Резервы труда северных регионов России в динамических и пространственных сопоставлениях

Введение

Поиск внутренних резервов и разработка механизмов активизации трудового потенциала северных регионов России представляет особую актуальность в условиях сокращения численности населения трудоспособного возраста, нарастания процессов демографического старения, усиления региональных диспропорций функционирования региональных рынков труда.

Статистические наблюдения последних лет свидетельствуют о сокращении предложения труда в большинстве северных регионов России. Наибольшие масштабы и темпы снижения численности рабочей силы характерны для регионов Европейского Севера России (Карелия, Коми, Архангельская и Мурманская области), что может быть обусловлено высокой преждевременной смертностью и миграцией населения из этих регионов, активизацией процессов демографического старения и выбытием населения из состава рабочей силы. Регионы Азиатского Севера, а также Ненецкий автономный округ, вследствие более благоприятной демографической ситуации, характеризуются меньшими темпами снижения численности рабочей силы. Среди всех северных регионов, позитивные темпы прироста рабочей силы демонстрирует лишь Республика Саха (Якутия), в которой в последнее десятилетие отмечается поступательное увеличение численности населения. Север России, традиционно характеризующийся более высоким уровнем экономической активности населения, в настоящее время демонстрирует сокращение участия населения в составе рабочей силы, что на фоне снижения ее численности обусловливает проблему дефицита трудовых ресурсов. Это позволяет говорить о необходимости поиска новых возможностей повышения экономической активности населения, которые в России, по мнению ряда специалистов еще не исчерпаны [1].

Современные тенденции исследования резервов труда

Понятие трудового резерва широко исследуется в теории трудового потенциала. Трудовой резерв в данном случае раскрывается через полноту и уровень реализации трудового потенциала [17]. Наряду с «реализованным» трудовым потенциалом, существует его часть, которая не используется в экономике – нереализованная, пассивная, резервная, инвестиционная. В этой связи, под трудовыми резервами исследователи понимают неиспользуемую часть трудового потенциала населения (страны, региона, организации), которая при определенных условиях может быть вовлечена в производство [4].

Существующая методология исследования внутренних резервов труда позволяет рассматривать преимущественно два аспекта: наращивание ресурсов труда (численности рабочей силы, количества отработанных часов) за счет сокращения демографических потерь вследствие заболеваемости, преждевременной смертности, инвалидизации населения в трудоспособном возрасте, а также посредством увеличения уровня экономической активности населения через повышение занятости, полноты использования рабочего времени и отдачи от трудового потенциала. Исследуя подробно вторую составляющую, важно понимать, какова структура населения, представляющая трудовой резерв, как дифференцировано население по отношению к трудоспособности, возрасту, занятости и незанятости.

Причину недоиспользования ресурсов труда часто связывают с безработицей. Однако современные статистические подходы и методы позволяют более гибко подойти к проблеме исследования масштабов и качества недоиспользования труда. Современная статистика раскрывает проблему недоиспользования рабочей силы не только через показатели занятости, безработицы и уровня участия в составе рабочей силе, но и через категорию потенциальной рабочей силы (ПРС), неполную занятость с точки зрения продолжительности рабочего времени [11], а также через ряд альтернативных показателей безработицы (например, застойная безработица, безработные, имеющие опыт работы, отчаявшиеся безработные) [5].^.Официальная методология исследования трудовой деятельности, занятости и недоиспользования рабочей силы, которая нашла отражение в российской системе статистического наблюдения, определяет резерв труда лицами, находящимися в статусе безработного (незанятого, но активно ищущего работу и готового приступить к данной форме трудовой активности), лицами, чья занятость недостаточно полна по причине желаемой продолжительности рабочего времени, а также незанятыми лицами, потенциально готовыми приступить к работе, но не ищущими работу или ищущими, но не готовыми к ней приступить в силу определенных обстоятельств [7]. Если первые две категории населения входят в состав рабочей силы, то последняя представляет часть трудового потенциала, находящегося за пределами рабочей силы, но теми или иными способами выражает заинтересованность стать ее частью. Именно к последней категории населения приковано особое внимание исследователей. Это население, чья вовлеченность в трудовую деятельность ограничена семейными обстоятельствами, состоянием здоровья, получением образования, а также состоянием отчаяния найти подходящую работу. К ним относятся учащиеся дневной формы обучения, пенсионеры, инвалиды, лица, ведущие домашнее хозяйство, другие категории населения.

