Пропорциональное регулирование финансового рынка в обеспечении экономической безопасности России

Цакаев А.Х.1
1 Чеченский государственный университет Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации

Статья в журнале

Экономическая безопасность
Том 4, Номер 4 (Октябрь-декабрь 2021)

Цитировать:
Цакаев А.Х. Пропорциональное регулирование финансового рынка в обеспечении экономической безопасности России // Экономическая безопасность. – 2021. – Том 4. – № 4. – doi: 10.18334/ecsec.4.4.113154.

Аннотация:
В статье раскрыто влияние пропорционального регулирования финансового рынка на финансовую, экономическую безопасность современной России. Рассмотрены противоположные вектора пропорционального регулирования и надзора национального финансового рынка - централизация и децентрализация. Показано, что доминирование того или иного вектора во многом определяется как преимущественно применяемыми методами управления финансово-экономической системой государства, так и, уровнем учета типа государственного устройства в стране (унитарный, федеративный, конфедеративный). Построена кривая безразличия в рамках трех базовых методов управления (метод ручного режима управления, метод управления в автоматическом режиме, метод комбинированного режима управления) и трех типов государственного устройства (унитарный, федеративный и конфедеративный) и относительно ей позиционировано пропорциональное регулирование в трех федеративных государствах (России, США и ФРГ). Анализ макроэкономических показателей развития России за второе десятилетие 21 века показал, что именно влияет на доминирование централизации и децентрализации в пропорциональном регулировании. Наблюдаемое сегодня (как в России, так и в других странах) усиление внутренних (усиление разрыва между доходами населения, рост уровня безработных и прочее) и внешних шоков (санкции, COVID-19, торговые войны и прочее) на экономику и социальную среду современного государства усиливает централизацию регулирования национального финансового рынка. Показано, что Концепция пропорционального регулирования и риск-ориентированного надзора деятельности финансовых организаций, предложенная Банком России, является механизмом централизации регулирования российского финансового рынка. Реализация в России проекта мега-регулятора (с 2013 года) и Концепции ПРНФР (с 2017 года) позволило в критический 2020 год из-за пандемии COVID-19 обеспечить управляемость экономических и социальных процессов.

Ключевые слова: экономическая безопасность, пропорциональное регулирование, централизация, децентрализация, управление, государственное устройство, концентрация, капитал, внешний шок, COVID-19

JEL-классификация: H56, H12, G01



Ведение. Структура собственности (государственная, частная, смешанная) в стране отражается на структуре государственного управления экономикой, и что очень важно на трансформации самого государственного управления в государственное регулирование экономическими процессами в стране. За тридцатилетний период изменений в структуре собственности в России и других странах наблюдались разные тенденции. Сегодня набирают обороты процессы по укреплению государственного суверенитета, как в «демократических», так и «авторитарных» странах, в направлении укрепления национальной, экономической и финансовой безопасности. В России в последние годы особенно заметны усилия расширенного федерального правительства (включая Банк России) под флагом развития пропорционального регулирования в фискальной и денежно-кредитной сферах жизнедеятельности страны. Поэтому, в рамках данной статьи в качестве цели была выбрана рабочая гипотеза о влиянии пропорционального регулирования деятельности финансовых организаций на экономическую (финансовую) безопасность России, через усиление централизации регулирования экономики и концентрацию капитала в столичных регионах (Москва и Санкт-Петербург).

Для обоснования этой гипотезы были проведены количественно-качественные оценки и системный анализ связи и зависимости между пропорциональным регулированием деятельности российских кредитных и не кредитных финансовых организаций и уровнем финансовой, экономической безопасности России.

Основное содержание. Пропорциональное регулирование и надзор национального финансового рынка (ПРНФР) в развитых и развивающихся экономиках сегодня осуществляется в рамках двух векторов: централизации регуляторных и надзорных полномочий в направлении формирования единого мега-регулятора всего финансового рынка; децентрализации регуляторных и надзорных полномочий в направлении формирования сбалансированной совокупности регуляторов по секторам финансового рынка. Доминирование того или иного вектора зависит от многих факторов, но, во-первых, от метода управления экономической системой, и во-вторых, от учета типа государственного устройства страны (унитарный, федеративный, конфедеративный). Так, к примеру, в США учитывается, а в России – не учитывается. Поэтому, в США на протяжении всей второй половины 20 века и первых десяти лет 21 века наблюдалось развитие пропорционального регулирования в направлении его децентрализации, а в новейшей России – «в направлении централизации» [9].

