Моделирование путей наращивания конкурентоспособности современных организаций в экономике знаний

Ахтямов М.К.1, Завьялова Н.И.1, Лихолетов В.В.1
1 Южно-Уральский государственный университет (национальный исследовательский университет), Россия, Челябинск

Статья в журнале

Вопросы инновационной экономики (РИНЦ, ВАК)
опубликовать статью | оформить подписку

Том 12, Номер 3 (Июль-сентябрь 2022)

Цитировать:
Ахтямов М.К., Завьялова Н.И., Лихолетов В.В. Моделирование путей наращивания конкурентоспособности современных организаций в экономике знаний // Вопросы инновационной экономики. – 2022. – Том 12. – № 3. – С. 1367-1384. – doi: 10.18334/vinec.12.3.115050.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=49551582

Аннотация:
Рассмотрены актуальные проблемы конкуренции в современной экономике. Переход к сетевой, нано-, нанобио- и нейроэкономике подтверждает системную общность закона перехода на микроуровень, выявленного в теории решения изобретательских задач (ТРИЗ) на основе анализа патентных фондов. Предложена модель развития «знаниевой» конкурентоспособности компании («бегущая волна конкурентоспособности»). Показано, что на всех уровнях рассмотрения экономических систем (макро-, мезо-, микро- и нано-) конкурентоспособность обеспечивается интеллектуально развитой и нравственно состоятельной личностью человека. Таким образом, в экономике знаний личность человека становится порой важнее организации и сообщества людей. Модель обобщает известные модели наращивания конкурентоспособности организаций и служит генератором при обосновании путей разви-тия организаций. Перспективен путь поддержки непрерывного обучения персонала и его вовлеченности в управление. На базе «трамплинной» модели Б.М. Кедрова и концепции В.В. Давыдова об обобщениях в обучении предложена модель, отражающая логику движения организации к «знаниевой» конкурентоспособности и генерации ею новых имплицитных знаний.

Ключевые слова: инновации; интеллект; информационная неопределенность; конкурентоспособность организации; индивидуальный экономический агент; личность; моделирование; законы развития систем; теория решения изобретательских задач (ТРИЗ); имплицитное (неявное) знание; новая (сетевая, цифровая, веб) экономика, наноэкономика, экономика знаний

JEL-классификация: D83, D87, F81, M21, O31



Введение

В условиях формирования на базе информационных технологий сетевой экономики и роста турбулентности внешней среды у современных организаций обострились проблемы преодоления информационной неопределенности и принятия грамотных решений при выборе оптимальных путей их функционирования и развития. Руководство многих компаний оказывается не в состоянии улавливать и оценивать «слабые сигналы» (по И. Ансоффу) об угрозах и возможностях конкурентной внешней среды без вовлечения в эти процессы интеллектуального потенциала сотрудников организации.

В современном мире идет активный поиск моделей наращивания конкурентоспособности. Возникают гибридные формы обеспечения конкурентоспособности, сочетающие ранее оппозиционные друг другу конкуренцию и кооперацию (например, коокуренция). Компании ищут оригинальные формы взаимодействия на базе партнерства, уважения и доверия. Есть острая необходимость осмысления и рефлексивного анализа существующих форм взаимодействия акторов рынка, а также моделирования конкурентной борьбы на новой методологической основе. Анализ публикаций свидетельствует, что решение проблемы конкурентоспособности организаций связано с интеллектуализацией и нравственным развитием личности человека – главного действующего лица в любых видах деятельности, в т.ч. и экономике знаний.

Цель исследования – рефлексивный анализ, выявление сущности и моделирование путей развития конкурентоспособности современных организаций в условиях новой экономике (экономики знаний).

Методология. Авторы задействовали: системный подход, междисциплинарный трансфер знаний, методы моделирования, инструментарий теории решения изобретательских задач (ТРИЗ), включающий наработки теории развития творческой личности (ТРТЛ). В процессе рефлексивного анализа и моделирования использовались: концепции слабых сигналов И. Ансоффа и опережающего отражения действительности П.К. Анохина, обобщенные в ТРИЗ закономерности развития систем, «трамплинная» модель научно-технического творчества Б.М. Кедрова, концепции содержательного обобщения в обучении В.В. Давыдова и самообучающихся организаций.