Благодаря внедрению понятия «потенциальная рабочая сила» происходит некое расширение границ рабочей силы, которое в методологии получило название «расширенная концепция рабочей силы», объединив рабочую и потенциальную рабочую силу. Как итог, суммарный показатель недоиспользования рабочей силы рассчитывается как отношение численности лиц в состоянии неполной занятости, безработных и потенциальной рабочей силы к показателю расширенной концепции рабочей силы [11]. Дискуссионным является вопрос возрастных границ трудоспособности в рамках данной концепции, которая не определяет верхний возрастной предел с целью получения наибольшего охвата взрослого населения трудовой деятельностью. Несмотря на то, что основная часть ресурсов труда сосредоточена в границах трудоспособности, определяемой российским законодательством, на наш взгляд, такой подход значительно расширяет масштаб исследования, что в условиях старения населения и возрастания роли населения старших возрастов в обеспечении экономического роста приобретает особую актуальность.

Наиболее комплексная масштабная оценка недоиспользования рабочей силы в соответствии с новой методологией на наш взгляд отражена в работе Е.А. Черных [19]. На основе комплекса статистических наблюдений, в том числе с помощью микроданных Росстата, автору удалось рассчитать масштаб недоиспользования рабочей силы в Российской Федерации на основе трёх компонентов: безработицы, неполной занятости с точки зрения продолжительности рабочего времени и потенциальной рабочей силы.

Достаточно большой спектр исследований посвящен анализу масштабов, пространственного распределения, социально-демографических характеристик потенциальной рабочей силы. Значимость потенциальной рабочей силы как внутреннего трудового резерва подчеркивается динамикой ее роста в определенные периоды социально-экономического развития на фоне снижения безработицы [5]. Кроме того, она характеризуется достаточно высоким уровнем профессионального образования и сбалансированным возрастным составом в рамках трудоспособного возраста [1].

Рассматривая региональные оценки недоиспользования рабочей силы, следует выделить работу Е.А. Чекмаревой и А.И. Россошанского [16], в которой авторы при расчете индекса нереализованного трудового потенциала, учитывают разную степень готовности отдельных категорий населения к включению в трудовую деятельность, не входящих в состав рабочей силы (потенциальной рабочей силы) посредством соцопроса. Такой подход позволяет учесть качественную неоднородность трудоспособного населения, потенциально готового приступить к трудовой деятельности.

Важным аспектом региональных исследований является вывод о пространственной неоднородности распределения потенциальной рабочей силы, что позволяет говорить о неравных возможностях вовлечения дополнительных работников в экономику региона даже в пределах одного федерального округа. Различные социально-демографические характеристики потенциальной рабочей силы в отдельных регионах позволяют говорить об ее специфике и барьерах выхода на работу. К примеру, в центральных регионах (например, г. Москва и Московская область), где основную часть потенциальной рабочей силы представляет молодежь, барьером для выхода на рынок труда является получение образования. На периферии формируется «вынужденный» резерв из людей среднего и старшего возраста, имеющего образование и опыт работы и нуждающегося в наличии подходящих вакансий по своей специальности [9]. При этом исследователи отмечают, что максимальное вовлечение потенциальной рабочей силы все же не сможет компенсировать потери ресурсов труда, обусловленных демографическим спадом [3].

Региональная дифференциация численности потенциальной рабочей силы обусловливает и разномасштабный характер экономических потерь вследствие недоиспользования труда. К примеру, в 2021 г. потери в производстве ВРП от неиспользования рабочей силы в Ханты-Мансийской автономном округе составили 0,38%, в Республике Тыва - 8,1% [6].

Изучение регионов РФ на предмет недоиспользования рабочей силы на основе суммарного показателя безработицы и потенциальной рабочей силы показало, что северные регионы характеризуются наименее существенным и средним уровнем недоиспользования рабочей силы (Республика Тыва, Ненецкий, Ямало-Ненецкий и Ханты-Мансийский автономные округа в оценках не участвовали). Причем в первую группу входят только три субъекта РФ и все они относятся в районам Крайнего Севера и приравненных к ним местностям – Чукотский автономный округ, Магаданская область, Камчатский край [13]. Вместе с тем незначительные исследования в отношении отдельных регионов Севера по вопросам недоиспользования рабочей силы подтверждают необходимость комплексного подхода к изучению данном проблемы [15,18].

