Трансформация роли охраны труда в условиях глобализации экономики

Кузнецова Е.А.1
1 Федеральное государственное бюджетное учреждение «Всероссийский научно-исследовательский институт труда» Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации

Статья в журнале

Экономические отношения
Том 10, Номер 3 (Июль-сентябрь 2020)

Цитировать:
Кузнецова Е.А. Трансформация роли охраны труда в условиях глобализации экономики // Экономические отношения. – 2020. – Том 10. – № 3. – doi: 10.18334/eo.10.3.110730.

Аннотация:
Актуальность исследования обусловлена стоящими перед Российской Федерацией задачами по повышению темпо экономического роста. Исследование посвящено рассмотрению понятия глобализации и этапов ее формирования и развития, а также установлению взаимосвязи таких показателей, как Индекс глобализации, Индекс глобальной конкурентоспособности, валовый внутренний продукт, коэффициент смертельного травматизма. Сделаны общие выводы и том, что страны с низким уровнем производственного травматизма имеют более высокий уровень ВВП на душу населения, более конкурентоспособную экономику, а также лучше интегрированы в процессы глобализации, что также способствует росту конкурентоспособности и повышению благосостояния населения. Статья будет интересна экспертам в области экономики труда, исследователям, занимающимся вопросами охраны труда, а также практикам, руководителям предприятий и служб охраны труда.

Ключевые слова: глобализация, индекс конкурентоспособности, индекс глобализации, валовый внутренний продукт, производственный травматизм

JEL-классификация: F01, F63, F66, J81



Введение

В Указе Президента Российской Федерации от 21 июля 2020 г. № 474 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года» отмечается, что для достижения национальной цели «Достойный, эффективный труд и успешное предпринимательство» необходимо в том числе «обеспечение темпа роста валового внутреннего продукта страны выше среднемирового при сохранении макроэкономической стабильности» (в среднем на 3–4 %). Это означает, в том числе, повышение уровня конкурентоспособности российский предприятий на мировом рынке.

В 2003 году был впервые опубликован рассчитанный по методике Всемирного экономического форума (World Economic Forum) Индекс глобальной конкурентоспособности (The Global Competitiveness Index) (по данным за 2002–2003 годы). Методика включает в себя как анализ общедоступных статистических данных, так и результаты глобального опроса руководителей компаний, расчет индекса с последующим рейтингованием стран по его значению. Исследование с 2004 года проводится ежегодно и на данный момент представляет наиболее полный комплекс показателей конкурентоспособности по различным странам мира.

Индекс глобальной конкурентоспособности строится на 113 переменных (на две трети состоящих из результатов глобального опроса руководителей крупных компаний. В качестве общедоступных источников для расчета Индекса глобальной конкурентоспособности (оставшаяся треть переменных) используются статистические данные и результаты исследований, осуществляемых на регулярной основе международными организациями.

Следует особо отметить, что, по мнению авторов методики, ни один фактор в одиночку не в состоянии обеспечить конкурентоспособность экономики.

Подробное описание методологии формирования Индекса глобальной конкурентоспособности и источников данных для его расчета приводится в ежегодном докладе Всемирного экономического форума по результатам очередного сравнительного исследования [52] (Worl Economic Forum, 2019).

Годом ранее, то есть в 2002 году, Швейцарский экономический институт (KOF Swiss Economic Institute) начал рассчитывать Индекс уровня глобализации [36] (KOF Index of Globalization). Этот индекс по замыслу его разработчиков позволяет оценить масштаб интеграции той или иной страны в мировое пространство и сравнить разные страны по его компонентам.

Все страны, исследуемые в рамках Индекса уровня глобализации, оцениваются по 24 показателям, объединенным в три основные группы: экономическая, социальная и политическая глобализация.

Индекс рассчитывается на основании базы данных Всемирного банка, Международного Валютного Фонда, Организации Объединенных Наций, Международного телекоммуникационного союза, других международных организаций и статистических институтов.

В конце 2003 года, после опубликования первого рассчитанного Индекса глобальной конкурентоспособности, Международная организация труда (МОТ) при поддержке Всемирного экономического форума провела анализ взаимосвязи уровня производственного травматизма и уровня конкурентоспособности, установив, что конкурентоспособность выше в странах с более низким коэффициентом частоты смертельных несчастных случаев [5] (ILO, 2003).

Целью исследования являлся построение доказательной базы позитивного воздействия сокращения уровня производственного травматизма на экономическую стабильность и уровень развития экономики.

В исследовании нами выдвигаются и доказываются следующие гипотезы:

Гипотеза 1. Чем ниже уровень травматизма, тем выше уровень конкурентоспособности экономики.

Гипотеза 2. В странах с более высоким ВВП на душу населения уровень конкурентоспособности выше.

Гипотеза 3. Чем выше уровень глобализации, тем выше конкурентоспособность.

Для проведения исследования использовались такие методы, как индукция и дедукция, сравнительный, статистический и факторный анализ.

Научной новизной является установление корреляционной зависимости между валовым внутренним продуктом, конкурентоспособностью, глобализацией и производственным травматизмом.

В качестве отправной временной точки был взят 2002 год, так как именно на основании этих данных был рассчитан первый Индекс глобальной конкурентоспособности и первый Индекс глобализации. Также свой анализ взаимосвязи уровня производственного травматизма и уровня конкурентоспособности, изданный в 2003 году [5] (ILO, 2003), МОТ проводила на основе данных по травматизму за 2002 год.

