Трансформация государственного управления в России через социально-экономическое развитие: устойчивость, адаптивность, инверсионность

Введение

Вопросы государственного управления в гуманитарно-социальной и экономической науке исследуются с конца XIX века и до сих пор не утрачивают во многих аспектах своей актуальности и социальной остроты. Концепция государственного управления постепенно с развитием научно-технологической основы совершенствования жизнедеятельности общества модифицировалась [7, с.131-134]. Модификация концепции государственного управления сменялась в зависимости от социально-экономических и политических условий, глобальных вызовов соответствующего исторического периода времени [19, с.100-111], государственной принадлежности [1, с. 78]. Существуют различные точки зрения научных исследователей относительно сущности понимания концептуальной основы государственного управления [16, с. 117-122; 17, с. 76-80; 5, с. 22-30; 8, с. 106-112]. Констатируем факт комплексного и обширного оформления нормативной правовой основы государственного управления и направлений его модернизации [16, с. 4-6].

Современное управление государством преобразуется из государственного управления, находящегося в компетенции исполнительной власти, в публичное управление, где его механизм, основанный на взаимодействии всех уровней и видов органов государственной и местной власти, действует на условиях привлечения к управлению и бизнес сообщества, и некоммерческих объединений, и граждан. Подобный всеохватывающий и всеобъемлющий контекст публичного управления основывается на новых достижениях науки и техники. Эти инновационные технологии и формируемая ими философия существования общества и государства создают часть взаимосвязей партнерства, которые объединяют все сектора общества и определяют формат современного публичного управления.

Формирование результатов изучения трансформации государственного управления в России через социально- экономическое развитие было обусловлено анализом более ста научных источников и документов по указанной тематике [21, с. 72-24 и др.]. В качестве опорных точек изменения государственного управления нами выявлены такие процессы, как адаптивность, инверсия, технологичность, цикличность, а свойствами модернизации являются гибкость, научность, отраслевая кросс-дисциплинарность (экосистема).

Основная часть

Современная дискуссия о концепции публичного управления как результат глобальных вызовов всем системам действующего государства. Концепция современного государственного управления требует формулирования новых подходов к нему и корректировки уже имеющихся. По нашему мнению, это связано с трендами развития, в том числе изменений, в условиях стремительно меняющихся технологий. Государство и общество находятся в новом пространстве совместного сосуществования, требующего также формулирования и обновления принципов философии жизнедеятельности (идеологии), когда технологии трансформируют основные элементы социального управления, включая государственное. Технологии «размывают» классические границы и отличия между субъектами и объектами управления, методами управления и формами управленческой деятельности. Например, государственно-частное партнерство одновременно может выступать и в качестве формы управленческой деятельности органа исполнительной власти, и в качестве метода управленческой деятельности, так как государственно-частное партнерство (далее – ГЧП) вполне стоит рассматривать как инструмент (способ) воздействия (регулирования).

Публичное управление в России, как, и собственно, во всем мире стало развиваться при наличии определенных условий.

Одним из них является изменение характеристик парадигмы развития государства и управления им. Рассмотрим это условие (изменение характеристики парадигмы развития государства и управления им). Отметим, что под парадигмой понимается образцовый метод принятия решений, модели мира или его частей (отраслей, областей знаний, сфер жизни и деятельности), принимаемые большим количеством людей.

Парадигма в случае развития государства, по мнению автора, это концепция, с помощью которой общество воспринимает сущность государства, оценивает управление государством. В связи с чем, общество принимает ценности государства, соглашается с его моделью и при помощи научных исследований порождает знания о нем и соответственно об управлении им.

Смена парадигмы обусловлена появлением новых трендов развития и формированием иных подходов к осмыслению того, что происходит в современных условиях. Например, цифровые технологии, в том числе, искусственный интеллект обуславливают не только переход от одного уклада экономики к другому, но и изменение общественного мировоззрения.

Появляются новые условия сосуществования техники и человечества: правовые, технологические, управленческие и политические. Так цифровые инструменты меняют мир и мироустройство, и это не голословные рассуждения автора статьи. Ярким примером выступает заявление Илона Маска о создании собственной политической партии или третьей партии в политико-партийной системе США. Он объявил США «однопартийной страной» [10], которая нуждается в новой демократической партии. Как известно, создание альтернативной политической партии в существующем партийном ландшафте США практически невозможно, включая юридические аспекты.

