Экономическое измерение российско-норвежских отношений в начале XXI века

Флегонтов Н.А.1
1 Московский государственный институт международных отношений (Университета) МИД Росси

Статья в журнале

Экономические отношения
Том 12, Номер 3 (Июль-сентябрь 2022)

Цитировать:
Флегонтов Н.А. Экономическое измерение российско-норвежских отношений в начале XXI века // Экономические отношения. – 2022. – Том 12. – № 3. – doi: 10.18334/eo.12.3.115048.

Аннотация:
В данной статье представлен анализ экономических отношений России и Норвегии в неэнергетической сфере в 2000-2021 гг. Актуальность темы обусловлена важностью норвежского направления для российских внешнеэкономических связей с учётом общей границы между двумя странами, создающей предпосылки для обмена товарами, а также существенной роли Норвегии в арктическом регионе, призванном сыграть важную роль в экономическом развитии России. Автор рассматривает институциональную основу российско-норвежского экономического сотрудничества, анализирует основные тренды в товарообороте России и Норвегии, оценивает уровень инвестиционного сотрудничества. Особое внимание уделяется воздействию установления рыбоохранной зоны вокруг Шпицбергена на деятельность российских рыболовецких компаний и двусторонний российско-норвежский диалог. Рассматривается потенциал Северного морского пути в сфере международных перевозок и участие Норвегии в его освоении. В заключение автор приходит к выводу, что несмотря на развитость институциональной базы, на практике российско-норвежские экономические отношения находятся на достаточно низком уровне и характеризуются уязвимостью перед мировыми экономическими кризисами и санкционными войнами. Дополнительную геоэкономическую напряжённость создаёт неопределённость в отношении правового режима рыбной ловли вокруг Шпицбергена.

Ключевые слова: Россия, Норвегия, экономические отношения, Шпицберген, Северный морской путь

JEL-классификация: F14, F15, F53, F51



Введение

Россия и Норвегия имеют давнюю историю сотрудничества, однако стимулом для более активного двустороннего диалога стал распад СССР и установление в России рыночной экономической системы. Россия и Норвегия имеют общую сухопутную и морскую границу, оба государства являются активными акторами международных экономических отношений в арктическом регионе, обладающем огромным ресурсным и транспортно-логистическим потенциалом, значение которого на фоне текущих климатических изменений будет и дальше возрастать. На фоне современных экономических трендов отношения с Норвегией приобретают ключевое значение для определения российского экономического курса, а также становятся важным фактором регионального экономического развития северо-запада РФ. Кризис европейской и глобальной безопасности 2022 г. оказал шоковое воздействие на мировую экономику: масштабные санкции и контрсанкции в реальном и финансовом секторах оказали негативное воздействие не только на рост национальных экономик, но и на развитие внешнеэкономических связей между Россией и странами коллективного Запада. Несмотря на современные кризисные условия, в перспективе перед российской экономикой может встать вопрос о необходимости восстановления экономического сотрудничества по крайней мере с теми европейскими странами, с которыми у России имеется общая граница, в том числе, с Норвегией. Таким образом, изучение экономических отношений России и Норвегии в 2000-2021 гг. приобретает особую актуальность в условиях текущей мировой конъюнктуры, позволяя выявить основные тенденции, точки роста и проблемные вопросы двустороннего взаимодействия в докризисный период, что в дальнейшем может быть использовано при выработке долгосрочной стратегии экономического взаимодействия с Норвегией.

Гипотеза исследования состоит в том, что в 2000-2021 гг. экономические отношения России и Норвегии в неэнергетической сфере находились на достаточно низком уровне практического развития при наличии правовых споров, создающих дополнительные точки напряжённости. Однако существовали перспективы наращивания взаимодействия между национальными бизнес-структурами путём сотрудничества в реализации перспективных арктических проектов.

Целью работы является анализ основных тенденций экономических отношений в неэнергетической сфере между Россией и Норвегией в 2000-2021 гг.

В соответствии с данной целью определены следующие задачи:

1. Определить степень развития институциональной базы двусторонних экономических отношений;

2. Проанализировать товарооборот между Россией и Норвегией, оценить его объёмы, структуру и значение для внешней торговли двух стран;

3. Рассмотреть особенности, уровень и направления инвестиционного сотрудничества;

4. Определить значение правового спора о режиме морских районов вокруг архипелага Шпицбергена для российской рыбной ловли и двусторонних отношений;

5. Проанализировать перспективы освоения Северного морского пути как направления совместного сотрудничества российского и норвежского бизнеса.

Научная новизна исследования в условиях недостаточной степени освещенности данной темы состоит в том, что в нём выявлены основные тенденции в товарообороте и обмене капиталом между Россией и Норвегией в 2000-2021 гг. и сдерживающие факторы экономического взаимодействия, оценён уровень институциональной базы сотрудничества, а также определено системное влияние неразрешённости правового режима рыбной ловли вокруг Шпицбергена и перспектив осваивания Северного морского пути на экономический диалог двух стран.

