Пищевые лесные ресурсы как фактор продовольственной безопасности региона: экономический потенциал и институциональные ограничения
Иванов Д.М.1 
1 Санкт-Петербургский государственный университет гражданской авиации им. главного маршала авиации А.А. Новикова, Санкт-Петербург, Россия
Статья в журнале
Продовольственная политика и безопасность (РИНЦ, ВАК)
опубликовать статью | оформить подписку
Том 14, Номер 1 (Январь-март 2027)
Аннотация:
В статье рассматриваются пищевые лесные ресурсы как фактор продовольственной безопасности. Научная проблема заключается в том, что при значительном природном потенциале дикорастущих ресурсов их вклад в продовольственное обеспечение остаётся недооценённым из-за отсутствия системного учёта, неопределённости правового статуса заготовки и недостаточной государственной поддержки. Автором систематизированы данные о масштабах экономического потенциала пищевых лесных ресурсов, выявлены и систематизированы институциональные ограничения, препятствующие его реализации. На примере Ленинградской области показано, что официальная статистика заготовки не отражает реальных объёмов сбора населением. Установлено, что радиационное загрязнение лесных территорий создаёт прямую угрозу продовольственной безопасности, снижая ресурсную ценность лесных угодий и создавая риски для здоровья населения. Обоснована необходимость включения показателей использования пищевых лесных ресурсов в региональные лесные планы и стратегии продовольственной безопасности, а также создания системы учёта и мониторинга запасов. Статья будет интересна исследователям в области лесной политики, экономики природопользования, продовольственной безопасности, а также специалистам органов государственного управления и представителям агропромышленного комплекса
Ключевые слова: продовольственная безопасность, пищевые лесные ресурсы, дикоросы, экономический потенциал, институциональные ограничения, лесопользование
JEL-классификация: Q18, Q23, O13, O47, Q23
Введение
Радиоактивное загрязнение лесных экосистем цезием-137, возникшее после аварии на Чернобыльской АЭС, продолжает оказывать негативное воздействие на качество пищевых лесных ресурсов спустя десятилетия. Дикорастущие съедобные грибы и ягоды являются аккумуляторами радионуклидов, что делает их критическим звеном в биогенном круговороте и основным каналом поступления радионуклидов в организм человека. В Ленинградской области, как показали многолетние исследования, существуют зоны локальной аккумуляции цезия-137, не отражённые на официальных картах радиоактивного загрязнения 1992 года [9]. Активность цезия-137 в плодовых телах Leccinum holopus в этих зонах превышает допустимый уровень СанПиН в 1,6–3,9 раза [8].
Традиционные методы контроля (гамма-спектрометрия) являются дорогостоящими и не позволяют обеспечить массовый скрининг территорий с мозаичным характером загрязнения. Это определяет необходимость разработки экономически доступных методов интегральной оценки риска.
Анализ существующих исследований показывает, что пищевые лесные ресурсы обладают значительным экономическим потенциалом. Бабилич А.С. [2] систематизировал экосистемные услуги недревесных лесных ресурсов по четырём категориям (обеспечивающие, регулирующие, поддерживающие, культурные), что позволяет рассматривать пищевые лесные ресурсы не только как источник питания, но и как элемент экосистемных услуг. Согласно оценкам Россельхозбанка [22], потенциал рынка дикоросов в России оценивается в 1,5 трлн руб. ежегодно, однако текущее освоение не превышает 5%. Мартынюк А.А. и др. [14, с. 117–165] систематизировали данные о биологических и эксплуатационных запасах основных видов пищевых лесных ресурсов, отметив крайне низкий уровень их освоения. Григорьев В.И. [3, с. 220–228] приводит конкретные данные: степень освоенности грибов составляет 10%, кедровых орехов − 4%, брусники − 1,5%. Семенюк В.В., Буданов Н. А., Третьяков С. В. [23] на примере Приморского района Архангельской области оценили биологические и эксплуатационные запасы недревесных лесных ресурсов, подтвердив значительный разрыв между потенциальными и фактически используемыми объёмами.
Роль пищевых лесных ресурсов в продовольственной безопасности рассматривается в работах Петрова А.П. [19] и Петрова В.Н. [18]. Авторы отмечают отсутствие целевых показателей по использованию недревесных ресурсов в стратегических документах лесного сектора. Коптев С.В. и др. [20, с. 74–89] на примере Архангельской области показали, что пищевые лесные ресурсы играют важную роль в самообеспечении населения северных территорий. Малышева М.С., Игнатьева П.М. [15] на примере Якутии установили, что большая часть заготовки осуществляется для личного потребления, а не для продажи.
Радиационное загрязнение пищевых лесных ресурсов рассматривается в работах Чернушевича Г.А. и др. [24, с. 298–305], которые показали, что пищевые продукты леса определяют поступление до 50% общей активности цезия-137 в организм сельских жителей Белорусского Полесья. Красников А.В. и др. [11, с. 108–116] установили, что дикорастущие грибы аккумулируют тяжелые металлы, при этом существующие санитарные нормы регламентируют их содержание только в искусственно культивируемых грибах.
