Влияние цифровой трансформации экономики на сферу занятости населения

Дорохова Н.В.1, Мусаева Г.И.2
1 Воронежский государственный университет, Россия, Воронеж
2 Кызылординский государственный университет им. Коркыт Ата, Казахстан, Кызылорда

Статья в журнале

Экономика труда
Том 9, Номер 2 (Февраль 2022)

Цитировать:
Дорохова Н.В., Мусаева Г.И. Влияние цифровой трансформации экономики на сферу занятости населения // Экономика труда. – 2022. – Том 9. – № 2. – С. 221-232. – doi: 10.18334/et.9.2.114239.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=48159515

Аннотация:
Статья посвящена исследованию влияния процесса цифровизации экономики на сферу занятости населения. Предметом исследования выступила совокупность социально-трудовых отношений, формирующихся в результате изменения сферы занятости населения, происходящего под воздействием цифровой трансформации экономики. Цель исследования состояла в выявлении основных тенденций изменения сферы занятости населения, которые возникают в результате цифровой трансформации экономики. Для достижения поставленной цели была использована совокупность теоретических и эмпирических методов исследования. В результате доказано, что процесс цифровой трансформации экономики носит комплексный характер и сопровождается как позитивными, так и негативными трансформациями сферы занятости населения. К наиболее существенным тенденциям изменения сферы занятости отнесены: развитие нестандартных форм занятости, их масштабное распространение при одновременном сокращении стандартной занятости населения; изменение профессиональной структуры занятости; рост численности занятого населения в сфере услуг и его сокращение в производственной сфере; снижение правовой и социальной защищенности занятого населения. Проанализировано влияние процесса цифровизации экономики на занятость населения в странах-членах ЕАЭС. Сделан вывод о необходимости разработки комплекса мер, направленных на усиление положительных эффектов данного процесса и нивелирование возникающих рисков.

Ключевые слова: цифровая экономика, занятость населения, нестандартные формы занятости населения, трансформация занятости населения

JEL-классификация: J21, J24, J81, O31



Введение

Современный этап социально-экономического развития отличается от предыдущих, прежде всего, беспрецедентными темпами научно-технического прогресса, оказывающими существенное влияние на все сферы жизнедеятельности общества. При этом наибольшее воздействие имеет масштабное распространение цифровых технологий. По мнению Клауса Шваба, цифровизация является результатом четвертой промышленной революции, не имеющей аналогов в прошлом, которая в ближайшем будущем коренным образом изменит нашу жизнь, труд и общение [1] (Shvab, 2016).

В современной науке изучению процесса цифровизации и его влияния на различные элементы социально-экономической системы посвящены многочисленные исследования. Так, В.Л. Иноземцев изучает феномен постиндустриальной экономики [2] (Inozemtsev, 1997), С.А. Дятлов концентрирует внимание на информационной экономике [3], И.Е. Григорьев исследует новую экономику [4] (Grigorev, 2006), Е.В. Нехода изучает платформенную экономику [5] (Nekhoda, Pan Li, 2021). При этом большинство исследователей едины во мнении о том, что развитие цифровых технологий и вызванные этим процессом преобразования представляют собой важнейшие источники экономического роста. Так, по оценкам Глобального института McKinsey, в ряде стран мира (Китай, США, Россия) рост ВВП за счет внедрения цифровых технологий может превысить 20% к 2025 году [5] (Nekhoda, Pan Li, 2021).

Также мощным катализатором развития цифровых технологий и их повсеместного использования выступила пандемия COVID-19, которая, по мнению Р. Кротти, «ускорила процесс цифровизации, но привела к изменениям в мировой торговле. В результате пострадают те, кто меньше остальных внедрял цифровые технологии» [6].

В настоящее время в зарубежной и отечественной научной литературе появляется все больше работ, посвященных изучению влияния цифровых технологий на сферу занятости: от возникновения новых форм и видов занятости до поиска путей решения проблемы неустойчивой занятости. Данные тенденции находят отражение в документах ООН, Международной организации труда, Всемирного экономического форума, национальных концепциях, стратегиях и программах социально-экономического развития стран мира, в том числе стран – членов ЕАЭС.

