Геоэкономическая неопределенность в контексте привлечения китайских прямых иностранных инвестиций в Россию: система индикаторов, источники данных и проблема их сопоставимости

Введение

В последние годы особо важным фактором, влияющим на привлечение прямых иностранных инвестиций (ПИИ) во многие страны мира, включая Российскую Федерацию, становится влияние геоэкономической неопределенности как на решения инвесторов, так и на возможность осуществления инвестиций, что делает тему этого исследования – изучение геоэкономической неопределенности в контексте привлечения китайских прямых иностранных инвестиций в Россию, крайне актуальной. По мнению автора, геоэкономическая неопределенность должна измеряться для конкретной страновой пары, в случае этого исследования - для России и Китая, с учетом экстерриториальной компоненты и состояния расчетных каналов, а институциональные характеристики – как сопряженность двух систем, наблюдаемую через поведение инвесторов, а не через нормативные тексты. В таком формате задача нашего исследования двояка: обосновать недостаточность существующих прокси-показателей для того, чтобы определить, чего именно в них не хватает, и построить два авторских инструмента. Кроме того, в данном исследовании мы столкнулись с проблемой, которая также заслуживает центрального места в анализе при исследовании привлечения инвестиций: данные, на которых предстоит оценивать модель, происходят из источника с несовместимыми методологиями, и без процедуры их согласования любые оценки будут искажаться выбором источника.

Важность темы привлечения прямых иностранных инвестиций привлекает внимание значительного количества исследователей, среди которых в том числе можно отметить таких авторов, как М.А. Амурская, А.М. Шарипов, Г.С. Боровиков и А.Ю. Хорошилов [6], В.А. Бондаренко [3], Е.В. Давыденко [7], А.В. Кузнецов [9], Э.И. Мантаева [4], Н.С. Мироненко и М.Ю. Сорокин [10], Н.С. Ревенко [13], Э.Д. Рубинская [2], Е.Н. Самбурова и Т.В. Кузина [14], Д.Н. Самусенко [15], А.Л. Сапунцов [16]. В свою очередь вопросами изучения геоэкономической неопределенности и санкционных режимов занимались такие авторы, как Х. Ахир, Н. Блум и Д. Фурсери [20], Ш.Айяр, Дж. Чэнь и К.Ю. Эбеке [22], С. Бейкер и С. Дэвис [23], Д. Калдара, М. Яковиелло [24] и П. Моллього, А. Престипино, А.Раффо [25], Г. Фильбрмайр, А. Кирилаха, К. Сиропулос, Е. Ялчин и Й.В. Йотов [29], И.Н. Тимофеев [19]

В качестве источниковой базы эта работа опирается на материалы указанных выше исследователей, а также на труды таких авторов, как С.Г. Кирдина [8], Ф.Э. Кюдланд и Э.К. Прескотт [33] и статистические данные и заявления, представленные Центральным банком России и правительством Китая. В исследовании использованы методы аналитического сравнения, анализа и синтеза, что позволяет сформулировать авторский подход к изучению геоэкономической неопределенности в контексте привлечения китайских прямых иностранных инвестиций в Россию.

Научная новизна результатов представленного исследования во многом определяется аналитической комплексностью, использующей исследовательские подходы ряда указанных выше авторов к вопросам геоэкономической неопределенности и санкционным режимам и эмпирическому опыту привлечения китайских прямых иностранных инвестиций в российскую экономику.