Получается, что Маск бросает вызов не только Д.Трампу как Президенту США, но и имеющейся парадигме американского государства и управления им. Причем, Маск, на наш взгляд, будет использовать новые тренды научно-технологического развития как обоснование смены парадигм управления страной и общественного мировоззрения. Разразившийся скандал с нейросетью [9], якобы «сошедшей с ума» от манипуляции пользователей, свидетельствует о том, что возможно эта цифровая технология используется преднамеренно для дестабилизации ситуации в мировом устройстве. Сбой в работе искусственного интеллекта, по сути, взрывает сложившиеся общественные и религиозные ценности. Обнуляет предлагаемые обществу шаблоны видения политической ситуации в мире и нивелирует политическую стабильность в отдельных странах (Турция). Мы уже видим нейросеть как новый инструмент политической и экономической борьбы. Пока сложно сказать какие модели государственного и экономического развития предложит американскому обществу И. Маск, но на данный момент виден намечающийся «слом» парадигм управления в его стране.

Трансформация парадигмы развития управления государством связывается нами с преодолением, как правило:

- ограничивающих факторов развития (неблагоприятные экономические условия, бюджетные ограничения, демографическая ситуация, климатические, экологические проблемы и др.);

- сопротивления новым тенденциям технологического прогресса;

- внедрения новых догм в общественное и религиозное сознание, в том числе и деструктивного характера.

Следовательно, парадигма развития связана со сменой старого фундамента управления на новые системы и инструменты в управлении государством. И наука в этом случае играет ключевую роль, проводя в жизнь либо обновленные воззрения о ценностях существования общества и государства, либо внедряя революционные форматы.

В качестве примера представим проделанный нами краткий анализ наследия В.И. Ленина, где четко прослеживается обоснование им изменения существовавшей в то время парадигмы государственного управления, и представления уже новой революционной идеологии, трансформирующей прошлые стандарты управления и жизни общества. Основу изменений В.И. Ленин обуславливал разъяснением теоретического смысла новой идеи и формированием ее из созданной учеными мыслителями философско-эмпирической основы для последующего воссоздания благоприятного ландшафта для изменения сознания общества, обновленного восприятия действительности и мироустройства [12, с.41, 77, 248-249 и др.].

Именно системность как формат научных взглядов, увязанное с ними мировоззрение стали ключевыми условиями модернизации хода мировой истории. Роль ученых заключалась в формировании теоретических концептов определенного будущего. Надо сказать, что ученые в то время в современном понимании были футурологами, устанавливали научно-логические связи между социально-общественными явлениями и прогнозированием на основе обоснованных теорий будущих общественно-государственных трансформаций. В.И. Ленин уделял большое внимание науке, так как, по его мнению, освобождение от старого миросозерцания напрямую связано с наукой. Он указывал на более глубокое значение этого явления и отмечал, что социализм с тех пор как он стал наукой, требует, чтобы с ним обращались как с наукой, то есть, чтобы его изучали [12, с.56-57].

Именно наука в периоды смены парадигмы управления государством и ценностей общества становится отчасти идеологией преобразований. Думается, что парадигма развития управления государством в нестабильной и хаотичной ситуации должна быть, прежде всего, гибкой, способной объективно реагировать на происходящие изменения. Рассматривая фактически революционные трансформации современной науки и технологий, мы прослеживаем связь между двумя категориями: наука – философия жизнедеятельности общества и государства. Достижения науки и техники содействуют поэтапному изменению общегосударственного регулирования.

Новые инструменты государственного регулирования в настоящее время тесно связаны с современными цифровыми и иными технологиями (промышленными, социальными, информационными и пр.). Технологии, выступающие первоначально технико-организационными инструментами государственного управления, превращаются в инновационные управленческие процессы, где ядром является технология. На примере внедрения цифровых технологий четко видно как технологии искусственного интеллекта трансформируют сущность государственного управления, а также физически замещают постепенно людей. Цифровые технологии преобразуют методы государственного управления, хотя в классической модели государственного управления технологии как технико-организационные формы управленческой деятельности не должны изменять суть управления.

С нашей точки зрения наблюдаются противоположные тенденции в формировании модели (концепции) социального управления в связи с быстрым распространением цифровых технологий, когда не только изменение объекта управления модернизирует характеристики субъектов управления. Проявляется инверсивный характер изменений в системе государственного управления при применении цифровых технологий: не от обычного порядка воздействия, а от противоположного.