Обзор литературы

Основными исследованиями, комплексно анализирующими экономическое взаимодействие России и Норвегии, являются статьи А.М. Волкова [8-9] (Volkov, 2018, 2021) и С.А. Беляева [2] (Belyaev, 2019). На вопросах рыболовства концентрировались В.М. Борисов [4] (Borisov, 2005) и А. Остхаген [24] (Ostkhagen, Iorgensen, Mu, 2020), в то время как состояние и перспективы экономической деятельности на Шпицбергене рассматривались в статьях А.Н. Евдокимова, А.Н. Сироткина, Я.В. Крюкова [14] (Evdokimov, Sirotkin, Kryukov, 2018) и Т.В. Тищенко [30] (Tishchenko, 2021). Достаточно популярной темой оказалась оценка потенциала и перспектив Северного морского пути, рассмотренные в работах В.Г. Егорова, Н.В. Лопаткина [16] (Egorov, Lopatkina, 2019), Л.М. Медведевой, А.В. Лаврентьева [18] (Medvedeva, Lavrentev, 2014), А.И. Фисенко [32] (Fisenko, 2013), А. Мое [41] (Moe, 2020), Б.М. Бойлана [34] (Boylan, 2021) и др. авторов, представляющих как позитивные, так и скептичные прогнозы относительно будущего данного транспортно-логистического проекта. Правовым вопросам, затрагивающим российско-норвежское экономическое взаимодействие посвящены статьи А.Н. Вылегжанина [10] (Vylegzhanin, 2010) и А.К. Порцеля [25] (Portsel’, 2011), в которых анализируется режим Шпицбергена и правомерность установления вокруг архипелага рыбоохранной зоны.

Материалы и методы

В основу работы положены работы российских и зарубежных исследователей, рассматривающих отдельные аспекты российско-норвежского взаимодействия в экономической области. Кроме того, используется обширный объём статистических данных из отчётов и докладов национальных статистических ведомств, государственных и частных фондов и корпораций, международных организаций. Автор также опирается на правовые источники, представленные нормативно-правовыми актами РФ, двусторонними и многосторонними международными договорами, а также использует данные и информацию из деловых СМИ на русском, норвежском, датском и английском языках.

Методологическую базу исследования составляют системно-структурный анализ, статистический и правовой анализ, критический анализ научной литературы, мониторинг сообщений в СМИ, прогнозирование, дедукция, академический перевод с норвежского, датского и английского языков на русский.

1. Нормативно-правовая и институциональная основа сотрудничества

Внешняя торговля и инвестиционный поток между РФ и Норвегией на современном этапе берёт своё начало в 1990-е годы, когда российская внешняя торговля находилась в процессе становления. Основной задачей российской внешнеэкономической политики в то время было налаживание и укрепление торговых связей со странами Запада. Такая задача объяснялась, во-первых, общим курсом экономической политики, направленным на либерализацию, в результате чего российское регулирование экономики стало одним из самых либеральных в мире [28, с. 97] (Suprunovich, 1997, p. 97); во-вторых, потерей Россией своих традиционно сильных позиций в странах бывшего СЭВ и ряде государств развивающегося мира [12, с. 97] (Deren, 2018, p. 97), что создавало необходимость выстраивания новых внешнеэкономических связей; в-третьих, превалированием во внешнеполитическом планировании точки зрения о необходимости теснейшего сотрудничества России с Западом; в-четвёртых, четким пониманием важности участия в международных форматах для укрепления позиций в международных экономических отношениях, в частности, за счёт вступления в ВТО. В результате, началась активная подготовка двусторонних торговых соглашений, основывающихся на принятом в 1995 г. ФЗ РФ «О государственном регулировании внешнеэкономической деятельности», который был призван упорядочить анархичность внешнеторговых связей РФ в начале 1990-х, защитить национальную экономику и её самодостаточность, стимулировать экономическое развитие [28, с. 96] (Suprunovich, 1997, p. 96).

В этой связи законодательное оформление задач российской внешней торговли с Норвегией выглядит вполне логичным, учитывая, что Норвегия является северо-западным соседом России, а экономическое партнёрство должно было способствовать и стабильному политическому диалогу. В 1996 г. между РФ и Норвегией было подписано соглашение о торговле и экономическом сотрудничестве, в котором закреплялась основная цель экономического взаимодействия: создание предпосылок для благоприятного торгово-экономического обмена, условий для позитивного развития экономических связей на основе принципов взаимной выгоды и равенства контрагентов [26]. Соглашение не только заложило основу для непосредственного товарооборота между РФ и Норвегией, но и способствовало созданию институтов координации экономического взаимодействия, в частности, Межправительственной Российско-Норвежской комиссии по экономическому, промышленному и научно-техническому сотрудничеству (МПК), которая вела постоянную работу в отраслевых группах. Сессии комиссии, являющейся важной площадкой для диалога на высоком уровне по вопросам экономического сотрудничества, собирались каждый год вплоть до 2013 г., когда норвежская сторона посчитала для себя невозможным дальнейшее участие в её работе. В комиссии участвовали различные российские ведомства, учитывая предметы их ведения, к примеру, Минцифры, заключившее отдельное соглашение с Норвегией в 2001 г. [11], Минпромторг и др. В рамках активного диалога до 2013 г. регулярно проводились семинары с топ-менеджментом российских и норвежских компаний, встречи представителей государственных и деловых кругов [6]. В 2017 г. работа комиссии вновь была возобновлена, что говорило о готовности Норвегии восстанавливать сотрудничество с Россией в экономической области.

Другим важным институционально оформленным каналом для диалога стала Норвежско-Российская торговая палата (НРТП), учреждённая в 2003 г. по инициативе деловых кругов России и Норвегии. Основными целями палаты называлось продвижение интересов российских и норвежских компаний в двустороннем диалоге, информационная работа, консультационные услуги и т.д. НРТП осуществляла координацию между региональными торговыми палатами России и Норвегии, вела активный диалог с Торгово-промышленной палатой РФ (РТПП) [44], организовывала совместные мероприятия. Так, начиная с 2010 г. НРТП совместно с РТПП выступала организатором норвежско-российского бизнес-форума, являющегося уникальной площадкой для десятков представителей бизнеса и государственных структур двух стран. Деятельность форума не прекращалась даже при осложнении российско-норвежских отношений в результате обострения украинского кризиса в 2014-2015 гг. Таким образом, успешный пример этого форума показывает, что диалог по линии НПО наименее зависит от международной политической конъюнктуры и на фоне напряжённых отношений России с Западом мог бы сыграть важную роль в поддержании экономического взаимодействия и бизнес-сотрудничества между нашими странами.

