего экономического роста. Логика состоит в том, что уйти от решения проблемы структурной модернизации системообразующих сфер деятельности национальной экономики (в разрезе регионов) не удастся. И откладывать этот процесс в «далекий ящик» крайне опасно, чтобы не оказаться в аутсайдерах на текущем этапе этого «бега» и не сформировать при этом крупных социальных противоречий и разногласий в обществе.

Следует признать, что значительная часть отечественного бизнеса оказалась не готовой к немедленному решению спровоцированных пандемией проблем в силу наличия таких основных причин, как: а) отсутствие подушки безопасности в виде финансовых ресурсов на случай непредвиденных обстоятельств; б) неспособность немедленно переключиться на цифровой режим внешнего и внутреннего коммуникационного бизнес-взаимодействия; в) неготовность к осуществлению реальной диверсификации при производстве продуктов и при построении взаимодействий с новыми целевыми аудиториями; г) неспособность к оперативному выводу на новые рынки сбыта производимой продукции и услуг; д) недостаточная развитость культуры бизнес-партнерства; е) отсутствие у представителей российского бизнеса взаимоуважения, доверия друг к другу, а также непонимание необходимости взаимной помощи, поддержки для совместного решения деловых и иных вопросов [3, 4] (Shchepakin, Khandamova , Pyzhenko, 2017); ж) углубление противоречий между стратификационными классами [1] (Shchepakin, Gubin, 2019), вызванные ухудшением материального положения работающих в предпринимательской сфере; и) нарастание разобщенности работников и снижение эффективности их труда в условиях онлайн-взаимодействия; л) падение творческой и деловой активности человекоцентричного ресурса бизнеса, определяющего перспективы и результативность возможных инновационных преобразований во всех сферах жизнедеятельности общества [5]; л) рост рисков разного характера и происхождения.

Сложившаяся и продолжающая изменяться экономическая ситуация в экономике страны требует глубокого научного осознания, выработки рациональных вариантов выхода из нее. Требуется разработка и реализация своего рода программных манифестов (деклараций), раскрывающих пути, их содержательное наполнение и порядок (последовательность) действий по преодолению негативных последствий обрушившегося коронавирусного удара. Для стабилизации и восстановления функционирования различных отраслей и комплексов (подотраслей) экономики (на всех уровнях управления ими), а также для вывода их на новую ступень развития необходима разработка и обоснование программы структурной модернизации промышленной сферы экономики региона, а также разработка научно-методического обеспечения (сопровождения) ее формирования и реализации в условиях осложнившейся социальной и экономической обстановки под воздействием коронавирусной пандемии.

Исходные позиции для формирования программы модернизационных преобразований промышленной сферы в региональной экономике

В условиях охватившей всю мировую цивилизацию пандемии в окружающей промышленность региона экономической действительности происходят глобальные структурные сдвиги. Характерной чертой их проявлений является масштабное и стремительное исчезновение со сцены хозяйственной жизни тех предпринимательских структур, которые оказались не готовыми к нагрянувшим изменениям. Это нашло отражение в приостановке, в прекращении и в перепрофилировании субъектами их предпринимательской деятельности, «подгоняемой» (приспосабливаемой) под имеющиеся ресурсы, под обозначаемые сверху (на федеральном и региональном уровнях) требования. В этих резко изменившихся условиях рыночного состояния государство и предпринимательская сфера сталкиваются с нарастающей массой неуправляемых структурных сдвигов в экономической деятельности, происходящих здесь и сейчас и носящих зачастую необратимый характер, буквально на глазах формирующих новую экономическую реальность. Нивелировать негативные последствия неуправляемых сдвигов и создать условия для реализации осознанных модуляционных воздействий со стороны разных звеньев экономической системы в направлении накопления потенциала для структурных модернизационных преобразований, позволяющих сохранить и приумножить имеющийся промышленно-производственный, трудовой и инновационный капитал, становится важнейшей задачей социально-экономической политики государства. И эта задача должна решаться посредством активизации творческой и деловой активности бизнеса, воплощающей себя в виде реальных преобразований посредством такого инструмента, как структурная модернизация системообразующих сфер экономики страны.

По сути своей, структурная модернизация представляет собой неотъемлемый атрибут развития экономики региона (включая ее промышленный сектор). Она проявляет себя в форме непрерывных преобразований, обусловленных внешними и внутренними факторами развития рыночной экономики и обстоятельствами, определяющими их взаимосвязь и взаимообусловленность в границах конкретных территориальных образований, имеющих свои особенности и специфику, вызванными многими причинами разного характера и происхождения (природно-климатическими, ресурсными, технологическими, научно-производственными, социальными и иными).

