Особенности пространственной концентрации производства в России на уровне региона (на примере Иркутской области)

Тагаров Б.Ж.1
1 Байкальский государственный университет

Статья в журнале

Экономика, предпринимательство и право
Том 10, Номер 8 (Август 2020)

Цитировать:
Тагаров Б.Ж. Особенности пространственной концентрации производства в России на уровне региона (на примере Иркутской области) // Экономика, предпринимательство и право. – 2020. – Том 10. – № 8. – С. 2229-2242. – doi: 10.18334/epp.10.8.110737.

Аннотация:
В данной статье приведены результаты исследования процессов пространственной концентрации производства в Иркутской области. Оценка концентрации производилась на основе данных о занятости и заработной в муниципальных образованиях региона за период с 2009 по 2019 годы. Были рассчитаны индекс Герфиндаля и индекс Cr5. Выявлено, что концентрация производства в регионе усилилась, причем, в основном за счет средних по численности занятых муниципальных образований. При этом уровень концентрации был обусловлен степенью мобильностью активов, используемых в отдельных отраслях. Показано, что наибольший рост заработной платы наблюдался не в крупных городах, а в муниципальных образованиях с высоким уровнем специализации на ресурсоемких отраслях.

Ключевые слова: концентрация производства, занятость, Иркутская область, региональная экономика

JEL-классификация: J21, R11, R12



Введение

Согласно центр-периферийным теориям, агломерационные эффекты приводят к концентрации производства в относительно крупных поселениях. Данный процесс сопровождается ростом уровня жизни у их жителей и, соответственно, миграцией населения из периферийных территорий в центральные [1] (Krugman, 1991). В результате, центральные населенные пункты начинают специализироваться на интеллектуальных видах деятельности, а периферийные – на рутинных. Это приводит к росту разрыва в уровне жизни между центром и периферией и социально-экономической деградации последней. Через некоторое время развитие центра должно положительно сказать на периферии благодаря диффузии инноваций, росту рынка сбыта для товаров, произведенных на периферии, и притоку инвестиций [2] (Marshall, 1993). Тем не менее разрыв в уровне развития между ними не будет уменьшаться. Напротив, центр, ориентированный на инновационное развитие, будет все больше опережать периферию [3] (Myurdal, 1972).

Данная ситуация требует вмешательства государства, поскольку подобного рода неравенство несет в себе определенные негативные последствия, в частности, появляется проблема развития депрессивных территорий, «обескровленных» оттоком капитала и человеческих ресурсов. Для России проблема экономического неравенства между жителями различных территорий особенно актуальна из-за существенной неравномерности их развития. Данная неравномерность обусловлена разницей в обеспеченности территорий ценными природными ресурсами, климате, специфической структурой советской экономики, которая во многом определяет экономическую специализацию ряда населенных пунктов, а также большими расстояниями.

Теоретические основы анализа экономической концентрации производства и центр-периферийных отношений были заложены такими исследователями, как Ф. Бродель [4] (Brodel, 2007), И. Тюнен [5] (Tyunen, 1926), В. Кристаллер [6] (Christaller, 1972), Д.  Шефер [7] (Shefer , 1973),  Л.  Свейкаускас [8] (Sveikauskas, 1975), А. Маршалл [2] (Marshall, 1993), Ф. Перру [9] (Perru, 2007), Г. Мюрдаль [3] (Myurdal, 1972), Д. Фридман [10] (Friedmann J., 2000), П. Комбс [11] (Combes, 2000), П. Кругман [1] (Krugman, 1991), М. Фуджита [12] (Fujita, Mori, 1996), Э. Райнерт [13] (Raynert, 2011), Д. Джекобс [14] (Jacobs, 1969), В. Хендерсон [15] (Henderson  , 2003 и др.