В международной практике анализ затрат и выгод для лесов, загрязнённых цезием-137, показывает, что экономически эффективными стратегиями являются запрет на сбор грибов и ограничение доступа, но лишь при высоких уровнях загрязнения [29]. Существующие модели (FORESTPATH, RODOS/LCMforest) требуют значительного объёма исходных данных и не адаптированы к выявлению локальных зон загрязнения [26; 28]. Как показано в исследовании [27], лесные пожары приводят к перераспределению до 40% цезия-137, что создаёт новые зоны аккумуляции. В российской практике для построения интегральных показателей эколого-экономического риска используются модели упорядоченного множественного выбора. Однако эти подходы не учитывают специфику радиационного загрязнения лесных экосистем и не адаптированы к условиям кислых болотных почв, где биодоступность цезия-137 максимальна.
Анализ существующих исследований показывает, что, несмотря на значительное количество работ, посвящённых оценке ресурсного потенциала пищевых лесных ресурсов [3; 7; 14], их роли в продовольственной безопасности [15; 18; 19; 20] и радиационному загрязнению [11; 24], отсутствует комплексный анализ институциональных ограничений, препятствующих реализации экономического потенциала пищевых лесных ресурсов, а также недостаточно изучен разрыв между официальной статистикой заготовки и реальными объёмами сбора населением. Кроме того, недостаточно внимания уделено радиационному загрязнению как фактору, снижающему продовольственную безопасность лесных территорий.
Цель настоящего исследования − анализ экономического потенциала пищевых лесных ресурсов Российской Федерации и Ленинградской области как фактора продовольственной безопасности, выявление институциональных ограничений, препятствующих его реализации, и обоснование необходимости включения показателей использования пищевых лесных ресурсов в систему стратегического планирования.
Научная новизна исследования заключается в следующем.
1. Впервые сопоставлены три аспекта продовольственной безопасности лесных территорий: экономический потенциал пищевых лесных ресурсов, институциональные ограничения и радиационное загрязнение. Ранее эти аспекты рассматривались изолированно.
2 На примере Ленинградской области показано, что разрыв между официальной статистикой заготовки и реальными объёмами сбора усугубляется радиационным загрязнением: выявленные зоны локальной аккумуляции цезия-137 (10 га и 500 га) не отражены на официальных картах 1992 года.
3. Сформулирована проблема информационной асимметрии: официальная статистика (266 тыс. кг грибов по России) и официальные карты радиоактивного загрязнения (1992 г.) не отражают реальной картины, что делает существующую систему управления продовольственной безопасностью неадекватной.
4. Обоснована необходимость включения показателей использования пищевых лесных ресурсов в региональные лесные планы и создание регионального реестра пищевых лесных ресурсов.
Гипотеза исследования заключается в том, что экономический потенциал пищевых лесных ресурсов Российской Федерации остаётся недоиспользованным из-за комплекса институциональных ограничений (отсутствие системного учёта, неопределённость правового статуса заготовки, недостаточность государственной поддержки, отсутствие целевых показателей в стратегических документах), а радиационное загрязнение лесных территорий усугубляет эту проблему, создавая прямую угрозу продовольственной безопасности. Предполагается, что устранение институциональных ограничений и включение показателей использования пищевых лесных ресурсов в региональные лесные планы позволит повысить вклад лесов в продовольственное обеспечение населения.
Методология исследования основана на системном подходе к анализу пищевых лесных ресурсов как элемента продовольственной безопасности. Сбор данных осуществлялся на основе официальных статистических источников (данные Рослесхоза, Минсельхоза России, Росстата), экспертных оценок (Россельхозбанк, отраслевые союзы) и результатов авторских полевых исследований (2003–2023 гг., более 1200 образцов). Тип данных − количественные (объёмы заготовки, биологические и эксплуатационные запасы, активность радионуклидов) и качественные (институциональные ограничения, правовой статус заготовки). Аналитический инструментарий включает институциональный анализ, оценку экономического потенциала, сравнительный анализ региональной специфики, а также статистическую обработку данных анкетирования населения. Методология предполагает сопоставление официальной статистики с реальными объёмами сбора населением и выявление разрывов между ними.
Масштаб экономического потенциала пищевых лесных ресурсов Российской Федерации
Российская Федерация обладает огромными запасами пищевых лесных ресурсов. По оценкам экспертов рынка лесных ресурсов, биологические запасы дикорастущих съедобных грибов, ягод, орехов, плодов, березового сока и другой продукции в России превышают 13 млн тонн, из которых более 7 млн тонн могут быть заготовлены [16]. Большая часть этих запасов является экологически чистой продукцией и отвечает текущим мировым трендам на потребление здоровых и органических продуктов [16].
В стоимостном выражении, по экспертной оценке, извлекаемый запас дикоросов в России составляет порядка 7,5 млн тонн, что в денежном выражении оценивается более чем в 1,5 трлн рублей ежегодно [1]. При этом текущее освоение этого потенциала, по оценкам Россельхозбанка, составляет лишь 5% [22].