Обсуждение

Обсуждение темы исследования можно начать начать с инвентаризации существующего измерительного инструментария. За последнее десятилетие в литературе сложилось целое семейство индексов неопределенности и смежных величин, различающихся объектом, методом построения и охватом. Так, например, индекс экономико-политической неопределенности строится по частоте газетных публикаций, содержащих одновременно термины по трем направлениям – экономическом, политическом и неопределенности, и агрегируется по странам и во времени. [23] Всемирный индекс неопределенности использует единый источник (страновые отчеты Economic Intelligence Unit), что обеспечивает страновую сопоставимость для 143 экономик. [20] Индекс геополитического риска считается по упоминаниям военных угроз, санкций и межгосударственной напряженности в архивах ведущих англоязычных газет с 1900 г. и его санкционная субкомпонента ближе всего к предмету этого исследования. [24] Индекс торгово-политической неопределенности фиксирует неопределенности именно торговой политики. [25] Отдельно стоят базы санкционных событий – прежде всего глобальная база санкций, документирующая вводимые ограничения по типам, инициаторам и адресатам, [29] - которые измеряют не ожидания, а поток самих ограничительных событий, и поэтому служат естественным сырьем для событийного анализа. Наконец, международные организации разработали индикаторы геоэкономической фрагментации – от показателей расхождения торговых и инвестиционных потоков между блоками до оценок переориентации прямых инвестиций по геополитической близости. [22]

Сопоставление данных инструментов целесообразно привести в табличной форме (Таблица 1).

Таблица 1 – Существующие прокси-показатели и их соответствие категории геоэкономической неопределенности (составлено автором)

Из приведенных в таблице данных видно следующее: каждый существующий инструмент измеряет либо иную категорию (источник – геополитический риск; состояние – фрагментация; событие – санкционные базы), либо ту же категорию, но в страновом, а не парном разрезе и без компонент, критичных для инвестиционного решения в паре «Россия – Китай» - состояния расчетных каналов и экстерриториальной санкционной экспозиции. Это, как раз, позволяет дать обоснование авторского индикатора: индикатор должен добавить ровно то, чего не хватает, оставаясь сопоставимым с существующими индексами для валидации.

Результаты

Композитный индикатор геоэкономической неопределенности для страновой пары (далее индикатор ГЭН) строится из четырех блоков, каждый из которых операционализирует один из аспектов характеризуемой категории.

Первый блок – это санкционное давление и его экстерриториальная компонента: интенсивность действующих и вновь вводимых ограничений, затрагивающих двухстороннее инвестиционное взаимодействие, с раздельным учетом прямых ограничений (адресованных резидентам пары) и вторичных (адресованных третьим лицам за взаимодействие с резидентами пары). Источник здесь – событийные базы санкций [29] с авторской привязкой каждого события к затрагиваемым компонентам инвестиционного процесса. Экстерриториальная компонента взвешивается отдельно и с большим весом, поскольку именно она создает трехстороннюю конфигурацию сделки и эффект избыточного соответствия. Систематизация санкционной политики в отечественной литературе используется при классификации мер по механизму действия. [19]

Второй блок – состояние расчетных каналов: доступность корреспондентских отношений, доля операций, проходящих через уязвимые к ограничениям контуры, наблюдаемые издержки и сроки трансграничных платежей в паре; эмпирической основой служат опубликованные свидетельства о фактическом состоянии взаиморасчетов российских и китайских банков, [1] дополняемые документированной историей отключений и отказов от обслуживания, явления, механика которого известна по глобальному сжатию глобального корреспондентского банкинга. [30]

Третий блок – волатильность условий доступа к технологиям и рынкам: частота и масштаб изменений экспортно-контрольных списков и разрешительных требований, затрагивающих номенклатуру двусторонней инвестиционной кооперации.

Четвертый блок – частота регуляторных изменений в самой паре, интенсивность пересмотра правил, релевантных для инвестора, независимо от знака пересмотра, поскольку для порога решения существенна нестабильность правил, как таковая – соображение, связанное с анализом несостоятельности дискреционной политики. [33]