Нельзя не отметить сотрудничество России с Норвегией в рамках региональных объединений – Арктического совета, который уделяет особое внимание проблемам устойчивого развития Арктики, Совета Баренцева/Евроарктического региона, занимающегося вопросами приграничного сотрудничества, и др.

Норвегия также способствовала вовлечению России в международное экономическое сотрудничество, будучи членом ВТО и ЕАСТ. Так, в ходе визита Д.А. Медведева в Осло в 2010 г. российский президент и премьер-министр Норвегии Йенс Столтенберг отметили «уверенность в том, что скорейшее вступление России в ВТО будет <…> содействовать расширению экономических связей между Россией и Норвегией» [22], а также положительно оценили переговорный процесс по заключению соглашения между РФ, Беларусью, Казахстаном и ЕАСТ об установлении общей зоны свободной торговли.

2. Внешнеторговый оборот между Россией и Норвегией

Стоимостные показатели внешнеторгового оборота между Россией и Норвегией за последние 17 лет изменялись неравномерно, что было обусловлено большой ролью внешних факторов: мирового финансового кризиса 2008-2009 гг., политики санкций и контрсанкций 2014-2015 гг., мирового экономического кризиса, вызванного пандемией коронавируса 2020 г.

В первом десятилетии XXI века российско-норвежский торговый оборот развивался поступательно, увеличившись за 2005-2010 гг. на 44%. За этот же период индекс роста российского экспорта в Норвегию составил 108%, а индекс роста импорта - целых 189%. Несмотря на значительное увеличение абсолютных показателей, темпы роста торговли с Норвегией оказались менее существенными в сравнении с общими темпами роста российской внешней торговли: доля Норвегии в российском внешнеторговом обороте сократилась с 0,42% в 2005 г. до 0,34% в 2010 г.; снижение доли Норвегии произошло и в российском импорте и экспорте, достигнув к 2010 г. 0,18% и 0,61%, соответственно. Обратная ситуация в данный период наблюдалась в норвежском внешнеэкономическом секторе – рост абсолютных показателей совпадал с ростом доли России в торговом обороте и экспорте королевства. Доля оборота с Россией в общем внешнеторговом обороте Норвегии возросла с 0,9% в 2005 г. до 1,03% в 2010 г., доля экспорта – с 0,7% в 2005 до 1,08% в 2010 г., доля импорта, однако, сократилась к 2010 г. с 1,2% до 0,95%.

Таблица 1

Абсолютные показатели внешней торговли России c Норвегией в 2005-2021 гг., млн. долл. США

Table 1

Absolute indicators of Russia's trade with Norway in 2005-2021, millions of USD


2005
2010
2015
2019
2021
оборот
1428,7
2153,3
2085,6
1621,1
77,5
экспорт
682,5
740,8
935,1
1140,8
63,6
импорт
746,2
1412,5
1150,5
480,3
13,8
Источник: составлено автором по данным [7], [14], [29].

Таблица 2

Доля внешней торговли с Норвегией в российском внешнеторговом секторе в 2005-2021 гг., %

Table 2

The share of trade with Norway in the Russian foreign trade sector in 2005-2021., %


2005
2010
2015
2019
2021
оборот
0,42
0,34
0,26
0,23
0,17
экспорта
0,28
0,18
0,18
0,25
0,23
импорт
0,75
0,61
0,4
0,2
0,08
Источник: составлено автором по данным [14], [27], [46].

В 2015-2019 гг., т.е. уже после введения санкций и контрсанкций, стали наблюдаться новые тенденции во внешней торговле России и Норвегии: во-первых, началось снижение абсолютных значений оборота и импорта: в 2019 г. оборот составлял 77% от уровня 2015 г., а импорт - лишь 41%; во-вторых, произошёл перелом в сальдо торгового баланса: если ещё в 2015 г. сальдо торгового баланса для России было отрицательным, то с 2019 г. сальдо стало положительным: российский экспорт стал превосходить импорт товаров из Норвегии; в-третьих, показал рост российский экспорт в Норвегию, достигнув к 2019 г. 0,25% общего российского экспорта. Вместе с тем продолжились тенденции на снижении доли Норвегии в российском внешнеторговом обороте и импорте, которые в 2019 г. составили 0,25% и 0,2%, соответственно. В-четвёртых, началось снижение доли России в норвежском обороте и экспорте: к 2019 г. на Россию приходилось лишь 0,8% норвежского товарооборота (в сравнении с 1,2% в рекордный 2015 г.) и 0,5% экспорта (в сравнении с 1,1% в 2015 г.), а вот импорт российских товаров продолжил рост, достигнув к 2019 г. 1,3% совокупного норвежского импорта. Данные за 2021 г., т.е. за первый год после глобального спада в результате пандемии COVID-19, показали продолжение наметившихся тенденций.

Таблица 3

Доля внешней торговли с Россией в норвежском внешнеторговом секторе в 2005-2019 гг., %

Table 3

The share of trade with Russia in the Norwegian foreign trade sector in 2005-2019., %


2005
2010
2015
2019
оборот
0,9
1,03
1,2
0,8
экспорт
0,7
1,08
1,1
0,5
импорт
1,2
0,95
1,2
1,3
Источник: составлено автором по данным [14], [27], [46].