Анализу концентрации производства в России в целом, а также в рамках отдельных отраслей и регионов посвящены работы таких ученых, как А. Швецов, В. Лексин [16] (Leksin, Shvetsov, 1999), О. Грицай [17] (Gritsay, Ioffe, Treyvish, 1991), С. Растворцева [18] (Rastvortseva, 2018), О. Кузнецова [19] (Kuznetsova, 2018), В. Рудяков, Г. Макарова [20] (Makarova, Rudyakov, 2019), А. Самаруха [21] (Samarukh, 2018), Е. Колодина [22] (Kolodina, 2019), Т. Коцофана, С. Стажкова [23] (Kotsofana, Stazhkova, 2011), М. Спектор [24] (Spektor, 2017), Я. Муравьева [25] (Muraveva, 2016), Л. Соколова [26] (Sokolova, Gnilskaya, 2019), С. Грачев [27] (Grachev, 2019) и др.

Целью настоящей статьи является оценка текущих тенденций пространственной концентрации на региональном уровне на примере Иркутской области.

Методология исследования

Оценка концентрации производства в Иркутской области была произведена на основе данных о количестве занятых в муниципальных образованиях региона за период с 2009 по 2019 годы. Источником данных послужила База данных показателей муниципальных образований Росстата РФ [1].

Анализ уровня концентрации производства был проведен как для экономики региона в целом, так и для отдельных сфер производства. Для этого были выбраны пять отраслей: сельское и лесное хозяйство; добыча полезных ископаемых; обрабатывающие производства; торговля оптовая и розничная; финансовая и страховая деятельность. Выбор данных отраслей был обусловлен двумя основными соображениями:

1. Низкая зависимость развития данных отраслей от социальной сферы и бюджетного финансирования позволяет предположить, что изменения в концентрации производства в них будут зависеть именно от экономических факторов.

2. Разный уровень мобильности активов и информационноемкости производства в данных отраслях позволяет выявить тенденции концентрации производства в разных типах экономических систем.

Для количественной оценки уровня концентрации производства были использованы индекс Герфиндаля (HHI) и индекс Cr5.

Индекс HHI изначально был предназначен для оценки степени монополизации отрасли. Тем не менее он широко используется и для оценки абсолютного уровня концентрации производства. Индекс HHI рассчитан по формуле:

, (1)

где, Ei – численность занятых в секторе экономики в населенном пункте i; Ej – общая численность занятых в секторе экономики в данном регионе. Максимальное значение индекса равно 1.

Индекс Cr5 характеризует долю занятых в регионе, приходящуюся на наиболее крупные муниципальные образования (в данном случае на 5 городов). Индекс Cr5 рассчитан по формуле:

, (2)

Помимо этого для оценки последствий концентрации производства был произведен анализ динамики среднемесячной заработной платы в муниципальных образованиях Иркутской области [2]. Для определения уровня взаимосвязи между величиной заработной платы, ее динамикой, численностью занятых и добывающим производством был использован линейный коэффициент корреляции:

, (3)

где X, Y – значения показателей, для которых производится оценка уровня взаимосвязи.

Результаты исследования

Динамика занятости в Иркутской области в целом и по ряду отдельных отраслей представлена в таблице 1.

Таблица 1

Динамика численности занятых в Иркутской области (чел.)

Годы
Сельское, лесное хозяйство
Добыча полезных ископаемых
Обрабаты-вающие производства
Торговля оптовая и розничная
Финансовая
и страховая деятельность
Занятость в экономике в целом
2009
34 129
18 320
100 020
19 153
12 146
650 380
2010
27 988
18 506
97 501
21 198
12 278
643 172
2011
27 467
22 378
94 236
19 462
12 538
622 727
2012
26 178
23 819
90 730
20 759
13 101
618 159
2013
21 992
25 097
88 632
23 440
13 935
611 845
2014
22 458
25 468
83 213
26 466
13 868
606 502
2015
18 752
20 974
82 527
27 715
12 519
593 013
2016
15 128
21 373
80 120
25 662
11 742
580 998
2017
15 159
20 445
78 815
27 201
11 574
572 138
2018
16 130
23 481
76 711
28 114
10 520
570 765
2019
14 534
26 194
76 196
28 691
9 824
569 040
Темп роста (2009-2019 гг.)
-57,4 %
43,0 %
-23,8 %
49,8 %
-19,1 %
-12,5 %
Темп роста (2009-2018 гг.)
-52,7 %
28,2 %
-23,3 %
46,8 %
-13,4 %
-12,2 %
Источник: База данных показателей муниципальных образований Росстата РФ [28] и расчеты автора