Согласно данным Банка России [15] о динамике макропруденциальных показателей состояния развития банковского сектора России за период 2013-2019 гг., суммарные активы (пассивы) банковского сектора России в расчете на 100 рублей ВВП выросли с 72,5 рублей до 90,8 рублей, то есть на 25,1%; капитал (собственные средства) кредитных организаций России выросли в расчете на 100 рублей ВВП с 40,6 рублей до 46,6 рублей, то есть на 14,0%; кредиты банковского сектора России в расчете на 100 рублей ВВП выросли за рассматриваемый период с 20,9 рублей до 27,5 рублей, то есть на 31,0%; вклады населения России в расчете на 100 рублей ВВП за рассматриваемый период выросли с 9,0 рублей до 9,9 рублей, то есть на 10,0%. Как видим, на каждый 1 рубль прироста капитала банковского сектора приходилось лишь 3 рубля прироста обязательств банковского сектора России, а на каждый 10 рублей прироста кредитов в экономике России приходилось лишь 3,2 рублей прироста вкладов населения России.

Очень важным фактором, влияющим на доминирование конкретного вектора (централизации или децентрализации) ПРНФР, товарных и других рынков является принятие в стране метода управления государством, то есть управления национальной экономикой и социальной сферой страны. В теории управления [3; 12; 17] существует два метода управления, а именно метод «ручного управления» и метод «управление в автоматическом режиме», применяемые для регулирования хозяйственных отношений в рамках экономических систем различных уровней. Различают также методы централизованного (субординационного), децентрализованного (диспозитивного) и субсидиарного (вспомогательного, косвенного) управляющего воздействия [2; 6; 8]. Кроме того, по силе влияния выделяют методы императивного, поручительного и рекомендательного предписания [13; 19]. Система управления экономикой в современной России, базирующая на основном законе РФ [1] и других российских федеральных законах [1], является сложным комплексом иерархически связанных между собой государственных и общественных институтов, осуществляющих взаимодействие как по вертикали, так и на горизонтальном уровне.

Если в современной России, Беларуси и других странах СНГ [16], наблюдается режим «ручного управления» страной, её регионами и муниципальными образованиями, то в США и в некоторых европейских странах [5; 14] – прослеживается «управление в автоматическом режиме», то есть режим управления социально-экономическими процессами в стране, предусматривающий четкое разграничение полномочий между ветвями власти (исполнительная, законодательная, судебная) и уровнями власти (федеральный, региональный, муниципальный). При этом, новый публичный менеджмент (new public management) и руководство (governance) акцентируют внимание, прежде всего, на делегировании полномочий нижним уровням управленческий иерархии. Опыт реформ государственного управления в европейских странах показал, что пределы децентрализации обусловлены сложившейся спецификой центр-локальных отношений и потенциалом местного самоуправления [18].

Генерируемая и реализуемая в стране модель ПРНФР в конкретном государстве не может не зависеть от реализуемого в этом государстве режима управления – «ручного» или «автоматического». При этом, «ручное управление» и «ручное управление экономикой», считающееся в современной России обыденным и широко применяемым явлением на всех уровнях государственной и муниципальной власти, не является исключительно российским феноменом, присущего нашей стране в силу специфики её законодательства и государственного устройства.

Если за счет нестандартных действий «ручным методом» субъекту управления экономической системой удается в краткосрочном периоде достигнуть положительного эффекта, то в долгосрочном периоде они нивелируются отрицательными эффектами – развалом самой системы управления экономическими процессами в публично-правовом образовании (ППО), искусственно переводя вполне стандартные вопросы в категорию чрезвычайных и требующих «особого внимания руководства».