Вследствие чего, появляются новые формы экономической деятельности. Например, платформенная экономика с новыми инструментами государственного регулирования и соответственно мерами организации управленческой деятельности и формами адаптации к изменениям. И предшественником таких изменений являются ключевые тенденции развития регулирования в совокупности с организационно-технологическими инструментами. Тренды меняют концепцию управления и формируют инверсионные процессы изменений.

Ключевые тенденции, влияющие на развитие экономических отношений, связанных с применением новых инструментов государственного регулирования, в том числе и инструментов финансового рынка, основаны на высоких технологиях. Это – внедрение цифрового рубля, единой биометрической системы, расширение финансовых маркетплейсов, системы быстрых платежей, открытых API на финансовом рынке и других финансовых технологий.

Неизбежная трансформация российской экономики, определяющая все большее изменение структуры доходов государственного бюджета, переходящего от добычи и экспорта углеводородов к доходам от сегмента промышленности в области высоких технологий, требует как усиленного государственного планирования, так и более глубокой цифровизации всех секторов экономики.

Обеспечение широты электронного взаимодействия, создание соответствующей инфраструктурной цифровой экосреды, включая ЕАЭС; киберустойчивость как организаций, так и обмена данными. Реализация указанных направлений цифровизации финансового рынка в любом случае связана с активизацией процесса венчурного финансирования высокотехнологичных проектов российскими инвесторами, поиск новых форм привлечения иностранных инвестиций и длинных инвестиций в целом, широкое применение процедуры IPO.

Рассмотрим характеристику адаптивности управленческой деятельности к нестабильным условиям современного развития как второе условие трансформации публичного управления. По нашему мнению, это не означает отказ от системной организации публичного управления. А именно, отказ от иерархичной структуры органов публичной власти, осуществления нормативно-правового регулирования процессов публичного управления, ведения стратегического планирования и бюджетирования. Наоборот, публичное управление при помощи новых инструментов, форм и технологий управленческой деятельности обретет постоянный характер развития и будет в определенной мере инновационным. Так, проактивный режим принятия управленческих решений с использованием цифровых технологий позволяет быстро, комфортно и эффективно предоставлять государственные и муниципальные услуги населению. Это функционирование личного кабинета гражданина на цифровой платформе Госуслуги с предложением гражданину множества цифровых услуг (оказание услуги в электронной форме с электронной подписью чиновника).

Отметим, что «адаптивный подход активно применяется в различных сферах и отраслях: управлении, социологии и др. Данный подход связан с происходящими переменами в жизни российского общества, носящими инновационный характер» [6, с. 54-55]. Поэтому свойство адаптивности, имеющее междисциплинарное значение, обязательно должно присутствовать в характеристиках публичного управления. Прежде всего, адаптивность связана с системностью осуществляемых и применяемых форм управленческой деятельности, идущих в ногу с изменениями и трендами экономического развития (например, принцип экосистемной организации любой сферы и отрасли управления экономикой). Это решение широкого спектра задач развития отрасли в его целостном варианте с привлечением партнеров из науки, образования, бизнеса и государственных структур.

Партнерство - новый подход в публичном управлении, и он как раз связан с адаптивностью системы управления к разрешению сложных проблем в стратегическом, системном аспекте. Реализация «дремлющих» возможностей государственно-частного (муниципально-частного) партнерства зависит от продуманных и оптимальных для всех участников партнерства условий взаимного сотрудничества. Так, научно-технологические центры в университетах стали драйвером развития партнерства науки и образования с промышленными предприятиями. Тандем образования и бизнеса становится мощнейшим фактором развития экономики в Российской Федерации. В качестве примера следует привести бурный рост платформенной экономики в России (Яндекс, Сбер и др.), носящий государственно-частный характер, где государство устанавливает рамочные требования к субъектам платформенной экономики, порядку их взаимодействия и ответственности.

Новейшие технологии будут способствовать не только достижению абсолютного технологического суверенитета Россией, но и сформируют благоприятную международную среду для взаимодействия. Например, модернизация космической программы позволит сделать серьезный рывок в улучшении современных технологий и повлечет за собой создание новых форм для применения имеющихся финансовых инструментов. И, конечно, переход на обеспечение экономики России собственными ресурсами потребует разумной и эффективной кооперации в их создании с другими дружественными странами.