В структуре пищевых лесных ресурсов Российской Федерации выделяются несколько ключевых групп:
Грибы ‑ традиционный объект сбора, ‑ заготовка которых демонстрирует устойчивый рост. В 2025 году в России заготовлено 266 тыс. кг грибов, что в 4,75 раза больше, чем в 2024 году (56 тыс. кг) [21].
Ягоды ‑ объем заготовки в 2025 году составил 21 тыс. кг, что на 17,1% превышает показатель 2024 года (17,4 тыс. кг) [21].
Орехи кедровых сосен ‑ в Российской Федерации в среднем в год заготавливается 17 тыс. тонн из 30 тыс. тонн разрешенного объема [5]. Лидерами заготовки орехов кедра являются: Красноярский край (5,2 тыс. тонн), Томская область (4,7 тыс. тонн), Республика Тыва (4,4 тыс. тонн), Приморский край (2,8 тыс. тонн), Хабаровский край (0,6 тыс. тонн) [5].
Мед ‑ значительная часть меда заготавливается в лесных угодьях. В дальневосточных лесных угодьях в среднем заготавливается около 6 тыс. тонн меда в год, что составляет около 20% общероссийского сбора [5].
Овощные лесные растения (черемша, папоротники) ‑ традиционно заготавливаются на Дальнем Востоке в объеме 120 тонн [5].
Представленные данные позволяют систематизировать ключевые группы пищевых лесных ресурсов Российской Федерации, выделив их по объему биологического потенциала, фактической заготовке и доле освоения (таблица).
Таблица ‑ Потенциал и фактическая заготовка основных групп пищевых лесных ресурсов Российской Федерации
|
Группа ресурсов
|
Оценочный потенциал
|
Фактическая заготовка
|
Доля освоения
|
|
Грибы
|
н/д
|
266 тыс. кг (2025 г.)
|
‑
|
|
Ягоды
|
н/д
|
21 тыс. кг (2025 г.)
|
‑
|
|
Кедровые орехи
|
30 тыс. тонн/год
|
17 тыс. тонн/год
|
57%
|
|
Мед (дальневосточные леса)
|
н/д
|
6 тыс. тонн/год
|
‑
|
В структуре ресурсов традиционно выделяются дикорастущие съедобные грибы, ягоды, орехи кедровых сосен, мед и овощные лесные растения. Как было уже указано выше, по данным Минсельхоза России, общий биологический запас дикоросов превышает 13 млн тонн, из которых более 7 млн тонн могут быть заготовлены ежегодно [16], однако, фактическое освоение этого потенциала составляет лишь около 5%, что свидетельствует о наличии значительных резервов для развития отрасли [22]. По кедровым орехам экспортные поставки из Сибири достигли 9,5 тыс. тонн, что свидетельствует о значительном коммерческом потенциале этого ресурса [5], тогда как по грибам и ягодам официальная статистика заготовки не отражает реальных объемов сбора населением [21].
Институциональные ограничения развития отрасли пищевых лесных ресурсов
Несмотря на значительный природный потенциал, развитие отрасли заготовки и переработки пищевых лесных ресурсов сталкивается с рядом институциональных ограничений, которые требуют системного анализа и устранения.
В отличие от древесных ресурсов, запасы которых регулярно оцениваются в ходе лесоустроительных работ, на государственном уровне отсутствует учет пищевых ресурсов и мониторинг их использования по аналогии с древесными ресурсами [18]. Это создает ситуацию, при которой стратегическое планирование использования пищевых лесных ресурсов осуществляется в условиях информационной неопределенности.
Согласно постановлению Правительства РФ от 16 ноября 2019 года № 1460, оборот дикорастущих плодов, ягод, орехов, грибов и семян, а также производство пищевой продукции из них отнесены к сфере ответственности Министерства сельского хозяйства Российской Федерации [1]. Это открывает для заготовителей и переработчиков дикоросов доступ к мерам государственной поддержки, предусмотренным для сельскохозяйственных производителей, включая льготное кредитование. С 2020 года в рамках Госпрограммы развития сельского хозяйства предусмотрены гранты для сельскохозяйственных потребительских кооперативов на создание и модернизацию объектов по заготовке, хранению, переработке и реализации дикоросов [1].
В то же время в документах, определяющих лесную политику, недревесные ресурсы практически не учитываются. В.Н. Петров обращает внимание на отсутствие в стратегических документах лесного сектора целевых показателей по использованию недревесных ресурсов для обеспечения продовольственной безопасности. В «Основах государственной политики в области использования, охраны, защиты и воспроизводства лесов в Российской Федерации на период до 2030 года» из 67 заявленных механизмов лишь один касается недревесных ресурсов. «Стратегия развития лесного комплекса Российской Федерации до 2030 года» не содержит упоминания о вкладе пищевых лесных ресурсов в валовой продукт отрасли, занятость населения и решение социально-экологических задач [18].
Таким образом, производители дикоросов имеют доступ к государственной поддержке, но не через механизмы лесной политики, а в рамках мер, разработанных для агропромышленного комплекса. Однако, как показывает анализ, действующие меры поддержки недостаточны для масштабирования отрасли.