В традиционном плане под структурной модернизацией промышленности региона принято понимать процесс приведения ее в соответствие с новыми требованиями и нормами в части внутреннего устройства (включая сложившиеся в его рамках коммуникационные связи) совокупности территориально обособленных хозяйствующих единиц, участвующих в производстве и доведении до потребителей однородной продукции (работ, услуг), получаемой посредством добычи и (или) переработки исходного сырья. Грандиозность масштабов и нарастание скорости происходящих изменений позволяют с достаточно высокой достоверностью утверждать, что структурная модернизация из рутинного инструмента достаточно размеренной промышленной политики региона стремительно превращается в исключительно важный, объективно присутствующий и высокодинамичный инструмент промышленного развития как на федеральном, так и на региональном уровне. И этот инструмент «обрастает» требованиями по вертикали и горизонтали взаимодействующих между собой разных сторон различных сфер деятельности и уровней управления, которые предполагают осуществление развития бизнеса в рамках программно-целевого подхода к управлению экономикой региона.

Программа структурной модернизации промышленности региона – это постоянно формируемая и актуализируемая последовательность непрерывных текущих и перспективных действий и разрабатываемых мер (мероприятий), направленных на эффективное решение задач преобразований разного характера, масштаба и наполнения, способных создать конкурентоспособные сферы и виды деятельности, отвечающие запросам государства, региона, общества и работников и формирующие устойчивый вектор социально-экономического роста и благополучия рядового человека.

Промышленность как неотъемлемая часть экономики региона не может и не должна модернизироваться в отрыве от других сфер народного хозяйства, и поэтому при формировании программы структурной модернизации промышленности в региональной экономике следует исходить из необходимости обязательного учета таких общеэкономических ориентиров, как:

‒ необходимость безусловного достижения долгосрочных целей социально-экономического развития государства и его отдельных территорий (регионов);

‒ реализация в ближайшей перспективе управляемых структурных сдвигов, обеспечивающих восстановление и рост экономики страны и региона;

‒ обеспечение воплощения приоритетов развития промышленности в регионах с учетом необходимости достижения необходимой региональной локализации производств и формирования экономики «простых вещей», в которой надежность производимых продуктов (товаров) рассматривается выше прибыли;

‒ учет реалий глобальной депрессии экономики как атрибута новой экономической нормальности [6] (Ryazanov, 2013);

‒ актуализация узловых позиций сформированного авторами методологического подхода к структурной модернизации промышленности региона.

Узловой позицией долгосрочного (на период до 2030 г.) государственного целеполагания в части всех составных частей и уровней экономики (включая промышленность регионов) является их социальная ориентация, проявляющаяся в контексте таких позиций, как: а) сохранение населения и укрепление здоровья и благополучия людей; б) создание возможностей для самореализации личности и развития талантов; в) формирование комфортной и безопасной среды для жизни людей; г) обеспечение достойного, эффективного труда и успешного предпринимательства; д) реализация цифровой трансформации всех сфер жизни общества [7]. В рамках Указа Президента «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 г.» от 21 июля 2020 г. просматривается ориентация государства на поддержку деловой активности предпринимательства, предусматривающей структурные модернизационные изменения в экономической деятельности российского общества.

Структурная модернизация промышленной сферы «втягивает» в этот процесс аргументированно, обоснованно или спонтанно другие отраслевые сферы, которые являются сопряженными с производственно-промышленным сегментом экономики. Эти сопряженные отрасли мотивированы на развитие системообразующих сфер деятельности, поскольку реально оказываются в условиях выбора своей собственной траектории развития, предусматривающей значительный рост числа рабочих мест и пересмотр наполнения их маркетингово-коммуникационных платформ необходимым инструментарием в соответствии с формируемыми перед ними развивающейся промышленной сферой экономики региона задачами.