Мировая практика пропорционального регулирования банковской страховой и иной финансовой деятельности развивается в двух направлениях. Так, первому направлению свойственно дифференциация коммерческих банков по видам активных и пассивных банковских операций. Их многообразие в рамках конкретного государственного ППО свидетельствует о том, что государство через государственные надзорные органы стремится создать комфортные условия каждому виду активных и пассивных банковских операций устанавливая к ним специфические пруденциальные требования, очерчивающие внутренние границы в сфере кредитных отношений. В этом суть пропорционального регулирования банковской деятельности, обеспечивающее оптимальную для каждого государственного ППО специализацию коммерческих банков на инвестиционные, сберегательные и т.д. Это направление наиболее развито в Европе, Юго-Восточной Азии и Ближнего Востока.

Второму направлению свойственно дифференциация финансовых организаций (кредитных, страховых, фондовых и др.) по территориальному признаку – коммерческие банки, страховые организации и профессиональные участники фондовых рынков межрегионального уровня (национальные, системно-значимые, крупные с региональными филиалами и т.п.) и регионального уровня (мелкие и средние банки, страховщики и брокеры, ограниченные деятельностью в рамках конкретного региона – штата, провинции, региона страны и т.п.). Это направление наиболее развито в США и странах Британского содружества (Канада, Австралия и др.).

Согласно Концепциям пропорционального регулирования и риск-ориентированного надзора деятельности кредитных и не кредитных финансовых организаций, принятых мега-регулятром российского финансового рынка в последние 3 года (документов несколько, а суть одна), дальнейшее развитие российского финансового рынка в ближайшем и отдаленном будущем должно осуществляться «… на основе селективного подхода к ПРНФР в зависимости от уровня развития сектора и с учетом его, а также осуществляемых финансовых операций и рисков, сопутствующих деятельности финансовых посредников» [11].

Изначально в современной России планировалось пойти по второму направлению и российский мега-регулятор всего финансового рынка даже заявил об этом в 2016 году на ежегодном Санкт-Петербургском международном финансовом конгрессе – о выделении банков с межрегиональной филиальной сетью и региональных банков (не имеющих филиалы в других субъектах РФ). Но в 2017 году была принята иная, по существу своеобразная модификация первой модели пропорционального регулирования, основанной на дифференциации коммерческих банков с функционалом по признаку концентрации капитала – банки с универсальной лицензией и банки с базовой лицензией. А в мае 2017 года был принят федеральный закон, обеспечивший этим двум типам банков соответствующую разрешительную правовую основу – универсальная лицензия на (неограниченную) банковскую деятельность и базовая лицензия на (ограниченную) банковскую деятельность. Тема самым Банк России выбрал вариант дальнейшей централизации пруденциального надзора и концентрации капитала не только в банковском, а и в других секторах российского финансового рынка – практически по этой кальке выбрано развитие пропорционального регулирования и риск-ориентированного надзора деятельности не кредитных финансовых организаций – страховых компаний, профессиональных участников фондового рынка, пенсионных и иных инвестиционных и финансовых фондов и компаний.

Достаточно сравнить данные роста ВВП на душу населения, а также иностранных активов и иностранных инвестиций (прямых и портфельных) на душу населения России за период 2013-2019 гг. Так, совокупный объем иностранных активов РФ на душу населения за рассматриваемый период снизился на 12,0%, прямых иностранных инвестиций на душу населения – на 15,0% и иностранных портфельных инвестиций – более чем на 26,0% [15]. Это позволяет дать оценку реалистичности выбранного Банком России направления ПРНФР в России.

По состоянию на 1 января 2020 года в России, по данным Банка России [15], функционирует 442 кредитных организаций, в том числе 402 банков и 40 небанковских кредитных организаций. Зарегистрированный уставный капитал всех действующих российских кредитных организаций составил 2838,7 млрд. рублей.

О централизации регулирования российского финансового рынка (ЦРРФР) свидетельствует динамика роста численности центрального аппарата и сокращение численности аппарата территориальных подразделений Банка России. Так, по состоянию на 1 января 2017 года структура Банка России [15] включала 516 подразделений, на 1 января 2018 года 406, на 1 января 2019 года – 375 и на 1 января 2020 года – 361. В течение рассматриваемого периода менялось количество расчетно-кассовых центров: на 1 января 2017 г. – 155, на 1 января 2018 г. – 109, на 1 января 2019 г. – 75 и на 1 января 2020 г. – 55.