Платформенная экономика охватывает множество сегментов российской экономики и строится по принципу бизнес-экосистемы. Это процесс, когда развиваются не столько цифровые экосистемы как интеграция онлайн платформ различной функциональной направленности с большим количеством участников, а сколько разрабатываются новые модели ведения предпринимательской деятельности на основе партнерства и максимального учета интересов потребителей. Доступность, высокая производительность цифровых платформ определяет гибкость и иные возможности выстраивания бизнеса под запросы потребителей и специфику социально-экономических условий. По мнению автора, будущее за адаптивным партнерским подходом с инновационной составляющей в публичном управлении.

Следующее условие изменения парадигмы развития управления государством – это способность органов публичной власти принимать управленческие решения в условиях ограничения ресурсов. Санкции экономического характера, наложенные на Российскую Федерацию со стороны недружественных государств, превратились из проблемы в новые возможности развития российской промышленности в рамках импортозамещения. Несмотря на все сложности данного процесса, государством предпринято достаточное количество управленческих решений, позволяющих укреплять базу российской промышленности и создавать отечественные инновационные высокотехнологичные проекты (льготное кредитование, промышленная ипотека, субсидии и др.).

Заметим – «разработка моделей и методов поддержки принятия решений при управлении ресурсами в сложных системах позволит повысить качество и эффективность принимаемых решений» [15]. Публичное управление является сложной системой, требующей взаимодействия многих участников, адаптироваться под любые изменения внешней среды, строящейся на гармоничных отношениях централизации и децентрализации полномочий управляющих и управляемых субъектов.

Трендами научно-технической политики в мировом пространстве в 2025 году стали: «поддержка исследования, устойчивое развитие, государственное регулирование, внедрение технологий, формирование компетенций, повышение конкурентоспособности» [22]. И как следует из аналитики мировой повестки научно-технической политики, осуществленной на базе данных 24 стран мира [22], четвертое место в перечне ключевых тенденций прогрессивного государственного развития занимает «Внедрение технологий». Именно технологии являются катализатором прогресса и инструментом, позволяющим ускорить достижение нового уровня экономики, где цифровые платформы выступают главным элементом указанного процесса.

Термин «платформенная экономика» появился совершенно недавно и занял устойчивую позицию в понятийном аппарате законодательства и науки, характеризующем современные виды экономической деятельности, а также правовое регулирование системы отношений между операторами платформ, их партнерами и пользователями [11,13].

Цифровые технологии, используемые в качестве технологических инструментов при автоматизированном оказании услуг, продаже товаров и выполнении работ, оказали влияние на сущность правового регулирования классических гражданских правоотношений купли-продажи, поставки, оказания услуг. И это регулирование приобрело государственно-частный характер, где государство устанавливает рамочные требования к субъектам платформенной экономики, порядку их взаимодействия и ответственности.

Необходимо отметить, зачастую платформенная экономика отождествляется с электронной коммерцией, когда операторы цифровых платформ обеспечивают взаимодействие между своими партнерами и пользователями по поводу обмена товарами, услугами и работами. Сведение сути платформенной экономики к такому узкому пониманию не соответствует экономической и технологической реальности, воплощающейся в настоящее время. Крупные отечественные цифровые посредники не только объединяют потребителей и поставщиков товаров, работ и услуг, но и формируют целые экосистемы, становящиеся трендами развития экономики в целом. Например, Яндекс и Сбер объединяют под своими брендами различные виды экономической деятельности (торговая, посредническая, перевозка пассажиров, аренда транспортных средств, доставка товаров и прочее). Яндекс, выступая маркетплейсом и агрегатором услуг, одновременно предоставляет поддержку в сфере каршеринга автомобилей, финтех-решений и краудфандинга (Я#Pay), развлечений и информационно-справочных систем (ЯндексМузыка, ЯндексКарты).

Подобных онлайн платформ, включая российские маркетплейсы, агрегаторы, классифайды и иные виды цифровых платформ, немало, и это - Wildberries, Авито, Ozon, СберМаркет, Яндекс, VK. Вследствие чего, платформенная экономика утверждается как «новая парадигма социально-экономического развития, напрямую связанная с распространением цифровых платформ и экосистем» [14].