Из таблицы видно, что количество занятых в Иркутской области в период с 2009 по 2019 годы неуклонно сокращалось. В целом сокращение составило 12,5 % [3]. Отметим, что снижение количества занятых в Иркутской области превысило общероссийский показатель (-8 %) [4]. Что касается рассматриваемых отраслей, то за анализируемый период существенный рост (с точки зрения количества занятых) показали добывающие производства и торговля (рост по России в целом – 8,3 % и 4 %, соответственно) [5]. Количество занятых в финансовой сфере уменьшилось, тогда как в целом по стране занятость в данной сфере показала рост (1,5 %). Снижение занятости в обрабатывающем производстве и сельском хозяйстве также превысило соответствующие общероссийские показатели (15,2 % и 31,2 %).

Подобная динамика свидетельствуют об усилении специализации Иркутской области на добывающих отраслях, а также о процессах концентрации в финансовой деятельности, обрабатывающей промышленности, сельском хозяйстве на уровне страны в целом. Однако если посмотреть на долю, которую занимают работники добывающих производств в общем количестве занятых в регионе (4,6 %), говорить о высоком уровне его сырьевой ориентации было бы преждевременно.

Перейдем к рассмотрению динамики экономической концентрации в Иркутской области. Изменения значений индекса HHI представлены в таблице 2.

Таблица 2

Динамика индекса Герфиндаля (HHI), рассчитанного для Иркутской области

Сельское, лесное хозяйство
Добыча полезных ископаемых
Обрабаты-вающие производства
Торговля оптовая и розничная
Финансовая и страховая деятельность
Занятость в экономике в целом
2009
0,057
0,212
0,145
0,328
0,318
0,114
2010
0,061
0,213
0,139
0,363
0,331
0,119
2011
0,064
0,178
0,141
0,386
0,373
0,121
2012
0,064
0,181
0,140
0,393
0,397
0,124
2013
0,072
0,187
0,139
0,399
0,401
0,127
2014
0,068
0,181
0,148
0,390
0,396
0,129
2015
0,081
0,241
0,151
0,405
0,432
0,129
2016
0,097
0,266
0,156
0,390
0,445
0,129
2017
0,089
0,300
0,161
0,380
0,417
0,129
2018
0,073
0,253
0,163
0,404
0,403
0,131
2019
0,074
0,232
0,160
0,409
0,433
0,131
Темп роста (2009–2019 гг.)
30,0 %
9,2 %
10,3 %
24,7 %
36,2 %
15,2 %
Источник: База данных показателей муниципальных образований Росстата РФ [28] и расчеты автора

Таблица показывает, что в анализируемом периоде концентрация производства в регионе усилилась (индекс HHI вырос на 15,2 %). Так, доля г. Иркутска в общем количестве занятых в регионе выросла с 29 % до 32,4 %. В рассматриваемых отраслях концентрация производства также усилилась довольно значительно. Концентрация занятых в сельском хозяйстве выросла, в первую очередь, за счет резкого уменьшения занятости в этой сфере в подавляющем количестве муниципальных образований, во многих из которых данный вид деятельности практически полностью исчез. Рост численности занятых в сельском хозяйстве показали только четыре города: Иркутск (+5 %), Братск (+ 220 %), Саянск (+22 %) и Черемхово (+27 %).

Усиление концентрации в торговле произошло за счет роста численности занятых в этой сфере в больших городах и районах: Иркутск (+67 %), Братск (+67 %), Усолье-Сибирское (+139 %), Ангарское городское МО (+146 %), Черемхово (+150 %), Шелеховский район (102 %) и пр. Высокий уровень концентрации в торговле объясняется более высоким уровнем покупательской способности населения в городах и развитием крупных розничных сетей. Кроме того, этому способствует развитие туризма и рост учебной миграции (в первую очередь, это касается г. Иркутска).