В течение всего рассматриваемого периода наблюдалось изменение численности персонала Банка России [15]. Так, за 2016 год она уменьшилась на 4,7 тыс. единиц, или на 8%, и на начало 2017 года составила 54,7 тыс. единиц, за 2017 год увеличилась на 0,9 тыс. единиц, или на 2%, и на 1 января 2018 г. составила 55,6 тыс. единиц, за 2018 год уменьшилась на 5,0 тыс. единиц (на 9%) и на 1 января 2019 г. составила 50,6 тыс. единиц, за 2019 год - уменьшилась на 1,2 тыс. человек, или на 2,4%, и на 1 января 2020 г. составила 49,4 тыс. человек. При этом, с одной стороны, за период 2016-2019 гг. наблюдался непрерывный рост: доли численности центрального аппарата в общей численности персонала Банка России непрерывно росла с 14,5% на 01.01.2017 г. до 24,7% на 01.01.2020 г.; доли численности подразделений, реализующие бизнес-процессы по межрегиональному принципу – с 1,8% на 01.01.2017 г. до 5,2% на 01.01.2020 г. А с другой стороны, наблюдалось непрерывное снижение: доли численности аппарата территориальных учреждений Банка России с 51,6% на 01.01.2017 г. до 45,5% на 01.01.2020 г.; доли численности структурных подразделений в составе территориальных учреждений (РКЦ, КЦ) с 10,6% на 01.01.2017 г. до 4,5% на 01.01.2020 г; доли численности подразделений, обеспечивающие деятельность центрального аппарата и подразделений Банка России в Московском регионе с 2,0% на 01.01.2017 г. до 4,2% на 01.01.2020 г. Это при том, что реформа системы управления территориальными учреждениями Банка России завершилась в 2015 году, и она также проводилась в целях ЦРРФР.

В организационном развитии Банком России в этот период акцент был сделан на совершенствовании процессов на региональном уровне и развитии подразделений, выполняющих межрегиональные функции. Была оптимизирована численность бухгалтерских, операционных подразделений, а также подразделений безопасности и работы с персоналом, хозяйственно-эксплуатационных и административных подразделений. Завершена централизация функций надзора за не кредитными финансовыми организациями, продолжилась централизация финансового мониторинга и валютного контроля, и оптимизация штата подразделений социально-бытовой сферы.

Как видим, рост доли численности сотрудников в головном офисе и рост доли численности сотрудников семи ГУ Банка России в 2016-2019 гг. свидетельствует об «перераспределении и централизации отдельных функций» в системе Банка России как мега-регулятора всего российского финансового рынка. Это наглядно свидетельствует о ЦРРФР под флагом реализации Концепции пропорционального регулирования и риск-ориентированного надзора (КПРиРОН).

ЦРРФР влияет на усиление концентрации капитала финансовых организаций. Так, согласно данным Банка России [15], реализация КПРиРОН привело, во-первых, к резкому сокращению банков и небанковских кредитных организаций, страховых и перестраховочных организаций, профессиональных участников рынка ценных бумаг, пенсионных и инвестиционных фондов, а также иных финансовых компаний в современной России. Так, количество кредитных организаций за 2019 год сократилось на 42 (в том числе банков на 38), за 2018 год – на 77, 2017 г. – на 62, за 2016 г. – на 110, за 2015 г. – на 101 и за 2014 г. – на 89. Участников страхового рынка за 2019 год сократилось на 20 (в том числе страховых организаций на 21, обществ взаимного страхования на 1, страховых брокеров увеличилось на 2), за 2018 г. – на 34, за 2017 г. – на 55, за 2016 г. – на 114, за 2015 г. – на 89 и за 2014 г. на 30. Профессиональных участников рынка ценных бумаг сократилось за 2019 год уменьшилось на 53, за 2018 г. – на 77, за 2017 г. – на 67, за 2016 г. – на 194, за 2015 г. – на 204 и за 2014 г. – на 70. Субъектов рынка коллективных инвестиций сократилось за 2019 год уменьшилось на 19, за 2018 г. – на 42, за 2017 г. – на 44, за 2016 г. – на 68. Аналогичная картина и в отношении субъектов микрофинансирования: за 2019 год их сократилось на 1661, за 2018 год – на 2015, за 2017 год – на 2517 и за 2016 год – на 2016.