2016 год в качестве периода сравнения был взят вынужденно. Для проверки гипотез исследования, а также с целью обеспечения сопоставимости данных необходимо наличие однородных данных в одних и тех же источниках: база данных МОТ актуализируется и дополняется в зависимости от того, какие страны и за какой период предоставляют информацию. Этой же необходимостью обусловлен и выбор стран, по которым проведено сравнение: именно по отобранным странам в базе данных МОТ за весь период с 2002 по 2016 годы есть статистика производственного травматизма, в том числе коэффициент частоты несчастных случаев со смертельным исходом, рассчитанный по методике МОТ на 100 000 работающих.

В отечественной научной литературе интерес к изучению проблем, связанных с глобализацией, в последние годы заметно снизился, да и опубликованные ранее работы в основном относились к вопросам влияния глобализации на рынок труда, трудовую миграцию и занятость. Так, например, доктор политических наук Г. А. Дробот [2] (Drobot, 2008) описывает этапность и характеристики процесса глобализации и связывает появление термина «глобализация» с развитием в 1980-е годы транснациональных корпораций. Е. П. Супрунова определяет взаимосвязь глобализации с уровнем научно-технического прогресса [7] (Suprunova, 2008). А. Н. Алексеев рассматривает влияние глобализации на российский рынок труды [1] (Alekseev, 2015), а О. Б. Зайцева исследует более узкую социальную группу работающих и описывает воздействие глобализации на лиц с ограниченной трудоспособностью [3] (Zaitseva, 2007). Немногочисленные отечественные экономисты труда в основном предлагаю методики оценки потерь от производственного травматизма или реже – методики оценки эффективности мероприятий в области охраны труда [6] (Serdiyk, Bakiko, 2011), [8] (Khairoulina, Gasilov, 2015). Не составила исключения и автор настоящей статьи [4] (Kuznetsova, Mikhina, 2016), принимавшая участие в разработке калькулятора потерь от производственного травматизма. Однако, в отличие от зарубежных исследований, в отечественной теории и практике пока не сформировалась традиция рассматривать инвестиции в безопасность как «хороший бизнес», как основу устойчивого развития и повышения конкурентоспособности предприятия в длительной перспективе. О том, какое влияние процессы глобализации оказывают на безопасность и здоровье работающего населения, в отечественной литературе исследований найти не удалось. Поэтому исследование по большей части строилось на зарубежных публикациях и статистических данных, размещенных в открытых источниках.

Плюсы и минусы глобализации бизнеса

С расширением глобализации бизнеса, глобальных цепочек поставок и производства, а также трудовой миграции, деятельность в области охраны труда должна также стать глобальной. Компаниям и организациям, имеющим экономические интересы производства за рубежом, необходимо более глубоко разбираться в вопросах охраны труда, чтобы обеспечить соответствие не только национальному законодательству каждой отдельной страны, но и международным требованиям. Экспатриантам нужны такие же безопасные условия труда, как и в родной стране. Новые сотрудники, нанятые в зарубежных странах, имеют право на безопасные и здоровые условия труда. Высшее руководство организаций должно учитывать соблюдение законов, норм и требований в области охраны труда при расширении бизнеса за рубежом по тем же причинам, по которым это необходимо в их родной стране.

Кроме того, организации и страны могут узнать от своих международных коллег или конкурентов о последних тенденциях в области охраны труда и добавленной стоимости эти новаций для бизнеса, государственного управления и экономики. То есть то, что хорошо для Дании, вполне может быть хорошо и для Ботсваны с точки зрения безопасности работников. Страны могут учиться друг у друга. Компании в Ботсване должны иметь сопоставимые программы по охране труда, чтобы конкурировать на мировых рынках в долгосрочной перспективе.

Передача новейших технологий развивающимся странам в связи с глобальным расширением торговли также привела к передаче связанных с ними опасностей. Менее развитые страны иногда не в состоянии справляться с новыми опасностями из-за отсутствия надлежащего образования, инфраструктуры, нормативных актов и специалистов по охране труда. При работе со сложным техническим оборудованием могут существовать языковые барьеры, для которых руководства по эксплуатации предоставляются только на английском языке или на нескольких основных языках. Например, в Боливии одно исследование показало, что фермеры были чрезмерно подвержены воздействию фосфорорганических пестицидов, потому что они не знали об опасности их воздействия и необходимости защитных мер [35] (Jors et al. 2006).

При отсутствии согласованных усилий технологии могут передаваться без должного учета таких особенностей, как климат, солнечный свет или доступность электроэнергии. Средства индивидуальной защиты (СИЗ) могут быть недоступны в достаточном количестве, или работники могут не знать, как их эффективно использовать. Техника, предназначенная для здоровых работников из развитых стран, может не соответствовать требованиям эргономики в других странах, а также не подходить для использования детьми и женщинами. Недостаток питания у работников из развивающихся стран может усугубить последствия для здоровья от воздействия опасных химических веществ, биологических и физических веществ, а также экстремальных температур. В некоторых развивающихся странах мало известно о ценности охраны труда, и поэтому мало внимания уделяется обучению или исследованиям по охране труда [42] (Puplampu, Quartey, 2012).