Что касается финансовой деятельности, то, как и в сельском хозяйстве, во многих муниципальных образованиях количество занятых в данном виде деятельности уменьшилось почти до нуля. В крупных городах также наблюдалось сокращение занятых, например в г. Иркутск снижение составило 4 %, в Ангарском городском МО – 19 %, в г. Братск – 32 %. Тем не менее доля г. Иркутска в общем количестве занятых в финансовой деятельности увеличилась с 54,3 % до 64,4 %, что и вызвало столь сильный рост индекса HHI. В данной сфере процессы концентрации особенно сильны благодаря автоматизации бизнес-процессов, что позволяет значительно уменьшить количество персонала «на местах».

Концентрация занятых в добывающей и обрабатывающей отраслях Иркутской области, согласно индексу HHI, усилилась, но в меньшей степени, чем, например, в финансовой деятельности. Это можно объяснить большей зависимостью данных сфер от ресурсной специализации территорий и меньшей мобильностью их активов. Так, например, наибольший рост численности занятых в добывающем производстве произошел в Бодайбинском муниципальном районе (+2470 человек или +35,4 %) и Катанском муниципальном районе (+2720 человек или +577,5 %).

Покажем с помощью таблицы 3, как изменилась экономическая концентрация в Иркутской области с точки зрения роли наиболее крупных населенных пунктов в экономике региона в целом и в отдельных отраслях.

Таблица 3

Динамика индекса Cr5, рассчитанного для Иркутской области

Сельское, лесное хозяйство
Добыча полезных ископаемых
Обрабаты-вающие производства
Торговля оптовая и розничная
Финансовая и страховая деятельность
Занятость в экономике в целом
2009
0,449
0,796
0,752
0,771
0,793
0,551
2010
0,477
0,808
0,724
0,804
0,803
0,557
2011
0,484
0,782
0,732
0,811
0,829
0,559
2012
0,486
0,788
0,730
0,818
0,836
0,558
2013
0,508
0,800
0,741
0,845
0,840
0,564
2014
0,501
0,795
0,747
0,840
0,844
0,564
2015
0,532
0,888
0,751
0,844
0,884
0,561
2016
0,572
0,948
0,763
0,836
0,881
0,558
2017
0,529
0,997
0,772
0,837
0,855
0,560
2018
0,507
0,930
0,776
0,854
0,846
0,559
2019
0,512
0,907
0,777
0,858
0,860
0,559
Темп роста (2009–2019 гг.)
14,1 %
14,0 %
3,3 %
11,4 %
8,5 %
1,6 %
Источник: База данных показателей муниципальных образований Росстата РФ [28] и расчеты автора

Из таблицы видно, что рост концентрации количества занятых в крупных городах за рассматриваемый период был незначительным (+1,6 %). Но в отдельных отраслях увеличение индекса Cr5 было заметным. Это говорит о росте специализации больших населенных пунктов на данных видах деятельности.

Согласно теории агломерационных эффектов, рост концентрации производства в центре приводит к росту доходов населения. В таблицах 4 и 5 указаны муниципальные образования, являющиеся лидерами по абсолютному размеру среднемесячной заработной платы и по темпам ее роста.

Таблица 4

Муниципальные образования Иркутской области с наибольшим размером среднемесячной заработной платы в 2019 году

Муниципальные образования
Среднемесячная заработная плата, руб.
Темп роста, %
Численность занятых в 2019, чел.
Доля занятых в добывающем производстве, %
Нижнеилимский муниципальный район
54447
142
12496
0
Жигаловский муниципальный район
55097
268
3214
17,8
город Иркутск
55867
133
184314
1,5
Мамско-Чуйский муниципальный район
56737
243
1044
0
Казачинско-Ленский муниципальный район
59125
216
5121
3,7
Усть-Илимский муниципальный район
64704
218
4232
0
Киренский муниципальный район
66365
246
5942
23,7
Усть-Кутский муниципальный район
73960
229
20347
33,9
Катангский муниципальный район
88184
179
6279
50,8
Бодайбинский муниципальный район
90263
259
16003
59
Источник: База данных показателей муниципальных образований Росстата РФ [28] и расчеты автора