Структурные модернизационные преобразования должны быть ориентированы на инновации, которые в рамках различных отраслей промышленного сектора экономики могут стать лейтмотивом формирования качественно новой экономической политики и иного институционального подхода при формировании регулирующих воздействий в системе государственного и регионального управления [8, с. 20] (Matrizaev, 2019, р. 20). Сдерживающим модернизационные изменения фактором можно считать «закрытость» инноваций и их отдаленность от предпринимательских структур, мотивированных на успех создаваемых ими бизнес-моделей, способных воплотить усилия креативной части работающих в положительный результат рационального использования ресурсов разного качества и происхождения в программах развития бизнеса [9, c. 109; 10] (Shchepakin, Khandamova, Gubin, 2020, р. 109; Shchepakin, 2020). Открытые инновации – это источник производственно-технологического пополнения альтернативных решений для осуществления преобразований в промышленной сфере и для структурной модернизации региональной экономики в отраслевом разрезе на основе накопленного интеллектуального капитала [11, 12, 13] (Trifilova, 2008; Golovchanskaya, Strelchenya, Petrenko, 2018; Chesbrough, 2006).

Структурная модернизация промышленной сферы экономики региона как процесс инновационных преобразований в различных ее составляющих, а также в ключевых звеньях российской социально-экономической системы сталкивается с проблемой адекватной адаптации маркетингового и иного поведения субъектов бизнеса региона принятой (и совершенствуемой) концепции управления развитием применительно к государственной инновационной политике на национальном уровне. Различные подходы к формированию такой концепции управления существуют [14, 15, 16] (Bevir, 2012; Coenen, Truffer, 2012; Schot, Geels, 2008), но они не учитывают в полной мере тех требований, которые предъявляются к субъектам бизнеса, включающихся в процесс преобразований в границах региональных образований. В частности, не учитываются те параметры, которые определяют мотивационную проницаемость субъектов и коммуникационную достаточность бизнеса для осуществления рациональных модернизационных преобразований, результатом которых становится экономическое и социальное благополучие большого числа участников взаимодействий. Хотя ориентация на стратегию «умной специализации» предполагает построение таких процессов управления развитием, в рамках которых могут формироваться сбалансированные интересы широкого круга заинтересованных игроков в развитии отдельных территорий и регионов. Ими являются: государство, бизнес, наука и гражданское общество [17] (Flanagan, Uyarra, Laranja, 2011). Модернизацию промышленной сферы экономики как процесс комплементарного соединения интересов (а именно, понимания своих выгод и возможности получения тех или иных благ) многих участников рыночных отношений можно рассматривать через призму трансверсальности как условия «общего положения» взаимодействующих сторон на пересечении их мотивационных установок и коммуникационных взаимодействий при построении ими своего маркетингового и иного поведения, ориентируемого на имеющийся у них совокупный ресурсный потенциал. Трансверсальность предполагает при адаптации бизнеса к поставленным правительством задачам руководствоваться концепцией смешанной политики [18, 19] (Rio, 2014; Bennett Colin, Howlett, 1992), в рамках которой элементы (звенья, субъекты) рассматриваются в целостном взаимодействии, в рамках которого соединяются структурные элементы, инструменты воздействия, поведенческие реакции, а также процессы разного характера и предназначения (функционально-организационного, производственно-технологического, маркетингового, логистического и т.п.) [20] (Borrảs, Edquist, 2013). Выстраивается определенная последовательность действий и процедур. Обеспечивается согласованность различных процессов в контексте достижения высокой достоверности и полноты реализуемых взаимодействий на основе включения требуемого ресурсного наполнения реализуемых усилий по намеченным преобразованиям. Структурные модернизационные преобразования в промышленной сфере экономики должны рассматриваться как составная часть смешанной политики.

Особая роль отводится установлению конструктивных взаимодействий акторов региональной экономической системы, которые формируют предпринимательскую среду и являются частью сферы, производящей знания, осуществляющих поиск инструментов научно-методического обеспечения преобразований, выбор стимулов к сотрудничеству, а также разрабатывающих предложения по устранению барьеров для конструктивного взаимодействия сторон, заинтересованных в положительных результатах сотрудничества [21] (Samovoleva, 2019).

Формирование заданий программы структурной модернизации промышленности региона, ориентированных на восстановление позиций промышленности, должно быть направлено на скорейшее решение таких проблемных позиций, как: а) стимулирование спроса (10–12 месяцев); б) снятие административных, в том числе регуляторных, барьеров; в) упрощение государственного регулирования, упрощение процедур банкротства; г) поддержка и развитие пострадавших отраслей экономики; д) поддержка субъектов малого и среднего предпринимательства, ИП и самозанятых; е) возмещение затрат на проведение общественных работ и поддержка занятости населения; ж) запуск крупнейших инвестиционных проектов; и) запуск нового инвестиционного цикла, поддержка экспорта и развитие импортозамещения; к) выпуск долгосрочных инфраструктурных облигаций в рамках государственно-частного партнерства; л) формирование новых институтов развития, повышение эффективности и доступности мер поддержки инновационных технологических компаний; м) формирование инновационной технологической инфраструктуры; н) максимальная цифровизация отношений государства и бизнеса; о) стимулирование ускоренного «разумного» импортозамещения и поддержка экспортеров для выхода на внешние рынки; п) ускоренное развитие внутреннего и въездного туризма; р) закрепление новых форм занятости и развитие рынка труда и др. [22].