Подавляющее большинство исследователей едины во мнении о том, что процесс цифровизации экономики несет в себе революционные изменения сферы занятости, которые проявляются в увеличении разнообразия форм нестандартной занятости (в том числе базирующихся на цифровых технологиях (дистанционная и платформенная занятость)), в изменении ее профессиональной и отраслевой структуры, в трансформации систем мотивации и стимулирования труда, в сокращении доли наемного труда, расширении самозанятости и других форм организации труда [7–10] (Esimzhanova, 2018; Maslova, 2019; Abrakham, Aleksandrova, Antonov, Arzamastseva et al., 2017; Sankova, 2007). Кроме того, процесс цифровизации ломает привычные формы занятости, повышает конкурентоспособность их участников и определяет перспективы, способствует отмиранию ряда профессий при одновременном возникновении новых.

Обобщая исследования современных ученых, можно выделить следующие тенденции изменения сферы занятости населения, происходящие под воздействием цифровой трансформации экономики:

- развитие нестандартных форм занятости, их масштабное распространение при одновременном сокращении стандартной занятости населения;

- изменение профессиональной структуры занятости;

- рост численности занятого населения в сфере услуг и его сокращение в производственной сфере;

- снижение правовой и социальной защищенности занятого населения.

Особо нужно отметить существенное влияние на динамику развития сферы занятости населения пандемии COVID-19, которая, с одной стороны, сопровождается колоссальным сокращением основных показателей занятости, ростом безработицы, «экстренным» приспособлением к новым реалиям трудовой жизни. С другой стороны – она выступила катализатором масштабного распространения новых форм организации труда, развития дистанционной занятости населения и т.д.

Все изложенное выше актуализирует изучение влияния цифровизации экономики на сферу занятости населения, чему и посвящено данное исследование. Информационной базой исследования выступили публикации зарубежных и отечественных ученых по изучаемой проблематике, а также статистические данные о динамике рынка труда и занятости населения стран – членов ЕАЭС.

Занятость населения является важным макроэкономическим показателем, тесно коррелирующим с динамикой развития экономики и благосостоянием населения. При этом цифровая трансформация экономики отличается беспрецедентным влиянием на сферу занятости населения.

Как отмечалось выше, одним из аспектов влияния цифровой трансформации экономики на занятость населения является развитие ее нестандартных форм, основанных на гибкости трудовых отношений: от работы на условиях неполной занятости до дистанционной занятости. Кроме того, эксперты выделяют две наиболее перспективные формы занятости, которые станут наиболее востребованными в настоящем и будущем, – это платформенная занятость и фриланс [11] (Zabelina, Mirzabalaeva, 2020). Ряд ученых утверждают, что «работа посредством платформ и фриланс – это новые формы занятости, которые нельзя определить в рамках привычной дихотомии «трудовые отношения и работа по найму» – или «самостоятельная занятость / предпринимательство» [12, 13] (Sinyavskaya et al., 2021; Azmuk, 2015).

Влияние цифровой трансформации экономики, как отмечалось выше, на себе испытывает и стандартная занятость населения. Об этом свидетельствует изменение основных индикаторов рынка труда стран – членов ЕАЭС (рис. 1–3).

Рисунок 1. Уровень участия в рабочей силе/вовлеченность в экономическую активность в странах – членах ЕАЭС в 2010–2020 году, в %

Источник: составлено авторами на основе данных Статистический ежегодник Евразийского экономического союза; Евразийская экономическая комиссия. – Москва: 2021. – 20 с.

На основании данных, представленных на рисунке 1, можно сделать вывод о том, что анализируемый показатель в исследуемом периоде существенно в странах – членах ЕАЭС не изменялся. Наименьшие значения он имеет в Армении. В Беларуси, Казахстане и России он имел тенденцию к росту и в 2018 году достигал почти 80 процентов. Такие значения показателя свидетельствуют о высокой экономической активности населения стран – членов ЕАЭС. Однако тенденция изменилась в 2019 году в результате пандемии COVID-19. Во всех странах – членах ЕАЭС отмечается сокращение данного показателя с 2019 по 2020 год.