Министерство сельского хозяйства РФ предложило субсидировать инвестпроекты по переработке пищевых лесных ресурсов, включив в число заемщиков «организации и индивидуальных предпринимателей, которые реализуют инвестпроекты по производству и (или) первичной и (или) последующей (промышленной) переработке дикорастущих плодов, ягод, орехов, грибов, относящихся к пищевой продукции, а также продукции их переработки» [16]. Это создает предпосылки для развития отрасли, но требует дополнительных институциональных решений.
Пищевые лесные ресурсы и услуги лесной рекреации классифицируются как неоцениваемые полезности леса [18; 30]. Такой подход обусловлен отсутствием издержек при создании силами природы дикорастущих ресурсов, а также признанием пищевых ресурсов леса общественным благом со свободным и бесплатным доступом к его использованию (статья 11 Лесного кодекса РФ) [18].
Это создает фундаментальную проблему: попытки дать стоимостную оценку пищевым лесным ресурсам «на корню» сталкиваются с отсутствием механизмов рыночного ценообразования, основанных на балансе спроса и предложения. Как отмечает В.Н. Петров, «объектом экономической оценки должны стать не собственно дикорастущие пищевые ресурсы, а структура многоцелевого комплексного использования лесных ресурсов с учетом конкурентности разных видов пользований (заготовка древесины, лесная рекреация, добыча пищевых лесных ресурсов и т.п.)» [18].
В Лесном кодексе Российской Федерации установлен принцип свободного и бесплатного доступа граждан к лесным ресурсам для собственных нужд (статья 11) [12]. На практике контроль за соблюдением норматива сбора дикоросов для собственных нужд практически невозможен, поскольку у государства нет инструментов для проверки фактических объемов заготовленной продукции. Более того, как отмечают исследователи, даже если бы такой контроль был налажен, он сопряжен с высокими коррупционными рисками [18].
В результате значительная часть пищевых лесных ресурсов остается в личном потреблении и не доходит до организованных каналов заготовки. Ранее проведенное автором исследование показало, что 54% населения собирают грибы, а 85% употребляют их в пищу, причем 95% респондентов были обучены сбору грибов родственниками [10]. Это означает, что официальная статистика заготовки отражает лишь незначительную долю реального оборота пищевых лесных ресурсов. Совокупность перечисленных институциональных ограничений ‑ отсутствие системного учета и мониторинга, неопределенность правового статуса заготовки, недостаточность мер государственной поддержки и отсутствие целевых показателей в стратегических документах ‑ создает системный эффект, блокирующий реализацию экономического потенциала пищевых лесных ресурсов (рисунок).
Рисунок ‑ Институциональные ограничения реализации экономического потенциала пищевых лесных ресурсов (источник: составлено автором)
Каждое из этих ограничений в отдельности снижает эффективность отрасли, однако их одновременное действие приводит к мультипликативному эффекту, при котором потенциал дикоросов оказывается практически невостребованным в системе продовольственной безопасности страны.
Пищевые лесные ресурсы Ленинградской области: региональный аспект
Ленинградская область обладает значительным потенциалом пищевых лесных ресурсов, однако их использование сталкивается как с общероссийскими, так и с региональными проблемами.
Лесной фонд Ленинградской области составляет 5680,7 тыс. га, а лесистость территории ‑ 57,9% [13]. Это создает благоприятные условия для формирования значительных запасов пищевых лесных ресурсов – дикорастущих съедобных грибов, ягод, лекарственных растений.
По данным Рослесхоза, в 2025 году почти 1 млн га лесов по всей России находилось в аренде у предпринимателей под заготовку грибов и ягод [21]. Однако в Ленинградской области площадь лесов, переданных в аренду для заготовки пищевых ресурсов, остается незначительной по сравнению с потенциалом региона.
В Ленинградской области существует высокая рекреационная нагрузка на лесные массивы: например, садоводческие массивы «Чаща» и «Новинка» ежегодно посещают до 100 тыс. человек [9]. Это создает ситуацию, при которой население активно использует лесные ресурсы для сбора грибов и ягод, но эта деятельность остается вне системы учета и контроля.
Официальная статистика фиксирует лишь 266 тыс. кг грибов в год по всей России − цифра, которая не сопоставима с реальными объемами сбора населением. Это расхождение говорит о том, что существующая система учета не отражает действительного вклада пищевых лесных ресурсов в продовольственную безопасность.
Для более объективной оценки этого вклада исследователи предлагают использовать три показателя: долю стоимости продуктов из пищевых лесных ресурсов в душевой стоимости потребительской корзины; долю калорий, получаемых из этих ресурсов, в общем суточном рационе; а также долю трудоспособного населения, занятого в заготовке и переработке дикоросов [18].
Радиационное загрязнение как фактор снижения продовольственной безопасности лесных территорий
Особую проблему для использования пищевых лесных ресурсов в Ленинградской области представляет радиационное загрязнение. На территории Гатчинского и Лужского районов выявлены зоны локальной аккумуляции цезия-137 (верховое болото 10 га, заболоченные леса около 500 га), не отмеченные на официальных картах радиоактивного загрязнения 1992 года [9]. Активность цезия-137 в плодовых телах Leccinum holopus в этих зонах превышает норматив СанПиН (2500 Бк/кг) в 1,6–3,3 раза [8; 9].