Представляет определенный интерес и динамика количества действующих кредитных организаций и предоставленным им лицензий на осуществление банковских операций. Так, за период с 01.01.2016 г. по 01.01.2020 г. количество действующих кредитных организаций (обладающими лицензиями на осуществление банковской деятельности) сократилось на 291 (с 733 до 442) или на 39,7%.

Количество кредитных организаций, имеющие право на привлечение вкладов населения за рассматриваемы период сократилось на 244 (с 609 до 365) или на 40,1%. Количество кредитных организаций, имеющие право на осуществление операций в иностранной валюте, за рассматриваемы период сократилось на 279 (с 714 до 435) или на 39,1%. Количество кредитных организаций, имеющие право на проведение операций с драгоценными металлами, за рассматриваемы период увеличилось на 17 (с 183 до 200) или на 9,3%.

Важно также отметить, что сохраняется динамика сокращения количества обособленных подразделений (филиалов, представительств) кредитных, страховых и других финансовых организаций. Так, согласно данным Банка России [15] на 01.01.2020 год количество обособленных структурных подразделений у кредитных организаций сократилось на 104, у страховщиков – на 290, у профессиональных участников рынка ценных бумаг (не являющихся кредитными организациями) – на 27, у микро финансовых компаний – на 342, у кредитных потребительских кооперативов – на 54 и так далее.

Процесс сокращение количества финансовых организаций в современной России сопровождается, с одной стороны, концентрацией финансовых организаций (в частности, кредитных и страховых) в Центральном и Северо-Западном федеральных округах России, и особенно в столичном регионе (г. Москва и г. Санкт-Петербург). Так, согласно данным Банка России [15], на долю Центрального и Северо-Западного федеральных округов приходиться сегодня 64,3% всех кредитных организаций и 76,1% всех субъектов страхового рынка России, а на долю Столичного региона (г. Москва и г. Санкт-Петербург) 55,9% всех кредитных организаций и 70,1% всех субъектов страхового рынка России (табл. 1).

Таблица 1.

Концентрация финансовых организаций в России на 01.01.2020 г.

№ п/п
Наименование
Кредитные организации
Субъекты страхового рынка
1.
Российская Федерация, единиц
442
255
в %
100,0
100,0
2.
Центральный и Северо-Западный федеральные округа, единиц

284

194
в %
64,3
76,1
3.
Столичный регион (Москва и Санкт-Петербург), ед.
247
180
в %
55,9
70,1
Источник: рассчитано автором по данным Банка России [15].


О сохранении динамики концентрации капитала российского финансового сектора свидетельствует данные, приведенные в таблице 2. Так, наблюдается положительная динамика роста доли стратегически значимых кредитных организаций в структуре активов всех кредитных организаций в Российской Федерации.

Таблица 2.

Структура активов кредитных организаций по группам банков

(доля в активах кредитных организаций, %)

№ п/п
Наименование
На 01.01.2019
На 01.01.2020
1.
Стратегически значимые кредитные организации
69,9
71,9
2.
Прочите банки, входящие в топ-100 (по величине активов)
22,0
20,6
3.
Банки, не входящие в топ-100
3,7
3,1
4.
Небанковские кредитные организации
4,4
4,4
5.
Итого
100,0
100,0
Источник: составлено на основе данных годовых отчетов Банка России [15].

Можно констатировать, что ПРРиРОН как механизм ЦРРФР и концентрации капитала финансовых организации, с одной стороны, наделено определенными критериями, а с другой – правомочно использование кривой безразличия для оценки уровня (степени) централизации. Важно отметить, что в соответствии с теорией риск-менеджмента кривая безразличия должна строиться в сочетании таких критериев как «метод управления», так и «тип государственного устройства».

Реальная действительность многогранна и требует комбинации ручного и автоматического режимов управления. На практике многими странами часто используется комбинированный метод управления, как комбинация ручного и автоматического режимов управления с разным уровнем доминирования. Применение надзорных требований Банка России должно осуществляться в индивидуальном порядке и дозированно. Следует также учитывать, что в современной России, в отличие от США и Германии, не обеспечивается оптимальное сочетание методов ручного и автоматического управления общественными процессами, включая и ПРРиРОН. Речь идет не о количественных пропорциях, а качественной характеристики состояния ПРРиРОН в стране.