В плане обеспечения региональной социально-экономической стабильности и учета перспектив регионального развития при определении содержательных позиций структурной модернизации промышленности следует в обязательном порядке руководствоваться необходимостью решения обозначенных ранее приоритетных региональных задач и соблюдения линии по разумному сохранению и приумножению имеющегося промышленного потенциала. Например, за счет обеспечения высокого уровня конкурентоспособности на основе применения современных эффективных экологически чистых технологий, создания кластера умной промышленности, формирования действенной системы подготовки и переподготовки кадров для предприятий промышленной сферы региона и т.д. [23] (Shchepakin, Gubin, 2019).

Учитывая глобальный характер мировой экономики (частью которой является промышленность региона), при формировании программы структурной модернизации следует в максимальной степени ориентировать задания программы на необходимость создания реальных предпосылок стабильного функционирования промышленности региона в условиях наступления новой экономической нормальности, характеризуемой многими видными учеными-экономистами (включая нобелевского лауреата Нуриэля Рубини) как период глобальной депрессии («десятилетие отчаяния», которое начинается с приходом пандемии) [24]. В рамках этой экономической нормальности следует ориентироваться на построение таких отношений между различными субъектами взаимодействий, которые укрепляют уровень доверия бизнеса к власти, предпринимательских структур друг к другу, а работников ‒ и к собственникам бизнеса, и к их топ-менеджерам, и к различным уровням власти (государственной, региональной, муниципальной) [29] (Shchepakin, Khandamova, Ivakh, Fedin, 2017).

Представляется, что при формировании программы следует также всемерно учесть содержательную разноплановость применяемых модернизационных воздействий, обеспечивающих выживание, стабилизацию и собственно модернизацию (догоняющую и опережающую) промышленных предприятий региона. В концептуальном плане вся совокупность представляемых в программе модернизационных действий по признаку своей содержательной направленности подразделяется на конструктивную, коррективную и деструктивную составляющие [25] (Shchepakin, Gubin, Khandamova, 2019). Эти составляющие определяют наполнение модернизационных преобразований в границах обозначаемых горизонтов, ориентируясь на те факторы, которые влияют на характер, последовательность и воплощение научно-методического сопровождения формируемой программы модернизации той или иной сферы деятельности в ее региональном оформлении.

Факторная модель формирования и реализации программы структурной модернизации промышленности региона

В условиях, когда государство в силу масштабности возникших проблем и беспрецедентности размеров требуемых для их решения финансовых средств не в состоянии напрямую помочь промышленности (за исключением ее отдельных отраслей, отнесенных к числу наиболее пострадавших от последствий коронавирусной инфекции), властные структуры вынуждены сосредоточить свои усилия не столько на прямой финансовой помощи, сколько на создании условий для последовательного (дифференцированного по временным горизонтам и направленности) восстановления полноценной деятельности промышленных предприятий. В том числе тех предприятий, чьи рыночные позиции были существенно уязвлены пандемией. Максимальное использование предоставленных в рамках этих условий возможностей и составляет основной смысл разработки и реализации первоочередных заданий (со сроками реализации до конца 2021 года) в рамках программы структурной модернизации промышленности региона. Именно этот компонент программы формирует горизонт восстановления наиболее пострадавших в условиях пандемии предприятий промышленности и создает условия для ее выживания в самой ближайшей перспективе (табл. 1) [25] (Shchepakin, Gubin, Khandamova, 2019). В стратегическом плане наряду с восстановительными мерами в программе структурной модернизации промышленности региона в обязательном порядке должны быть представлены мероприятия в разрезе различных горизонтов развития. Причем реализовываться эти мероприятия должны в рамках разработанного нами механизма управления структурной модернизацией промышленности в регионе [26, 27] (Shchepakin, Gubin, 2019; Shchepakin, 2020). Следует помнить о том, что модернизация не может и не должна рассматриваться как самоцель, как средство постоянного (и не всегда удачного) преследования стремительно уходящего вперед поезда мировой экономики, но должна трактоваться в первую очередь как средство (инструмент) опережающего развития (хотя бы по отдельным отраслям).