Также следует учитывать другие факторы, такие как возможности реагирования на чрезвычайные ситуации, а также факторы окружающей среды, включая количество осадков или вероятность наводнения. Также должны приниматься в расчет потенциальные последствия продолжающегося изменения климата. Анализ опасностей должен проводиться столь же углубленно и тщательно, как и в развитых странах, независимо от отсутствия нормативных актов или юридического стимула для их выполнения. Контроль опасных химических веществ, пожарная безопасность и утилизация отходов должны быть рассмотрены до передачи технологий в другие страны. Компании и страны, которые передают технологии, должны поддерживать постоянный уровень соблюдения международных стандартов в области охране труда. Отсутствие нормативных актов в принимающей стране не освобождает организации от моральной и этической обязанности обеспечивать такой же уровень заботы об окружающей среде и работниках, как в родной стране.

Этические стандарты для всех компаний и стран, передающих технологии в развивающиеся страны, изложены в документе Международной организации труда «Безопасность, здоровье и условия труда при передаче технологий в развивающиеся страны – Свод практических правил МОТ» [31] (ILO, 1988). В этом документе представлены критерии, необходимые для обеспечения работы в рамках ожидаемых и действующих практических правил и стандартов. По мере того, как крупные многонациональные компании продолжают расширяться по всему миру, они создают все больше глобальных малых и средних предприятий (МСП). Эти предприятия, особенно в развивающихся странах, скорее всего не будут иметь технических возможностей и ресурсов для полного решения вопросов охраны труда [5] (ILO, 2003).

Во многих странах не требуется сообщать об авариях и травмах на производстве, и, следовательно, учитывать и расследовать их. Например, в Пакистане, который является десятой по численности населения страной в мире, нет национальной системы регистрации производственного травматизма или несчастных случаев на производстве [9] (Abbas, 2015). Однако в тех странах, которые требуют ведения учета производственного травматизма, имеются значительные различия в системах и методах, что затрудняет сравнение этих показателей [46] (Takala et al., 2014). Например, в Соединенных Штатах сотни тысяч государственных служащих не включены в статистические базы данных и отчетность.

Синергетическое воздействие на здоровье нескольких вредных и/или опасных веществ одновременно также не учитывается в большинстве методов сбора данных. В развивающихся странах занятость в неформальном секторе достигает 70 %, а вклад в ВВП составляет от 10 % до 60 % [44] (Rosenstock et al., 2006). Работники неформального сектора редко имеют какие-либо средства регистрации производственных травм и профессиональных заболеваний. В результате этих недостатков мировые масштабы потерь от производственного травматизма и воздействия вредных производственных факторов значительно недооцениваются [23] (Driscoll et al., 2005).

Некоторые исследователи считают [43] (Purdue et al., 2015), что с ростом промышленного развития в развивающихся странах воздействие производственных токсичных химических веществ будет возрастать, а вместе с этим увеличится и риск развития рака и других заболеваний. И, учитывая особенности отношения к вопросам охраны труда, о многих из таких случаев не будет сообщено [27] (Hamalainen et al., 2011).

Когда развитые страны переносят производства в страны развивающиеся, чтобы воспользоваться преимуществами низкой стоимости рабочей силы и слабых законов об охране окружающей среды/охране труда, «страны-получатели» такого производства становятся более конкурентоспособными и создают ту самую «гонку на дно», где наименее регулируемая страна получает большую долю бизнеса. В целом работники развивающихся стран имеют более низкий уровень образования, меньший опыт работы с токсичными химическими веществами и выполнения опасных производственных операций, а также будут иметь более низкую осведомленность о рисках и более широкое их принятие [45] (Stellman, 1998). Эти факторы приводят к потенциально более небезопасным и нездоровым условиям труда и опасным последствиям для окружающей среды.

Экономические издержки и потери, связанные с условиями труда

По расчетам МОТ, ежегодные экономические потери от производственного травматизма и заболеваний составляет 3,94 % мирового ВВП [32] (ILO, 2017). По данным ЕС, эта цифра составляет 3,9 % мирового ВВП, или 2 680 миллиардов евро. Несчастные случаи на производстве и производственные травмы обходятся ЕС в 478 млрд евро в год [24] (EU OSHA, 2017).

В Российской Федерации в 2019 году величина потерь фонда рабочего времени из-за производственного травматизма и предоставляемых работникам компенсаций в связи с работой во вредных и/или опасных условиях труда в виде ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска и сокращенной продолжительности рабочего времени составила, по экспертным оценкам, 139,0 млн человеко-дней [1]. Недопроизводство продукции и услуг в этой связи приводит к значительным потерям валового внутреннего продукта (порядка 0,54 %), которые в абсолютном выражении составили около 589,4 млрд рублей. В целом экономические потери, связанные с состоянием условий и охраны труда в Российской Федерации, в 2019 году составили приблизительно 1,73 трлн. рублей или 1,6 % ВВП [2].

Социальные издержки семей в случае получения травмы основным кормильцем и, следовательно, потеря дохода, не включены в стандартный экономический анализ. Однако работники, получившие травмы, страдают от значительных финансовых последствий. Потеря дохода в дополнение к медицинским расходам от травм может привести к банкротству и вынудить многие семьи прозябать в бедности в результате травмы или смерти на рабочем месте. Многие работники продолжают работать, будучи травмированными, из-за необходимости зарабатывать на жизнь и кормить семью и/или из страха потерять работу. Это негативно влияет на производительность предприятия.