Наблюдаемая в современной России концентрация (практически по всем секторам) финансового рынка, влияет как на территориальную и ценовую доступность финансовых услуг, так и их качество. Тем самым, усиливается разрыв в развитии финансового и естественного сектора национальной экономики, что негативно влияет на экономическое и финансовое положение России, её территорий, муниципальных образований, организаций и качество жизни россиян. Так, нами представлены оценка и анализ последствия избыточной ЦРРФР [20], и была обоснована необходимость запуска процесса децентрализации из-за обострения в России внутренних факторов (состояние институтов гражданского общества и качество жизни граждан) в условиях относительно стабильных внешних условий. Между тем, в источнике [26] нами дана оценка последствий усиления внешних шоков на национальную экономику – и тем самым обоснована необходимость централизации регулирования экономических, и прежде всего финансовых отношений в стране. Речь идет о наложении внешних шоков на внутренние проблемы социализации и качества жизни населения. Так, согласно данным Банка России [15], в структуре денежных доходов населения Российской Федерации продолжается рост доли оплаты труда – с 57,4% в 2018 г. до 58,0% в 2019 году, и одновременно сокращаются как доли социальных выплат – с 19,1% в 2018 г. до 19,0% в 2019 году, так и доли доходов от предпринимательской деятельности – с 4,6% в 2018 г. до 4,4% в 2019 году, доли доходов от собственности и прочие денежные поступления – с 12,8% в 2018 г. до 12,6% в 2019 году. При этом если учесть, что имеется положительная динамика роста уровня незанятого населения в России, и снижение размера средней заработной платы в долларовом эквиваленте, очевидна динамика снижения уровня доходов россиян. Именно это обстоятельство и повлияло на рост денежных расходов населения России в 2019 году – заметно увеличились потребительские расходы (на 6,9% к уровню 2018 г.), обязательные платежи и взносы (10,8% к уровню 2018 г.). Как следствие это привело к дальнейшему снижению сбережений населения, и в 2019 году они снизились на 13,7% к уровню 2018 года, и в структуре денежных доходов они упали до 3,4% (в 2018 г. эта доля составляла 4,2%). Следует отметить, что снизились и наличные деньги у населения – более чем в 6,0 раза, и в структуре денежных доходов они упали до 0,4% (в 2018 г. эта доля составляла 2,5%). Одновременно, продолжает расти доля потребительских расходов в денежных доходах населения России. Так, в 2019 году эта доля выроста до 81,3%, с 80,7% в 2018 году. Все это свидетельствует о том, что практически все денежные доходы населения (их заработная плата) идут на текущее потребление и тем самым свидетельствует об относительном «ухудшении качества жизни населения России в последние годы» [10].

Кроме того, согласно данным Росстата, в 2018 году 10% наиболее низкооплачиваемых сотрудников получали среднемесячную заработную плату в 14,5 меньше чем 10% самых высокооплачиваемых, в то время как в 1991 году этот децильный коэффициент в советской России составлял лишь 4,5.

Наряду с этими внутренними проблемами «в России в последние годы усиливаются и внешние шоки на отечественную экономику и социальную сферу, в числе которых наиболее значимо проявляются: режим санкций США и других стран, пандемия COVID-19, торговые войны и криптовалютная экспансия» [7]. Так, влияние криптовалютной экспансии на Россию и её резидентов (физических и юридических лиц) сегодня существенно возросло, что негативно сказывается на финансовой, экономической безопасности современной России [21; 23; 25] и вынуждает Банк России к ведению в обращение цифрового рубля [22].

Для нивелирования последствий этих внешних шоков требуются значительные материальные, трудовые и финансовые ресурсы. Так, согласно данным первого заместителя председателя правительства Российской Федерации А. Белоусова, озвученные им на форуме «Сильные идеи для нового времени» (состоявшее 11 ноября 2020 года в Москве), Россия в 2020 году направила на борьбу с коронавирусом 4 трлн. руб. При этом он отметил, что федеральный бюджет «стал таким военным щитом, который принял на себя весь этот удар». Кроме того, относительно 2021 года он отметил, что - «На следующий год суммарно расходы, связанные с COVID, 2 трлн руб. Это та часть, по которым решение принято». И что, эти расходы будут направлены в первую очередь на поддержку людей, а не бизнеса [4].