Методология агрегирования следует установленным стандартам построения композитных индикаторов [32]: нормализация компонентов методом линейного масштабирования к отрезку от нуля до единицы, проверка внутренней согласованности блоков, агрегирование в два уровня (внутри блока – среднее арифметическое нормализованных компонентов, между блоками – взвешенное среднее), обязательный анализ чувствительности итогового ряда к выбору весов и метода нормализации. Вес блоков задаются в базовой версии равными с последующей проверкой устойчивости выводов к альтернативным схемам взвешивания, включая веса, полученные методом главных компонент; выбор в пользу простой схемы в базовой версии сознателен – композитный индикатор с непрозрачными весами воспроизводил бы тот самый недостаток экспертных рейтингов, против которого направлен принцип наблюдаемости. Валидация индикатора выполняется сопоставлением с рядами геополитического риска и экономико-политической неопределенности: ожидается согласованность в датировке крупных шоков при систематическом расхождении в межшоковые периоды – расхождение, интерпретируемое не как погрешность, а как содержательное различие категорий. Особую диагностическую ценность имеют эпизоды, в которых геополитическая напряженность снижается, а индикатор ГЭН остается высоким: они прямо демонстрируют асимметрию введения и снятия ограничений.

Технические параметры расчета индикатора заслуживают отдельной фиксации, поскольку от них зависит пригодность ряда для эконометрической программы. Расчет должен осуществляться с месячной частотой – компромисс между событийной природой первого и четвертого блоков, допускающих ежедневную датировку, и отчетной природой второго блока, наблюдаемого не чаще месяца. Для панельных оценок ряд агрегируется до годовой частоты усреднением, для событийного анализа используется месячная версия. Ретроспектива охватывает период с 2005 г., что обеспечивает захват как минимум трех качественно различных состояний среды: низкого давления до 2014 г., умеренного давления 2014-2021 гг. и высокого давления после 2022 г. Наличие длинного спокойного участка существенно – без него невозможно ни оценить долгосрочный уровень в уравнении динамики неопределенности, ни отличить режимный сдвиг колебания. Для панели третьих стран – реципиентов китайских инвестиций рассчитывается упрощенная версия индикатора по тем же четырем блокам, но на общедоступных компонентах, без парной расчетной детализации. Сопоставимость полной и упрощенной версий проверяется на российском ряде, где доступны обе.

К индикатору предъявляются и проверяются три требования измерительной теории. Конструктивная валидность – соответствие измеряемого определению категории – обеспечивается выведением каждого блока из признака категории и проверяется поведением индикатора в эпизодах, где категориальные различия проявляются наглядно: так, февральско-мартовский эпизод 2022 г. должен дать скачок все четырех блоков, тогда как эпизоды чисто геополитической эскалации без экономическим мер – рост геополитического риска при слабой реакции индикатора ГЭН. Критериальная валидность проверяется способностью индикатора объяснять поведение, на которое он по построению должен влиять, - прежде всего на динамику конверсии планируемого и реализуемого инвестиционного портфеля, лучше, чем это делают существующие прокси-индексы; формальный тест встраивается в эконометрическую программу. Надежность – воспроизводимость при повторном кодировании – обеспечивается протоколом кодирования событий с фиксированными правилами отнесения меры к блокам и весовым категориям; выборочное перекодирование независимым кодировщиком с расчетом меры согласия входит в процедуру контроля качества. Эти требования редко проговариваются в экономических работах явно, однако для авторского индикатора, включенного в положения, выносимые на защиту, их проверка является условием доказательности.

Второй авторский инструмент – композитный индекс институциональной сопряженности (далее ИИС) привлечения китайских прямых инвестиций в российскую экономику. Выбор данного термина принципиален. Сопряженность – характеристика пары институциональных систем, а не одной из них. Они измеряет, насколько состыкованы контуры двух юрисдикций в точках, через которые проходит инвестиционный процесс, и поэтому может измеряться при неизменных внутренних институтах каждой из сторон – например, при создании расчетного механизма, признании стандартов или запуске совместного координационного органа. Тем самым индекс реализует принцип двухсторонней относительности и тезис о возможности сопряжения без конвергенции: [8] высокая сопряженность не предполагает похожести институциональных систем – только состыкованности их интерфейсных элементов. Этим ИИС отличается от индексов институционального качества, измеряющих одну юрисдикцию по универсальной шкале, и от индексов институциональной дистанции, измеряющих несходство систем - две пары с одинаковой дистанцией могут иметь принципиально разную напряженность.

