Оценка концентрации производства в условиях информационной экономики на примере финансовой деятельности

Тагаров Б.Ж.1
1 Байкальский государственный университет

Статья в журнале

Экономика, предпринимательство и право
Том 10, Номер 7 (Июль 2020)

Цитировать:
Тагаров Б.Ж. Оценка концентрации производства в условиях информационной экономики на примере финансовой деятельности // Экономика, предпринимательство и право. – 2020. – Том 10. – № 7. – С. 1921-1934. – doi: 10.18334/epp.10.7.110449.

Эта статья проиндексирована РИНЦ, см. https://elibrary.ru/item.asp?id=43812128

Аннотация:
Данная статья посвящена анализу концентрации производства в условиях массового внедрения информационных технологий. В статье проведен обзор работ, в которых представлены теоретические подходы к центр-периферийным отношениям и эмпирические исследования процессов концен-трации в разных отраслях экономики. Выделены изменения, происходящие в экономике благодаря ее информатизации, которые усиливают и ослабляют концентрацию производства и населения в центре. Проведен анализ концентрации занятости в финансовой отрасли российской экономики с помощью индексов Херфиндаля–Хиршмана, Кругмана и индекса Crn на уровне страны в целом и отдельных федеральных округов. Сделан вывод об усилении концентрации в данной сфере и росте специализации на ней крупнейших регионов России. Отмечено, что усиление концентрации происходит и на уровне федеральных округов.

Ключевые слова: концентрация производства, периферия, центр, финансовая деятельность, информационная экономика, занятость

JEL-классификация: G00, J21, L49, O33



Введение

Развитие современных информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) все больше влияет на экономические и социальные процессы, что позволяет многим исследователям говорить о наступлении новой стадии развития общества. Резкое снижение стоимости поиска, передачи, хранения и обработки разных типов информации породило новые способы организации взаимодействия между экономическими субъектами. Появились такие явления, как экономика совместного потребления, уберизация, фриланс, удаленная занятость и пр. Что касается изменений в управлении производственными процессами, связанных с прогрессом в ИКТ, то все большую популярность набирают такие концепции, как «Индустрия 4.0» и ее «продвинутая» версия – «Индустрия 5.0». Первая связана в первую очередь с массовым внедрением «Интернета вещей» и «киберфизических систем», вторая – с объединением процессов создания новых знаний, управления, производства и потребления в единую систему с помощью ИКТ и технологий искусственного интеллекта [1] (Evgenev, 2019).

В данной работе мы рассмотрим влияние ИКТ на такой аспект функционирования социально-экономической системы, как центр-периферийные отношения. Действительно, одной из важнейших черт новой информационной экономики является уменьшение роли географических расстояний и местоположения ее субъектов с точки зрения эффективности их взаимодействия. Это означает, что процессы концентрации и рассредоточения производства, а также «баланс сил» между центром и периферией будут меняться под воздействием информатизации экономики. Мы предполагаем, что, несмотря на рост возможностей для активного участия в экономике субъектов, расположенных на периферии, процессы концентрации производства в информационноемких отраслях в ближайшее время в России будут только усиливаться. Для подтверждения данной гипотезы в работе будут представлены результаты исследования динамики концентрации в такой сфере, как финансовая деятельность.

Обзор исследований

Начало исследований отношений «центра» и «периферии» и их влияния друг на друга было положено работой И. Тюнена [2] (Tyunen, 1926), в которой была предложена модель, показывающая, что чем больше расстояние между центральным поселением и периферийной территорией, тем ниже будет минимально приемлемая производительность последней. Наибольшую известность проблема экономической концентрации получила в связи с работами П. Кругмана [3] (Krugman, 1991), который удостоился в 2008 году Нобелевской премии по экономике. В модели Кругмана и работах его соавторов [4, 5] (Fujita, Mori, 1997; Venables, 1996) стремление производства к концентрации в центре является функцией от транспортных издержек, реальной заработной платы работников сферы промышленности и конкурентной среды. Факторы, под воздействием которых производство и работники стремятся в центр, получили название «центростремительные», а из центра в периферию – «центробежные».