Выводы и предложения

1. Пропорциональное регулирование национальной экономики и её секторов, включая и финансовый, осуществляется в двух направлениях – централизации и децентрализации. В стабильных условиях экономического развития государственных образований федеративного типа в пропорциональном регулировании доминирует вектор децентрализации, в условиях обострения внутренних проблем и усиления внешних шоков – вектор централизации. Последнему присуще усиление инструментов, методов и механизмов «ручного управления» как в национальной экономике, так и в социальной сфере этого федеративного государства.

2. Метод «ручного управления» в силу его краткосрочного эффекта, должен применяться в современных государствах исключительно в «форс-мажорных» периодах их развития – в период усиления кризисных явлений и самого кризиса, как в национальной экономике, так и в социальной сфере.

3. Обострение внутренних проблем (катастрофический разрыв в доходах разных групп населения, недопустимый рост уровня безработных и прочее) и резкое усиление внешних шоков (мировой финансово-экономический кризис 2008-2009 гг., пандемия COVD-19 и так далее) привели к разбалансировке социально-экономических, в том числе и финансовых, отношений в России, и как следствие это предопределило переход к модели централизации процесса их управления и регулирования. Первым «серьезным шагом централизации регулирования финансового рынка современной России стал формирование 1 сентября 2013 г. единого регулятора этого рынка в лице Банка России» [24]. Вторым – принятие в 2017 году и реализация Банком России КПРиРОН деятельности финансовых организаций ориентирована на усиление ЦРРФР в рамках усиления режима «ручного управления» российской экономики. Можно констатировать, что КПРиРОН является механизмом усиления ЦРРФР и концентрации капитала финансовых организаций в России.

4. В России реализуется именно модель централизации регулирования и надзора деятельности финансовых организаций. Можно также констатировать, что Россия успела перейти на режим централизации до проявления в стране пандемии COVID-19, что позволило предотвратить и существенно снизить более масштабную трагедию для граждан и экономики России. Это подтверждает, безусловно, влияние пропорционального регулирования деятельности финансовых организаций на финансовую безопасность России.

[1] Гражданский кодекс РФ, Налоговый кодекс РФ, Бюджетный кодекс РФ, кодекс РФ об административных правовых нарушениях, Уголовный кодекс РФ и др.; федеральные законы: «О лицензировании отдельных видов деятельности», «О банках и банковской деятельности», «О рынке ценных бумаг» и т.д.