На 2018 г. основой российского экспорта в Норвегию являлись нефть и нефтепродукты, растительные жиры и масла, а также цветные металлы. Импортировала Россия из Норвегии в основном продукцию машиностроительной отрасли и корма для животных [31]. Однако до введения Норвегией экономических санкций против России и принятия ответных мер существенную роль в норвежском экспорте играла рыба и морепродукты, а также высокотехнологичное оборудование, предназначенного для российского ТЭК. Прекращение экспорта королевством данных товаров не только привело к структурным изменениям в товарообороте, но и негативно сказалось на общих объёмах норвежского экспорта в Россию, сильно ударив по внешнеторговому сектору Норвегии [9, c. 7] (Volkov, 2018, p. 7). В результате Норвегия заняла последнее место среди Скандинавских стран по товарному экспорту в Россию [2, c. 6] (Belyaev, 2019, p. 6).

Таким образом, внешнеэкономическое направление сотрудничества России и Норвегии находится на достаточно низком уровне [8, c. 184] (Volkov, 2021, p. 184). Анализ показал, что даже на пике роста взаимная доля в общем обороте/экспорте/импорте не превышала 1%. Ни Россия, ни Норвегия не входили в десятку крупнейших торговых партнёров друг для друга. Среди основных причин необходимо отметить, во-первых, преимущественно сырьевой характер экспорта обеих стран, что исключает возможность активной торговли энергоресурсами, а, во-вторых, малую ёмкость норвежского внутреннего рынка, которая, учитывая темпы роста норвежской экономики в районе 1% в докризисные 2018-2019 гг. [31], вряд ли сможет сильно возрасти. Третьей причиной является активное участие Норвегии в санкционный войне против России.

3. Инвестиционный поток между Россией и Норвегией

Инвестиционный поток между Россией и Норвегией также не очень высок. Превалирование норвежского ввоза капитала в РФ над вывозом составляло не более 0,6% общего российского сальдо по всем странам. Россия хоть и входит в двадцатку крупнейших направлений для норвежских инвестиций, но по сальдо текущих операций занимает предпоследнее место [36]. Таким образом, «российская экономика не является приоритетным направлением для норвежских инвесторов» [8, c. 185] (Volkov, 2021, p. 185). Во многом это обусловлено зависимостью российского инвестиционного климата от внешних факторов и наличием в России внутренних социально-экономических проблем (слабые позиции по таким показателям, как защита миноритарных инвесторов, разрешение дел о банкротстве, трансграничный переток факторов производства [37, c. 4], а также общие проблемы – достаточно высокий уровень коррупции и бюрократических барьеров, недостаточная макроэкономическая стабильность [47, c. 137]).

Таблица 4

Прямые инвестиции в Россию в 2008-2019 гг., млн. долл. США (подсчитано как сальдо платежного баланса)

Table 4

Direct investments in Russia in 2008-2019, millions of USD (calculated as the balance of payments)


2008
2010
2012
2014
2015
2017
2019
Всего по странам
74 783
43 168
50 588
22 031
6 853
28 557
31 975
Норвегия
379
59
69
51
-93
31
23
Источник: составлено автором по данным [27].

Тем не менее, инвестиции Норвегии в Россию шли, хотя и небольшими объёмами. При этом вкладывали в Россию как государственные, так и частные норвежские инвесторы. Крупнейшим государственным инвестором являлся Государственный пенсионный фонд Норвегии, основная задача которого заключается в сохранении и преумножении норвежской нефтяной ренты. В 2018 г. накопленные вложения фонда в Россию стали самыми большими за всю историю и составили более 5 млрд. долларов США. Инвестиционный портфель Фонда в равных долях включал государственные облигации и ценные бумаги российских компаний (к примеру, акции «Сбербанка», «Газпрома», «Сургутнефтегаза», «Лукойла», «НОВАТЭК», «ФосАгро» и других компаний). Тем не менее, на РФ приходилось лишь 0,2% инвестиций Норвежского государственного пенсионного фонда [39].

В 2013 г. на российском рынке присутствовали 100 норвежских компаний, представляющих энергетическую и телекоммуникационную сферы, пищевую промышленность, гостиничный и туристический бизнес [43]. Крупнейшей норвежской компанией в России стал энергетический гигант «Эквинор» (Equinor), занятый в совместных нефтегазовых проектах с «Роснефтью» и «Зарубежнефтью» (совместные предприятия в Западной и Восточной Сибири, Самарской области, Тимано-Печорском бассейне). Однако санкционная политика Норвегии в отношении России и введение РФ контрсанкций в 2014-2015 гг. негативно сказались на обмене капитала между двумя странами. На несколько лет крупные норвежские инвесторы перестали вкладываться в российские предприятия, при этом, снизив долю России в своих инвестиционных портфелях. В этот же период были заморожены часть инвестиционных проектов, российский рынок покинули ряд норвежских финансовых компаний и продовольственных концернов. Так, в 2019 г. с российского рынка ушла норвежская телекоммуникационная компания «Теленор», которая на максимуме контролировала около 40% акций телекоммуникационного гиганта «ВымпелКом» (ВымпелКом Лтд) [49].

Преимущественно сырьевой характер норвежской экономики и небольшие объёмы внутреннего рынка существенно ограничивали российские инвестиции в Норвегию, в связи с чем доля Норвегии в инвестициях России за рубеж была ещё менее значительна. Российские крупные инвесторы вкладывали в основном в перспективные нефтегазовые проекты, что обусловлено их конкурентоспособностью в то время, как привлекательность норвежского несырьевого неэнергетического сектора для России невелика.

Таблица 5

Прямые инвестиции из России в 2008-2019 гг., млн. долл. США (подсчитано как сальдо платежного баланса)

Table 5

Direct investments from Russia in 2008-2019, millions of USD (calculated as the balance of payments)

2008
2010
2012
2014
2015
2017
2019
Всего по странам
55 663
52 616
48 822
57 082
22 085
36 757
21 923
Норвегия
2
144
80
26
187
-29
-24
Источник: составлено автором по данным [27].