Сообразно обозначенным исходным позициям структурная модернизация промышленности региона может и должна рассматриваться в следующих узловых смыслах: а) как средство выживания наиболее нестабильных промышленных предприятий, имеющих существенное социально-экономическое значение для экономики региона; б) как средство стабилизации деятельности условно нестабильных предприятий (балансирующих на уровне простого воспроизводства); в) как средство догоняющего развития стабильных предприятий, традиционно занимающих ведущее место в экономике региона, но чей конкурентный статус пока отстает от мирового уровня; г) как средство опережающего развития наиболее высококонкурентных промышленных предприятий региона.

При разработке мероприятий программы следует также помнить, что реализуются они в условиях существенной социально-экономической неопределенности. Они должны обеспечивать регулирование естественной элиминации нежизнеспособных предприятий, способствовать достижению разумного симбиоза корпоративной и социальной ответственности за последствия принимаемых решений, а также максимально содействовать сохранению и эффективному использованию имеющегося совокупного ресурсного регионального потенциала.

Таблица 1

Направленность структурной модернизации промышленности

региона по горизонту восстановления (на ближайшем

этапе преобразований)

Направления
поддержки
бизнеса
Сферы применения новых правил и норм, предопределяющих структурную модернизацию промышленности
региона
Приоритетные формы структурной модернизации, опирающиеся на применение правил и норм
Рост реальных доходов граждан, восстановление эффективной занятости и платежеспособного спроса
Разработка и реализация системы мер, повышающих адресность и эффективность поддержки социальной поддержки на федеральном, региональном и муниципальном уровне
Адресные социальные выплаты наиболее уязвимым группам населения
Помощь потерявшим работу
Перевод рынка труда в цифровую
плоскость
‒ коррективная
модернизация
‒ деструктивная
модернизация
Поддержка и развитие индивидуального, малого и среднего предпринимательства
Реализация программы льготного кредитования
Переход на оптимальные режимы налогообложения
Формирование цифровой платформы взаимодействия государства и бизнеса
Переход к риск-ориентированному подходу в контрольно-надзорной и разрешительной деятельности
‒ коррективная
модернизация
Запуск нового
инвестиционного цикла и активизация делового климата
Поддержка крупных инвестиционных проектов на федеральном и региональном уровне
Реализация крупнейших инвестиционных проектов развития инфраструктуры
Интеграция деятельности институтов развития в общенациональную повестку
Трансформация делового климата
Внедрение нового ритма строительства
Создание программного механизма по ускорению социально-экономического развития городских агломераций и городов
‒ конструктивная
модернизация
‒ коррективная
модернизация
Ускорение технологического развития экономики и повышения производительности труда, в том числе на основе цифровизации
Цифровизация государственных услуг на базе платформенных облачных решений
Цифровизация здравоохранения
Формирование новой образовательной среды
Формирование экосистемы развития технологических компаний
Внедрение искусственного интеллекта
Развитие электронной и радиоэлектронной промышленности
‒ конструктивная
модернизация
‒ коррективная
модернизация
Увеличение экспорта и поддержка импортозамещения
Ускорение импортозамещения компонентов стратегического назначения
Создание комплексной системы поддержки экспортеров на принципах одного окна
‒ конструктивная
модернизация
‒ коррективная
модернизация
Восстановление и развитие отраслей, прямо или косвенно пострадавших от распространения коронавирусной инфекции
Поддержка системообразующих предприятий
«Умная» реабилитация социально значимых предприятий
Развитие системы продовольствия для России и мира
Развитие системы внутреннего туризма и индустрии гостеприимства
‒ конструктивная
модернизация
‒ коррективная
модернизация
‒ деструктивная
модернизация
Повышение устойчивости экономики к внешним шокам и мировым вызовам
Формирование системы здравоохранения, устойчивой к эпидемиологическим угрозам
Создание эффективной системы предупреждения, выявления и реагирования на угрозы санитарно-эпидемиологическому благополучию
Создание передовой фарминдустрии
‒ конструктивная
модернизация
‒ коррективная
модернизация
Источник: составлено авторами.

Совершенствование научно-методического сопровождения разработки и реализации программы структурной модернизации промышленности в регионе способно подкрепить усилия различных звеньев управления региональной экономикой и стимулировать бизнес-среду на активизацию использования ресурсного потенциала в интересах системообразующих сфер деятельности на отдельных территориях локальной социально-экономической системы (и в частности, на территории Краснодарского края) [28] (Shchepakin, 2020).