Источники:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020). [Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_28399/ (дата обращения: 06.04.2021).
2. Афанасьев К.С., Казеннов А.С., Попов М.В. Государственное регулирование экономики как средство экономической политики. / монография. - М.: Издательство Ленинградского университета Издательство ЛГУ им. А. С. Пушкина, 2017. – 148 c.
3. Бесекерский В.А., Попов Е.П. Теория систем автоматического регулирования. - СПб.: Профессия, 2004. – 749 c.
4. Ведомости. Расходы на борьбу с последствиями COVID-19 в России составят 2 трлн рублей. [Электронный ресурс]. URL: https://www.vedomosti.ru/economics/news/2020/11/11/846578-rashodinaborbusposledstviyami-koronavirusa-sostavyat-2-trln (дата обращения: 06.04.2021).
5. Государственное управление в США. [Электронный ресурс]. URL: https://spravochnick.ru/gosudarstvennoeimunicipalnoe_upravlenie/gosudarstvennoeupravlenievssha/ (дата обращения: 06.04.2021).
6. Губин Е.П. Государственное регулирование рыночной экономики и предпринимательства. Правовые проблемы. - М.: ЮРИСТЪ, 2018. – 320 c.
7. Казанцев С. В., Колпакова И. А., Лев М. Ю., Соколов М. М. Угрозы развитию экономики современной России: ценовые тренды, санкции, пандемия. - Москва, 2021. – 224 c.
8. Капканщиков С.Г. Государственное регулирование экономики. - М.: КноРус, 2018. – 528 c.
9. Караваева И.В., Бухвальд Е.М., Соболева И.В., Коломиец А.Г., Лев М.Ю., Иванов Е.А., Казанцев С.В., Колпакова И.А. Экономическая безопасность отдельных прогнозных параметров социально-экономического развития и бюджетной политики Российской Федерации на среднесрочную перспективу // Экономическая безопасность. – 2019. – № 4. – c. 273-334.
10. Караваева И.В., Казанцев С.В., Коломиец А.Г., Иванов Е.А., Лев М.Ю., Колпакова И.А. Федеральный бюджет РФ на 2019 г. и на плановый период 2020-2021 гг. в свете актуальных задач стимулирования экономического роста и социального развития // Вестник Института экономики Российской академии наук. – 2019. – № 1. – c. 9-26.
11. Концепция пропорционального регулирования и риск-ориентированного надзора за НФО. Центральный банк Российской Федерации, 2018. [Электронный ресурс]. URL: https://cbr.ru/Content/Document/File/46871/PropNadz.pdf (дата обращения: 10.04.2021).
12. Кудинов Ю.И. Теория автоматического управления (с использованием MATLAB –SIMULINK). / Учебное пособие / Ю.И. Кудинов, Ф.Ф. Пащенко. - СПб.: Лань, 2019. – 312 c.
13. Мельников В.В. Государственное регулирование национальной экономики. / Учебное пособие. - М.: Омега-Л, 2017. – 352 c.
14. Насиканов О.К. Особенности государственного управления в США. - Новосибирск: Новосибирский государственный университет, 1999.
15. Официальный сайт Банка России. [Электронный ресурс]. URL: https://www.cbr.ru/ (дата обращения: 10.04.2021).
16. Понкин И.В. Режим ручного управления // Государственная служба. – 2016. – № 4 (102). – c. 45-48.
17. Рой О.М. Теория управления (для бакалавров). / Учебное пособие. - М.: КноРус, 2018. – 224 c.
18. Трофимова И.Н. Децентрализация государственного управления и особенности центр-локальных отношений в Европейских странах // Сравнительная политика. – 2011. – № 4. – c. 35-44.
19. Ходов Л.Г. Государственное регулирование национальной экономики. / монография. - М.: Экономистъ, 2016. – 624 c.
20. Цакаев А.Х. Российский финансовый рынок: реалии и перспективы децентрализации регулирования // Финансовый бизнес. – 2018. – № 2(193). – c. 32-39.
21. Цакаев А.Х., Хаджиев М.Р. О влиянии криптовалют на экономическую безопасность России // Экономическая безопасность. – 2020. – № 1. – c. 53-62.
22. Цифровой рубль. Доклад для общественных консультаций (октябрь 2020 года) (утв. Банком России). [Электронный ресурс]. URL: www.consultant.ru (дата обращения: 10.04.2021).
23. Khadzhiev M.R., Tsakaev A.Kh. Economic security of Russia in the cryptocurrency reality conditions: problems and solutions // European Proceedings of Social and Behavioural Sciences EpSBS: International Scientific Conference dedicated to the 80th anniversary of Turkayev Hassan Vakhitovich. Kh. I. Ibragimov Complex Research Institute. 2020. – p. 3010-3015.
24. Lev M. Y., Leshchenko Y. G. International reserves of the bank of Russia in the system of the state's economic security // Journal of Advanced Research in Dynamical and Control Systems. – 2020. – p. 876-888. – doi: 10.5373/JARDCS/V12SP4/20201557.
25. Lev M. Yu., Medvedeva M. B., Leshchenko Yu. G., Perestoronina E. A. Spatial analysis of financial indicators determining the level of ensuring the economic security of Russia // Экономика и управление: проблемы, решения. – 2021. – № 1(109). – p. 21-34. – doi: 10.36871/ek.up.p.r.2021.01.02.002.
26. Tsakaev A.Kh., Saidov Z.A. Global and national trends in supervision requirements for financial institutions // European Proceedings of Social and Behavioural Sciences EpSBS: International Scientific Conference dedicated to the 80th anniversary of Turkayev Hassan Vakhitovich. Kh. I. Ibragimov Complex Research Institute. 2020. – p. 2533-2541.

Страница обновлена: 10.08.2021 в 18:56:04