Из приведенных данных видно, что размер заработной платы в Иркутской области зависит не от количества занятых в населенном пункте [6], а от уровня его специализации на добывающем производстве. Относительно высокий уровень заработной платы в муниципальных образованиях, не имеющих добывающего производства, обусловлен их обеспеченностью другими природными ресурсами (например, лесными).

Таблица 5

Муниципальные образования Иркутской области, показавшие наибольший темп роста среднемесячной заработной платы за период с 2009 по 2019 годы

Муниципальные образования
Среднемесячная заработная плата, руб.
Темп роста, %
Численность занятых в 2019, чел.
Доля занятых в добывающем производстве, %
Усть-Удинский муниципальный район
35915,9
221
2334
0
Баяндаевский район ( до 2014 года)
34008,6
223
1683
17,9
Усть-Кутский муниципальный район
73959,9
229
20347
1,5
Боханский район ( до 2014 года)
33950,1
240
3068
0
Мамско-Чуйский муниципальный район
56736,5
243
1044
3,7
Киренский муниципальный район
66364,6
246
5942
0
Балаганский муниципальный район
37306,6
249
1352
2,4
Качугский муниципальный район
35248,2
252
2772
33,8
Бодайбинский муниципальный район
90262,5
2,59
16003
50,8
Жигаловский муниципальный район
55097,2
2,68
3214
59
Источник: База данных показателей муниципальных образований Росстата РФ [28] и расчеты автора

Данные таблицы 5 свидетельствуют о тесной связи между темпом роста заработной платы и специализацией муниципального образования на добывающей промышленности [7]. Кроме того, наблюдается довольная сильная обратная связь между темпом роста заработной платы и численностью занятых в муниципальном образовании [8]. То есть наибольший рост показывают относительно небольшие населенные пункты. Для сравнения: в г. Иркутск заработная плата за рассматриваемый период выросла на 133 %, в Ангарском городском МО – на 122 %, в г. Братск – на 151 %. Видимо причиной этого является высокий уровень специализации занятости в небольших муниципальных образованиях на определенном виде ресурсоемкого производства. При росте спрос на соответствующие ресурсы, средняя заработная плата у работников таких территорий резко увеличивается, а при спаде – уменьшается.

Заключение

При общем снижении количества занятых в регионе сфера торговли и добыча полезных ископаемых показали существенный рост. Кроме этого между долей занятых в добывающем производстве и среднемесячной заработной платой, а также темпом ее роста существует заметная прямая связь. Тем не менее доля работников добывающих производств в общем количестве занятых в Иркутской области незначительна (4,6 %), что говорит об относительно низком прямом влиянии данной отрасли на общий уровень заработной платы в регионе.

Согласно значениям индекса HHI, концентрация производства выросла, как и во всей экономике региона в целом, так и в рассматриваемых отраслях. При этом темпы роста концентрации в добывающем и обрабатывающем производствах оказались ниже общерегиональных значений. Это говорит о том, что производство в этих отраслях привязано к определенной географической структуре расположения используемых ими ресурсов. Сфера торговли и финансовая деятельность показали сильный рост концентрации благодаря мобильности используемых активов и больших возможностях для автоматизации бизнес-процессов.

Рост индекса Cr5 для региона в целом за анализируемый период составил лишь 1,6 %, тогда как рост индекса HHI – 13,1 %. Это означается, что процесс концентрации занятых происходит не столько за счет оттока работников из периферийных территорий к наиболее крупным городам, сколько из-за роста количества занятых в средних по численности занятых муниципальных образованиях.