1. Теоретический обзор.

Нарастающее число отношений (связей) в современном антропогенном мире и сверхвысокая сложность систем, казалось бы, заставляют нас отказаться от попыток «объять необъятное». Ведь сегодня на каждого человека в мире приходится информации в 320 раз больше, чем хранилось при Птолемее II в Александрийской библиотеке. В письменном виде книгами с таким объемом информации можно покрыть территорию США в 52 слоя. Согласно статистике Интернет, в феврале 2022г. численность интернет-аудитории достигла 4,95 млрд пользователей (62,5% населения мира), а число пользователей социальных сетей составило 4,62 млрд чел. (58,4% населения мира). Сегодня «типичный» глобальный интернет-пользователь проводит в Интернет (более 40% времени бодрствования человека) [1].

Сети сегодня – важнейшая компонента новой экономики. Ещё в 1980 г. Роберт Меткалф провозгласил закон, по которому полезность сети пропорциональна квадрату численности её пользователей. Ключевые свойства сетей – открытость и быстрое распространение. Сети меняют традиционные представления. Так, по мысли Пола Кругмана, «…в сетевой экономике кривые предложения имеют наклон сверху вниз вместо того, чтобы идти снизу вверх, а кривые спроса направлены вверх, вместо того, чтобы быть направленными вниз. Чем больше у вас есть, тем больше вы хотите» [2].

Развитие информационных технологий изменяет понятие «сетей» [3; 4]. Современные аргументы о сетях как формах организации, связанных с Интернетом, относят к«равному производству». Подход разработан П. Адлером, Й. Бенклером и развит Э. Рэймондом, Г. Райнгольдом и К. Ширки. По Бенклеру, осетевленная экономика «дает практические возможности индивидуумам «... делать больше в свободной общности с другими, не имея нужды выстраивать их отношения через систему цен или традиционных иерархических моделей социальной или экономической организации» [5].

Разработанная в 1980-х гг. Б. Латуром, М. Кэллоном и Дж. Лоу теория сетевых акторов отличается тем, что в ней акторами являются в основном объекты и организации. Её базовый принцип – концепция гетерогенной сети, состоящей из разнородных социальных и технических элементов. Любой актор (персона, объект (программы компьютеров, оборудование, организация) в ней одинаково важны.

Антропогенной («второй») природой надо умело управлять, ведь в ней нет механизмов саморегулирования, сформированных «первой» природой. В естественной природе надежно «работают» замкнутые пищевые цепочки (идет вещественно-энерго-информационный круговорот). Отсюда деятельность людей на планете привела к накоплению огромной массы промышленных и бытовых отходов, подвигнувшей мир к экологической катастрофе.

Нельзя управлять без предвидения и планирования. Для этого надо обладать достоверной информацией о состоянии управляемых систем. Необходимость эффективной работы с «big data» и снятия информационной неопределенности – императив современной экономики [6]. Ещё разрабатывая основы стратегического управления, И. Ансофф называл в качестве одной из его ключевых проблем признание руководителями высшего звена концепции слабых сигналов [7]. Работа с ними – это работа с неопределенностью. Многие сигналы раннего предупреждения слабы и сопровождаются шумами, поэтому в любой организации целесообразно иметь хотя бы одного сотрудника, который бы их улавливал. Сегодня для этих целей предлагаются разные методы их визуализации [8]. Однако есть проблема. Её суть состоит в том, что такой сотрудник, как правило, находится на нижних этажах иерархической структуры организации и обладает скромными полномочиями [9]. Предотвратить кризис на ранней фазе можно лишь отделив слабые сигналы от шумов, правильно поняв информацию об отклонениях от нормы и вовремя подав информацию, извлеченную из сигналов, до лица, принимающего решения. Данный аспект стратегического планирования подчеркивает исключительную важность каждого сотрудника в современных организациях.