В целом все преимущества, которые получают субъекты, расположившиеся в центре, то есть в крупном и экономически развитом населенном пункте (относительно окружающей его периферии), исследователи сводят к двум агломерационным эффектам [6] (Kutsenko, 2012). Это эффект кластеризации (о нем упоминал еще А. Маршалл [7] (Marshall, 1994)), который ведет к выигрышу от концентрации тех предприятий, чьи виды деятельности связаны друг с другом, и эффект урбанизации, проявляющийся в выигрыше от концентрации на одной территории организаций вообще, безотносительно, существует ли между ними тематическая близость (джекобианский эффект [8] (Jacobs, 1969)). Существует множество эмпирических исследований, посвященных анализу агломерационных эффектов, проведенных в разных странах мира (например, [9] (Henderson, 2003)). Особый интерес с точки зрения данной работы вызывают исследования, показывающие, что зависимость между стремлением экономических субъектов к концентрации и уровнем коммуникационных издержек (под ними понимаются все издержки, связанные с материальным и информационным взаимодействием) имеет нелинейный характер и графически представляет собой перевернутую параболу [10] (Combes, Lafourcade, Thisse, Toutain, 2011). То есть с уменьшением данных издержек концентрация производства в центре усиливается, а затем, после достижения ими определенного уровня начинает уменьшаться.

К исследованиям уровня концентрации в различных отраслях российской экономики и страны в целом (в основном на межрегиональном уровне) можно отнести научные работы С. Растворцевой [11] (Rastvortseva, 2018), О. Кузнецовой [12] (Kuznetsova, 2018), И. Бойко [13] (Boyko, 2005), С. Грачева [14] (Grachev, 2019), А. Самарухи [15] (Samarukha, 2018), В. Самарухи [16] (Samarukha, 2015), В. Удалова, А. Колобова [17] (Udalov, Kolobov, 2011), Е. Колодиной [18] (Kolodina, 2019), Н. Джурки [19] (Dzhurka, 2018), Т. Коцофаны, С. Стажковой [20] (Kotsofana, Stazhkova, 2011) и др.

Воздействие информатизации на центр-периферийные отношения

Определим влияние проникновения ИКТ в производственные и социальные процессы на стремление фирм и работников к концентрации в «центре».

1. Возможность удаленной занятости, фриланса, информационного предпринимательства.

Работники получают возможность работать в компаниях, расположенных в центре, проживая при этом на периферийной территории. Кроме того, с ростом спроса на информационные услуги в современной экономике быстро развиваются такие виды деятельности, как фриланс и информационное предпринимательство (заработок на рекламе в блогах и социальных группах, продажа информационных товаров и услуг и пр.), что делает занятых в этих сферах специалистов независимыми не только от своего местоположения, но и от трудового распорядка, формальных требований к квалификации и т.п.

2. Удаленный доступ к информации и информационным услугам.

Качество жизни современного человека все больше определяется доступностью не материальных, а информационных благ. Поскольку широкополосный интернет, сотовая связь и телевидение стали практически одинаково доступны почти на всей территории любой развитой страны, то доступ к подобным благам перестает зависеть от территории проживания их потребителя. Также отметим, что с внедрением концепции электронного правительства все больше государственных и муниципальных услуг также стали доступны удаленно.

3. Электронная коммерция.

Помимо информационных благ, ИКТ снижает издержки удаленного доступа и к материальным благам [21] (Balashova, 2013). Речь идет о развитии электронной коммерции и платежных систем. Со снижением материальной составляющей в себестоимости товаров и транспортных издержек конечная цена товара, купленного с помощью интернета, приблизилась к его цене в традиционных точках сбыта. Что немаловажно, доступ к финансовым услугам (например, к кредиту) также все меньше зависит от местоположения его получателя.