ИИС строится по шести контурам, перечень которых выведен из анализа точек прохождения инвестиционного процесса. Правовой контур охватывает защиту прав инвестора в паре: действующие двухсторонние соглашения о поощрении и защите капиталовложений, стабилизационные механизмы, фактическую исполнимость гарантий. Платежно-расчетный контур – работоспособность каналов движения капитала и доходов, возможность внесения капитала, репатриации прибыли и выхода из актива без запретительных издержек. Контур разрешения споров – доступность для сторон пары нейтрального и исполнительного механизма: арбитражные оговорки, признание и приведение в исполнение решений, фактическая практика. Контур режимных преференций – применимость к китайскому инвестору национальных преференциальных режимов и специальных двухсторонних форматов. Контур двухсторонних координационных институтов – межправительственные комиссии и рабочие группы, регулярность и результативность их работы, измеряемая долей решений, доводимых до реализации. [13] Контур инфраструктуры сопровождения - институты, снижающие информационные и процедурные издержки входа: уполномоченные организации, совместные фонды, консультационные механизмы.

По каждому контуру определен набор наблюдаемых признаков с правилом кодирования; принцип наблюдаемости проведен последовательно: кодирует факт (платеж данного типа проходит за такой-то срок; решение арбитража исполнено; преференциальный режим применен к такому-то количеству проектов с китайским участием), а не наличие нормы. Сводная структура индекса представлена в Таблице 2.

Таблица 2 – Структура композитного индекса институциональной сопряженности (составлено автором)

Работу правил кодирования удобно показать на примере платежно-расчетного контура, как наиболее динамичного и наиболее чувствительного к принципу наблюдаемости. Контур кодируется по четырем признакам. Первый - доступность канала для капитальных операций: наблюдаемый эффект проведения операций каждого из трех типов (несение капитала, выплата дивидендов, расчет при выходе из актива) в отчетном периоде, независимо от декларативной разрешенности таких операций. Второй – издержки канала: документированные комиссии и курсовые потери типовой операции в сопоставлении с досанкционным уровнем. Третий – срок прохождения платежа, включая время комплаенс-проверок на стороне банков-посредников; рост срока с дней до недель и месяцев, зафиксированный в открытых свидетельствах участников расчетов, [1] кодируется как деградация признака при формально работающем канале. Четвертый – устойчивость: концентрация операций в малом числе кредитных организаций, отключение любой из которых обрушивает пропускную способность контура, кодируется как уязвимость даже при удовлетворительных текущих издержках. Из данного примера видно главное свойство методики: контур может получить низкую оценку при полном отсутствии запретительных норм – и высокую при их наличии, если практика выработала устойчивые обходные механизмы; кодируется работоспособность, а не правовой режим.

Следующая обозначенная нами проблема связана с данными. Она распадется на три ключевых слоя их отображения, каждый из которых по отдельности известен и представлен в литературе, но их совокупный эффект для изучаемой пары взаимодействующих сторон беспрецедентен и требует явной стратегии. Первый слой – это прекращение публикации: Банк России опубликовал детализированные показатели прямых инвестиций по странам-партнерам за периоды по 2021 г. включительно, после чего распространение страновой детализации было приостановлено. [18] Последней отчетной датой с полной страновой разбивкой остается 1 января 2022 г. [11] Тем самым, официальная российская статистика перестает наблюдать изучаемый объект ровно в тот момент, когда начинается наиболее интересный для исследования период.