Рисунок 2. Уровень занятости населения в странах – членах ЕАЭС в 2010–2020 гг., в %

Источник: составлено авторами на основе данных Статистический ежегодник Евразийского экономического союза; Евразийская экономическая комиссия. – Москва: 2021. – 20 с.

Значения показателя, представленного на рисунке 2, в странах – членах ЕАЭС существенно отличаются. Так, наименьшие значения уровня занятости населения имеют место в Армении. Кроме того, в Армении показатель имеет тенденцию к сокращению в исследуемом периоде, и в 2018 году незначительно превышает 40 процентов. В Кыргызстане данный показатель отличается стабильностью, и за 2010–2018 гг. он не превышает 60 процентов. Наибольшие значения анализируемый показатель имеет в России, Беларуси и Казахстане. Кроме того, в исследуемом периоде он имеет тенденцию к росту, что свидетельствует о позитивных изменениях в сфере занятости населения. При этом, как отмечает большинство исследователей, рост уровня занятости происходит в основном за счет все более масштабного распространения нестандартных форм занятости населения. Важно отметить, что в 2020 году уровень занятости населения во всех странах – членах ЕАЭС заметно сократился, что является одним из последствий кризиса, спровоцированного пандемией COVID-19.

Рисунок 3. Уровень безработицы в странах – членах ЕАЭС в 2010–2020 гг., в %

Источник: составлено авторами на основе данных Статистический ежегодник Евразийского экономического союза; Евразийская экономическая комиссия. – Москва: 2021. – 20 с.

Уровень безработицы в странах – членах ЕАЭС, за исключением Армении, в 2010–2020 гг. оставался достаточно низким. Так, во всех странах, кроме Армении, он не превышал 10 процентов. В результате кризиса, спровоцированного ухудшением эпидемиологической обстановки, уровень безработицы в 2020 году во всех исследуемых странах возрос.

Подобная ситуация на рынке труда и в сфере занятости населения стран – членов ЕАЭС свидетельствует о том, что страны проходят схожий путь в своем развитии, который берет свои истоки с момента распада СССР.

Существенное воздействие на значения анализируемых индикаторов оказала пандемия COVID-19, подорвав экономические основы развития данных стран. Кризис, вызванный усложнением эпидемиологической обстановки и сопровождающийся обвалом экономики, отрицательно сказался на сфере занятости населения. Предприятия были вынуждены экстренно искать новые форматы организации труда, прибегать к масштабному применению дистанционных технологий, сокращать численность персонала. При этом стабилизирующим фактором в данной ситуации выступило широкое распространение различных форм нестандартной занятости. Данное обстоятельство позволило предприятиям не прибегать к крайним мерам в отношении персонала, а населению дало возможность не лишиться полностью трудового дохода.

Немаловажным проявлением воздействия трансформационных процессов экономики на сферу занятости населения является изменение профессиональной структуры: возникновение новых профессий, как правило, базирующихся на цифровых технологиях и вытесняющих профессии, распространенные в условиях индустриальной экономики. Рост масштабов автоматизации, роботизации, цифровизации приводит к вытеснению живого труда из процесса производства, сокращению числа рабочих мест. По данным Глобального института McKinsey, в ближайшей перспективе (до 2035 года) в масштабах мировой экономики автоматизации будет подвергнуто до 50% работы (в человеко-часах), а к 2065 году – до 99%. Поскольку проще всего автоматизировать те виды работ, которые требуют выполнения предсказуемых повторяющихся физических операций, а также деятельность по сбору и анализу информации, в первую очередь этот процесс коснется рабочих мест, требующих средней квалификации [14].

В настоящее время к числу наиболее востребованных на рынке труда профессий относятся:

- IT-специалисты (программисты, разработчики баз данных, аналитики больших данных и т.д.);

- SMM-маркетологи;

- блогеры и т.д.