Направленность структурной модернизации промышленности региона по горизонту восстановления на первом этапе осуществления действенных мер по укреплению конкурентного статуса региона должна учитывать весь спектр влияющих на этот процесс факторов в рамках разработанной нами факторной модели (рис. 1). В рамках представленной модели использованы следующие обозначения:

Рисунок 1. Факторная модель формирования и реализации программы структурной модернизации промышленной сферы в региональной экономике

Источник: составлено авторами.

А. Факторы федерального уровня:

1 – состояние системообразующих отраслей н/х России;

2 – наличие отечественных инновационных разработок;

3 – развитость национальной научно-конструкторской сферы;

4 – качество образовательной системы России;

5 – мотивационная проницаемость предпринимательской

сферы на осуществление структурной модернизации;

6 – состояние конфликтообразующих факторов (в звеньях взаимодействия субъектов по вертикали и горизонтали) в нормативно-правовом, маркетинговом, межсубъектном, коммуникационном, морально-нравственном поле;

7 – состояние стратификационной полярности в обществе.

Б. Факторы глобального уровня:

8 – состояние предпринимательского климата;

9 – многомерная цифровизация различных сфер деятельности;

10 – политико-экономическое противостояние ключевых игроков мирового

рынка;

11 – изменчивость экономического окружения;

12 – деглобализация;

13 – состояние демографической ситуации и миграционных процессов.

В. Факторы регионального уровня:

14 – наличие высококвалифицированных кадров в ключевых сферах

деятельности региона;

15 – состояние ресурсообеспеченности в регионе;

16 – качество и уровень управляемости субъектов предпринимательства

в приоритетных направлениях развития экономики региона (инновационно-инвестиционная резонируемость);

17 – состояние государственной поддержки бизнеса в инновационных

начинаниях по модернизационным преобразованиям;

18 – направленность социально-экономического вектора развития региона

и состояние нравственно-психологического климата .

Г. Факторы муниципального уровня:

19 – сбалансированность интересов региона и муниципального образования;

20 – состояние инфраструктуры во всех ее составляющих;

21 – маркетинговая адаптивность субъектов к намечаемым преобразованиям;

22 – обеспеченность трудовыми ресурсами нужной квалификации.

Д. Факторы субъектного уровня:

23 – инновационно-когнитивная адаптивность субъектов к изменениям под

воздействием управляющих сигналов разного уровня;

24 – поведенческая адекватность к осуществляемым преобразованиям;

25 – мотивационная достаточность к принятию инновационных решений;

26 ‒ состояние поведенческой коммуницируемости.

Взаимосвязь факторов и их влияние должны оцениваться на основании мониторинга получаемых в ходе реализации программы модернизации промышленной сферы в регионе показателей, а также оценки социально-экономических результатов, достигаемых в ходе осуществляемых изменений.

Заключение

1. Изменяющаяся рыночная действительность диктует новые требования и иные правила игры для ключевых игроков регионального экономического пространства, ориентируя их на выбор источников, способов, методов и форм реализации их предпринимательских притязаний на выгодное место в конкурентной среде национальной и мировой экономики.

2. Значительная часть отечественного бизнеса и субъектов региональной экономики оказываются не готовыми к рациональному решению спровоцированных пандемией коронавируса проблем в силу значительного влияния многих факторов, которые ранее не принимались во внимание и не меняли отношения бизнеса к заявляемым и обозначаемым свыше структурным модернизационным преобразованиям.

3. Структурная модернизация промышленной сферы экономики региона требует: а) инновационных преобразований в различных ее составляющих; б) учета субъективного фактора в выстраиваемых маркетингово-коммуникационных взаимодействиях [30] (Shchepakin, Khandamova, Glazyrina, Eremeev, 2020); в) воплощения многомерной адекватной адаптации поведенческих реакций субъектов разных уровней и различной отраслевой принадлежности к изменившимся условиям функционирования и развития рыночного окружения; г) изменения ментальности разноуровневых стратификационных классов в отношении достижения разумных договоренностей в выстраиваемых ими взаимодействиях с бизнесом, властью и работающими в части использования совокупного ресурсного потенциала регионов (включающего инновационно-когнитивный, мотивационный и коммуникационный ресурсы). Ослабленная инновационно-инвестиционная резонируемость ключевых игроков на национальном и региональном уровнях создает условия для отставания страны в социально-экономическом развитии. Акцент только на цифровизации различных сфер деятельности не решает проблем научно-технического и технологического прорыва региональных экономик в зону укрепления конкурентоспособного статуса национальной и региональной экономики.