Многие исследования показали финансовую выгоду от внедрения мероприятий, направленных на повышение безопасности [28] (Harms-Ringdahl, 1990); [13] (Argiles-Bosch, 2004); [38] (Lahiri et al., 2005); [12] (Amador-Rodenzo, 2005); [40] (Oxenburgh, Marlow, 2005). Когда специалисты по охране труда в организациях понимают и могут донести коммерческую ценность программ и систем управления охраной труда, они способствуют более эффективному принятию решений руководством. В разные годы было разработано много различных методов оценки экономической эффективности [15] (Biddle et al., 2005); [14] (Bergstrom, 2005); [47] (Tompa et al., 2010); [11] (AIHA, 2010); [10] (Aburumman, 2019). Но наиболее востребованным и в настоящее время остается метод оценки «затраты–выгоды» [17] (Cafiso., D'Agostino, 20200); [20] (Daniels, et al. 2019); [48] (Vianello et al., 2019); [19] (Chen et al., 2020).

Коммерческая ценность безопасности может быть определена количественно с точки зрения окупаемости инвестиций (return on investment, ROI) так же, как и для любого бизнес-проекта, где ROI – это снижение финансовых потерь от травматизма или заболеваний, деленное на стоимость программы или мероприятия. В эти прямые затраты обычно включают затраты на рабочую силу, текучесть кадров, потери производительности, затраты на реагирование на несчастные случаи и более высокие страховые премии [39] (Lyon, 1997).

В дополнение к прямым финансовым выгодам от программ по охране труда существует множество косвенных выгод для организаций, которые реализуют мероприятия, направленные на снижение уровня травматизма и заболеваемости. К таким выгодам можно отнести улучшение качества продукции и снижение процента брака, улучшение психологического климата в коллективе, снижение числа невыходов на работу, улучшение корпоративного имиджа и уменьшение штрафов за несоблюдение законов нормативных требований и условий договоров.

Исследование, проведенное американскими учеными в 2007 и 2011 году, показало, что наиболее полезной мерой повышения безопасности по мнению руководителей высшего уровня была подготовка работников по охране труда [29, 30] (Huang et al., 2007; Huang et al., 2011). Тем не менее, многие предприятия, особенно малые и средние, еще не полностью осознали ценность для бизнеса комплексных программ по охране труда [21] (DeArmond , 2010); [18] (Cagno, 2013).

Травматизм и конкурентоспособность

Исследование, проведенное для Всемирного экономического форума 2003 года Международной организацией труда (на основании индекса конкурентоспособности, опубликованного в ежегодном отчете форума), показало устойчивую взаимосвязь между экономической конкурентоспособностью страны и количеством несчастных случаев со смертельным исходом на 100 000 работников.

На рисунках 1 и 2 приведены графики, показывающие динамику показателей уровня конкурентоспособности и производственного травматизма по данным за 2002 и 2016 годы.

По результатам сравнения данных за 2 периода можно сделать вывод о том, что общая тенденция сохраняется: с повышением индекса конкурентоспособности снижается уровень производственного травматизма, несмотря на «сглаживание» линий тренда и сдвиг пересечения двух линий в сторону стран с более высоким уровнем травматизма. Также следует обратить внимание на то, что при низком уровне конкурентоспособности низкие показатели производственного травматизма имеют страны с преимущественно аграрной экономикой, то есть те, где мало присутствует травмоопасное производство. Основная гипотеза исследования, таким образом, подтвердилась.

Рисунок 1. Производственный травматизм и конкурентоспособность за 2002 год

Источники: [33] (ILOSTAT Data explorer), [25, p. 12] (The Global Competitiveness Report 2002–2003)

Рисунок 2. Производственный травматизм и конкурентоспособность за 2016 год

Источники: [42] (ILOSTAT Data explorer), [26, p. xiii] (The Global Competitiveness Report 2016–2017)

Валовый внутренний продукт на душу населения и конкурентоспособность

Вторая гипотеза заключалась в предположении, что в странах с более высоким уровнем ВВП и уровень конкурентоспособности будет выше. На рисунках 3 и 4 показана динамика показателей значений ВВП на душу населения и Индекса конкурентоспособности для тех же стран за 2002 и 2016 годы.

Даже без обозначения линий трендов из рисунков видно, что вместе с сокращением ВВП снижается и конкурентоспособность экономик. Помня о том, какие показатели используются при расчете Индекса конкурентоспособности (а это, в том числе, здоровье, начальное и высшее образование, профессиональная подготовка, эффективность рынка труда и уровень технологического развития), такая взаимная обратная зависимость представляется закономерной. Следовательно, верна и вторая гипотеза.

Рисунок 3. Валовый региональный продукт на душу населения и Индекс конкурентоспособности за 2002 год

Источники: [51] (The World Bank. DataBank. World Development Indicators), [25, p.12] (The Global Competitiveness Report 2002–2003)

Рисунок 4. Валовый региональный продукт на душу населения и Индекс конкурентоспособности за 2016 год

Источники: [51] (The World Bank. DataBank. World Development Indicators), [26, p. xiii] (The Global Competitiveness Report 2016–2017)

Уровень глобализации и конкурентоспособность

Третьей гипотезой исследования было наличие взаимной зависимости между конкурентоспособностью и уровнем глобализации: чем выше уровень глобализации, тем выше конкурентоспособность.

На рисунках 5 и 6 ниже показана динамика значений Индексов глобализации и конкурентоспособности для тех же стран за 2002 и 2016 годы.

В таблице 1 приведено соотношение показателей, используемых при расчете Индекса конкурентоспособности, с показателями расчета Индекса глобализации.