Как отмечалось выше, цифровизация экономики сопровождается перетоком занятого населения из сферы материального производства в сферу услуг. По данным официальной статистики, в странах – членах ЕАЭС данный процесс является ярко выраженным. Так, за период 2010–2020 гг. в Казахстане доля занятых в непроизводственной сфере выросла более чем на 15 п.п. и составила на конец периода 66,8%, в Российской Федерации – рост превысил 5 п.п. и в 2020 году достиг 67,5%, что является самым высоким значением доли занятых в непроизводственной сфере среди всех стран – членов ЕАЭС [15]. Также на основании статистических данных можно сделать вывод о том, что кризис, вызванный пандемией COVID-19, в исследуемом периоде существенного влияния на отраслевую структуру занятости не оказал.

По прогнозам исследователей, данная тенденция с течением времени будет лишь усиливаться. Рост занятости в непроизводственной сфере будет происходить за счет внедрения новых технологий по следующим направлениям: «работа с большими данными – 2,95%, облачные технологии и мобильный интернет – 2,47%, Интернет вещей – 2,27%, автоматизация производства – 0,36%» [16] (Odegov, Pavlova, 2018).

Одним из немаловажных, но негативных последствий цифровизации экономики и возникающей в ее результате трансформации сферы занятости является рост прекаризации, так как данный процесс влечет за собой снижение защищенности работников, рост длительной безработицы, высокий риск потери работы, рост числа занятых нестандартными формами занятости, рост интенсивности труда без соответствующего роста оплаты труда, усиливающееся гендерное неравенство на рынке труда и т.д. [17] (Bobkov et al., 2015). В современных условиях прекаризация неизбежна, поэтому данный процесс требует разработки и внедрения соответствующих инструментов, способствующих снижению остроты данной проблемы: совершенствование институциональных условий занятости, активизация профсоюзного движения, внедрение цифровых инструментов в деятельность государственной службы занятости и т.д.

Обобщив изложенное выше, можно отметить позитивное и негативное влияние цифровизации экономики на сферу занятости населения [18–21] (Kolot, 2013; Dorokhova, 2015; Tsygankova, Ivanova, 2017; Zimmerman, 2016) (рис. 4).

Рисунок 4. Влияние цифровизации экономики на сферу занятости населения

Источник: составлено авторами.

Таким образом, процесс цифровизации экономики оказывает существенное влияние на сферу занятости населения, что требует разработки соответствующих мер регулирования, направленных на усиление положительных эффектов данного процесса и нивелирование возникающих рисков.

Заключение

На основании изложенного выше можно констатировать, что сфера занятости как важная часть экономической системы неизбежно ощущает на себе перемены, происходящие в экономике, и по своей многоплановой природе развивается под воздействием не только экономических, социальных, правовых, психологических, но и инновационных, технологических и других факторов. Казалось бы, основные функции занятости остаются теми же, но их содержание под влиянием процесса цифровизации значительно изменяется.

На наш взгляд, основными тенденциями изменения сферы занятости населения под воздействием цифровизации экономики являются:

- развитие нестандартных форм занятости, их масштабное распространение при одновременном сокращении стандартной занятости населения;

- изменение профессиональной структуры занятости;

- рост численности занятого населения в сфере услуг и сокращение в производственной сфере;

- снижение правовой и социальной защищенности занятого населения.

Подводя итог, важно подчеркнуть, что в современных условиях, отличающихся высокой степенью неопределенности и изменчивости социально-экономической среды, для принятия более обоснованных и действенных мер в сфере занятости необходима актуальная и детализированная Программа по содействию занятости, учитывающая возможности и последствия цифровизации экономики для каждой отрасли и экономики в целом, разработанная при участии и с учетом интересов всех сторон социально-трудовых отношений.