В условиях создания самообучающихся, сетевых организаций, работающих в условиях неопределенности, концепцию стратегического планирования И. Ансоффа подвергают критике из-за невозможности «жесткого» планирования развития на 5–10 лет в ряде отраслей. Возникают противоречия между требованием жестких действий по стратегическому плану и необходимостью организационных изменений. Так как при планировании закладываются основы несоответствия реализуемой стратегии организации принятому стратегическому плану, предлагается его называть «стратегическим программированием». Оно есть средство программирования последствий стратегий – на базе интуиции в сознании топ-менеджмента или сформированных на основе опыта людей, ответственных за реализацию стратегии [10]. Для обеспечения конкурентоспособности современных компаний темпы изменений в них должны опережать темпы изменений во внешней турбулентной среде. Успех компаний зависит от комплекса решений, опирающихся на активный мониторинг внешней среды. Лишь в идеале менеджеры, располагающие непрерывно обновляемой и точной информацией, могут применять планы и процедуры, разработанные для определенных уровней турбулентности.

Георгу Гегелю принадлежит мысль, что в «настоящем дремлет будущее». Исследование проблем развития жизни привело П.К. Анохина [11] к введению новых понятий: «опережающего возбуждения» (1957 г.), затем «опережающего отражения действительности» (1962 г.). Был проведен анализ активного отношения живой материи к превращениям пространственно-временной структуры неорганического мира и осмыслено значение времени для животного. В итоге получен вывод: история животного мира – пример универсальной закономерности, которую можно было бы назвать опережающим отражением действительности (ускоренным в миллионы раз развитием химических реакций, которые в прошлом отражали последовательные преобразования этой действительности) [12]. Таким образом, теория функциональных систем дает нам теоретическую основу объяснения процессов предвидения и планирования деятельности рыночных субъектов (акторов), а также их проактивного и рефлексивного поведения.

Сегодня внешняя среда компаний требует улавливания их менеджментом слабых сигналов об опасностях и возможностях. Источники сигналов – глобальные тренды и политические события, но прежде всего – технологические сдвиги. Инновационная деятельность компаний многогранна, все подсистемы требуют изменений, но их доминантой была и будет в технико-технологическая подсистема. Описывая контуры новой роли директора компании, ориентированной на успех в будущем, аналитики отмечают: способность управлять последовательностью технологических переходов является решающей для выживания корпорации [13].

Чтобы вовремя «отвечать» на вызовы «новой экономики» надо непрерывно учиться. У. Беннис и Б. Нанус ещё в 1985 г. пришли к выводу, что настоящие лидеры обладают умением учиться у других и у внешней среды. Эти руководители – «вечные ученики», а модель поведения лидеров будущего – это наставничество, похожее на роль тренера команды [14].

В 1990-х гг. родилась концепция самообучающейся организации [15]. Она возникла на базе: теории конкурентных преимуществ М. Портера; концепции перманентной реорганизации Дж. Гарднера; концепции «культуры лидерства» Дж. Коттера; концепции непрерывного образования взрослых Д. Дьюи; методологии системной динамики Д. Форрестера. После выхода книги И. Нонаки и Х. Такеучи [16] компании Запада получили дополнительный источник новых управленческих решений в виде вовлечения в хозяйственный оборот помимо формального ещё и неформального (скрытого) знания, а также широких возможностей, которые создает взаимодействие формального и неформального видов знания в компании.

В 1920–1980 гг. центром внимания неоклассической экономики в экономической теории был автономный рыночный агент (предприятие, компания). Институциональная парадигма добавила к этим действующим лицам формальные и неформальные институты. Позже эволюционная парадигма, преодолев статику прежних подходов, включила в рассмотрение временные тенденции в виде «генетических» механизмов. Сегодня системная парадигма уже рассматривает организации, институты и «геноподобные» механизмы развития как частные случаи экономических систем [17].

В связи с развитием и гуманизацией экономического знания, расширением его за счет биологии, физиологии, психологии, физики, математики и других наук экономическая наука обретает новую когнитивную форму. Блоками «новой экономики» выступают: экономика знаний (включающая когнитивную экономику, наноэкономику, нейроэкономику, нанобиоэкономику); наукоемкие отрасли экономики (космос, ядерная физика, конкурентные отрасли машиностроения, лазерные технологии, нано-, био технологии, аддитивные технологии); инновационное предпринимательство; валютно-финансовая система мирового хозяйства (на базе инфотехнологических инноваций); институциональная и оргуправленческая сфера экономики; интеллектуальный капитал (генерация индивидов высокой интеллектуальной культуры). Когнитивная экономика как область новой экономики знаний, базирующаяся на достижениях науки и когнитивных способностях личности, участвует непосредственно в выявлении, получении и оформлении нового экономического знания, необходимого для дальнейшего его (знания) воспроизводства [18].