Вышеуказанные факторы приводят к тому, что с точки зрения данных аспектов уровень жизни населения все меньше зависит от принадлежности места проживания к центру или периферии. Тем не менее множество благ, определяющих качество жизни, по-прежнему привязаны к определенной территории (социальная сфера, качество институтов, инфраструктура, культурные блага и пр.)

4. Отделение системы управления от системы производства.

Поскольку функционирование управленческой подсистемы имеет информационный характер, то в связи с внедрением соответствующих информационных систем необходимость территориального нахождения управленческого персонала рядом с производственной подсистемой снижается. Поэтому административный и творческий персонал будет стремиться к нахождению в центре и уже оттуда взаимодействовать с производством, расположенным на периферии. Информатизация приводит также к тому, что часть бизнес-процессов фирмы, связанных с информационной работой, становится проще вынести во внешнюю среду. Этому способствует процесс стандартизации корпоративных информационных систем и снижение трансакционных издержек взаимодействия со сторонними подрядчиками [22] (Bisikalo, 2017). Примером здесь может быть передача на аутсорсинг правовых, бухгалтерских и маркетинговых услуг. При этом данные подрядчики будут также находиться в центре и оказывать услуги удаленно. Кроме того, так им проще взаимодействовать с заказчиками, чье руководство будет располагаться рядом с ними. Таким образом, мы видим, что информатизация экономики будет способствовать концентрации интеллектуальной и информационной деятельности в центре.

5. Автоматизация рутинных производственных операций.

Рутинные операции, связанные как с материальным, так и с информационным производством, в связи с совершенствованием технологий все больше автоматизируются. В результате количество рабочих мест на предприятиях, расположенных на периферии, при прочих равных условиях имеет тенденцию к сокращению. Уменьшение низкоквалифицированных рабочих мест не компенсируется ростом потребности в квалифицированном персонале, поскольку данные рабочие места создаются в центре.

Рассмотрев данные факторы, можно сделать вывод о наличии положительной связи между информатизацией и процессами концентрации бизнеса и населения в центре, по крайней мере, на определенном этапе развития общества. Более высокий уровень жизни, порождаемый агломерационными эффектами, притягивает к себе предпринимателей и наиболее квалифицированных специалистов, а информационные технологии усиливают данный процесс. Отток капитала и работников на периферию произойдет только тогда, когда уровень развития необходимой инфраструктуры и социальной среды на всех территориях будет примерно равным.

Методология

В настоящей работе проведен анализ концентрации в таком секторе экономики, как финансовая деятельность. Выбор данной сферы был обусловлен высоким уровнем ее информатизации и низкой зависимостью ее развития от региональных различий обладании природными ресурсами.

Оценка концентрации была произведена на основе информации о численности занятых в финансовой деятельности (с 2017 года, согласно обновленному ОКВЭД, данный вид деятельности называется «деятельность финансовая и страховая») за период с 2009 по 2018 год. Источником данных послужила Единая межведомственная информационно-статистическая система (ЕМИСС) [23].

Для количественной оценки изменения концентрации был использован ряд соответствующих показателей.

1. Индекс концентрации Херфиндаля – Хиршмана ( ).

С помощью данного индекса определяется уровень концентрации рынка на основе рыночных долей фирм, но и для наших целей он применим. Индекс рассчитывается по следующей формуле:

, (1)

где Eij – численность занятых в секторе экономики j в регионе i; Ej – общая численность занятых в секторе экономики j в экономике страны.

Чем ближе значение индекса к 1, тем выше уровень концентрации в отрасли.

2. Индекс концентрации Кругмана (KDI).

Этот показатель измеряет относительный уровень концентрации. Он показывает, насколько велик уровень специализации регионов на рассматриваемом виде деятельности:

, (2)

где Ei – общая численность занятых в регионе i; E – общая численность занятых в экономике страны.

Значение показателя изменяется от 0 до 2. Чем ближе индекс к 2, тем выше уровень концентрации в отрасли.

3. Индекс концентрации Crn.