4. Проблема правового статуса Шпицбергена

Спорные вопросы рыболовства России и Норвегии связаны с существующими разногласиями касательно правовых основ экономической деятельности в Баренцевом и Норвежском морях, представляющей взаимный интерес для обеих стран. Хотя определённые споры и инциденты случались в различных районах этих морей, наиболее острый характер носит конфликт России и Норвегии из-за рыболовного промысла в морских водах в районе Шпицбергена. Причина конфликта берёт своё начало в первой половине ХХ века, когда был оформлен правовой режим экономической деятельности России (СССР) на архипелаге. Стоит отметить, что Шпицберген представляет для РФ большое стратегическое значение, поэтому экономическая деятельность на архипелаге является основной российского присутствия на Шпицбергене. В условиях исчерпания угольных запасов в ближайшей перспективе встаёт вопрос о необходимости выбора дальнейшего направления экономической активности РФ на архипелаге.

Правовая основа для российской экономической деятельности на Шпицбергене была заложена Парижским договором 1920 г. В договоре закреплен «полный и абсолютный суверенитет Норвегии над архипелагом Шпицберген <…> вместе со всеми островами, островками и скалами, относящимися к ним» (ст.1), но при этом подчеркивалась недискриминация и равное участие стран-подписантов в осуществлении экономической деятельности (ст. 2) [13]. По мере развития морского судоходства рыболовство в этих районах стало вестись более активно. Постепенно осуществлялось и прогрессивное развитие международного морского права. В 1976 г. Норвегия в одностороннем порядке объявила о создании исключительной экономической зоны (ИЭЗ) вокруг архипелага, а в 1977 г., решив сбавить градус напряжённости, заменила ИЭЗ на так называемую рыбоохранную зону (РОЗ), доступ в которую должен был осуществляться на «недискриминационной основе». Россия продолжает оспаривать право Норвегии на одностороннее объявление этих районов рыбоохранной зоной и осуществление в них властной деятельности [10, c. 8] (Vylegzhanin, 2010, p.8), отмечая, что подобные действия норвежской стороны нарушают положения Договора о Шпицбергене.

Так или иначе, но на практике советские и российские рыболовецкие суда частично следовали правилам норвежской стороны, хотя в отношении СССР и существовали определённые послабления. Однако в начале 1990-х гг. данный вопрос приобрёл особую остроту и стал новым очагом напряжённости между Россией и Норвегией [24, c. 188] (Ostkhagen, 2020, p. 188). Проблема заключается в существенных различиях в российском и норвежском регулировании рыболовецкой деятельности: так, к примеру, в России ячейка рыболовной сети существенно меньше чем в Норвегии, что позволяет вылавливать молодую рыбу; по-разному страны оценивают и размер выловленной рыбы. Более того, Норвегия настаивала на необходимости российских судов заранее предупреждать о заходе в РОЗ. Несоблюдение нашими траулерами этих правил приводило к огромным штрафам, которые на них налагала Норвегия, или даже арестам судов. К примеру, за 2008-2009 гг. было задержано 9 российских рыболовецких траулеров. Жесткую реакцию российского МИДа вызвал арест траулера «Чернигов» в 2001 г., широкое освещение в прессе получила история с попытками задержать российский траулер «Электрон» в РОЗ в 2005 г., закончившимися настоящим «морским боем». Случай с «Электроном» показал, что неразрешённость правовых вопросов не только сдерживает двусторонние экономические отношения, но и может стать источником потенциального конфликта.

Многие спорные вопросы удаётся разрешать мирными средствами, не доводя до конфликтных ситуаций: инспекторы «Росрыболовства» следят за соблюдением российскими судами установленных правил, стараются не допустить предвзятости со стороны норвежских инспекторов. Ведётся активная работа в совместной российско-норвежской комиссии по рыболовству, в которой начиная с 1976 г. успешно рассматривался вопрос сотрудничества в данной сфере [38, c. 3-5] (Eide, 2012, pp. 3-5). Однако урегулирование противоречий наталкивается на существенные препятствия со стороны норвежской стороны: во-первых, зачастую сами норвежцы не соблюдают установленные правила, сбрасывая до 40% своего улова за борт, чтобы избежать штрафов [19] (Mikhailov, 2011); во-вторых, Норвегия в одностороннем порядке без согласования с Россией изменяет правила рыбной ловли, а также берёт на себя обязательства по контролю и введению санкций в отношении «нарушителей». В текущих условиях перспективы заморозки данного правового вопроса представляются весьма туманными.

5. Северный морской путь в экономических отношениях России и Норвегии

Северный морской путь (CМП) является одним из наиболее перспективных транспортно-логистических проектов современной России. Связывая страны Европы с АТР, СМП фактически является кратчайшим морским путём между западом и востоком, которым, однако, в настоящий момент можно пользоваться только в сопровождении ледоколов. СМП имеет огромное значение для российской Арктики, которое в будущем будет только расти вследствие происходящих климатических изменений [23]. Россия выражает заинтересованность в росте грузоперевозок по СМП и стремится сделать его важной артерией для международного грузового траффика [41, c. 217] (Moe, 2020, p. 217). Так, уже в последние годы заметно усиление роли этого транспортного маршрута в мировой и национальной логистике: за 2014-2019 гг. объём перевозок грузов по СМП возрос на 41% с 4 млн. тонн до 31,5 млн. тонн [23] с перспективами довести его к 2034 г. до 160 млн. тонн в год [3] (Berezin, 2019).