Материалы и методы

В основу исследования положена официальная статистическая методология, сформированная в Резолюции о статистике трудовой деятельности, занятости и недоиспользования рабочей силы [11], согласно которой недоиспользование рабочей силы рассматривается в аспекте безработицы, потенциальной рабочей силы, неполной занятости с точки зрения продолжительности рабочего времени. В отличие от методики расчета недоиспользования рабочей силы, в которой используются относительные значения показателей, настоящее исследование опирается на анализ динамики абсолютных значений показателей.

Информационным ресурсом послужили данные информационно-аналитических материалов по итогам выборочного обследования рабочей силы в разрезе субъектов Российской Федерации, входящих в состав районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей за период с 2017 по 2025 гг. [8]. Выбор временного интервала обусловлен возможностью сопоставления рядов данных, вызванного изменениями методики статистических наблюдений рабочей силы с 2017 г. Оценка регионального вклада в предложение труда на основе данных о среднегодовых темпах роста численности занятых, безработных и потенциальной рабочей силы и их среднегодовой доли в общей численности исследуемых показателей за период с 2017 по 2025 гг. опиралась на методику расчета экономического роста [2]. Среднегодовые темпы прироста показателей предложения труда рассчитывались с использованием метода логарифмирования. С целью анализа социально-демографических характеристик безработного населения и потенциальной рабочей силы в северных регионах РФ и Российской Федерации на основе анализа микроданных выборочного обследования рабочей силы использовался программный комплекс IBM. SPSS. Statistics (Ver.22) с применением методов описательной статистики.

Результаты и обсуждение

В своем исследовании мы придерживается подхода А.И. Рофе, который, разделяет ресурсы для труда на реальные (занятые, в том числе не полностью, официально зарегистрированные и незарегистрированные безработные) и потенциальные (незанятые, но выражающие заинтересованность в трудовой деятельности) [12].

Современная ситуация в области предложения труда на Севере характеризуется сокращением общей доли реальных ресурсов труда (занятых и безработных) и увеличением доли населения, не входящего в состав рабочей силы. Кроме того, численность населения, потенциально готовых войти в состав рабочей силы за последние несколько лет также значительно снизилась (рис 1). Среднегодовая убыль численности занятого населения в целом в регионах Севра составила 0,33 п.п., безработных – 13,4 п.п., потенциальной рабочей силы – 10,9 п.п., рост населения вне состава рабочей силы за вычетом потенциальной рабочей силы составил 0,94 п.п.

Рисунок 1. Структура населения старше 15 лет по статусу участия в составе рабочей силы в северных регионах России, %

Источник: Рассчитано по данным [10]

Вместе с тем, показатели использования и недоиспользования рабочей силы имеют значительные межрегиональные различия. Общей тенденцией для всех регионов Севера является снижение численности безработных и потенциальной рабочей силы, что может свидетельствовать о численном сокращении трудового резерва. Динамика занятого населения в региональном отношении более дифференцирована.

Рассматривая вклад каждого региона в динамику предложения труда, необходимо учитывать два аспекта: долю региона в численности занятых, безработных и потенциальной рабочей силы всего северного макрорегиона и среднегодовой темп прироста данного показателя за исследуемый период. (табл.1, рис.2)

Таблица 1

Вклад северных регионов в динамику предложения труда

в 2017-2025 гг.

Рисунок 2. Региональный вклад в динамику численности занятых, безработных и потенциальной рабочей силы северного макрорегиона

в 2017-2025 гг., п.п.

Источник: Расcчитано по данным [10]

Расчеты показали, что основная часть занятого населения сосредоточена Ханты-Мансийском автономном округе, в Республике Саха (Якутия) и Архангельской области. Исторически более освоенные регионы Европейского Севера (Республика Коми, Мурманская область) также характеризуются большими объемами трудовых ресурсов, занятых в экономике. Помимо объемов, ключевое значение играет характер и темп изменения данного показателя. Несмотря на общую тенденцию снижения численности занятых на Севере России, прирост за исследуемый период отмечается в пяти из тринадцати субъектах Севера РФ. Положительный вклад в прирост численности занятого населения в Ненецком автономном округе в большей степени определяется темпами прироста, роль Ханты–Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов определяется в большей степени высокой долей региона в общей численности занятых, Республики Саха - как долей, так и высокими темпами прироста данного показателя, Республики Тыва - исключительно высокими темпами прироста численности занятых. Снижение численности занятых во всем северном макрорегионе обусловлено значительным ее сокращением в Архангельской области, Республике Коми, Мурманской области при условии высокой значимости данных регионов в общей структуре занятого населения.