Данный индекс показывает, какую часть рынка занимают его n крупнейших участников:

, (3)

В нашем случае мы использовали индекс CRn для расчета доли занятых в финансовой деятельности для 3 наиболее больших в этом плане регионов.

Динамика концентрации в финансовой деятельности с помощью данных индексов была проанализирована как для России в целом, так и для отдельных федеральных округов.

Результаты

Рассмотрим, как изменилась численность занятых в финансовой деятельности и в экономике России в целом в абсолютном выражении.

Таблица 1

Изменение численности занятых в финансовой деятельности в России (чел.)

Год
Численность занятых в финансовой деятельности
Общая численность занятых
Доля занятых в финансовой деятельности в общем числе занятых, %
2009
1010117
47427502
2,13
2010
1020663
46719007
2,18
2011
1052882
45872388
2,30
2012
1096395
46174352
2,37
2013
1166185
45815640
2,55
2014
1171234
45486400
2,57
2015
1092187
44674982
2,44
2016
1049938
43934641
2,39
2017
1026316
43794494
2,34
2018
1025696
43631575
2,35
Изменение
1,5%
-8,0%
10,4
Источник: расчеты автора по данным ЕМИСС [23].

Из таблицы 1 видно, что до кризисных событий 2014 года численность занятых в анализируемой сфере стабильно увеличивалась (за период с 2009 по 2014 год рост составил 15,9%). Затем наблюдалось снижение численности, и в 2017–2018 годах – стабилизация. В результате за период с 2009 по 2018 год рост численности занятых в финансовой деятельности составил 1,5%. Динамика же общей численности занятых в России была совершенно другой. Таблица 1 показывает, что численность занятых в России стабильно снижалась в течение всего рассматриваемого периода, за исключением 2012 года (в целом снижение составило 8%). Это привело к росту доли финансовой деятельности в общем числе занятых в России с 2,13% до 2,35%.

Что касается изменения численности занятых в финансовой деятельности в федеральных округах, то ситуация здесь схожая с общероссийской.

Таблица 2

Изменение численности занятых в финансовой деятельности в

федеральных округах России (чел.)

2009
2012
2015
2018
Изменение, %
Центральный федеральный округ
398679
437004
434454
427852,1
7,3
Северо-Западный федеральный округ
98178
104729
103381
93859,7
-4,4
Южный федеральный округ
71633
76567
75982
68411,7
-4,5
Северо-Кавказский федеральный округ
22936
28128
23909
19063,5
-16,8
Приволжский федеральный округ
181063
196601
200295
179357,1
-0,9
Уральский федеральный округ
83176
92013
90129
82808,8
-0,4
Сибирский федеральный округ
99920
105363
108171
104556,4
4,6
Дальневосточный федеральный округ
54532
55990,3
55866
49787
-8,7
Источник: расчеты автора по данным ЕМИСС [23].

Тем не менее ситуация в разных федеральных округах различается. В частности, рост численности занятых в финансовой деятельности в данном периоде наблюдался только в 2 округах: Центральном федеральном округе (7,3%) и Сибирском федеральном округе (4,6%). В остальных округах произошло снижение данного показателя. При этом наибольший спад показал Северо-Кавказский федеральный округ (16,9%).

Данная статистика уже свидетельствует об определенном увеличении уровня концентрации в рассматриваемой сфере. Перейдем к анализу изменения индексов концентрации.

Таблица 3

Динамика индексов концентрации, рассчитанных для России в целом


2009
2010
2011
2012
2013
2014
2015
2016
2017
2018
Изменение, %
HHI
0,086
0,089
0,091
0,091
0,091
0,093
0,093
0,103
0,099
0,108
25,6
Cr3
0,352
0,358
0,364
0,366
0,367
0,369
0,370
0,389
0,383
0,400
13,6
KDI
0,358
0,364
0,387
0,380
0,383
0,386
0,386
0,419
0,400
0,435
21,6
Источник: расчеты автора по данным ЕМИСС [23].