Рост перевозок по СМП мог бы способствовать экономическому росту РФ и развитию арктических регионов. Без преувеличения можно констатировать, что развитие СМП по сути является «важнейшей национальной задачей, сопоставимой по масштабам и общегосударственной значимости с ключевыми национальными проектами» [17, c. 214] (Zhuravel’, 2020, p. 214), важность которой возрастает в условиях международной напряжённости [20, c. 143] (Afansev, Barasheva, Bogoyavlenskii and others, 2012, p. 143).

В результате, СМП выходит далеко за пределы чисто национального проекта и приобретает существенное международное измерение. Само собой, СМП стал одним из предметов и российско-норвежского экономического взаимодействия. Норвежские власти в основном выражали умеренно скептическую позицию в отношении реализации проекта, ссылаясь на сомнения в его экономической целесообразности и отмечая его небольшое значение в текущих международных транзитных перевозках [42]. Сомнения в целесообразности этого проекта высказывают и некоторые норвежские эксперты [48] (Stensvold, 2011). Россия также не рассчитывала на привлечение Осло к реализации данного проекта [1] (Bainazarov, 2019), хотя и многократно отмечала, что готова к открытому диалогу в отношении осваивания потенциала СМП.

Тем не менее, если на государственном уровне Россия не видит перспектив для участия Норвегии, а сами норвежские власти выражают определённый скепсис, это вовсе не значит, что бизнес-структуры королевства не заинтересованы в участии в данном проекте. Ряд норвежских экспертов отмечают его привлекательность для норвежского бизнеса с точки зрения помощи в организации системы реагирования на чрезвычайные ситуации [40] (Jentoft, 2020). Принимая во внимание все сложности, с которыми связано осваивание СМП, Россия остро нуждается в «технологическом развитии и инвестициях в инфраструктуру» [35] (Chen, 2015). Нельзя не отметить, что норвежский бизнес уже достаточно активно участвует в региональных и транзитных перевозках по СМП. В 2010 г. именно норвежский корабль «Nordic Barents» (под флагом Гонконга), принадлежащий транспортной компании «Чуди» (Tschudi), стал первым иностранным судном, совершившим транзитный рейс по СМП [5, c. 13] (Bkhagvat, 2020, p. 13). Данная судоходная компания, занимавшаяся транспортировкой грузов из Норвегии в Китай и снабжением российских портов, выказывала заинтересованность в укреплении своего участия в перевозках по СМП [21] (Muzlova, 2021), учитывая все преимущества данного маршрута как с экологической, так и экономической точек зрения [33]. Так, например, в норвежских интернет-изданиях отмечается, что СМП может оказать положительное воздействие на доступность рынков Северной Америки для продукции норвежского ТЭК [45]. Таким образом, СМП, являющийся перспективным российским проектом в Арктике, в основном встречает сдержанную реакцию со стороны норвежских властей, что не позволяет в ближайшей перспективе ожидать активного участия госсектора этой страны в реализации проекта. Нельзя не отметить огромную роль геополитического фактора: напряжённость отношений России и Запада, политика санкций и контрсанкций станут сдерживающим фактором на пути роста перевозок по СМП. Тем не менее, норвежские бизнес-структуры участвовали в грузоперевозках по СМП и демонстрировали заинтересованность в развитии данного направления сотрудничества с учётом очевидных преимуществ этого транспортно-логистического проекта. Поэтому в долгосрочной перспективе значение СМП в экономическом взаимодействии России и Норвегии может возрасти.

Заключение

Таким образом, российско-норвежское экономическое взаимодействие в неэнергетической области в последние 20 лет находилось на низком уровне. Несмотря на достаточно развитую институциональную базу отношений и активный диалог между государственными ведомствами, на практике Россия и Норвегия не являются важными торговыми партнёрами друг для друга, что обусловлено схожестью экономических систем, малой ёмкостью норвежской экономики и рядом геополитических факторов. При этом по небольшому товарообороту достаточно сильно ударила и политика санкций-контрсанкций. Инвестиционная деятельность носила преимущественно односторонний характер: Норвегия не очень активно, но вкладывала средства и технологии в Россию, в то время как для российских инвесторов неэнергетический сектор Норвегии особого интереса не представлял. Особое значение приобретает неразрешённость правового режима морских районов вокруг Шпицбергена, создающая дополнительную напряжённость в экономических и политических отношениях, учитывая важность вылова рыбы в этом регионе для экономической деятельности обеих стран. При всём при этом, перспективы развития экономического сотрудничества, даже если не принимать во внимание беспрецедентное давление на российскую экономику и обострение отношений в 2022 г., весьма неопределённые. Так, новой площадкой для взаимодействия могла бы стать реализация проекта Северного морского пути, чья роль в международных перевозках в будущем может очень сильно возрасти. Несмотря на большой потенциал данного проекта, норвежское правительство отнеслось к нему весьма сдержанно, хотя надежды на рост его привлекательности в норвежских деловых кругах сохраняются.