Ещё в 1959 г. Р. Фейнман предсказал, что человечество будет синтезировать в будущем все что угодно из отдельных атомов, но сам термин «нанотехнология» ввел в 1974 г. Н. Танигути для описания процесса создания новых объектов из них. За рубежом понятие «наноэкономика» первым употребил Кеннет Эрроу [19, р. 734.]. В нашей стране первые исследования по «экономике физических лиц» выполнил Г.Б. Клейнер в 1996 г. [20], а затем О.В. Иншаков, Е.В. Попов, М.В. Власов, В.В. Шишкин и др. Наноэкономика носит выраженный мультидисциплинарный характер [21]. В рамках её проблематики уже «проросли ветви» поведенческой экономики, неоинституционализма и этической экономики [22].

Ученые сводят концепции человека в экономической теории к трем видам: микро-, макроэкономическим и глобальным. Первые рассматривают поведение человека в экономике на уровне индивидуума (А. Смит, Г. Саймон, А. Алчиан, Р. Нельсон, С. Уинтер), вторые включают воспроизводственную концепцию человека (К. Маркс, Ф. Энгельс), модель его жизненного цикла и концепцию человеческого капитала (Г. Беккер), а третьи связаны с деятельностью человека в рамках мирового хозяйства, охватывая отношения человечества с окружающей природой. Исследователи подчеркивают, что «впервые за всю человеческую историю личность становится важнее организации, важнее сообщества людей» [23]. Уже выявлены черты наноэкономической модели личности: 1) интеллектуальность; 2) инновационность; 3) способность к партнерству; 4) образовательная мобильность; 5) формирование личности (в новой экономике важны не отдельные качества человека, а целостная личность с ансамблем знаний и способностей).

По А.Г. Дугину, интегральный труженик – не экономический индивидуум, а экономическая личность. Интегральность он характеризует как соединение производства, потребления и собственности на средства производства, дополняя важнейшей характеристикой: включенностью к общественные структуры, имеющие органическую природу [24].

2. Результаты исследования и их обсуждение.

В современной экономике теория решения изобретательских задач (ТРИЗ) представляет собой основу трансфера знаний [25]. В исследовании мы опирались на её ключевой закон – повышения степени идеальности технических систем [26]. По нему, все системы в своем развитии стремятся к идеальности. Идеальная система – та, у которой масса (М), габариты (Г) и энергоемкость (Э) стремятся к нулю, а её способность выполнять работу не уменьшается. В пределе идеальная система – та, которой нет, а её функции выполняются. Поскольку для выполнения функций нужен материальный объект, то за исчезающую систему её функции выполняют над- или подсистемы.

Исчезновение систем и увеличение главной полезной функции (ГПФ) или количества выполняемых функций – грани процесса идеализации систем. Выделяют два вида идеализации систем. В первом случае М, Г, Э стремятся к нулю, а ГПФ – неизменна. Во втором случае ГПФ увеличивается, а М, Г и Э – неизменны. Общий вид идеализации систем отражает оба процесса. Предельный случай идеализации техники заключается в её исчезновении при одновременном увеличении количества выполняемых ею функций. В реальных систем это идет смешанным путем. При разнесении во времени смешанного процесса на два раздельных получаем обобщенный процесс развития, включающий фазы развертывания и свертывания системы. Система, возникнув, «завоевывает жизненное пространство» (увеличивая свои М, Г, Э), а затем, достигнув предела, свертывается. Развитие идет во времени, поэтому ось (Фn – ГПФ) – это и ось времени. В ТРИЗ эти представления получили название «луковичной» модели [27]. Формально процесс идеализации систем описывается выражением:

I = lim Фn(М, Г, Э) + lim Фn(М, Г, Э), (1)

(М, Г, Э →max М,Г,Э) (М,Г,Э→0)

n→∞ n→∞

фаза «развертывания» фаза «свертывания»

где Фn – функция системы (или совокупность функций), а М, Г, Э – соответственно, масса, габариты и энергоемкость.