Общероссийской тенденцией последних лет, затронувшей и все северные регионы, является сокращение численности безработного населения. Значительное снижение численности безработных граждан, которые являются носителями недоиспользуемого трудового потенциала, можно рассматривать в качестве сокращения возможного трудового резерва. Все регионы Севера, за исключением Ненецкого и Чукотского автономных округов за исследуемый период характеризовались идентично высокими темпами снижения численности безработного населения. Поэтому наибольший вклад в снижение численности безработных внесли регионы, обладающие большей долей безработного населения: Архангельская область, Мурманская область, республики Карелия, Коми, Ханты-Мансийский автономный округ.

Численность потенциальной рабочей силы, представляющей еще одну форму трудового резерва, также характеризуется снижением, однако темпы и масштабы сокращения в каждом регионе имеют свою специфику. В 2017 г. ресурсы потенциальной рабочей силы были сосредоточены в Карелии, Коми, Архангельской области, Тыве и Якутии – их совокупная доля составляла 72,4%. Вследствие разномасштабного снижения численности потенциальной рабочей силы, в 2025 г. основными центрами ее сосредоточения стали Мурманская и Архангельская области, республики Коми и Саха (Якутия), что составило 70,7% всей численности потенциальной рабочей силы всех регионов Севера. Все автономные округа и остальные регионы Азиатского Севера характеризуются незначительной численностью потенциальной рабочей силы. При этом высокие темпы снижения были характерны как для регионов с высокой численностью ПРС, например, Карелии и Коми, так в регионах, изначально обладающих небольшими объемами ПРС, например, в Магаданской области и Чукотском автономном округе. Учитывая вес региона в общей численности потенциальной рабочей силы, а также среднегодовые темпы снижения данного показателя, наибольший вклад в снижение численности потенциальной рабочей силы внесли республики Карелия, Коми, Архангельская область и Республика Тыва.

Анализ показывает, что наибольший вклад в изменение ресурсов для труда Севера РФ обеспечивают регионы, изначально обладающими этими ресурсами. Наибольшие потери несут освоенные регионы Европейского Севера, обладающие большими запасами труда и характеризующиеся наибольшими темпами убыли.

Современная методология недоиспользования рабочей силы, помимо безработицы и потенциальной рабочей силы применяет понятие неполной занятости с точки зрения величины рабочего времени. Учитывая, что с 2017 г. Росстатом не рассчитываются показатели недоиспользования рабочей силы с точки зрения недостаточного количества отработанных часов, нами были предпринята попытка оценить данный аспект через численность работников, работающих неполное рабочее время. В разрезе субъектов Российской Федерации данная информация представлена поквартально в отношении численности работников организаций без субъектов малого предпринимательства, работавших неполное рабочее время по инициативе работодателя, по соглашению между работником и работодателем и находящихся в простое по вине работодателя и по причинам, независящим от работника и работодателя [14]. Учитывая неоднозначность трудовых отношений по поводу выбора полноты использования рабочего времени между работником и работодателем, в данном исследовании было принято решение учесть все категории работников, работавших неполное рабочее время. Для получения значения показателя за год, рассчитывалось медианное значение квартальных показателей в исследуемом году. Соглашение между работником и работодателем, а также простои предприятия по вине работодателя и независящим от него причинам являются преобладающими причинами неполного использования рабочего времени в северных регионах. За исследуемый период пик приходился на 2020 г., что объясняется ограниченной деятельностью предприятий и организаций в период введения карантинных мер. С 2024 г. также отмечается рост численности работников, работающих неполное рабочее время по тем или иным причинам.

Анализ тенденций последних лет позволяет говорить о некоторой трансформации региональной модели недоиспользования ресурсов труда на Севере: от количественного преобладания неиспользуемых ресурсов труда (безработных и потенциальной рабочей силы) к качественному недоиспользованию рабочей силы, выражаемому в неполном использовании рабочего времени. Это позволяет говорить о том, что основной внутренний резерв видится в более полном и качественном использовании рабочего времени уже занятого населения, а не только в вовлечении в рынок труда и так стремительно сокращающихся ресурсов незанятого населения (рис.3).

Рисунок 3. Динамика показателей недоиспользования рабочей силы в северных регионах России, тыс. чел. [1]

Источник: Рассчитано по данным [14]

Подобные тенденции с той или иной интенсивностью проявляются во всех северных регионах России: на фоне колоссального снижения численности безработных и потенциальной рабочей силы растет численность занятого населения, работающего неполное рабочее время (табл.2, рис. 4).

