Вовлечение работников старших возрастов и расширение качественной занятости женщин как резервы повышения производительности труда в российской экономике

Введение

Демографическое старение населения в Российской Федерации обуславливает рост нагрузки на пенсионную систему и институты социального обеспечения, что актуализирует поиск внутренних резервов для поддержания экономического роста. В условиях острого дефицита кадров и исчерпания традиционных источников роста, следует отметить два основных направления оптимизации трудового потенциала: вовлечение работников старших возрастов; расширение качественной занятости женщин.

Профессиональный опыт и экспертиза старшего поколения представляют собой значимый экономический ресурс, эффективная интеграция которого способна нивелировать дефицит кадров. Параллельно с этим, повышение качества женской занятости, подразумевающее обеспечение равных возможностей для карьерного роста, справедливую оплату труда и преодоление дискриминационных практик, является необходимым условием для интенсификации производительности труда.

Проблематика социально-трудовых отношений, включая вопросы занятости женщин и трудовой активности граждан старшего возраста как драйверов производительности труда, широко освещена в отечественной литературе. К числу исследователей, занимающихся данными вопросами, относятся: Ананченкова П.И., Рожков В.Д. [15] , Балабанова А.В. [1], Баскакова М.Е. [2], Варшавская Е.Я. [3], Екимова Н.А. [6], Капелюшников Р.И. [7], Кашепов А.В. [9], Колянов А.Ю. [11], Колесникова О.А., Маслова Е.В., Околелых И.В. [10], Разумова В.А. [14], Тагаров Б.Ж. [19] , Фетисов В.А. [20], Шадрина Е.А., Калабина Е.Г. [21] и др.

Традиционные исследования гендерной и возрастной дискриминации в основном сосредоточены на анализе барьеров в рамках классических трудовых отношений. Однако в условиях российской экономики, характеризующейся дефицитом кадров, вовлечение работников старших возрастов и расширение качественной занятости женщин выступают важными резервами повышения совокупной производительности труда. Перенос фокуса на платформенную занятость позволяет выявить новые механизмы реализации этого потенциала.

Цель исследования заключается в концептуализации роли социально-демографических групп (женщин и лиц старшего возраста) в повышении совокупной производительности труда и обосновании необходимости расширения их качественной занятости как стратегического ресурса для обеспечения долгосрочной макроэкономической стабильности и экономического роста РФ.

В современных условиях развития российской экономики особую актуальность приобретает поиск эффективных путей повышения производительности труда. Одним из перспективных направлений в этой области является комплексное использование трудового потенциала различных демографических групп.

В работе выдвигается гипотеза о том, что повышение производительности труда достигается за счет синергии двух процессов - активного вовлечения в трудовую деятельность лиц старшего возраста и обеспечения качественной занятости женщин. Предполагается, что совокупный положительный эффект данных мер обусловлен сочетанием профессиональной экспертизы старшего поколения с адаптивностью женского труда, а также формированием инклюзивной рабочей среды, маневренной к специфическим потребностям обеих групп.

Методология исследования. Методологическую основу исследования составили методы ретроспективного и сравнительного анализа. Применение ретроспективного анализа позволило выявить динамические закономерности в структуре кадровой потребности российских организаций и трансформации гендерных аспектов занятости. Сравнительный анализ был использован для сопоставления показателей профессиональной мобильности и положения работников старших возрастных групп в различных видах экономической деятельности, что обеспечило комплексность интерпретации полученных статистических данных.

Информационная база исследования была сформирована на основе доступных на момент проведения анализа официальных материалов Росстата, относящихся к различным временным срезам [16; 18]:

1) сведения о потребности организаций в работниках представлены по состоянию на 31 октября 2024 года;

2) основные показатели участия населения в рабочей силе, занятости, безработицы и состава лиц вне рабочей силы использованы преимущественно за III квартал 2025 года;

3) отдельные структурные характеристики занятости по видам экономической деятельности, занятиям, дистанционной и платформенной занятости приведены за I квартал 2026 года.

Временна́я неоднородность используемых данных ограничивает возможность прямого сопоставления абсолютных величин, но это не препятствует достижению поставленной цели, поскольку исследование носит структурно-аналитический, а не эконометрический характер и направлено на выявление устойчивых особенностей российского рынка труда.

Основная часть

Уровень производительности труда в российской экономике остаётся относительно невысоким по сравнению с другими развитыми в экономическом и социальном отношении странами. Несмотря на то, что уровень производительности труда в 2023-2024 гг. вышел на траекторию восстановления до 102-104% после снижения в 2022 году до 97,1% (относительно предыдущего года). В 2025 году снова проявили себя негативные тенденции, которые выразились в том, что производительность труда в российской экономике, согласно оперативной оценке Росстата для крупных и средних организаций, сократилась на 2,6% в годовом выражении [17].