Это создает прямую угрозу продовольственной безопасности: пищевые ресурсы, собираемые населением на этих территориях, становятся небезопасными для употребления, а отсутствие информации о радиационном риске ведет к потреблению загрязненной продукции [9]. В зонах локального загрязнения, расположенных в непосредственной близости от садоводческих массивов, риск для здоровья населения особенно высок.
Экономический ущерб от потери грибной продукции при ограничении сбора в зонах локального загрязнения (510 га) составляет ориентировочно 2,28 млн руб./год. При этом социально-экономический ущерб (риски для здоровья населения) может в 2–3 раза превышать прямой экономический ущерб [9]. Это демонстрирует, что радиационное загрязнение пищевых лесных ресурсов является не только экологической, но и значимой экономической проблемой, непосредственно влияющей на продовольственную безопасность региона.
Направления совершенствования институциональной среды
На основе проведенного анализа могут быть сформулированы следующие направления совершенствования институциональной среды для реализации экономического потенциала пищевых лесных ресурсов как фактора продовольственной безопасности.
1. Включение показателей использования пищевых лесных ресурсов в систему стратегического планирования. Как отмечает В.Н. Петров, «оценку экономического потенциала дикорастущих пищевых ресурсов должно заменить региональное лесное перспективное планирование. Лесные планы субъектов Российской Федерации должны иметь специальный раздел с годовыми заданиями по заготовке дикорастущих пищевых ресурсов, выраженных объемами произведенной продукции» [18]. Предлагается включить в Лесной план Ленинградской области раздел о пищевых лесных ресурсах с целевыми показателями по заготовке и переработке.
2. Развитие системы учета и мониторинга пищевых лесных ресурсов. В настоящее время отсутствует государственный учет и мониторинг использования пищевых лесных ресурсов [18]. Предлагается создать региональный реестр пищевых лесных ресурсов с оценкой запасов по основным видам (грибы, ягоды, лекарственные растения) и ежегодным обновлением данных.
3. Расширение мер государственной поддержки. Необходимо расширить доступ производителей пищевых лесных ресурсов к мерам государственной поддержки, включая льготное кредитование и субсидирование инвестиционных проектов по переработке дикоросов [1; 16]. Особое внимание следует уделить поддержке сельскохозяйственных потребительских кооперативов, занимающихся заготовкой и переработкой пищевых лесных ресурсов [1].
4. Совершенствование правового регулирования заготовки пищевых лесных ресурсов. Предлагается либерализовать предпринимательскую деятельность по заготовке пищевых лесных ресурсов и изъять из законодательства требования о лимитировании объемов заготовки и сбора пищевых лесных ресурсов собственными нуждами ввиду высоких коррупционных рисков контроля [18].
5. Развитие системы информирования населения о радиационных рисках. В зонах локального радиационного загрязнения необходимо организовать системное информирование населения о рисках потребления загрязненных пищевых ресурсов через установку информационных щитов, распространение памяток, обучение активистов СНТ [9].
Заключение
Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы.
Во-первых, пищевые лесные ресурсы Российской Федерации обладают значительным экономическим потенциалом, который оценивается в 1,5 трлн руб. ежегодно. Однако текущее освоение этого потенциала не превышает 5% [22], что свидетельствует о существенных резервах для развития отрасли.
Во-вторых, развитие отрасли заготовки и переработки пищевых лесных ресурсов сталкивается с институциональными ограничениями: отсутствием системного учета и мониторинга пищевых лесных ресурсов, недостаточностью мер государственной поддержки, неопределенностью правового статуса заготовки, отсутствием целевых показателей в документах стратегического планирования.
В-третьих, на региональном уровне (на примере Ленинградской области) наблюдается разрыв между официальной статистикой заготовки пищевых лесных ресурсов и реальным объемом их использования населением. По данным анкетирования, 54% населения собирают грибы, а 85% употребляют их в пищу, тогда как официальные данные отражают лишь малую часть реального оборота [10]. Это требует совершенствования системы учета и мониторинга пищевых лесных ресурсов.
В-четвертых, радиационное загрязнение пищевых лесных ресурсов (выявленные зоны локальной аккумуляции цезия-137 в Ленинградской области) создает прямую угрозу продовольственной безопасности, снижая ресурсную ценность лесных территорий и создавая риски для здоровья населения [9].
В-пятых, для реализации экономического потенциала пищевых лесных ресурсов как фактора продовольственной безопасности необходимо: включение показателей использования пищевых лесных ресурсов в региональные лесные планы и стратегии продовольственной безопасности, создание системы учета и мониторинга запасов пищевых лесных ресурсов, расширение мер государственной поддержки производителей, совершенствование правового регулирования заготовки, развитие системы информирования населения о радиационных рисках.
Таким образом, пищевые лесные ресурсы представляют собой значительный, но недоиспользуемый резерв продовольственной безопасности Российской Федерации. Устранение выявленных институциональных ограничений позволит повысить вклад лесов в обеспечение населения качественными и экологически чистыми продуктами питания, создать новые рабочие места в сельской местности и ускорить экономический рост регионов, обладающих значительным лесным потенциалом.