Таблица 1

Показатели расчета Индексов конкурентоспособности и глобализации

Показатели для расчета Индекса конкурентоспособности
Показатели для расчета Индекса глобализации
Размер внутреннего рынка.
Конкурентоспособность компаний.
Инновационный потенциал.
Уровень технологического развития.
Развитость финансового рынка.
Эффективность рынка товаров и услуг.
Макроэкономическая стабильность.
Экономическая глобализация – объем международной торговли, уровень международной деловой активности, торговые потоки, международные инвестиции, тарифная политика, ограничения и налоги на международную торговлю, и так далее
Здоровье и начальное образование.
Высшее образование и профессиональная подготовка.
Эффективность рынка труда.
Инфраструктура
Социальная глобализация – уровень культурной интеграции, процент иностранного населения, международный туризм, международные личные контакты, объем телефонного трафика, почтовых отправлений, трансграничных денежных переводов, информационные потоки, развитие информационно-коммуникационной инфраструктуры, и так далее
Качество институтов
Политическая глобализация – членство государств в международных организациях, участие в международных миссиях (включая миссии ООН), ратификация международных многосторонних договоров, количество посольств и других иностранных представительств в стране и так далее
Источник: составлено автором из разных источников.

Логичным представляется, что чем стабильнее показатели Индекса конкурентоспособности (такие, как уровень образования, инфраструктура, макроэкономическая стабильность, эффективность рынка труда), тем проще будет такой экономике интегрироваться в мировые глобализационные процессы.

Рисунок 5. Значения Индексов конкурентоспособности и глобализации за 2002 год

Источники: [25, p. 12] (The Global Competitiveness Report 2002–2003), [36] (KOF Index of Globalization)

Рисунок 6. Значения Индексов конкурентоспособности и глобализации за 2016 год

Источники: [26] (The Global Competitiveness Report 2016–2017), [36] (KOF Index of Globalization)

Однако с практической точки зрения представляется познавательным сравнение трех показателей: уровня производственного травматизма, ВВП на душу населения и Индекса конкурентоспособности.

Из рисунков 7 и 8 видно, что с ростом производственного травматизма падает не только конкурентоспособность, но и снижается ВВП на душу населения. Можно также предположить, что в странах с высоким уровнем травматизма, где ВВП снижается значительно быстрее Индекса конкурентоспособности, находятся выведенные из экономически более развитых стран вредные и/или опасные производства, что связано со слабостью законодательства и дешевизной рабочей силы. На рисунке 8 особенно отчетливо видно, что с ростом производственного травматизма ВВП на душу населения падает значительно резче, чем Индекс конкурентоспособности: т. е. оказывает на уровень жизни населения в целом гораздо более негативное воздействие.

Рисунок 7. Значения показателей производственного травматизма, Индекса конкурентоспособности и ВВП на душу населения за 2002 год

Источники: [25] (The Global Competitiveness Report 2002–2003), [51] (The World Bank. DataBank. World Development Indicators), [33] (ILOSTAT Data explorer)

Рисунок 8. Значения показателей производственного травматизма, Индекса конкурентоспособности и ВВП на душу населения за 2016 год

Источники: [26] (The Global Competitiveness Report 2016–2017), [51] (The World Bank. DataBank. World Development Indicators), [33] (ILOSTAT Data explorer)

Заключение

К сожалению, на государственном уровне при принятии политических решений далеко не всегда тщательно рассматриваются финансовые преимущества повышения безопасности и укрепления здоровья с точки зрения влияния на национальную экономику. Кроме того, ощущается нехватка академических исследований в этой области [49] (Viscusi, 2006). Развивающиеся страны в условиях отсутствия детальной статистики неохотно внедряют строгие нормы по охране труда (снижение травматизма и заболеваемости) из-за боязни снижения темпов экономического роста [41] (Pouliakas, 2013).

Многие крупные предприятия стали включать разделы по охране труда и показатели эффективности в отчетность по корпоративной социальной ответственности, но эта практика не является повсеместной. Наиболее продвинутые предприятия могут проводить сравнительный анализ в рамках отрасли, не только внутри страны, но и в международном масштабе. Но отраслевой сравнительный анализ с точки зрения охраны труда, особенно на международном уровне, имеет несколько недостатков в разработке, внедрении и отчетности [3].

Однако статистика и динамика показателей производственного травматизма является первым шагом в понимании проблем охраны труда и принятия взвешенных управленческих решений как на уровне предприятия, так и на национальном уровне. Другие «опережающие индикаторы» эффективности разрабатываются и применяются для лучшего понимания того, где усовершенствования программы были бы наиболее полезными. Дополнительные мероприятия, такие как обзоры программ, аудиты, инспекции и структурированная отчетность о результатах реализации программ, могут значительно улучшить общее состояние в области охраны труда.

И в заключение хочется обозначить еще одну проблему, поднятую австралийским ученым Сидни Деккером [22] (Dekker, 2020). Это проблема так называемого неолиберализма и его связи с вопросами безопасности. Неолиберализм относится к политическим, экономическим и социальным договоренностям, которые получили распространение в глобальном масштабе с 1980-х годов. Неолиберализм, прежде всего, означает дерегулирование, снижение налогов, приватизацию, индивидуальную ответственность и свободный рынок. Неолиберализм распространился за пределы англосаксонских стран частично из-за экспорта его философии, политики и экономики через МВФ и Всемирный банк [37] (Kuttner, 2018). Содействие приватизации, саморегулированию и «самостоятельности» отношений между работодателями и работниками, как правило, приводит к смещению баланса сил и ухудшению условий труда значительного числа людей [50] (Watson, 2015), а также негативно влияет на условия труда и состояние здоровья на рабочих местах. Экономическая нестабильность и гибкость новых форм труда возросли, реальная заработная плата – нет.