Как положительные черты платформенной экономики учеными отмечается факт охвата платформенной экономикой множества сегментов российской экономики и позитивное влияние на развитие малого и среднего предпринимательства [14]. Следует отметить, что платформенная экономика является «динамично развивающейся системой, включающей рынки и отрасли экономики; цифровые платформы и технологии; среду, создающей условия для развития платформ и технологий» [4, с. 54].

Трендом развития платформенной экономики выступает создание и совершенствование бизнес-экосистем. Это процесс, когда развиваются не столько цифровые экосистемы как интеграция онлайн платформ различной функциональной направленности с большим количеством участников, а сколько разрабатываются новые модели ведения предпринимательской деятельности на основе партнерства и максимального учета интересов потребителей. Модель экономических отношений, где крупные цифровые платформы не доминируют над малыми онлайн платформами, не поглощают значительные доли классического рынка товаров и услуг, а объединяют традиционные виды предпринимательства, упрощая поставку их продукции потребителям, улучшают конкурентную ситуацию в целом. Когда цифровая трансформация бизнеса способствует созданию технологических инноваций, новых рынков продуктов, повышает качество товаров и производительность труда и творческую реализацию профессиональных компетенций предпринимателей; расширяет доступ к ресурсам, услугам и комфорту потребителей. Ведь «бизнес - модель платформенного развития используется в различных сегментах экономки: образовании, услугах для дома, логистике и многих других» [14].

Идея экосистемы не новая для российской экономики, так как в советское время успешно работала в агропромышленном секторе модель совхозов. Бизнес-экосистемы или совокупность различных отраслевых бизнес организаций в рамках единой корпорации, обеспечивающей и структурирующей это партнерство для большего охвата оказываемых видов услуг, предоставляемых товаров, выполняемых работ для потребителя.

Создавались межхозяйственные предприятия (организации) в сельском хозяйстве. Они предназначались для «добровольного объединения части финансовых, материально-технических и трудовых ресурсов в целях дальнейшего увеличения производства и заготовок сельскохоз.продукции, повышения ее качества, снижения затрат труда и средств на ее производство на основе специализации и концентрации производства, внедрения достижений науки, техники и передового опыта» [25].

Это были своего рода экосистемы сельскохозяйственного производства. Так, «межхозяйственные предприятия создавались:

- для производства мяса, молока, яиц, шерсти, кормов;

- для ведения племенного дела;

- для семеноводства, садоводства и овощеводства;

- хранения и первичной переработки сельскохозяйственной продукции;

- агрохимического обслуживания;

- совместного использования техники и транспортных средств;

- проведения строительных и мелиоративных работ;

- ведения лесного хозяйства;

- производства строительных материалов и осуществления иной производственно-хозяйственной деятельности;

- для строительства совместных оздоровительных и культурно-бытовых учреждений» [24].

В системе советского государственного управления существовало союзно-республиканское Министерство совхозов РСФСР [26].

Совхоз объединял, по сути, несколько предприятий, занятых в сельскохозяйственном производстве, реализующих начиная от основного вида (например, выращивание птицы) и завершая вспомогательными производствами, обеспечивающими весь цикл основной деятельности. Это - производство кормов, выращивание пшеницы, фруктов, овощей и др. Весь цикл производства основной сельскохозяйственной продукции обеспечивался совхозом.

В настоящее время бизнес-экосистема предполагает объединение предприятий с различными направлениями предпринимательской деятельности и формой собственности, что требует несколько иных подходов в структурировании и взаимодействии в едином формате. Причем объединение предпринимателей «под одной крышей» происходит, как правило, добровольно.

Особенностью современной экосистемы в бизнесе является взаимовыгодное участие партнеров и ориентация на экономическую выгоду клиента, аккумулирование и развитие новых цифровых технологий, трансформация высокотехнологичных компаний, базировавшихся на цифровых инновациях. Автор разделяет мнение Ю.В. Данейкина по поводу применения в бизнесе экосистемного подхода, который способствует «социальным или культурным инновациям и развитию, экосистемы, поддерживающие технологические инновации и развитие команд технологических предпринимателей и обеспечивает взаимодополняемость субъектов различных индустрий, координирующих сотрудничество без иерархии управления» [3, с. 167].