4. Разработана факторная модель формирования и реализации программы структурной модернизации промышленной сферы в региональной экономике, учитывающая взаимовлияние различных факторов, определяющих эффективностъ разрабатываемых и осуществляемых мероприятий по достижению регионом структурной состоятельности и требуемой конкурентоспособности территории в системе национальной экономики, ориентированной на экономический рост и укрепление социального экономического вектора развития в границах обозначаемого горизонта управления (а именно, предусматривающего стабилизацию функционирования экономики и ее опережающего развития).


Источники:

1. Щепакин М.Б., Губин В.А. Модель антикризисного управления предприятием в условиях латентной нестабильности // Экономика: теория и практика. ‒ 2019. ‒ № 2(54). ‒ С. 83-95.
2. Пять шоков от коронавируса: что ждет экономику России после пандемии. – URL: https://www.dw.com/ru/%D0%BF%D1%8F%D1%82%D1%8C-%D1%88%D0%BE%D0%BA%D0%BE%D0%B2-%D0%BE%D1%82-%D0%BA%D0%BE% D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%B2%D0% (дата обращения: 29.07.2020). 3. Четыре ошибки, допущенные российским бизнесом во время пандемии [Электронный ресурс]. ‒ URL: https://www.forbes.ru/biznes/403163-chetyre-oshibki-dopushchennyh-rossiyskim-biznesom-vo-vremya-pandemii (дата обращения 29.07.2020).
4. Щепакин М.Б., Хандамова Э.Ф., Пыженко И.А. Повышение доверия к хозяйствующему субъекту как инструмент управления экономическим ростом бизнеса // Экономика и предпринимательство. ‒ 2017. ‒ № 2-2(79-2). ‒ С. 599-612.
5. Экономисты оценили падение деловой активности в России из-за карантина. ‒ URL: https://www.rbc.ru/economics/31/03/2020/5e82072b9a7947cd365957bf (дата обращения: 29.07.2020).
6. Рязанов В.Т. Неустойчивый экономический рост как «новая нормальность» // Вестник Санкт-Петербургского университета. – 2013. – Сер. 5. – Вып. 4. – С. 3-34.
7. Указ президента РФ «О национальных целях развития Российской Федерации до 2030 года» (дата публикации 21.07.2020). ‒ URL: https://www.google.com/search?q=chrome..69i57.1928j0j8&sourceid=chrome&ie =UTF-8 (дата обращения 28.07.2020).
8. Матризаев Б.Д. Смешанная инновационная политика: управление вызовами в новой стратегической оси // Экономика: теория и практика. – 2019. – 2)(54). – С. 20-27.
9. Щепакин М.Б., Хандамова Э.Ф., Губин В.А. Управление экономическим ростом агропромышленного комплекса в регионе в условиях нестабильной экономики // Известия вузов. Пищевая технология. ‒ 2020. ‒ № 2-3. ‒ С. 108-114. ‒ DOI: 10/26297/0579-3009.2-3.28
10. Щепакин М.Б. Управление структурной модернизацией промышленности в региональной экономике в условиях ее инновационного развития // Экономика, предпринимательство и право. – 2020. – Том 10. – № 2. – С. 411-434. ‒ DOI: 10.18334/epp.10.2.41470
11. Трифилова А.А. Открытые инновации – парадигма современного инновационного менеджмента // Инновации. ‒ 2008. ‒ № 1(111). ‒ С. 73-77.
12. Головчанская Е.Э., Стрельченя Е.И., Петренко Е.С. Оценка влияния
интеллектуального ресурса на экономический рост // Креативная экономика. – 2018. – Том 12. - № 10. – С. 1599-1618. ‒ DOI: 10.18334/ce.12.10.39511
13. Chesbrough H. Open Business Models: How to Thrive in the New Innonation Landscape. Harvard Business School Press, 2006. ‒ 272 p.
14. Bevir M. Govermance: A Very Short Introduction. Oxford University Press, Oxford, 2012. ‒ 152 p.
15. Coenen L., Truffer B. Places and spaces of Sustainability Transitions: Geographical Contributions to an Emerging Research and Policy Field // European Planning Studies. ‒ 2012 (March). ‒ Vol. 20. № 3. ‒ P. 367-374.