Источники:
2. Бабилич А. С. Экосистемные услуги и функции недревесных лесных ресурсов // Человек, общество, технологии: актуальные вопросы взаимодействия: Сборник статей XI Международной научно-практической конференции, Петрозаводск, 19 марта 2026 года. – Петрозаводск: Международный центр научного партнерства «Новая Наука» (ИП Ивановская И.И.). Петрозаводск, 2026. – c. 152-158.
3. Григорьев В. И. Перспективы экономического сотрудничества России и государств Северо-Восточной Азии в области недревесной продукции леса // Лесное хозяйство в условиях глобальных вызовов: новые парадигмы устойчивого развития. Forestry - 2025: материалы Международного лесного форума, приуроченного к празднованию 95-летия ВГЛТУ, Воронеж, 30 сентября 2025 года. – Воронеж: Воронежский государственный лесотехнический университет им. Г.Ф. Морозова. Воронеж, 2025. – c. 220-228.
4. Гусев Д.В. Механизмы господдержки в сфере заготовки пищевых лесных ресурсов помогут обеспечить продовольственную безопасность страны. Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации. − 2024. − 6 июня. [Электронный ресурс]. URL: http://region.council.gov.ru/events/news/157462/ (дата обращения: 25.07.2026).
5. Международный день лесов напоминает о значении лесов в обеспечении продовольственной безопасности. − 2025. − 19 марта. ДальНИИЛХ. [Электронный ресурс]. URL: http://dalniilh.ru/tpost/b03u4z9t21-mezhdunarodnii-den-lesov-napominaet-o-zn (дата обращения: 25.07.2026).
6. Дмитриева Т. А., Побединский А. А. Недревесная продукция леса в Нижневартовском районе ХМАО-ЮГРА и перспективы её развития // Аграрная наука в контексте времени: Сборник трудов LX международной научно-практической конференция студентов, аспирантов и молодых ученых, Тюмень, 12 марта 2025 года. – Тюмень: Государственный аграрный университет Северного Зауралья. Тюмень, 2025. – c. 250-253.
7. Дулина А. А., Чумаченко С. И. Обзор моделей оценки пищевых ресурсов лесов центральной части россии // Вопросы лесной науки. – 2018. – № 1. – c. 1–22. – doi: 10.31509/2658-607X-2018-1-1-1-22.
8. Иванов Д.М. Биомониторинг ¹⁷³Cs в экосистеме верхового болота по плодовым телам Leccinum holopus — Подберезовика болотного // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 3. Биология. – 2013. – № 2. – c. 30-35.
9. Иванов Д.М. Рекреационное лесопользование: эколого-экономическая оценка и перспективы развития // Продовольственная политика и безопасность. – 2023. – № 4. – c. 677-692. – doi: 10.18334/ppib.10.4.119678.
10. Иванов Д.М., Иванова М.О. Оценка популярности сбора дикорастущих съедобных грибов среди населения // Сохранение природной среды и особо охраняемые природные территории: Материалы XI Молодежной экологической Школы-конференции с международным участием в усадьбе Сергиевка. − СПб. : Изд-во ВВМ. Санкт - Петербург, 2017. – c. 67-73.
11. Красников А. В., Красникова Е. С., Селихова С. В. Анализ аккумуляции тяжелых металлов съедобными грибами в Саратове и Саратовской области // Вестник Омского государственного аграрного университета. – 2025. – № 2. – c. 108-116. – url: (отсутствует в исходной записи).
12. Лесной кодекс Российской Федерации. Федеральный закон от 4 декабря 2006 г. № 200-ФЗ (с изменениями и дополнениями).
13. Лесной план Ленинградской области. Утвержден постановлением Губернатора Ленинградской области от 25 декабря 2018 г. № 75-пг (в редакции постановления Губернатора Ленинградской области от 24 мая 2024 г. № 34-пг). − 2024. [Электронный ресурс]. URL: https://lenobl.ru/media/npa/documents/2024/06/20/34-пг_141350.pdf (дата обращения: 25.07.2026).
14. Мартынюк А. А., Курлович Л. Е., Трушина И. Г., Трушина Н. И. Лесные дикоросы - ресурсы, использование и нормативное правовое регламентирование: аналитический обзор // Лесные дикоросы — ресурсы, использование и нормативное правовое регламентирование аналитический обзор. – 2023. – № 4. – c. 117–165. – doi: 10.24419/LHI.2304-3083.2023.4.11.
15. Малышева М. С., Игнатьева П. М. Пищевые ресурсы леса в традиционной системе питания населения Якутии // Питание и биотехнологии для здоровьесбережения населения Арктической зоны Российской Федерации: Сборник статей IX научно-практической конференции с международным участием, Якутск, 01–03 декабря 2025 года. – Якутск: Северо-Восточный федеральный университет им. М.К. Аммосова. Якутск, 2025. – c. 347-352.
16. Минсельхоз России. В России предлагают субсидировать переработку пищевых лесных ресурсов. AgroExpert.md. − 2025. [Электронный ресурс]. URL: https://agroexpert.md/rom/externe/v-rossii-predlagayut-subsidirovati-pererabotku-pishchevyh-lesnyh-resursov (дата обращения: 25.07.2026).