Источники:

1. Байназаров Э. БезОсловно: Россия будет осваивать Севморпуть без участия Норвегии. Известия. 26.08.2019. [Электронный ресурс]. URL: https://iz.ru/912535/elnar-bainazarov/bezoslovno-rossiia-budet-osvaivat-sevmorput-bez-uchastiia-norvegii (дата обращения: 01.05.2022).
2. Беляев С.А. Вопросы экономического взаимодействия России и скандинавских стран // Экономические исследования. – 2019. – № 2. – c. 1-8.
3. Березин Е., Гайва Е. Лед тронулся. Российская газета. 25.11.2019. [Электронный ресурс]. URL: https://rg.ru/2019/11/25/plan-razvitiia-severnogo-morskogo-puti-vnesen-v-pravitelstvo.html (дата обращения: 30.04.2022).
4. Борисов В.М., Халиков Е.Б. К истории международно-правовых российско-норвежских рыболовных отношений // Труды ВНИРО. – 2005. – № 145. – c. 14-24.
5. Бхагват Д. Судоходство на северном морском пути: необходимо уделять больше внимания сотрудничеству и безопасности. Часть I // Арктика и Север. – 2020. – № 39. – c. 5-25. – doi: 10.37482/issn2221-2698.2020.39.5.
6. В рамках проведения VI сессии Межправительственной Российско-Норвежской комиссии по экономическому, промышленному и научно-техническому сотрудничеству состоялся семинар с участием ведущих российских и норвежских компаний, работающих в области информации. Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций. 24.04.2002. [Электронный ресурс]. URL: https://digital.gov.ru/ru/events/442/ (дата обращения: 03.05.2022).
7. Внешняя торговля России. Фтс. 14.03.2022. [Электронный ресурс]. URL: https://customs.gov.ru/statistic/vneshn-torg (дата обращения: 16.04.2022).
8. Волков А.М. Внешнеэкономические отношения России со странами Северной Европы в современных условиях // Контуры глобальных трансформаций: политика, экономика, право. – 2021. – № 3. – c. 176-188.
9. Волков А.М. Экономические отношения России и Норвегии на современном этапе // Мировое и национальное хозяйство. – 2018. – № 2-3(45). – c. 1-13.
10. Вылегжанин А.Н. Вопросы толкования и исполнения Договора о Шпицбергене 1920 года // Московский журнал международного права. – 2010. – № 1. – c. 4-30. – doi: 10.24833/0869-0049-2010-1-4-30.
11. Двустороннее сотрудничество с Королевством Норвегия. Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций. 14.07.2021. [Электронный ресурс]. URL: https://digital.gov.ru/ru/activity/directions/609/ (дата обращения: 15.04.2022).
12. Дерен В.И. Внешняя торговля России: современные тенденции и пути совершенствования // Экономический журнал. – 2018. – № 4(52). – c. 95-111.
13. Договор о Шпицбергене: присоединение СССР к Договору одобрено ЦИК Союза ССР 27.02.1935. Электронный фонд правовых и нормативно-технических документов. [Электронный ресурс]. URL: https://docs.cntd.ru/document/902038168 (дата обращения: 15.04.2022).
14. Документы ТСТ. Фтс. 2021. [Электронный ресурс]. URL: http://stat.customs.gov.ru/documents (дата обращения: 17.04.2022).
15. Евдокимов А.Н., Сироткин А.Н., Крюков Я.В. Россия на Шпицбергене: история изучения, проблемы освоения недр и перспективы на будущее // Эко. – 2018. – № 4(526). – c. 83-101. – doi: 10.30680/ECO0131-7652-2018-4-83-101.
16. Егоров В.Г., Лопаткина Н.В. Северный морской путь: российская дорога в будущее // Инновации и инвестиции. – 2019. – № 5. – c. 236-246.
17. Журавель В.П. Состояние и перспективы развития Северного морского пути // Россия: тенденции и перспективы развития. – 2020. – № 15-2. – c. 213-218.
18. Медведева Л.М., Лаврентьев А.В. Северный морской путь: опыт освоения и перспективы развития // Ойкумена. Регионоведческие исследования. – 2014. – № 2(29). – c. 23-29.
19. Михайлов А. Улов без правил. Российская газета. 26.10.2011. [Электронный ресурс]. URL: https://rg.ru/2011/10/26/reg-szfo/fish.html (дата обращения: 06.05.2022).
20. Морская стратегия России и приоритеты развития Арктики. / монография /Афанасьев Р.А., Барашева Т.И., Богоявленский В.И. [и др.]; Федеральное агентство по рыболовству; Мурманский государственный технический университет. - Апатиты: Институт экономических проблем им. Г.П. Лузина Кольского научного центра РАН, 2012. – 416 c.
21. Музлова Г. Большой СМП: новый глобальный маршрут. Морские вести России. 18.11.2021. [Электронный ресурс]. URL: http://www.morvesti.ru/themes/1698/92654/ (дата обращения: 19.05.2022).
22. Норвегия поддержала скорейшее вступление России в ВТО. Прайм. 27.04.2010. [Электронный ресурс]. URL: https://1prime.ru/Forex/20100427/758777448.html (дата обращения: 02.05.2022).
23. Об основах государственной политики РФ в Арктике до 2035 г.: утверждено Президентом РФ 15.03.2020. Консультант Плюс. [Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_347129/b8403eec129c47c550470cd83e51e66e754e1f6f/ (дата обращения: 18.04.2022).
24. Остхаген А., Йоргенсен А.-К., Му А. Рыбоохранная зона Шпицбергена: как Россия и Норвегия разрешают арктические разногласия // Арктика и север. – 2020. – № 40. – c. 183-205. – doi: 10.37482/issn2221-2698.2020.40.183.
25. Порцель А.К. Спор о Шпицбергене: точка не поставлена // Арктика и север. – 2011. – № 3. – c. 1-22.