16. Schot J., Geels Frank W. Strategic niche management and sustainable innovation journeys: theory, findings, research agenda, and policy // Technology Analysis & Strategic Management. 2008 (Oct.) – Issue 5: The Dynamics of Sustainable Innovation Journeys. ‒ Vol. 20. ‒ P. 537-554.
17. Flanagan K., Uyarra E., Laranja M. Reconceptualising the “policy mix” for innovation // Res Policy. 2011. № 40. P. 702-713.
18. Rio Pablo. On evaluating success in complex policy mixes: the case of renewable energy support schemes // Policy Sciences, Springer; Society of Policy Sciences. ‒ 2014. ‒ Vol. 47(3). ‒ P. 267-287. ‒ DOI: 10/1007/s11077-013-9189-7
19. Bennett Colin J., Howlett M. The lessons of learning: Reconciling theories of policy learning and policy change // Policy Sciences. ‒ 1992. ‒ Vol. 25.‒ P. 275-294.
20. Borrảs S., Edquist C. The choice of innovation policy instruments // Technological Forecasting & Social Change. ‒ 2013. ‒ Vol. 80(8). ‒ P. 1513-1522.
21. Самовоева С.А. Проблемы формирования национальной инновационной системы: возможности и ограничения взаимодействия бизнеса и науки // Управление наукой: теория и практика. ‒ 2019. ‒ Том 1. ‒ № 2. ‒ C.70-89. DOI: https://doi.org/10.19181/smtp.2019.1.2.4
22. Общенациональный план действий, обеспечивающих восстановление занятости и доходов населения, рост экономики и долгосрочные структурные изменения от 31 мая 2020 года (проект) [Электронный ресурс]. ‒ URL: https://nangs.org/docs/pravitelstvo-rf-obshchenatsionalnyj-plan-dejstvij-obespechivayushchikh-vosstanovlenie-zanyatosti-i-dokhodov-naseleniya-rost-ekonomiki-i-dolgosrochnye-strukturnye-izmeneniya-proekt-ot-31-05-2020-g-pdf (дата обращения 28.07.2020).
23. Щепакин М.Б., Губин В.А. Приоритеты реструктуризации промышленности Краснодарского края и факторы, определяющие ее эффективность // Экономические отношения. – 2019. – Том 9. – № 3. – С. 1711–1734. − DOI: 10.18334/eo.9.3.41033
24. Нуриэль Рубини: Очень великая депрессия. 10 зловещих тенденций для мира [Электронный ресурс] ‒
URL: https://nv.ua/opinion/krizis-2020-o-glavnyh-ugrozah-dlya-mira-nuriel-rubini-poslednie-novosti-50086161.html (дата обращения 30.07.2020).
25. Щепакин М.Б., Губин В.А., Хандамова Э.Ф. Концептуальные аспекты управления реструктуризацией промышленности региона // Лидерство и менеджмент. − 2019. − Том 6. − № 3. – С. 257-278. − DOI: 10.18334/lim.6.3.41021
26. Щепакин М.Б., Губин В.А. К разработке механизма управления структурной модернизацией промышленности региона (на примере Краснодарского края) // Вопросы инновационной экономики. – 2019. – Том 9. – № 3. – С. 875−904. ‒ DOI: 10.18334/vinec.9.3.41034
27. Щепакин М.Б. Модернизационная составляющая экономики региона в обеспечении экономического роста и инновационного развития // Вопросы инновационной экономики. ‒ 2020. ‒ Том 10. ‒ № 1. ‒ С. 249-276. ‒ doi: 10.18334/vinec.10.1.41418.
28. Щепакин М.Б. Ресурсно-интеграционный подход к разработке программы модернизации промышленности региона // Экономические отношения. – 2020. – Том 10. – № 1. – С. 257-278. – doi: 10.18334/eo.10.1.41399.
29. Щепакин М.Б., Хандамова Э.Ф., Ивах А.В., Федин С.В. Управление конкурентной позицией предприятия на основе повышения доверия к бизнесу // Вестник Астраханского государственного технического университета. Серия Экономика. ‒ 2017. ‒ № 2. ‒ С. 7-21. ‒ DOI: 10.24143/2073-5537-2017-2-7-21.
30. Щепакин М.Б., Хандамова Э.Ф., Глазырина Е.О., Еремеев А.В. Развитие концепций маркетинга в условиях усиления влияния субъективного фактора // Экономика, предпринимательство и право. – 2020. – Том 10. – № 5. ‒ С. 1365-1388. ‒ DOI: 10.18334/epp.10.5.100884.

Страница обновлена: 11.11.2020 в 18:33:13