Среди российских хозяйствующих субъектов - это Сбербанк, Рамблер, Яндекс. Данные компании перешли от исключительно продажи цифровых продуктов к комплексу иных услуг материального характера, связанных с продажей лекарственных средств (СберАптека), перевозкой пассажиров в такси (ЯндексТакси), доставкой товаров, готовой еды и т.д. Бурное развитие цифровых маркетплейсов также обусловлено тем, что их владельцы взяли за основу развития бизнеса модель экосистемы. Для российской банковской сферы выбор модели экосистемы обеспечил лидерство в предоставлении цифровых продуктов, простоте и доступности онлайн сервисов. Отметим также выбор предприятиями оборонного промышленного комплекса формата экосистемы, что помогает более эффективно поддерживать выпуск продукции двойного назначения (фонд «Эра» и Центр беспилотных систем и технологий) [20].

В жилищно-коммунальном хозяйстве (далее – ЖКХ) внедряются новые инвестиционные инструменты, где принимает участие государство: долгосрочный договор аренды с инвестиционными обязательствами, договор концессии, контракт жизненного цикла, государственно-частное партнерство. Все это основывается на партнерских взаимоотношениях бизнеса и государственной власти. Бизнес-экосистема контракта жизненного цикла (далее – КЖЦ) в ЖКХ – это решение проблемы противоречивого взаимодействия заказчика и исполнителя, гармонизация исполнения частной стороной своими силами условий контракта, и одновременно формирование тренда многосубъектности партнерского взаимодействия по КЖЦ.

КЖЦ – это стабильное партнерство государства и частного бизнеса на взаимовыгодных условиях, выражающееся в определенном вознаграждении предпринимателей за качественное производство российской продукции, поддержку социально-значимых объектов ЖКХ и его потребителей в течение срока жизненного цикла объекта КЖЦ. Хотя, исходя из принципа свободы договора, в КЖЦ в ЖКХ предполагаются индивидуализированными в зависимости от пожеланий заказчика и выдвинутых им условий для поставщика (исполнителя) КЖЦ с учетом рамочных требований действующего законодательства.

Пока оно фрагментарно регулирует нормативные правовые акты, отсутствует единый нормативный документ о КЖЦ, где бы унифицировались основные мероприятия по его реализации, содержание и структура соглашения о КЖЦ, виды соглашений, характеристика объекта КЖЦ, предмета договора, подходы к определению стоимости КЖЦ и т.п. К сожалению, КЖЦ минимально регламентируется правовыми нормами о контрактных закупках, нормами инвестиционного законодательства.

Существует неопределенность в толковании сущности соглашения о КЖЦ и особенно в ЖКХ. Не проработаны подходы к масштабированию КЖЦ в ЖКХ на всей территории России, поэтому для успешной реализации этого договора в предпринимательской среде требуются комплексные меры его поддержки со стороны государства. Объем этих мер может быть небольшим, но действенным. Предлагается принять ФЗ «О контракте жизненного цикла» и другие подзаконные НПА федерального и регионального уровней.

КЖЦ является инвестиционным договором, где возможно использование элементов механизма проектного финансирования, а также присутствует обязательная инновационная составляющая продукции в сфере ЖКХ, которая закупается в рамках КЖЦ для реализации инфраструктурного проекта, включая ее техническую сложность.

Отметим, что возмездный формат соглашения о КЖЦ своеобразен по своей сути, так как КЖЦ является гражданско-правовым договором, облеченным в форму государственного контракта, где установлены более жесткие правила закупки, определения цены КЖЦ, процедуры заключения контракта его исполнения и сущности взаимоотношения сторон. Как таковой государственный контракт не подразумевает извлечение предпринимательской прибыли в том смысле, когда «можно подзаработать» на государственном объекте с получением высоких доходов.

Государственное партнерство в КЖЦ подразумевает следующее, что исполнитель гарантированно получает от заказчика стабильные, четко определенные по сумме сервисные платежи, и предпринимателю возмещаются затраты на создание объекта КЖЦ. Это не бешеная доходная прибыль от выполнения работ по соглашению КЖЦ. Это - покрытие расходов частного инвестора на строительные и иные работы по созданию объекта КЖЦ по рыночным ценам, и обеспечение его надежного последующего существования на рынке при условии качественного выполнения функций и поддержки модернизации объекта КЖЦ.