Второй слой – офшорная маршрутизация. Так, значительная часть китайских вложений в Россию проходит через Гонконг, Сингапур, Каймановы острова и иные промежуточные юрисдикции, вследствие чего статистика по непосредственной стране-партнеру систематически занижает китайское присутствие. Сам феномен инвестиций, не сводимых к классической модели прямого вложения, - сквозные потоки, возвратные схемы, компании специального назначения – подробно описан в специализированной литературе. [5] Применительно к российско-китайской паре его масштаб иллюстрируется кратным расхождение оценок: на 1 января 2022 г. российская статистика фиксировала 3,3 млрд. долл. США накопленных китайских прямых инвестиций, [11] тогда как китайская статистика – 10,644 млрд. долл. США на конец 2021 г. [36, Таблица 11/19] и 15,752 млрд. долл. США на конец 2024 г. [37, Таблица 11/17]

Третий слой – методологические расхождения между самими зарубежными источниками: китайский статистический бюллетень фиксирует направление первого уровня вложения и досчитывает часть потоков через специальные административные районы, [35] данные платежного баланса и международной инвестиционной позиции КНР публикуются валютным регулятором по иной методологии, [27] а проектные базы вообще учитывают не потоки, а объявленные либо подтвержденные проекты.

Проектные базы заслуживают отдельной характеристики, поскольку именно они принимают на себя основную нагрузку в период статистического «затемнения». База гринфилд-мониторинга газеты «Файнэншл Таймс» фиксирует объявленные проекты создания новых мощностей с оценкой капитальных затрат [28]; ее известное смещение – учет по объявлению, тогда как часть объявленных проектов не реализуется, что для нашего исследования парадоксальным образом является достоинством, поскольку сопоставление объявленного и реализованного дает прямое измерение конверсии пайплайна.

База китайских глобальных инвестиций Американского института предпринимательства охватывает сделки и строительные контракты от 95 млн. долл. США с атрибуцией конечного китайского собственника. [26] Ее ограничение – порог отсечения и смешение инвестиций со строительными подрядами, требующее аккуратного разделения при использовании. База китайского зарубежного финансирования развития документирует кредитную и грантовую компоненту с проектной детализацией. [21] Она крайне полезна для нашего исследования в целях идентификации случаев замещения, поскольку фиксирует участие китайских институтов развития на уровне отдельного проекта. Сводное сопоставление источников приведено в Таблице 3.

Таблица 3 – Источники данных о китайских прямых инвестиция в Россию (составлено автором)

Из приведенного сопоставления следует процедура триангуляции - сбор информации из разных источников для перекрестной проверки фактов, указанную процедуру мы должны будем применять при построении авторского массива данных. Единицей массива является проект – экономически связанная совокупность вложений одного конечного инвестора в один объект; выбор проектной единицы, а не транзакции, позволяет объединять сведения источников с разными единицами учета. Для каждого проекта фиксируются следующие параметры: стадия (объявлен, подписан, начато финансирование, реализован, остановлен), отрасль, регион, форма входа, санкционная экспозиция участников, участие китайских институтов финансирования и страхования, примененные преференциальные режимы. Правила согласования источников иерархичны: подтвержденные корпоративной или регуляторной отчетностью сведения имеют приоритет над проектными базами, проектные базы – над сообщениями прессы; каждое сообщение снабжается кодом достоверности, а расхождение результатов служит мерой чувствительности выводов качеству данных. Дедупликация - процесс поиска, проверки и объединения дублирующихся записей в данных компании, проекта или массива, будет выполняться по связке «инвестор – объект - период» с ручной проверкой крупных позиций. Наконец, для агрегированных сопоставлений массив сверяется с зеркальной статистикой [35] и реперными уровнями российской статистики до 2022 г. [11]; невязка трактуется как оценка ненаблюдаемой компоненты (мелкие вложения, реинвестирование, маршрутизированные потоки), и ее динамика сама по себе входит в число анализируемых величин.