Демографическое старение, сокращение численности населения в молодых и средних возрастах, изменение отраслевой структуры спроса на квалифицированный труд и дефицит работников формируют новые ограничения и для роста производительности труда в отраслях и сферах народного хозяйства, и для роста национальной экономики в целом [5; 12]. Отток молодых кадров, усиление структурного дефицита и выраженная региональная дифференциация занятости в среднесрочной перспективе будут сохранять своё негативное влияние, поэтому государственная политика в области занятости должна быть ориентирована не только на количественное воспроизводство трудовых ресурсов, но и на более полное использование уже имеющегося человеческого капитала [13].

Для российского рынка труда в силу объективных обстоятельств, в том числе обусловленных геополитическими вызовами, резервы качественного и количественного воспроизводства трудовых ресурсов лежат в двух основных плоскостях:

- во-первых, вовлечение в экономическую активность населения старшего возраста;

- во-вторых, наиболее эффективное и интенсивное использование женских трудовых ресурсов.

Под качественной занятостью, согласно данным Международной организации труда, принято понимать такую занятость, которая одновременно эффективно использует квалификацию работника, обеспечивая ему достойный доход, социальную защищённость, безопасные условия труда, расширяя для него возможности профессионального развития и приемлемого сочетания трудовых и социальных обязанностей. Экономический эффект возникает тогда, когда участие данных групп в экономике является добровольным, производительным, устойчивым и обеспечивающим достойный уровень жизни [22].

Кадровый дефицит на российском рынке труда и поиск резервов повышения производительности труда. Демографическое старение населения – это не единственный фактор, который снижает уровень производительности труда в российской экономике, тем самым ограничивая её рост. Однако дефицит кадров играет в этом одну из главных ролей, наряду с материально-техническим обеспечением рабочих мест, инвестициями в развитие и институциональной стабильностью. Согласно данным Росстата потребность в замещении вакантных рабочих мест в обследованных видах экономической деятельности достигла 2,23 млн человек. Удельный вес вакансий в общем числе рабочих мест составлял 7,59% (таблица 1).

Таблица 1. – Потребность российских организаций в работниках по отдельным профессиональным группам [составлено и рассчитано авторами по данным источников: 16, 18]

Наиболее выраженный дефицит работников отмечается в сегментах, связанных с квалифицированным физическим трудом, производством, строительством, транспортом, аграрным сектором и отдельными социально значимыми услугами. Также дефицит кадров в российской экономике распространяется и на специалистов высшего уровня квалификации, который составляет не менее 22% от суммарной потребности в работниках по состоянию на начало ноября 2024 года. Это указывает на неоднородность кадрового дефицита, который сводится к нехватке работников вообще, но имеет отраслевой и профессиональный характер.

Следовательно, стратегия вовлечения трудовых резервов не может ограничиваться расширением занятости в низкооплачиваемом сегменте. Для получения устойчивого экономического эффекта необходимы переквалификация, повышение производительности за счёт технологизации и цифровизации труда, устранение барьеров мобильности и использование накопленного опыта старших работников [10].

Работники старших возрастов. Старение населения традиционно связывается с увеличением демографической нагрузки и ростом государственных и страховых расходов на социальное обеспечение. Однако такое представление является неполным, поскольку значительная часть лиц старших возрастов сохраняет трудоспособность, профессиональные компетенции, опыт и готовность к участию в экономической деятельности (таблица 2).

Таблица 2. – Положение работников старших возрастных групп на российском рынке труда [составлено и рассчитано авторами по данным источников 16, 18]

Данные, которые представлены в таблице 2, показывают двойственный характер положения работников старших возрастов. С одной стороны, низкий уровень безработицы среди лиц 60-69 лет свидетельствует о сохранении их востребованности и о том, что многие работники из старших возрастных групп из них удерживаются в сфере занятости. С другой стороны, более длительный поиск работы по сравнению со среднероссийским уровнем указывает на сложности повторного трудоустройства после потери рабочего места (например, после выхода на пенсию с основного места работы). Вероятными причинами здесь могут быть: стереотипы представления работодателей о трудоспособном возрасте, несоответствие текущих цифровых и профессиональных навыков работников старших возрастных групп новым требованиям, состояние их физического и ментального здоровья, отсутствие гибких форм занятости и слабая адаптация рабочих мест под нужды и потребности работников старшего возраста.