К 2020-2022 годам, когда процесс импортозамещения обретает полную силу, основываясь на комплексном законодательстве, где мощная поддержка государства направляется к высокотехнологичным предприятиям и их комплексам. Актуализируются вопросы восстановления отдельных отраслей промышленности (микроэлектроника, самолетостроение и др.), определяемых как приоритетные; принимаются нормативные правовые акты, регламентирующие алгоритм финансирования высокотехнологических российских разработок. В этот пул организаций - поддержки государство привлекает уполномоченные банки (Сбербанк, ВТБ), фонды (Сколково, РНФ) и др. На современном этапе концептуальные основы технологического суверенитета в адаптированном виде закрепляются в Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации, утвержденной Указом Президента РФ № 145 от 28.02.2024 года.

Бизнес – модели играют определяющую роль в создании бизнес – экосистем, формирующихся на базе цифровых платформ. Таким образом, цифровая платформа является, прежде всего, технологическим инструментом в преобразовании бизнеса и экономики, но инструментом действенным и важным. По мнению Т.А. Головиной, А.В. Полянина, И.Л. Авдеевой, «предпринимательские структуры разрабатывают бизнес-модели, обеспечивающие создание новых ценностей в цифровой экономике, а бизнес-модели позволяют компаниям создавать целые экосистемы, которые выполняют большую часть работы по развитию бизнеса и разработке стратегий, поддерживаемых цифровыми платформами» [2, с. 555].

Следующим трендом развития российской экономики выступает экономика сетевых структур. Он также базируется на концепции социально-экономических систем (Г.Б. Клейнер) [7, с. 34-41]. Типология экономических систем меняется в зависимости от стратегии экономического развития и управления экономическими образованиями, включая не только «предприятия и организации, но и рынки, страны, регионы, одновременно принимающие участие в процессах производства, распределения, обмена и потребления благ» [3, с. 167].

Причем экономическая система предполагает наличие структурно-функциональной основы, протекания организационно-управленческих процессов, выражающихся в реализации функций планирования, программирования, моделирования. Если метод экосистемы связан с исключительно добровольным взаимодействием и самоорганизацией хозяйствующих субъектов, то экономика сетевых структур связана «с целями достижения технологического суверенитета, транслируемыми с макроуровня в виде стратегий, политик, национальных проектов, и задачей отдельного предприятия не является» [3, с. 168].

Относительно сетевых структур, формируемых в экономическом ландшафте, действующих в рамках партнерства и одновременно реализуя национальные цели развития Российской Федерации, отметим, что именно они стали изменять облик российской экономики с 2012-2014 годов. В этот период в Российской Федерации активно создаются промышленные кластеры, индустриальные парки, технопарки.

Заключение

Подводя итог размышлениям о публичном управлении в России, следует отметить, что оно сложилось и с правовой точки зрения, и с системно-организационной. Российское публичное управление, реализуя стратегическое планирование, строит фундамент изменений социально-экономической жизни страны. Национальные цели развития Российской Федерации играют значительную роль в управлении государством, и само целеполагание как система по управлению работой по их достижению оказывает громаднейшее влияние на ландшафт экономической системы всей страны. Государство, используя стратегические и сопутствующие инструменты, моделирует с помощью них такие векторы системных изменений, как «импортозамещение» и «технологический суверенитет», создавая новое экономическое пространство.

Для эффективного поддержания сложных сетевых структур и их адаптации в экономической системе апробируются новые финансовые инструменты, такие как внедрение цифрового рубля, единой биометрической системы, расширение финансовых маркетплейсов, системы быстрых платежей, открытых API на финансовом рынке. В свою очередь, ВЭБ.РФ ведет реестр проектов технологического суверенитета в цифровом формате. А информация в проектах подается банками, финансирующими подобные проекты, и для указанных кредитных организаций участие гарантирует получение мер стимулирующего характера от Банка России по снижению нагрузки на капитал по целевым кредитам. Помимо финансовых инструментов государством применяются инвестиционные инструменты в виде ГЧП, концессии, контракта жизненного цикла и иных видов подобных контрактов.

Аккумулирование цифровыми платформами новых цифровых технологий, использование конкретно адаптированных бизнес-моделей к соответствующей онлайн платформе позволяет вести предпринимательскую деятельность на новом уровне. Доступность, высокая производительность цифровых платформ определяет гибкость и иные возможности выстраивания бизнеса под запросы потребителей и специфику социально-экономических условий. Экосистема предполагает трансформацию хозяйственной деятельности, включая ее стратегию и создание уникальной среды для клиентов и партнеров, исключающей полное копирование и воспроизведение опыта работы другими бизнес компаниями. Возможна модификация бизнес-экосистемы на основе персонифицированной бизнес-модели конкретной организации.