Таблица 2

Показатели недоиспользования рабочей силы в регионах Севера РФ, население в возрасте 15 лет и старше, тыс. чел.

2017 г.				2025 г.
	- безработные		- потенциальная рабочая сила			- работающие неполное рабочее время

Рисунок 4. Структурное распределение резервов труда в северных регионах России,%

Источник: расcчитано по данным [14]

Несмотря на всеобщее увеличение доли работников, работающих неполное рабочее время, наиболее явное структурное изменение в 2025 г. по сравнению с 2017 г. испытывали регионы с монопрофильной ресурсной специализацией – Ненецкий, Ямало-Ненецкий, Чукотский автономные округа. Необходимо отметить импульсный характер недоиспользования рабочей силы. Если в случае неполной занятости по соглашению сторон показатель недоиспользования труда увеличивался планомерно, то в случае простоя по вине работодателя и независящим причинам данный показатель характеризуется скачкообразной динамикой.

Помимо количественного измерения, важно понять, каковы социально-демографические характеристики населения, входящего в состав трудового резерва и какие организационно-экономические механизмы необходимы, чтобы встроить эти категории населения в социально-трудовую сферу.

Частично, такую возможность дает анализ микроданных по результатам выборочного обследования рабочей силы. Нами была проведена сравнительная оценка некоторых социально-демографических характеристик резервов труда (безработного населения и потенциальной рабочей силы) в разрезе субъектов Севера РФ и страны в целом (табл.3).

Таблица 3

Социально-демографический профиль резервов труда

в России и северных регионах РФ, %

Сравнительный анализ показывает, что характеристика потенциальной рабочей силы в северных регионах России не имеет значительных отличий от среднероссийских значений показателей. Как в России, так и в регионах Севера резервы рабочей силы сконцентрированы в сельской местности. Это население трудоспособного возраста (преимущественного молодежи до 24 лет) никогда не состоявшего в браке и имеющее общее среднее и среднее профессиональное образование. В структуре потенциальной рабочей силы доминируют женщины, хотя отмечается значительное снижение дифференциации по гендерному признаку. Общей тенденцией является увеличение доли населения трудоспособного и младше трудоспособного возраста, а также значительное снижение участия населения старших возрастов в структуре потенциальной рабочей силы.

В свою очередь, безработное население имеет равное распределение вне зависимости от места проживания, однако на Севере безработных в сельской местности больше, чем в России в целом. Безработица также начинает приобретать женское лицо за счет сокращения доли мужчин и увеличения доли женщин. Как и в отношении потенциальной рабочей силы, растет доля безработного населения трудоспособного возраста и сокращение доли старше трудоспобного возраста. Однако, как показывает анализ, возможность вовлечения населения старших возрастов в трудовую деятельность из потенциальной рабочей силы выше, чем из безработных. Безработные на Севере также обладают невысоким уровнем образования, ограничивающимся средним и общим профессиональным образованием.

Заключение

Северные регионы Российской Федерации, сталкивающиеся в настоящее время с процессами депопуляции и старения населения, с невероятным воздействием экономических шоков как никогда нуждаются в полном и качественном использовании ресурсов труда.

Проведенное исследование на основе современной статистической методологии недоиспользования рабочей силы [7,11] показывает, что все северные регионы с разной степенью интенсивности характеризуются снижением численности безработного населения и потенциальной рабочей силы, представляющей резерв труда. Наибольшие масштабы сокращения характерны для староосвоенных регионов европейской части Севера России. Уникальность современного периода заключается в численном преобладании лиц, работающих неполное рабочее время на фоне сокращения численности безработных и потенциальной рабочей силы, что также проявляется в каждом северном регионе. В этих условиях повышение отдачи от трудового потенциала видится не только в вовлечении реальных и потенциальных ресурсов труда, пространственно разобщенных и недостаточно квалифицированных, а прежде всего в более полном вовлечении в трудовой процесс уже занятого населения.

Оценка регионального вклада в предложение труда всего северного макрорегиона, а также анализ специфики недоиспользования ресурсов труда на уровне каждого субъекта позволяют детально посмотреть на раскрытие данной научной проблемы, создают информационную базу для корректировки политики занятости и мер, направленных на решение современных проблем рынка труда.

[1] Трудовые ресурсы, занятость и безработица https://rosstat.gov.ru/labour_force#