Обобщенные технические параметры легко интерпретируются в параметры экономики: «масса» – численность работающих, размер парка машин, масштаб производства, объем произведенной (реализованной) продукции/услуг; «габариты» – «вместилище» производственно-сбытовых процессов – от торговых площадей до всей сети; «энергопотребление» – ключевая характеристика всех процессов экономики. Поэтому «луковичная» модель стала прототипом модели «бегущей волны конкурентоспособности» [28].

Взяв в качестве характеристик материальных ресурсов компании численность персонала (Ч), объем производственных / торговых / офисных площадей (П), ресурсоемкость операций – объем сырья, материалов на единицу. продукции (Р), а в качестве полезных функций добавленную стоимость (ДС) или экономическую добавленную стоимость (EVA), можно описать процесс развития конкурентоспособности компании (К) выражением:

К = lim Фn(Ч, П, Р) + lim Фn(Ч, П, Р),……(2)

(Ч, П, Р → max Ч, П, Р) (Ч, П, Р → 0)

n → ∞ n → ∞

фаза «развертывания» фаза «свертывания»

Модель развития конкурентоспособности организаций.

При моделировании [29, с. 202–203] выделяют аспекты модели (табл. 1).

Таблица 1 – Аспекты предложенной модели

Основания классификации
Вид
Характеристика
Субстанциональный аспект
Природа объекта моделирования
Экономико-ин-теллектуальная
Отражает экономические объекты и процессы, процессы мышление и знания
Диапазон моделирования
От нейро- до
мега-уровня
Отражает сложные и сверхсложные системы
Временная характеристика
объекта моделирования
Актуально-про-гностическая
Отражает как настоящее, так и будущее бытие объекта
Характер детерминации
объекта моделирования
Детерминиро-ванная
Отражает объекты и процессы, поведение которых предопределено
Динамика объекта
моделирования
Динамическая
Отражает объекты и процессы, отличающиеся изменяемостью
Репрезентативный аспект модели
Степень сложности
Простая
(свернутая)
Состоит из достаточно малого числа элементов и связей между ними
Способ отражения объекта
Содержательная
Отражает содержание системы
Способ представления
Абстрактная
Единство символов и знаков
Форма представления
модели
Когнитивно-графическая
Дает наглядное и сущностное представление об объекте исследования
Экстраполяционный аспект
Количество выполняемых
моделью функций
Полифункцио-нальная
Отличается реализацией одновременно ряда функций
Характер выполняемых
моделью функций
Для исследований и обучения
Для научного познания и формирования знаний у обучающихся
Роль в познании
Концептуально-теоретическая
Синтез концепций развития экономических систем
Составлено авторами

Предлагаемая модель «знаниевой» конкурентоспособности современной компании (рис. 1) в свете этих аспектов видится нам когнитивно-графической детерминированной динамической моделью актуально-прогностического типа с широким диапазоном моделирования. Она содержательна, достаточно проста и имеет качественно-количественный вид.

Процесс развития конкурентоспособности компании осуществляется чередованием циклов развертывания и свертывания в сужающейся в конкурентной среде нише «жизни» и развития фирмы (см. кривую «бегущей волны конкурентоспособности» от точки А до точки В на рис. 1).

Составлено авторами

Важная черта современной экономики – переход конкуренции, с одной

стороны, в надсистему (макро- и мега- уровни), а с другой, в подсистему – на уровень личности (нано- и нейро- уровни). Широко известен путь «развертывания» – наращивания конкурентоспособности компаний за счет слияний и поглощений, а также использования аутсорсинга. Яркий пример инновационного развития по этой траектории – «открытые инновации» [30].

Идеализация систем реализуется «свертыванием» – переходом системы в подсистему. Пример – развитие внутрифирменного предпринимательства. Внедрение инноваций позволяет сокращать вовлечение материальных ресурсов при росте ГПФ системы (см. нисходящую ветвь кривой «бегущей волны конкурентоспособности» после точки В на рис. 1).

Кроме того, компания всегда получает конкурентные преимущества, действуя в противовес традициям рынка, осуществляя переход к альтернативной системе (с другим принципом действия) и к антисистеме. Пример этого тренда – переход от push-технологий к pull-технологиям во взаимоотношениях с клиентами. Переход к инверсным би-системам отчетливо виден в современных формах сотворчества компании и клиента, объединения производителей и потребителей, вовлечения потребителей в производство продукции, перехода от продуктовых инноваций к инновации опыта [31].