17. Парамонов С. Г. Оценка влияния степени зарастания и видового разнообразия залежей на Ресурсы дикоросов методом многофакторного анализа // Актуальные проблемы лесного комплекса. – 2026. – № 69. – c. 184-186.
18. Петров В.Н. // Журнал Сибирского федерального университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2019. – № 4. – c. 3–15. – url: http://jfsi.ru/wp-content/uploads/2019/10/2-4-2019-Petrov.pdf.
19. Петров А. П. Вклад лесного хозяйства в продовольственную безопасность и питание институциональная и экономическая организация // Вопросы лесной науки. – 2019. – № 4. – c. 1–14. – doi: 10.31509/2658-607x-2019-2-4-1-14.
20. Коптев С. В., Сидоровская Т. В., Соколова Е. С., Воловик О. А. Потенциал пищевых ресурсов леса в развитии агролесоводства Архангельской области // Север и рынок: формирование экономического порядка. – 2023. – № 2. – c. 74-89. – doi: 10.37614/2220-802X.2.2023.80.005.
21. Рослесхоз. В России растут объемы заготовки грибов и ягод. − 19 сентября 2025. [Электронный ресурс]. URL: https://nniirt.ru/press/newz/2025-09-19 (дата обращения: 25.07.2026).
22. Рынок дикоросов в России: потенциал 1,5 трлн рублей. Исследование Россельхозбанка. − 2021. РСХБ. [Электронный ресурс]. URL: https://old.rshb.ru/news/837519.html (дата обращения: 25.07.2026).
23. Семенюк В. В., Буданов Н. А., Третьяков С. В. Биологические и эксплуатационные запасы недревесных лесных ресурсов в Приморском районе Архангельской области // Лесное хозяйство: Материалы 89-й научно-технической конференции профессорско-преподавательского состава, научных сотрудников и аспирантов (с международным участием), Минск, 03–18 февраля 2025 года. – Минск: Белорусский государственный технологический университет. Минск, 2025. – c. 491-494.
24. Чернушевич Г. А., Азовская Н. О., Домненкова А. В., Киселев С. В. Анализ влияния радиоактивного загрязнения «даров леса» на внутреннее облучение населения // Анализ влияния радиоактивного загрязнения «даров леса» на внутреннее облучение населения. – 2021. – № 2. – c. 298-305. – doi: 10.52065/2519-402X-2021-246-38-298-305.
25. Global Forest Resources Assessment 2025 (FRA 2025). − Rome : FAO, 2025. FAO. [Электронный ресурс]. URL: https://openknowledge.fao.org/handle/20.500.14283/cd1347ru (дата обращения: 25.07.2026).
26. Hashimoto S. Ugawa S. Nanko K. Shichi K. The total amounts of radioactively contaminated materials in forests in Fukushima, Japan // Scientific Reports. – 2012. – p. 416. – doi: 10.1038/srep00416.
27. Igarashi Y., Protsak V., Laptev G. Effects of Large-Scale Wildfires on the Redistribution of Radionuclides in the Chornobyl River System // Environment Science & Technology. – 2024. – № 46. – p. 20630–20641. – doi: 10.1021/acs.est.4c06318.
28. Rantavaara A., Ammann M. LCMforest: A decision support system for forest management after a nuclear accident // Radioprotection. – 2004. – № 3. – p. 315-326.
29. Shaw G., Robinson C., Crick M., Holm E., Frissel M.J. A cost-benefit analysis of long-term management options for forests following contamination with 137Cs // Journal of Environmental Radioactivity. – 2001. – № 1-2. – p. 185-208. – doi: 10.1016/S0265-931X(01)00053-4.
30. Zhang D., Pearse P.H. Forest Resources Valuation and Accounting // Journal of Forest Economics. – 2012. – p. 1–15.
Страница обновлена: 17.09.2026 в 16:38:10
Food forest resources as a factor of regional food security: economic potential and institutional constraints
Ivanov D.M.Journal paper
Food Policy and Security
Volume 14, Number 1 (January-March 2027)
Abstract:
The article considers food forest resources as a factor of food security. With the significant natural potential of wild resources, their contribution to food supply remains underestimated due to the lack of systematic accounting, uncertainty of the legal status of harvesting and insufficient state support. The author systematizes data on the scale of the economic potential of food forest resources, identifies and systematizes institutional constraints that hinder its implementation. On the example of the Leningrad region, it is shown that the official statistics of harvesting do not reflect the actual volume of harvesting by the population. It has been established that radiation pollution of forest areas poses a direct threat to food security, reducing the resource value of forest lands and creating risks to public health. The necessity of including indicators of the use of food forest resources in regional forest plans and strategies for food security, as well as the creation of a system for accounting and monitoring stocks, is substantiated. The article will be of interest to researchers in the field of forest policy, environmental economics, food security, as well as specialists of public authorities and representatives of the agro-industrial complex.
Keywords: food security, food forest resources, wild plants, economic potential, institutional constraints, forest management
JEL-classification: Q18, Q23, O13, O47, Q23
References:
Babilich A. S. (2026). Ecosystem services and functions of non-timber forest resources People, society, technology: current issues of interaction. 152-158.