Американские ученые показывают, как рыночная политическая среда, «дружественный бизнесу» подход к регулированию, открытость для мировой торговли и потоков капитала, а также менее масштабное и менее навязчивое экономическое состояние влияют на вероятность крупных промышленных катастроф [16] (Blanton, Peksen, 2018). Сочетая данные об экономической глобализации с данными о крупных промышленных авариях, они изучили взаимосвязь между этими переменными в 130 странах за период 1971–2012 гг. Они обнаружили положительную корреляцию между экономической глобализацией и вероятностью промышленных аварий. Их анализ показывает, что влияние глобализации, такое как устранение барьеров для торговли и потоков капитала, сильнее, чем влияние самих торговых и инвестиционных потоков.

Подводя итог своим рассуждениям на тему того, как будет выглядеть безопасность после периода неолиберализма, Деккер делает вывод о том, что сложные глобальные риски не могут контролироваться снижением неопределенности за счет установления жестких правил и ограничения допустимой человеческой деятельности, а могут контролироваться только на основе доверия и предоставления возможности принятия решения специалистам в области безопасности, работникам и работодателям путем нахождения нового баланса между письменными правилами и склонностью к риску, между профессиональным суждением и компетентностью в отношении риска [22] (Dekker, 2020).

[1]Для расчета использовались данные Росстата (www.gks.ru). Расчет осуществлялся исходя из минимально установленной продолжительности ежегодного дополнительного оплачиваемого отпуска (7 календарных дней) и минимального сокращения продолжительности рабочего времени (до 36 часов в неделю).

[2]Экспертный расчет, ежегодно проводимый по данным, предоставляемым Пенсионным фондом, Фондом социального страхования и Росстатом в соответствии с приказом Минтруда России от 29.12.2014 г. № 1197 «О проведении общероссийского мониторинга условий и охраны труда»

[3]Так, в Российской Федерации коэффициент частоты смертельного травматизма расчитывается на 1000 занятых, Международная организация труда рассчитывает его на 10 000 занятых, в международной практике он также рассчитывается на 100 миллионов или 200 000 отработанных часов.


Источники:

1. Алексеев А. Н. Влияние глобализации на российский рынок труда // Интернет-журнал «НАУКОВЕДЕНИЕ» Том 7, №2 (2015) URL: http://naukovedenie.ru/PDF/42EVN215.pdf (доступ свободный). DOI: 10.15862/42EVN215 (дата обращения: 03.08.2020).
2. Дробот Г. А. Глобализация: понятие, этапы, противоречия, оценки // Социально-гуманитарные знания. – 2008 - № 2. - С.105-127.
3. Зайцева О. Б. Глобализация и её влияние натруда лиц с ограниченной трудоспособностью // Фундаментальные исследования. – 2007. – № 11. – С. 103-105; [Электронный ресурс] URL: http://fundamental-research.ru/ru/article/view?id=3769 (дата обращения: 03.08.2020).
4. Кузнецова Е.А., Михина Т.В. Методологические подходы к оценке экономических потерь организации от производственного травматизма и профессиональной заболеваемости // Развитие современной науки: теоретические и прикладные аспекты. Сборник статей студентов, магистрантов, аспирантов, молодых ученых и преподавателей. – Пермь. - 2016. - С. 104-108.
5. МОТ. Охрана труда в цифрах и фактах: направления совершенствования глобальной культуры охраны труда. – 2003. [Электронный ресурс] URL: https://www.ilo.org/wcmsp5/groups/public/---europe/---ro-geneva/---sro-moscow/documents/genericdocument/wcms_305834.pdf (дата обращения 30.06.2020)
6. Сердюк В.С., Бакико Е.В. Экономика безопасности труда: Учеб. пособие., – Омск, Издательство ОмГТУ, 2011. – 160 с.
7. Супрунова Е. П. Глобализация в современном мире: проблемы и перспективы // Вологдинские чтения. – 2008. - Том 66. – стр. 45-51 [Электронный ресурс] URL: https://cyberleninka.ru/article/n/globalizatsiya-v-sovremennom-mire-problemy-i-perspektivy (дата обращения 27.07.2020)
8. Хайруллина Л.И., Гасилов В.С. Экономические механизмы мероприятий по улучшению условий труда // Фундаментальные исследования. – 2015. – № 11 (часть 1) – С. 208-212
9. Abbas, M., Trend of occupational injuries/diseases in Pakistan: Index value analysis of injured employed persons from 2001-02 to 2012-13 // Safety and Health at Work – 2015. - Vol. 6, Р. 218-226 https://doi.org/10.1016/j.shaw.2015.05.004
10. Aburumman M., Newnam Sh., Fildes B. Evaluating the effectiveness of workplace interventions in improving safety culture: A systematic review // Safety Science – 2009. – 115. Р. 376–392 https://doi.org/10.1016/j.ssci.2019.02.027
11. AIHA (2010) AIHA Value Strategy Manual (AIHA MQIM10-768), the American Industrial Hygiene Association, Fairfax, VA ISBN: 978-1-935082-22-4, edited by Bernie Silverstein. American Industrial Hygiene Association [Электронный ресурс] URL: https://standards.globalspec.com/std/1361328/AIHA%20MQIM10-768 (дата обращения 20.07.2020)
12. Amador-Rodenzo, R. An overview to CERSSO’s self evaluation of the cost-benefit on the investment in occupational safety and health in textile factories: A step by step methodology // Journal of Safety Research – 2005. - Vol. 36. Р. 215–219 https://doi.org/10.1016/j.jsr.2005.06.001
13. Argiles-Bosch, J., Marti, J., Monllau, T., Garcia-Blandon, J., Urgell, T., Empirical analysis of the incidence of accidents in the workplace on firms’ financial performance // Safety Science – 2014. - Vol. 70. Р. 123–132 https://doi.org/10.1016/j.ssci.2014.05.012
14. Bergstrom, M., The potential-method— An economic evaluation tool // Journal of Safety Research – 2005.- 36(3). Р. 237-40 https://doi.org/10.1016/j.jsr.2005.06.005
15. Biddle, E., Ray, T., Owusu-Edusei, K., Camm, T., Synthesis and recommendations of the economic evaluation of OHS interventions at the company level conference // Journal of Safety Research – 2005. - Vol. 36. Р. 261–267 https://doi.org/10.1016/j.jsr.2005.06.008
16. Blanton, R.G., Peksen, D. Pro-market policies and major industrial disasters — a dangerous combination? // Sociological Forum - 2018. - 33 (1). Р. 5-29 https://doi.org/10.1111/socf.12391
17. Cafiso S., D'Agostino C., A stochastic approach to the benefit cost ratio analysis of safety treatments // Case Studies on Transport Policy -2020. - No 8. Р. 188–196 https://doi.org/10.1016/j.cstp.2018.07.006
18. Cagno, E., Micheli, G., Masi, D., Jacinto, C., Economic evaluation of OSH and its way to SMEs: A constructive review // Safety Science – 2013. - Vol. 53. Р. 134–152 https://doi.org/10.1016/j.ssci.2012.08.016
19. Chen Ch., Reniers G., Khakzad N., Cost-benefit management of intentional domino effects in chemical industrial areas // Process Safety and Environmental Protection – 2020. - Vol. 134. Р. 392–405 https://doi.org/10.1111/j.1539-6924.2011.01654.x
20. Daniels S., Martensen H., Schoeters A., Van den Berghe W., Papadimitriou E., Ziakopoulos A., Kaiser S., Aigner-Breuss E., Soteropoulos A., Wijnen W., Weijermars W., Carnis L., Elvik R., Perez O. M. A systematic cost-benefit analysis of 29 road safety measures // Accident Analysis and Prevention – 2019. - Vol. 133. Р. 105-292 https://doi.org/10.1016/j.aap.2019.105292
21. DeArmond, S., Huang, Y., Chen, P., Courtney, T., Corporate financial decision makers’ perceptions of their company’s safety performance, programs and personnel: Do company size and industry injury risk matter? // Work – 2010. - Vol. 37. Р. 3–13 https://doi.org/10.3233/WOR-2010-1051
22. Dekker Sidney W.A. Safety after neoliberalism // Safety Science – 2020. - Vol. 125. 104630 https://doi.org/10.1016/j.ssci.2020.104630
23. Driscoll, T., Takala, J., Steenland, K., Corvalan, C., Fingerhut, M. Review of estimates of the global burden of injury and illness due to occupational exposures // American Journal of Industrial Medicine – 2005. - Vol. 48. Р. 491-502 https://doi.org/10.1002/ajim.20194
24. EU-OSHA, Press Release-Work-Related Accidents and Injuries (2017) [Электронный ресурс] URL: https://www.eurofound.europa.eu/news/news-articles/eu-osha-work-related-accidents-and-injuries-cost-eu-eu476-billion-a-year-according-to-new-global (дата обращения 15.07.2020)
25. Global Competitiveness Report 2002/2003 Executive Summary. [Электронный ресурс] URL: https://ru.scribd.com/doc/6295861/Global-Competitiveness-Report-2002-2003-Executive-Summary (дата обращения 15.07.2020)
26. Global Competitiveness Report 2016–2017, World Economic Forum, Geneva, 2016. ISBN-13: 978-1-944835-04-0 [Электронный ресурс] URL: https://gtmarket.ru/files/research/global-competitiveness-index/Global_Competitiveness_Report_2016-2017.pdf (дата обращения 15.07.2020)