Переход к полисистемам виден в создании сетей и кластеров. Смысл мезоинтеграции – не только обеспечение производства конкурентоспособного продукта (услуги), но и их продвижения, сбыта и потребления в любой точке мира. Кластеры обеспечивают конкурентоспособность за счет синергии взаимодействия образовательно-научных, производственно-посреднических, инфраструктурных и властных элементов территории. Анализ источников их конкурентоспособности выводит нас на «знаниевую конкуренцию», например, в виде «ключевых компетенций» компаний [32].

Рост сети участников конкурентного поля сопровождается ростом числа «структурных дыр». По теории Р. Барта [33], сети – орудие конкурентной борьбы на современных рынках. На идеальном рынке, где игроки знают друг друга, информация могла бы распространяться равномерно. В реальности есть «дыры» и разделенные ими игроки не знают о товарах/услугах, которые они могли бы предложить друг другу. Отсюда возникает острая потребность в предпринимателях, связывающих их друг с другом через себя.

Характерная черта новой экономики – виртуализация организаций (концепция Дж. Уэлча «организации без границ»). Сетевые структуры имеют отличительный признак размытости границ и усиление роли отношений доверия [34]. Границы становятся не физическими, а «отношенческими». Они проходят там, где доверие постепенно снижается по мере удаления от условного центра сети и полностью заменяется расчетом и контролем.

Конкуренция сегодня стала многоуровневой. Во внешней среде возрастает роль взаимодействия компании со своими партнерами в рамках сетей, а во внутренней все более важное влияние на конкурентоспособность фирмы оказывают её сотрудники, механизмы обмена знаниями между ними и выработки коллективных решений. Поэтому проблема конкуренции наступившего века – знаниево-личностная. На рис. 1 точка А характеризует положение компании в нише её «жизни» и развития. Сверху она ограничена областью функционирования компаний-конкурентов, а снизу – областью непроявленного знания (они принадлежат сотрудникам). Модель раскрывает возможность развития компаний (самостоятельно или в составе кластера) встать на путь интенсивного развития за счет свертывания (см. нисходящую ветвь кривой). Путь характеризуется высокой интеллектуалоемкостью. Особая роль здесь у знаний имплицитного (неявного) типа. Они обеспечивают устойчивые конкурентные преимущества, но возникают, как правило, в отдельно взятой человеческой голове (реже – в нескольких головах). Имплицитность с одной стороны – барьер для имитации идей со стороны конкурентов, но она же – препятствие для трансфера знаний во внутрифирменную среду (вспомним NIH-синдром (от англ. not invented here – изобретено не нами).

Луч LО на рис. 1, наклоненный к оси времени под углом α, – градиент имплицитности. Рост значения угла α отражает рост интенсивности создания (приобретения) знаний, обучения компании. По мере приближения к точке О, знание становится индивидуализированным и, тем самым, менее доступным для неопределенного круга лиц. Нижняя граница поля развития компании на рис. 1 – граница проявленного знания (explicit knowledge). Под ней – зона «идеальной» (виртуальной) фирмы без персонала и материальных активов.

Современная конкуренция требует создания в организациях отношений сотрудников, стимулирующих их к обмену опытом. Конкурентным преимуществом становится не умение утаить новое знание (технологию), а способность быстро мобилизовать внутренние и внешние экспертные ресурсы для решения конкретных задач. Поскольку обладатели знаний – конкретные люди, то вступившая в «знаниевую» фазу конкуренция современных компаний становится «конкуренцией индивидов», точнее – «конкуренцией личностей». В среде «обучающихся организаций» проблема обеспечения конкурентоспособности компаний, по сути, становится проблемой коммуникации людей и трансфера знаний, что актуализирует проблему «развивающего образования». В связи с этим логично использовать инструменты ТРИЗ для алгоритмизации процесса преодоления когнитивных барьеров (КБ), отделяющих традиционную экономику от «новой», основанной на знаниях [35].