Chernushevich G. A., Azovskaya N. O., Domnenkova A. V., Kiselev S. V. (2021). Impact Analysis of the Radioactive Contamination of Non-Timber Forest Resources on the Internal Radiation of Local People. Analysis of the impact of radioactive contamination of forest products on internal exposure of the population. (2). 298-305. doi: 10.52065/2519-402X-2021-246-38-298-305.
Dmitrieva T. A., Pobedinskiy A. A. (2025). Non-timber forest products in the Nizhnevartovsk region of Khanty-Mansi Autonomous Okrug-Yugra and prospects for its development Agricultural science. 250-253.
Dulina A. A., Chumachenko S. I. (2018). REVIEW OF MODELS OF FOOD RESOURCES EVALUATION OF THE FORESTS OF CENTRAL RUSSIA. Questions of forest science. 1 (1). 1–22. doi: 10.31509/2658-607X-2018-1-1-1-22.
Global Forest Resources Assessment 2025 (FRA 2025). − Rome : FAO, 2025FAO. Retrieved July 25, 2026, from https://openknowledge.fao.org/handle/20.500.14283/cd1347ru
Grigorev V. I. (2025). Prospects for economic cooperation between Russia and the states of Northeast Asia in the field of non-timber forest products Forestry in the context of global challenges: new paradigms of sustainable development. Forestry - 2025. 220-228.
Hashimoto S. Ugawa S. Nanko K. Shichi K. (2012). The total amounts of radioactively contaminated materials in forests in Fukushima, Japan Scientific Reports. 2 416. doi: 10.1038/srep00416.
Igarashi Y., Protsak V., Laptev G. (2024). Effects of Large-Scale Wildfires on the Redistribution of Radionuclides in the Chornobyl River System Environment. 58 (46). 20630–20641. doi: 10.1021/acs.est.4c06318.
Ivanov D.M. (2013). Biomonitoring 137Cs in Raised Bog Ecosystem by Fruit Bodies of Leccinum Holopus — The Birch Mushroom Marsh. Bulletin of St. Petersburg University. Series 3. Biology. (2). 30-35.
Ivanov D.M. (2023). Recreational Forestry: Ecological and Economic Assessment and Development Prospects. Food Policy and Security. 10 (4). 677-692. doi: 10.18334/ppib.10.4.119678.
Ivanov D.M., Ivanova M.O. (2017). Assessment of the popularity of wild edible mushroom picking among the population Conservation of the natural environment and specially protected natural areas. 67-73.
Koptev S. V., Sidorovskaya T. V., Sokolova E. S., Volovik O. A. (2023). The Potential of Forest Food Resources for Agroforestry Development in the Arkhangelsk Region. The North and the Market: shaping the economic order. 26 (2). 74-89. doi: 10.37614/2220-802X.2.2023.80.005.
Krasnikov A. V., Krasnikova E. S., Selikhova S. V. (2025). Analysis of Accumulation of Heavy Metals by Edible Mushrooms in Saratov City and Saratov Region. Bulletin of Omsk State Agrarian University. (2). 108-116.
Malysheva M. S., Ignateva P. M. (2025). Food resources of the forest in the traditional nutrition system of the population of Yakutia Nutrition and biotechnologies for the health saving of the population of the Arctic zone of the Russian Federation. 347-352.
Martynyuk A. A., Kurlovich L. E., Trushina I. G., Trushina N. I. (2023). Wild Non-Wood Forest Products — Resources, Usage and Legal Regulation: Analytical Review. Wild forest plants - resources, use and regulatory legal regulation analytical review. (4). 117–165. doi: 10.24419/LHI.2304-3083.2023.4.11.
Paramonov S. G. (2026). Assessment of the Influence of the Degree of Overgrowing and Species Diversity of Falllowlands on Wild Plant Resources by Multivariate Analysis. Actual problems of the forest complex. (69). 184-186.
Petrov A. P. (2019). Forestry Contribution into Food Security and Nutrition: Institutional and Economic Organization. Questions of forest science. 2 (4). 1–14. doi: 10.31509/2658-607x-2019-2-4-1-14.
Petrov V.N. (2019). Forest food resources in Russia's food security. Journal of the Siberian Federal University. Series: Humanities. 2 (4). 3–15.
Rantavaara A., Ammann M. (2004). LCMforest: A decision support system for forest management after a nuclear accident Radioprotection. 39 (3). 315-326.
Semenyuk V. V., Budanov N. A., Tretiakov S. V. (2025). Biological and operational reserves of non-timber forest resources in the Primorsky district of the Arkhangelsk region Forestry. 491-494.
Shaw G., Robinson C., Crick M., Holm E., Frissel M.J. (2001). A cost-benefit analysis of long-term management options for forests following contamination with 137Cs Journal of Environmental Radioactivity. 56 (1-2). 185-208. doi: 10.1016/S0265-931X(01)00053-4.
Zhang D., Pearse P.H. (2012). Forest Resources Valuation and Accounting Journal of Forest Economics. 18 1–15.