Источники:

1. Шваб К. Четвертая промышленная революция. - М.: Эксмо, 2016. – 138 c.
2. Inozemtsev V.L. Theory of postindustrial society as a paradigm of russian social sciences // Voprosy filosofii. – 1997. – № 10. – p. 29-44.
3. Дятлов С.А. Фундаментальные понятия новой экономической теории. Философия хозяйства. [Электронный ресурс]. URL: http://philh.ru/index.php/arkhiv-materialov/teksty/236-s-a-dyatlov-fundamentalnye-ponyatiya-novoj-ekonomicheskoj-teorii (дата обращения: 21.12.2021).
4. Григорьев И.Е. Рынок труда и механизмы его регулирования в условиях формирования новой экономики. / дис.,.. к. э. н. - СПб., 2006. – 171 c.
5. Нехода Е.В., Пань Ли Трансформация рынка труда и занятости в цифровую эпоху // Экономика труда. – 2021. – № 9. – c. 897-916. – doi: 10.18334/et.8.9.113408.
6. В ВЭФ оценили изменения в мировой экономике из-за пандемии. Rbc.ru. [Электронный ресурс]. URL: https://www.rbc.ru/economics/04/04/2020/5e882ef59a7947689874324e (дата обращения: 20.12.2021).
7. Есимжанова С.Р. Гибкие формы занятости как фактор неустойчивости рынка труда Казахстана // Уровень жизни населения регионов России. – 2018. – № 3(209). – c. 45-52. – doi: 10.24411/1999-9836-2018-10027.
8. Маслова Е.В. Регулирование нестандартной занятости населения в российской федерации: теоретико-методологические и практические вопросы. / Автореф. дис…. д.э.н. - Москва, 2019. – 43 c.
9. Абрахам К., Александрова О.А., Антонов М.В., Арзамасцева Л.П. и др. Неустойчивость занятости: международный и российский контексты будущего сферы труда. - М.: Изд-во Реал Принт, 2017. – 560 c.
10. Санкова Л.В. Занятость инновационного типа: теоретико-методологические координаты исследования. / Монография. - Саратов: Изд. дом «Наука, 2007. – 427 c.
11. Забелина О.В., Мирзабалаева Ф.И. Фриланс как новая гибкая форма самозанятости на российском рынке труда // Экономика труда. – 2020. – № 4. – c. 307-320. – doi: 10.18334/et.7.4.100869.
12. Синявская О.В. и др. Платформенная занятость: определение и регулирование. / Доклад. - М.: НИУ ВШЭ, 2021. – 77 c.
13. Азьмук Н. Сущность, особенности и функции цифрового рынка труда // Вестник Киевского национального университета имени Тараса Шевченко. Экономика. – 2015. – № 5(170). – c. 38-43. – doi: 10.17721/1728-2667.2015/170-5/7.
14. Цифровая Россия: новая реальность. Mckinsey.com. [Электронный ресурс]. URL: http://www.mckinsey.com/global-locations/europe-andmiddleeast/russia/ru/our-work/mckinsey-digital.
15. Статистический ежегодник Евразийского экономического союза;. / Евразийская экономическая комиссия. - Москва, 2021. – 20 c.
16. Одегов Ю.Г., Павлова В.В. Новые технологии и их влияние на рынок труда // Уровень жизни населения регионов России. – 2018. – № 2(208). – c. 60-70.
17. Бобков В.Н. и др. Прекаризация занятости и регулирование социально-трудовых отношений в России. / Неустойчивость занятости (прекаризация): особенное и общее с учетом интеграционных усилий государства и общества. - М.: Изд. дом «Магистр-Пресс», 2015. – 8-9 c.
18. Колот А.М. Трансформация института занятости как составляющая глобальных изменений в социально-трудовой сфере: феномен прекаризации // Уровень жизни населения регионов России. – 2013. – № 11(189). – c. 93-101.
19. Дорохова Н.В. Социально-экономические аспекты трансформации отношений в сфере труда и занятости // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Экономика и управление. – 2015. – № 4. – c. 119-122.
20. Tsygankova I., Ivanova N. Prospects of using non-standard employment forms at Russian enterprises // SHS Web of Conferences. – 2017. – № 6. – p. 01076. – doi: 10.1051/shsconf/20173501076.
21. Zimmerman J. Work breaks in the home office: a study of break behavior, recovery planning, and the recovery experience of alternating teleworkers at universities. - Lengerich: PabstScience Publishers, 2016.

Страница обновлена: 24.06.2022 в 13:33:54