Полученные результаты позволяют выделить следующие проблемы развития экономики региона, связанные с процессами пространственной концентрации производства:

1. Спад занятости в обрабатывающем производстве и финансовой деятельности и рост занятости в добывающей промышленности и торговле. Происходит перераспределение рабочей силы из относительно «передовых» отраслей в более традиционные, что может отрицательно сказаться на инновационном потенциале региона. Мы предполагаем, что данный процесс связан не столько с высоким уровнем обеспеченности региона природными ресурсами, сколько с концентрацией более высокотехнологичных производств в западной части России.

2. Рост концентрации производства вызывает отток человеческого капитала из небольших поселений в средние и крупные. Эта ситуация неизбежно приводит к деградации экономической и социальной сферы малых населенных пунктов, что негативно сказывается на текущем уровне жизни и перспективах их существования.

Разработка конкретных мер по смягчению вышеуказанных негативных последствий лежит за пределами цели, поставленной в данной статье. Тем не менее мы позволим себе предположить, что общим направлением решения проблемы занятости в поселениях, «пострадавших» от оттока рабочих мест, является развитие удаленной занятости. Дело в том, что развитие цифровых технологий позволяет жителям «периферии» преодолеть (пока частично) неравенство в доступе к рынку труда и рынку сбыта информационных услуг. Отметим, что относительно низкий уровень средней заработной платы на «периферии» делает ее рабочую силу довольно конкурентоспособной на рынке труда, доступ к которому не связан с географическими факторами.

Поэтому исследования, связанные с проблемой выхода на глобальный рынок труда жителей периферийных поселений, разработкой мер государственной поддержки последних и анализом последствий данного процесса представляются весьма перспективными.

[1]База данных показателей муниципальных образований Росстата РФ [28].

[2]Там же.

[3]Согласно прогнозу Иркутскстата относительно естественного прироста населения до 2035 г., увеличение численности в ближайшее десятилетие не произойдет [29].

[4]Единая межведомственная информационно-статистическая система (ЕМИСС) [30].

[5]В системе ЕМИСС данные о занятости в отдельных отраслях экономики в стране в целом за 2019 год еще не опубликованы. Поэтому, в статье используются значения общероссийских показателей за период с 2009 по 2018 годы.

[6]Линейный коэффициент корреляции между количеством занятых в муниципальных образованиях Иркутской области и среднемесячной заработной платой, рассчитанный для их значений 2019 года, равен 0,25, что говорит о слабой связи (расчеты автора).

[7]Линейный коэффициент корреляции между темпом роста заработной платы в муниципальных образованиях Иркутской области и долей занятых в добывающем производстве, рассчитанный для их значений 2019 года, равен 0,53, что говорит о заметной связи (расчеты автора).

[8]Линейный коэффициент корреляции между темпом роста заработной платы в муниципальных образованиях Иркутской области и численностью занятых, рассчитанный для их значений 2019 года, равен - 0,52, что говорит о заметной обратной связи (расчеты автора).


Источники:

1. Krugman P. Increasing returns and economic geography // Journal of Political Economy. 1991. № 99. P. 483-499.
2. Маршалл А. Принципы экономической науки. Москва: Прогресс, 1993. 308 с.
3. Мюрдаль Г. Современные проблемы «третьего мира». Драма Азии. М., Прогресс, 1972. 767 с.
4. Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV-XVIII вв. М.: Изд-во "Весь мир", 2007. 752 с.
5. Тюнен И. Изолированное государство. М.: Экономическая жизнь, 1926. 326 с.
6. Christaller Walter. How I discovered the Theory of Central Places: A Report about the Origin of Central Places. in: P. W. English, R.C. Mayfield (Hrsg.): Man Space and Environment. Oxford Univ. Press, 1972. P. 601-610.
7. Shefer D.  Localization Economies in SMA’s: A Production Function Analysis  // J. of Urban Econ. 1973. Vol. 13(1).  P. 55-64.
8. Sveikauskas L. A.   The Productivity of Cities // Quarterly J. of Econ. 1975. Vol. 89(3).  P.  393-413.
9. Перру Ф. Экономическое пространство: теория и приложения // Пространствен-ная экономика. 2007. № 2. С. 92-126.
10. Friedmann J. Regional Development Policy: A Case Study of Venezuela. MIT Press, 2000. 208 p.
11. Combes P.-P.. Economic Structure and Local Growth: France, 1984–1993 //  J. of Urban Econ. 2000. Vol. 47(3).  P.  329-355.
12. Fujita M., Mori T. Structural stability and evolution of urban systems // Regional Science and Urban Economics. 1996. № 27. P. 399-442.
13. Райнерт Э. Как богатые страны стали богатыми, и почему бедные страны оста-ются бедными. М.: ГУ ВШЭ, 2011. 382 с.
14. Jacobs J. The economy of cities. New York, Random House, 1969. 268 p.
15. Henderson V.  Marshall’s Scale Economies // J. of Urban Econ. 2003. Vol. 53. P. 1-28.
16. Лексин В. Н., Швецов А. Н. Общероссийские реформы и территориальное раз-витие // Российский экономический журнал. 1999. № 4. С. 54-66.
17. Грицай О., Иоффе Г., Трейвиш А. Центр и периферия в региональном развитии. М.: Наука, 1991. 168 с.
18. Растворцева С. Н. Экономическая активность регионов России // Экономические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. 2018. Т. 11, № 1. С. 84-99. DOI: 10.15838/esc/2018.1.55.6.
19. Кузнецова О. В. Концентрация экономической активности в Москве и Санкт-Петербурге: масштабы, факторы, последствия для городов // Проблемы развития террито-рии. 2018. № 5 (97). С. 26-40. DOI: 10.15838/ptd.2018.5.97.2.
20. Макарова Г. Н., Рудяков В. А. Трансформация критериев эффективности эконо-мической деятельности стран в условиях современной модели глобализации // Историко-экономические исследования. 2019. Т. 20, № 2. С. 261-293.
21. Самаруха А. В. Актуальные направления оздоровления экономики регионов и муниципальных образований Сибири // Baikal Research Journal. 2018. Т. 9, № 3 [Электрон-ный ресурс]. URL: http://brj-bguep.ru/reader/article.aspx?id=22233 (дата обращения: 06.08.2020 г.). DOI: 10.17150/2411-6262.2018.9(3).7.
22. Колодина Е. А. Исследование результативности выравнивающей региональной политики в Российской Федерации // Региональная экономика и управление: электронный научный журнал. 2019. № 4 (60) [Электронный ресурс]. URL: https://eee-region.ru/article/6007/ (дата обращения: 06.08.2020).
23. Коцофана Т. В., Стажкова П. С. Сравнительный анализ применения показателей концентрации на примере банковского сектора РФ // Вестник СПбГУ. Сер. 5. 2011. Вып. 4, С. 30-40.
24. Спектор М. Д. Эффективность концентрации сельскохозяйственного производ-ства // АПК: экономика, управление. 2017. № 9. С.68-77.
25. Муравьева Я. И. Показатели рыночной концентрации // Экономика и социум. 2016. № 5. С.409-412.
26. Соколова Л. Г, Гнильская Т. С. Теоретические аспекты формирования промыш-ленной политики России // Проблемы социально-экономического развития Сибири. 2019. № 3 (37). С. 49-56.
27. Грачев С. А. Оценка уровня концентрации ресурсов инновационного развития в регионах Центрального федерального округа // Экономические отношения. 2019. Т. 9, № 2. С. 1229-1238.
28. База данных показателей муниципальных образований Росстата РФ [Электрон-ный ресурс]. URL: https://rosstat.gov.ru/dbscripts/munst/ (дата обращения 06.08.2020).
29. Вихорева М. В., Яковлева Н. В. Демографический аспект экономической безо-пасности региона // Известия Байкальского государственного университета. 2020. Т. 30, № 1. С. 30-39.
30. Единая межведомственная информационно-статистическая система (ЕМИСС) [Электронный ресурс]. URL: https://www.fedstat.ru (дата обращения 06.08.2020).

Страница обновлена: 07.09.2020 в 18:48:28