Заключение

В заключение исследования можно отметить, что анализ роли геоэкономической неопределенности при привлечении прямых иностранных инвестиций должен осуществляться на уровне страновой пары и охватывать не только осуществленные вложения, но совокупность заявленных и подписанных, но не реализованных проектов, поскольку внешняя неопределенность воздействует на порог принятия инвестиционного решения, и основная часть ее локализована между намерением и сделкой. Взаимодействие неопределенности, институтов, потоков капитала и экономического развития принимающей стороны образует систему связей, в которой внешнее давление одновременно разрушает работающие контуры инвестиционного процесса и формирует спрос на новые институты. Состоявшееся институциональное изменение опознается по наблюдаемому поведению участников международного движения капитала (прохождению платежей, срокам процедур, доле проектов, доведенных до финансирования, а не по содержанию принятых норм). Интенсивность двухстороннего движения прямых иностранных инвестиций определяется не уровнем институционального качества принимающей стороны, а институциональной сопряженностью пары национальных хозяйств – состыкованность правовых, расчетных, арбитражных, преференциальных, координационных контуров и инфраструктуры сопровождения, через которые проходит инвестиционный процесс. Сопряженность изменяется при неизменных внутренних институтах каждой из сторон и поэтому измерима отдельно от них; внешняя среда воздействия характеризуется геоэкономической неопределенностью, включающей экстерриториальную компоненту внешних ограничений и состояние международных расчетов в паре, и создается третьей стороной, вследствие чего не устраняется улучшением институтов реципиента. Обе характеристики поддаются количественной оценке по наблюдаемым признакам работоспособности контуров, а несовпадение национальных статистик о накопленных вложениях служит оценкой ненаблюдаемой компоненты потока, а не погрешностью измерения. При этом важно пояснить, что завершает методику работы с данными требование воспроизводимости, выполняющее в предлагаемой конструкции роль, аналогичную роли протокола в экспериментальных дисциплинах. Все измерительное ядро документируется в форме репликационного пакета: протоколы кодирования событий и институциональных признаков с правилами отнесения; журнал версий проектного массива с датировкой каждого изменения; полные ряды всех версий обоих индексов (базовой и альтернативных схем агрегирования); программный код расчетов. Отдельно фиксируется временная дисциплина рядов: индексы рассчитываются только по информации, доступной на момент датировки наблюдения, без ретроспективного использования позднее открывшихся сведений. Наконец, поскольку часть исходных сведений о состоянии расчетных каналов и институциональных практик по природе своей не публикуется, в методике проведена граница допустимого: используются только сведения, зафиксированные в открытых и проверяемых источниках – официальной статистике, корпоративной и регуляторной отчетности, рецензируемых публикациях и документированных базах, и ни одно значение индексов не опирается на непроверяемые частные свидетельства. Цена этого ограничения – консервативность оценок деградации каналов, которая, вероятно, отстает от реальной, тогда как, выгода – доказательная воспроизводимость каждой точки ряда.

Методологическая честность требует зафиксировать ограничения предложенной стратегии. Проектный массив не является статистической выборкой из генеральной совокупности: он смещен в сторону крупных и публичных проектов, и этот отбор коррелирован с интересующими переменными – крупные проекты чаще получают государственное сопровождение и институциональную защиту. Смещение учитывается в трех направлениях: анализом устойчивости к порогу включения, явным моделированием вероятности попадания проекта в поле наблюдения и осторожностью выводов о мелком и среднем сегменте, по которому массив систематически неполон. Экспертные компоненты индексов, неизбежные при кодировании институциональных признаков, документируются протоколом кодирования с возможностью воспроизведения. Так, где допустимы альтернативные кодировки, рассчитываются альтернативные версии индексов. Эти меры не устраняют ограничений – они делают их видимыми и проверяемыми, что и является максимумом достижимого в условиях ограниченности полноценных статистических данных (статистического «затемнения»).

Таким образом, для этого исследования нами отмечена важность трех связанных элементов: композитного индикатора геоэкономической неопределенности для страновой пары, впервые операционализирующего данную категорию с учетом экстерриториальной компоненты и состояния расчетных каналов; композитного индекса институциональной сопряженности, переносящего измерение с качества одной юрисдикции на состыкованность пары институциональных систем; и процедуры триангуляции разнородных источников, обеспечивающей эмпирическую базу в условиях прекращения официальной статистической детализации.