26. Соглашение между Правительством РФ и Правительством Королевства Норвегия о торговле и экономическом сотрудничестве: принято Правительством РФ 28 марта 1996 г. Электронный фонд правовых и нормативно-технических документов. [Электронный ресурс]. URL: https://docs.cntd.ru/document/901775073 (дата обращения: 24.05.2022).
27. Статистика внешнего сектора. Центральный Банк РФ, 2021. [Электронный ресурс]. URL: https://www.cbr.ru/statistics/macro_itm/svs/ (дата обращения: 19.05.2022).
28. Супрунович Б. П. Внешняя торговля России в 90-е годы (развитие, регулирование, проблемы) // Финансы: теория и практика. – 1997. – № 4. – c. 95-105.
29. Таможенная статистика внешней торговли России. Сборник ФТС. 2011. [Электронный ресурс]. URL: https://customsonline.ru/pdf/tam_stat/ts_2010.pdf (дата обращения: 13.04.2022).
30. Тищенко Т. В. Противоречия в российско-норвежских отношениях на Шпицбергене // Инновации. Наука. Образование. – 2021. – № 39. – c. 706-711.
31. Торгово-экономические отношения. Посольство РФ в Норвегии. 2018. [Электронный ресурс]. URL: https://norway.mid.ru/ru/countries/torgovo_ekonomicheskie_otnosheniya/ (дата обращения: 01.05.2022).
32. Фисенко А. И. Геополитические и транспортно-экономические аспекты развития Северного морского пути в России // Транспортное дело России. – 2013. – № 4. – c. 235-238.
33. Arctic presence. The Tschudi Group. 2021. [Электронный ресурс]. URL: https://www.tschudigroup.com/arctic-presence (дата обращения: 07.05.2022).
34. Boylan B.M. Increased maritime traffic in the Arctic: Implications for governance of Arctic sea routes // Marine Policy. – 2021. – № 131. – p. 1-10. – doi: 10.1016/j.marpol.2021.104566.
35. Chen L., Suo Lingling, Myksvoll M. Ingen enkel vei gennom Nordøstpassajen. Bjerkenes Centre for Climate Research. 30.04.2015. [Электронный ресурс]. URL: https://bjerknes.uib.no/artikler/nyheter/den-utfordrende-nordostpassasjen (дата обращения: 01.05.2022).
36. Direkteinvesteringer. Statistisk Sentralbyrå. 2022. [Электронный ресурс]. URL: https://www.ssb.no/utenriksokonomi/fordringer-og-gjeld-overfor-utlandet/statistikk/direkteinvesteringer (дата обращения: 07.05.2022).
37. Doing Business 2020: Economy Profile Russian Federation, 120 p. World Bank Group. 2020. [Электронный ресурс]. URL: https://russian.doingbusiness.org/content/dam/doingBusiness/country/r/russia/RUS.pdf (дата обращения: 29.04.2022).
38. Eide A., Heen K., Armstrong C., Flaaten O., Vasiliev A. Challenges and Successes in the Management of a Shared Fish Stock – The Case of the Russian–Norwegian Barents Sea Cod Fishery // Acta Borealia. – 2013. – № 30. – p. 1-20. – doi: 10.1080/08003831.2012.678723.
39. Investments of the Oil fund. Norges Bank Investment Management. 2021. [Электронный ресурс]. URL: https://www.nbim.no/en/the-fund/investments/#/ (дата обращения: 28.04.2022).
40. Jentoft M. Nordøstpassasjen: Sterk økning i trafikken i 2020. Nrk. 14.12.2020. [Электронный ресурс]. URL: https://www.nrk.no/urix/nordostpassasjen-_-okt-trafikk-1.15285402 (дата обращения: 08.05.2022).
41. Moe A. A new Russian policy for the Northern sea route? State interests, key stakeholders and economic opportunities in changing times // The Polar Journal. – 2020. – № 10. – p. 209-227. – doi: 10.1080/2155896X.1799611.
42. Nordområdestrategi – mellom geopolitikk og samfunnsutvikling, 2017. 69 p. Правительство Норвегии: официальный сайт. [Электронный ресурс]. URL: https://www.regjeringen.no/no/dokumenter/strategi_nord/id2550081/ (дата обращения: 28.05.2022).
43. Norges bilaterale forhold til Rusland // Regeringen. 24.07.2013. [Электронный ресурс]. URL: https://www.regjeringen.no/no/tema/utenrikssaker/sikkerhetspolitikk/russland/id451591/ (дата обращения: 16.05.2022).
44. Norsk-Russisk Handelskammer. [Электронный ресурс]. URL: http://www.norge.ru/file/public_doc/NRCC_NO_150110.pdf (дата обращения: 07.04.2022).
45. Northern Sea Route: future business for Norway. The Nordic Page Norway. [Электронный ресурс]. URL: https://www.tnp.no/norway/commentary/3945-northern-sea-route-future-business-for-norway/ (дата обращения: 13.05.2022).
46. Norway trade balance, exports and imports. World Integrated Trade Solution. 2021. [Электронный ресурс]. URL: https://wits.worldbank.org/CountryProfile/en/Country/NOR/Year/2005/TradeFlow/EXPIMP (дата обращения: 14.04.2022).
47. Russian Federation: the global competitiveness index 2017-2018 edition, pp. 137-138. World Economic Forum. [Электронный ресурс]. URL: https://www3.weforum.org/docs/GCR2017-2018/03CountryProfiles/Standalone2-pagerprofiles/WEF_GCI_2017_2018_Profile_Russian_Federation.pdf (дата обращения: 27.05.2022).
48. Stensvold T. Ingen kø gjennom Nordøstpassajen. Tu. 22.06.2011. [Электронный ресурс]. URL: https://www.tu.no/artikler/industri-ingen-ko-gjennom-nordostpassasjen/236116 (дата обращения: 14.05.2022).
49. Telenor sells final $362m stake in Veon // Сapacitymedia. 22.11.2019. [Электронный ресурс]. URL: https://www.capacitymedia.com/article/29otbtelon5a9qiatauww/news/telenor-sells-final-362m-stake-in-veon .

Страница обновлена: 30.06.2022 в 19:38:31