Из таблицы видно, что значения всех трех индексов за рассматриваемый период показали рост. Это означает, что за период с 2009 по 2018 год вырос как абсолютный уровень концентрации занятости в финансовой деятельности (об этом свидетельствует индекс HHI), так и уровень специализации части регионов на данном секторе экономике (это показывает KDI). Рост индекса HHI несколько опережает рост KDI. Это позволяет сделать вывод о том, что в более крупных регионах (по численности занятых в финансовой сфере) относительный рост занятости в финансовой сфере шел быстрее.

Рост значений индекса Cr3 показывает, что доля трех регионов с наибольшим количеством занятых в финансовой деятельности в общем числе занятых в этой сфере увеличилась (на 13,6%). Этими регионами являются г. Москва (рост численности занятых в финансовой деятельности составил 15,4%), г. Санкт-Петербург (15,2%) и Свердловская область (15,5%). Поскольку общее число занятых в этих регионах за рассматриваемый период снизилось на 3,5%, можно констатировать, что их специализация на финансовой деятельности усилилась довольно значительно. Доля занятых в данной сфере относительно общего числа занятых в данных регионах выросла на 15,3%.

Оценим уровень концентрации занятости в финансовой деятельности на уровне отдельных федеральных округов с помощью индекса Херфиндаля –Хиршмана.

Таблица 4

Динамика индекса концентрации Херфиндаля–Хиршмана, рассчитанного для федеральных округов России (2009–2018 гг.)

2009
2012
2015
2018
Изменение, %
Центральный федеральный округ
0,481
0,499
0,516
0,552
14,8
Северо-Западный федеральный округ
0,279
0,308
0,323
0,381
36,6
Южный федеральный округ
0,290
0,292
0,292
0,309
6,3
Северо-Кавказский федеральный округ
0,328
0,277
0,310
0,270
-17,7
Приволжский федеральный округ
0,100
0,103
0,103
0,103
2,6
Уральский федеральный округ
0,249
0,267
0,265
0,291
16,8
Сибирский федеральный округ
0,140
0,145
0,150
0,170
21,1
Дальневосточный федеральный округ
0,144
0,148
0,147
0,157
8,5
Источник: расчеты автора по данным ЕМИСС [23].

Данные, приведенные в таблице 4, говорят об усилении концентрации занятых в данном секторе экономике во всех федеральных округах, кроме Северо-Кавказского федерального округа. Это означает, что процесс концентрации наблюдается не только на уровне страны в целом, но и в отдельных группах регионов, и можно предположить, что и внутри почти каждого региона.

Заключение

Гипотеза о положительном влиянии внедрения ИКТ в производство, по крайней мере, на данном этапе развития российской экономики, подтверждается результатами исследования. Концентрация занятых в финансовой деятельности за анализируемый период (2009–2018 гг.) увеличилась, о чем свидетельствуют все три индекса концентрации, рассчитанные автором. При этом рост концентрации наблюдался как на уровне всей страны, так и во всех федеральных округах, за исключением одного. Регионы-лидеры с точки зрения численности занятых в данной сфере показали рост специализации на последней.

Причинами усиления концентрации занятости в финансовой деятельности под влиянием развития ИКТ предположительно являются: концентрация управленческого персонала в «центральных» регионах, автоматизация компаниями процесса взаимодействия с населением на «периферии», развитие «удаленных» услуг.


Источники:

1. Евгенев Г. Б. Индустрия 5.0 как интеграция Интернета знаний и Интернета вещей // Онтология проектирования. ¬– 2019. – Т.9, №1(31). – С.7-23. – DOI: 10.18287/2223- 9537-2019-9-1-7-23.
2. Тюнен И. Изолированное государство. М.: Экономическая жизнь. – 1926. – 326 с.
3. Krugman P. Increasing returns and economic geography // Journal of Political Economy. – 1991. – № 99. – Pp. 483-499.
4. Fujita M., Mori T. Structural stability and evolution of urban systems // Re-gional Science and Urban Economics. – 1996. – № 27. – Pp. 399-442.
5. Venables A. J. Equilibrium Locations of Vertically Linked Industries // In-ternational Economic Review. – 1996. – № 37(2). – Pp. 341-359.
6. Куценко Е. С. Зависимость от предшествующего развития в сфере  про-странственного размещения  производительных сил  –  плохая  но-вость для эмпирических  исследований  агломерационных  эффектов // Журнал Новой экономической ассоциации. – 2012. – №2 (14). – C. 10-26.
7. Маршалл А. Принципы экономической науки. Москва: Прогресс. – 1994. – 352 с.
8. Jacobs J. The economy of cities. New York, Random House. – 1969.
9. Henderson V. Marshall’s Scale Economies // J. of Urban Econ. – 2003. – Vol. 53. – Pp. 1-28.
10. Combes P.-P., Lafourcade M., Thisse J.-F., Toutain J.-C. The Rise and Fall of Spatial Inequalities in France: A Long-Run Perspective // Explorations in Economic History. – 2011. – № 48. – Pp. 243-271.
11. Растворцева С. Н. Экономическая активность регионов России // Эко-номические и социальные перемены: факты, тенденции, прогноз. – 2018. – Т. 11, № 1. – С. 84-99.
12. Кузнецова О. В. Концентрация экономической активности в Москве и Санкт-Петербурге: масштабы, факторы, последствия для городов // Проблемы развития территории. – 2018. – № 5 (97). – С. 26-40.
13. Бойко И. П. Процессы концентрации производства в промышленно-сти РФ: оценка уровня и динамики // Вестник Санкт-Петербургского универ-ситета. Экономика. – 2005. – № 4. – С. 95-108.
14. Грачев С. А. Оценка уровня концентрации ресурсов инновационного развития в регионах Центрального федерального округа // Экономические от-ношения. – 2019. – Т. 9, № 2. – С. 1229-1238. – DOI: 10.18334/eo.9.2.40652.
15. Самаруха А. В. Актуальные направления оздоровления экономики ре-гионов и муниципальных образований Сибири // Baikal Research Journal. 2018. Т. 9, № 3. DOI: 10.17150/2411-6262.2018.9(3).7. [Электронный ресурс]. URL: http://brj-bguep.ru/reader/article.aspx?id=22233 (дата обращения: 03.06.2020).
16. Самаруха В. И. Кластерная форма организации сельскохозяйствен-ного производства в регионе: возможности и перспективы развития // Сибирская финансовая школа. – 2015. – № 5 (112). – С. 14-19.
17. Удалов B. C., Колобов А. О. Система «центр-периферия» в современ-ном политическом процессе // Вестник Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского. – 2011. – № 2. – С. 297-301.
18. Колодина Е. А. Исследование результативности выравнивающей региональной политики в Российской Федерации // Региональная экономика и управление: электронный научный журнал. – 2019. – № 4 (60) [Электронный ресурс]. URL: https://eee-region.ru/article/6007/ (дата обращения: 09.06.2020).
19. Джурка Н. Г. Пространственная концентрация промышленного произ-водства в России: тестирование эффекта внутреннего рынка // Пространствен-ная экономика. – 2018. – № 3. – С. 19-42.
20. Коцофана Т. В., Стажкова П. С. Сравнительный анализ применения показателей концентрации на примере банковского сектора РФ // Вестник СПбГУ. Сер. 5. – 2011. – Вып.4. – С. 30-40.
21. Балашова М. А. Информационное общество: теоретиче¬ская база и российская практика // Известия Иркутской государственной экономической академии. – 2013. – № 5 (91). – С. 5–12.
22. Бисикало Е.Э. Организационные факторы конкурен¬тоспособности фирмы // Известия Байкальского государ¬ственного университета. – 2017. – Т. 27, № 4. – С. 488-496.
23. Единая межведомственная информационно-статистическая система (ЕМИСС) [Электронный ресурс]. URL: https://www.fedstat.ru (дата обращения: 09.06.2020).

Страница обновлена: 12.11.2020 в 03:29:35