Вместе с тем, дополнительные данные, которые публикует Росстат, указывают на то, что работники старших возрастных групп – это значимый трудовой потенциал российской экономики. Так, например, В III квартале 2025 года численность рабочей силы в старших возрастных группах составила 5,93 млн человек, из которых 5,87 млн были заняты. При этом уровень занятости работников старшего возраста в российской экономике достигал 17,3%, а уровень безработицы лишь 1,1%. Вовлечение работников старших возрастных групп в повышение производительности труда и в последующий экономический рост может осуществляться через сохранение занятости на имеющихся рабочих местах при адаптации условий труда, профессиональное обучение и переобучение, развитие цифровой грамотности, наставничество, передачу опыта, экспертную и проектную занятость.

В частности, существующее предубеждение о том, что работники старших возрастов не могут осуществлять дистанционную и платформенную занятость, не подтверждаются статистическими данными. Так, в I квартале 2026 года дистанционно работали 39 тыс. занятых в возрасте 60-69 лет и около 2 тыс. занятых в возрасте 70 лет и старше.

Безусловно, доля дистанционной занятости в этих возрастных группах, которая составляет около 0,6%, не может считаться высокой. Но это свидетельствует лишь о том, что дистанционный формат пока не стал массовым механизмом продления и сохранения трудовой активности, хотя обладает потенциалом для работников старших возрастных групп с высоким уровнем образования и профессиями, допускающими цифровое выполнение трудовых функций. При этом платформенная занятость у лиц старшего возраста является более распространённой, нежели занятость дистанционная. Так, по состоянию на I квартал 2026 года платформенной занятостью было охвачено 138 тыс. работников в возрасте 60-69 лет, включая 106 тыс. мужчин и 33 тыс. женщин.

Следовательно, дистанционная и платформенная занятость для работников старшего возраста может расширять возможности получения ими дохода и гибкого участия в рынке труда [8; 10], однако не должна рассматриваться как полноценная замена стабильной занятости. Отсутствие гарантий дохода, пенсионных прав, оплачиваемого отпуска и социальной защиты способно превратить такую форму труда в источник уязвимости для старшего поколения трудящихся по найму.

Женская занятость и резервы роста. Женщины уже составляют почти половину занятого населения России, однако их уровень участия в рабочей силе и уровень занятости существенно ниже, чем у мужчин. В III квартале 2025 года уровень участия мужчин в рабочей силе составлял 70,8%, а уровень участия женщин – всего лишь 56,9%, соответственно, уровень занятости достигал 69,4% и 55,6% (таблица 3).

Таблица 3. Гендерные различия на российском рынке труда в III квартале 2025 года [составлено и рассчитано авторами по данным источников 16, 18]

Основной причиной наличия гендерного разрыва на российском рынке труда следует считать не безработицу среди женского населения (как видно из данных таблицы 3, уровень безработицы среди мужчин и женщин примерно одинаков), но более низкую вовлечённость женщин в трудовую и экономическую активность. Однако следует отметить, что несмотря на высокий уровень образовательного капитала и устойчивую экономическую активность женщин, в старших возрастных когортах наблюдается интенсификация гендерного дисбаланса на рынке труда [4], что свидетельствует о сохранении структурных барьеров в профессиональной траектории.

Для женщин на российском рынке труда объективно существуют различные барьеры входа, и один из них – это распределение между мужчинами и женщинами неоплачиваемого труда по ведению домашнего хозяйства и уходу (таблица 4).

Таблица 4. – Лица трудоспособного возраста вне российской рабочей силы [составлено и рассчитано авторами по данным источников 16, 18]

Как видно из данных, представленных в таблице 4, среди лиц трудоспособного возраста, не входящих в рабочую силу по состоянию на III квартал 2025 года, 1,46 млн человек были отнесены к категории лиц, ведущих домашнее хозяйство – и из них 1,39 млн человек или около 95%, составляли женщины. Иными словами, в России ведение домашнего хозяйства имеет выраженный гендерный характер, поэтому развитие инфраструктуры ухода за детьми, пожилыми людьми и лицами, нуждающимися в постоянной помощи, следует рассматривать не только как социальную политику, но и как механизм расширения предложения труда, увеличения его производительности, что в общем и целом повышает рост национальной экономики.

Качество женской занятости, профессиональная и гендерная сегрегация. Женщины обладают значительным образовательным потенциалом. Так, по данным Росстата, в III квартале 2025 года высшее образование имели 15,03 млн занятых в российской экономике женщин, или около 41% от их общей численности. Среди мужчин высшим образованием было охвачено 12,13 млн человек, или около 32% от их общей численности. При этом только в трёх видах экономической деятельности удельный вес занятых женщин составляет менее 30% – это строительство, транспортировка и хранение, информация и связь (таблица 5). И если трудовая деятельность в строительной отрасли действительно может быть сопряжена с тяжёлым физическим трудом, к которому женщины не всегда способны, то в других отраслях проблема вовлечённости женщин заключается в неполном использовании их образовательного потенциала.