На рис. 2 представлена концептуальная модель, построенная на базе «трамплинной» модели научно-технического творчества Б.М. Кедрова [36] и идеях об эмпирическом и содержательном обобщениях В.В. Давыдова [37], дающая представление о работе инструментов ТРИЗ.

Составлено авторами

Выводы

1. Современная экономика имеет инновационный характер и связана с созданием новых (усовершенствованных) продуктов, технологий и новых способов оказания социальных услуг. Она «прошита» Интернет и социальными сетями и конкуренция в ней идет на всех уровнях – от глобального (мега-) до нано- и нейро-уровней (индивидуального экономического агента), а далее – на уровне виртуальных агентов (программ-роботов).

2. В мире современной конкуренции четко прослеживается тенденция, получившая в ТРИЗ имя закона перехода на микроуровень. Его суть выявлена при анализе патентных фондов и состоит в том, что эволюция техники базируется на возрастающем использовании глубинных уровней строения веществ и различных полей. Единство мира позволяет видеть проявление этого закона в социально-экономической действительности. Если философы и социальные психологи обсуждают феномены индивидных революций, идущих внутри социальных движений, а также «тонкие» социально-психологические эффекты, то в современной экономике активно изучаются феномены индивидуального, а также виртуального экономических агентов.

3. Предложена модель развития «знаниевой» конкурентоспособности компании («бегущая волна конкурентоспособности»). Показано, что на всех уровнях рассмотрения экономических систем (макро-, мезо-, микро- и нано-) конкурентоспособность сегодня обеспечивается интеллектуально развитой и нравственно состоятельной личностью человека. Модель обобщает известные модели наращивания конкурентоспособности организаций и служит своеобразным генератором при обосновании перспективных путей развития организаций. Перспективен путь снижения нижней границы сужающейся в конкурентной среде нише существования и развития компании. Он требует создания режима поддержки непрерывного обучения и саморазвития персонала, а также его вовлеченности в управление компанией.

4. На базе «трамплинной» модели научно-технического творчества Б.М. Кедрова и концепции В.В. Давыдова об обобщениях в обучении предложена концептуальная модель, отражающая логику движения организации к «знаниевой» конкурентоспособности и генерации ею новых имплицитных знаний на основе инструментария теории решения изобретательских задач.


Источники:

1. Чуранов Е. Статистика интернета и соцсетей на 2022 год – цифры и тренды в мире и в России. [Электронный ресурс]. URL: https://www.web-canape.ru/business/sta-tis-tika-interneta-i-socsetej-na-2022-god-cifry-i-trendy-v-mire-i-v-rossii/ (дата обращения: 01.02.2022).
2. Кох Р. Стратегия. Как создавать и использовать эффективную стратегию. - СПб.: Питер, 2003. – 320 c.
3. Dorogovtsev S.N., Mendes J.F.F. Evolution of Networks: from biological networks to the Internet and WWW. - Oxford University Press, 2003. – 280 p.
4. Newman M. Networks: an Introduction. - Oxford University Press, Inc., New York, NY, 720.
5. Benkler Y. The Wealth of Networks: How Social Production Transforms Markets and Freedom. - New Haven: Yale University Press, 2006. – 515 p.
6. Фрэнкс Б. Укрощение больших данных. Как извлекать знания из масси-вов информации с помощью глубокой аналитики. - М.: Манн, Иванов и Фарбер, 2014. – 352 c.
7. Ансофф И. Стратегическое управление. - М.: Экономика, 1989. – 519 c.
8. Бурлаков Е.А. Визуализация слабых предкризисных сигналов и их анализ // Вестник, Сер. «Математическое моделирование и программирование». – 2011. – № 4(221). – c. 15–25.
9. Mitroff I.I., Anagnos G. Managing crises before they happen: what every executive and manager needs to know about crises management. - N.Y.: American Management Association, 2000. – 192 p.
10. Зуб А.Т., Мельников М.А. Стратегическое планирование в условиях неопределенности внешней среды // Евразийское научное объединение. – 2015. – № 8. – c. 35–37.
11. Анохин П.К. Философские аспекты теории функциональной системы. / избр. труды. - М.: Наука, 1978. – 399 c.
12. Анохин П.К. Опережающее отражение действительности // Вопросы философии. – 1962. – № 6. – c. 97–109.
13. Фостер Р. Обновление производства: атакующие выигрывают. - М.: Прогресс, 1987. – 272 c.
14. Bennis W., Nanus B. Leaders: The strategies for taking charge. - New York: Harper & Row, 1985. – 244 p.
15. Сенге П. Пятая дисциплина: искусство и практика самообучающейся организации. - М.: Олимп-бизнес, 1999. – 406 c.
16. Nonaka I., Takeuchi H. The Knowledge – Creating Company: How Japanese Companies Create the Dynamics of Innovation. - Oxford University Press, 1996. – 304 p.
17. Клейнер Г.Б. Системная экономика как платформа развития современной экономической теории // Вопросы экономики. – 2013. – № 6. – c. 1–27.
18. Шишкин В.В. Нанобиоэкономика как фактор инновационного развития России // Вестник Московского университетаСер. 6. «Экономика». – 2016. – № 2. – c. 87–106.
19. Reflections on the essays Kenneth J. Arrow. Reflections on the essays / Arrow and the Foundations of the Theory of Economic Policy. – L., 1987, pp. 727–734
20. Клейнер Г.Б. Современная экономика России как «экономика физических лиц» // Вопросы экономики. – 1996. – № 4. – c. 81–95.
21. Манахова И.В. Наноэкономика: многоуровневый подход к исследованию экономических отношений // Известия Саратовского ун-та. Сер. Экономика. Управление. Право. – 2011. – № 2. – c. 8–12.
22. Шульц Д.Н. Наноуровень экономической иерархии // Вестник Пермского университета. Серия «Экономика». – 2014. – № 3(22). – c. 15–21.
23. Журавлева Г.П. Наноэкономическая модель человека и личности в условиях формирования новой экономики // Вестник РЭУ им. Г.В. Плеханова. – 2008. – № 5. – c. 3–12.
24. Дугин А. Экономическая личность. [Электронный ресурс]. URL: https://www.geopolitica.ru/ article/ekonomicheskaya-lichnost (дата обращения: 21.12.2017).
25. Ахтямов М.К., Лихолетов В.В. Теория решения изобретательских задач как основа трансфера знаний в предпринимательской экономике инновационного типа // Российское предпринимательство. – 2009. – № 2. – c. 59–64.
26. Альтшуллер Г.С. Творчество как точная наука. - М.: Сов. радио, 1979. – 175 c.
27. Саламатов Ю.П., Кондраков И.М. Идеализация технических систем. Исследование и разработка пространственно-временной модели эволюции технических систем (модель «бегущей волны идеализации») на примере развития ТС «Тепловая труба». / рукопись. - Красноярск, 1984. – 115 c.
28. Ахтямов, М.К., Лихолетов В.В. Модели конкурентоспособности организаций в свете системного подхода // Проблемы современной экономики. – 2009. – № 1(29). – c. 127–131.
29. Сурмин Ю.П. Теория систем и системный анализ. - Киев: МАУП, 2003. – 368 c.
30. Chesbrough Н. Open Innovation. The New Imperative for Creating and Profiting from Technology. - Boston: Harvard Business School, 2003. – 227 p.
31. Aihie Osarenkhoe A study of inter-firm dynamics between competition and cooperation – A coopetition strategy // Journal of Database Marketing & Customer Strategy Management. – 2010. – № 3–4. – p. 201–221.
32. Prahalad C.K., Hamel G. The core competence of the corporation // Harvard Business Review. – 1990. – № 3. – p. 79–91.
33. Burt R.S. Structural Holes: The Social Structure of Competition. - Harvard University Press, Cambridge (MA), 1992. – 323 p.
34. Нестик Т.А. Доверие и групповая рефлексивность в российских организациях // Человеческий фактор: проблемы психологии и эргономики. – 2018. – № 86. – c. 22–26.
35. Ахтямов М.К. Концепция интеллектуального обеспечения инновационного развития предпринимательства. / автореф. дис… д-ра экон. наук. - СПб.: СПбГУЭФ, 2010. – 41 c.
36. Кедров Б.М. О творчестве в науке и технике. - М.: Молодая гвардия, 1987. – 192 c.
37. Давыдов В.В. Виды обобщения в обучении. - М.: Педагогика, 1972. – 424 c.

Страница обновлена: 30.10.2022 в 10:20:39