27. Hamalainen, P., Saarela, K., Takala, J. Global estimates of fatal work-related diseases by region and disease group // International Journal of Occupational and Environmental Health – 2011. - Vol. 17, No. 1. Р. 49-56 https://doi.org/10.1002/ajim.20411
28. Harms-Ringdahl, L. On economic evaluation of systemic safety work at companies // Journal of Occupational Accidents – 1990. - Vol. 12. Р. 89–98 https://doi.org/10.1016/0376-6349(90)90072-4
29. Huang, Y., Leamon, T., Courtney, T., Chen, P., DeArmond, S. Corporate financial decision-makers’ perceptions of workplace safety // Accident Analysis and Prevention - 2007. - Vol. 39, pp. 767–775 https://doi.org/10.1016/j.aap.2006.11.007
30. Huang, Y., Leamon, T., Courtney, T., Chen, P., DeArmond, S. A comparison of workplace safety perceptions among financial decision-makers of medium- vs. large-size companies, Accident Analysis and Prevention (2011) Vol. 43, pp. 1–10 https://doi.org/10.1016/j.aap.2009.09.016
31. ILO (1988). Safety, Health and Working Conditions in the Transfer of Technology to Developing Countries—An ILO Code of Practice (1988). Geneva: International Labor Organization. ISBN 92-2-106122-1 [Электронный ресурс] URL: https://www.ilo.org/global/topics/safety-and-health-at-work/normative-instruments/code-of-practice/WCMS_107831/lang--en/index.htm (дата обращения 10.07.2020)
32. ILO (2017) Safety and Health at Work [Электронный ресурс] URL: www.ilo.org/global/topics/safety-and-health-at-work/lang--en/index.htm (дата обращения 23.07.2020)
33. ILOSTAT Data explorer [Электронный ресурс] URL: https://www.ilo.org/shinyapps/bulkexplorer6/?lang=en&segment=indicator&id=INJ_FATL_SEX_MIG_RT_A (дата обращения 16.07.2020)
34. IMD World Completeness Center “Deglobalization is a short-term trend, we will get back to our old numbers” [Электронный ресурс] URL: https://www.imd.org/research-knowledge/videos/deglobalization-a-short-term-trend/ (дата обращения 27.07.2020)
35. Jors, E., Morant, R., Aguilar, G., Huici, O., Lander, F., Baelum, J., Konradsen, F. Occupational pesticide intoxications among farmers in Bolivia: A cross-sectional study // Environmental Health – 2006. - Vol. 5. Р. 10 https://doi.org/10.1186/1476-069X-5-10
36. KOF Index of Globalization [Электронный ресурс] URL: https://kof.ethz.ch/en/forecasts-and-indicators/indicators/kof-globalisation-index.html (дата обращения 27.07.2020)
37. Kuttner R. Can Democracy Survive Global Capitalism? New York: W. W. Norton, 2018. xxii + 359 pp.
38. Lahiri, S., Gold, J., Levenstein, C. Net-cost model for workplace interventions. // Journal of Safety Research – 2005. - Vol. 36. Р. 241–255 https://doi.org/10.1016/j.jsr.2005.06.006
39. Lyon, B. Ergonomic benefit/cost analysis: Communicating the value of enhancements // Professional Safety – 1997. - Vol. 42, No. 3. Р. 33
40. Oxenburgh, M., Marlow, P. The Productivity Assessment Tool: Computer-based cost benefit analysis model for the economic assessment of occupational health and safety interventions in the workplace // Journal of Safety Research – 2005. - Vol. 36. Р. 209–214 http://dx.doi.org/10.1016/j.jsr.2005.06.002
41. Pouliakas, K. The economics of health and safety at work: An interdisciplinary review of the theory and policy // Journal of Economic Surveys – 2013. - Vol. 27, No. 1. Р. 167–208 http://dx.doi.org/10.1111/j.1467-6419.2011.00699.x
42. Puplampu, B., Quartey, S. Key issues on occupational health and safety practices in Ghana: A review // International Journal of Business and Social Science – 2012. - Vol. 3, No. 9. Р. 2 http://dx.doi.org/10.12691/jbe-2-3-1
43. Purdue, M., Hutchings, S., Rushton, L., Silverman, D. The proportion of cancer attributable to occupational exposures // Annals of Epidemiology – 2015. - Vol. 25. Р. 188-192 https://doi.org/10.1016/j.annepidem.2014.11.009
44. Rosenstock, L., Cullen, M., Fingerhut, M. Disease control priorities in developing countries. In D. T. Jamison, J. G. Breman, A. R. Measham, G. Alleyne, M. Claeson, D. B. Evans, P. Jha, A. Mills, P. Musgrove (Eds). Occupational Health (2nd ed., Chapter 60, p. 1127). New York: Oxford University Press ISBN-10: 0-8213-6179-1. 2006.
45. Stellman, J., The ILO encyclopedia of occupational health and safety: A multidisciplinary challenge // International Labour Review – 1998. - Vol. 137, No. 3. Р. 410-418
46. Takala, J., Hamalainen, P., Saarela, K., Yun, L., Manickam, K., Jin, T., Heng, P., Tjong, C., Kheng, L., Lim, S., Lin, G., Global estimates of the burden of injury and illness at work in 2012 // Journal of Occupational and Environmental Hygiene – 2014. - Vol. 11, No. 5. Р. 326-337 https://doi.org/10.1080/15459624.2013.863131
47. Tompa, E., Verbeek, J., van Tulder, M., de Boer, A., Developing guidelines for good practice in the economic evaluation of occupational safety and health interventions // Scandinavian Journal of Work, Environment & Health – 2010. - Vol. 36, No. 4. Р. 313–318 https://doi.org/10.5271/sjweh.3009
48. Vianello Ch., Milazzo M. F., Maschio G., Cost–benefit analysis approach for the management of industrial safety in chemical and petrochemical industry // Journal of Loss Prevention in the Process Industries – 2019. - Vol. 58. Р. 116–123 https://doi.org/10.1016/j.jlp.2019.02.006
49. Viscusi W. Kip. Regulation of health, safety and environmental risk. Harvard Law and Economics Discussion Paper No. 544, The Harvard John M. Olin Discussion Paper Series, 2006 https://doi.org/10.2139/ssrn.921426 [Электронный ресурс] URL: https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=921426 (дата обращения 28.07.2020)
50. Watson, I. Wage inequality and neoliberalism: the Australian experience // Journal of Industrisl Relations – 2015. - Vol. 58 (1). P. 131-149 https://doi.org/10.1111/1472-9296.00038
51. The World Bank. DataBank. World Development Indicators; Series: GDP per capita (current US$) [Электронный ресурс] URL: https://databank.worldbank.org/source/world-development-indicators (дата обращения 27.07.2020)
52. World Economic Forum (2019) Global Competitiveness report [Электронный ресурс] URL: https://www.weforum.org/reports/global-competitiveness-report-2019 (дата обращения 27.07.2020)

Страница обновлена: 18.08.2020 в 12:32:17