Таблица 5. – Гендерная структура занятости по видам экономической деятельности [составлено и рассчитано авторами по данным источников 16, 18]

Поэтому высокая концентрация женской занятости в сфере образования, здравоохранения, сфере услуг и общественного питания, а также в финансовой и страховой сфере приводит к профессиональной сегрегации. Это означает, что для женщин, имеющих должный уровень образования и находящихся в трудоспособном возрасте, уже ограничен доступ к части высокооплачиваемых, технических, управленческих и производственных профессий.

Особого внимания требует концентрация женщин в образовании, здравоохранении и социальных услугах. Эти виды деятельности имеют высокую социальную значимость и непосредственно влияют на воспроизводство человеческого капитала. Однако вклад образования, здравоохранения, социальных и прочих персональных услуг в повышение производительности труда и в последующий экономический рост нельзя сводить к количеству занятых в этих сферах женщин. Важно чтобы сферы и отрасли, вовлечённые в социальное воспроизводство человеческого капитала, имели должное материально-техническое и технологическое оснащение за счёт приоритетного финансирования и инвестирования.

Кроме этого традиционно низкий уровень оплаты труда в сферах и отраслях социального воспроизводства требует не только существенного повышения заработной платы, но и полного признания общественной значимости таких видов трудовой и экономической деятельности [3].

Самозанятость, рабочее время и гибкие формы труда. В современных условиях важным направлением вовлечения женщин и работников старших возрастов являются самостоятельная занятость, предпринимательство, проектная деятельность, дистанционный труд и платформенная занятость. Однако использование таких форм не должно сопровождаться снижением социальной защищённости этих категорий трудящихся. По данным Росстата, в III квартале 2025 года независимых работников на российской рынке труда насчитывалось 5,80 млн человек, из которых 4,69 млн относились к самозанятым работникам, не использующим наёмный труд [18]. И здесь также имеет место гендерная диспропорция: среди мужчин численность независимых работников составила 3,12 млн человек, а среди женщин – всего 2,68 млн человек [18]. Самозанятость может быть каналом гибкого включения в экономику лиц, для которых стандартный режим полной занятости затруднён, т.е. для:

а) женщин с высокой семейной нагрузкой;

б) работников предпенсионного и пенсионного возраста;

в) жителей малых населённых пунктов;

г) специалистов, использующие экспертные компетенции.

Вместе с тем государственная политика поддержки самозанятости в России должна включать доступ к образованию, финансовым инструментам, цифровой инфраструктуре, добровольному социальному страхованию, механизмам защиты доходов и снижения рисков утраты доходов.

Заключение

На основании результатов структурно-аналитического исследования, проведённого в рамках этой статьи, можно сформулировать следующие основные выводы:

· во-первых, наличие кадрового дефицита, обусловленного демографическим старением, не является безусловным барьером для увеличения производительности труда, расширения объёмов производства и стимулирования экономического роста. Кадровый дефицит может быть восполнен за счёт поиска внутренних трудовых резервов, которыми могут стать лица старших возрастов и женщины (те, которые в настоящее время исключены из сферы официальной занятости, самозанятости, предпринимательства);

· во-вторых, работники старших возрастов уже формируют значимую часть занятых в российской экономике (около 8-10%). Поэтому абстрактные призывы к продлению трудовой активности в пенсионном возрасте не будут эффективными. Необходимо создании условий, при которых продолжение трудовой деятельности является добровольным, безопасным и соответствующим состоянию здоровья и квалификации человека. В том числе необходимы меры, направленные на: противодействие возрастной дискриминации, расширение программ профессионального переобучения для работников в возрасте 55-60 лет и старше, стимулирование работодателей к сохранению опытных работников;

· в-третьих, значительный резерв роста производительности труда связан с повышением участия женщин в рабочей силе. Российские женщины обладают высоким уровнем образования, но их человеческий капитал используется не в полной мере вследствие профессиональной и гендерной сегрегации, поэтому государственная политика в сфере эффективного расширения женской занятости должна соединять инфраструктурные меры с программами профессиональной мобильности и доступа к высокопроизводительным видам деятельности.

Таким образом, активное вовлечение работников старших возрастов и женщин, не участвующих в настоящее время в занятости, в расширение трудовой активности следует рассматривать как единый комплекс мер, направленных на повышение производительности труда, и, как следствие, – на стимулирование роста российской экономики.