Оценка социальной и экономической эффективности реализации национальных целей Программой долгосрочных сбережений

Введение

Актуальность. Программа долгосрочных сбережений (ПДС) является сравнительно новым продуктом на российском финансовом рынке – она функционирует с 1 января 2024 года, то есть на момент проведения исследования ее операционный период составляет менее трех лет. В этой связи эмпирические данные о реальных результатах реализации программы только начинают формироваться и накапливаться в статистической отчетности Банка России, негосударственных пенсионных фондов и Национальной ассоциации негосударственных пенсионных фондов, что делает их всесторонний анализ особенно востребованным как в научном, так и в прикладном аспектах. Необходимость такого анализа усугубляется исключительно высокой динамикой распространения программы: к середине 2026 года число заключенных договоров достигло 13 миллионов, а объем аккумулированных средств превысил 1 триллион рублей, что свидетельствует о вовлечении в ПДС значительной части экономически активного населения страны. Столь масштабный охват означает, что любые системные эффекты программы, как позитивные, так и негативные, будут иметь существенные социально-экономические последствия, что придает анализу первых результатов ПДС высокую общественную значимость. Кроме того, ПДС позиционируется как один из ключевых инструментов достижения национальных целей, зафиксированных в Указе Президента РФ от 7 мая 2024 г. № 309, однако фактический вклад программы в выполнение этих целевых показателей на текущий момент остается недостаточно изученным. В совокупности указанные обстоятельства обусловливают высокую актуальность системной оценки социальной и экономической эффективности ПДС на современном этапе ее реализации.

Запуск Программы долгосрочных сбережений (ПДС) с 1 января 2024 года стал значимым этапом в эволюции российской системы негосударственного пенсионного обеспечения, отвечающим актуальным вызовам социально-экономического развития страны. Данный добровольный финансовый инструмент позиционируется как альтернатива накопительной пенсии в рамках обязательного пенсионного страхования, которая действовала до 2014 года, а затем была приостановлена. Как подчеркивают разработчики ПДС, программа представляет собой плодом многолетних усилий по созданию современного накопительного компонента пенсионной системы России.

Обобщение имеющихся научных трудов, посвященных ПДС, позволяет выделить несколько ключевых направлений: изучение роли программы в стимулировании сберегательного поведения населения, анализ ее экономических механизмов, выявление факторов, определяющих степень вовлеченности граждан, а также сопоставление с иными финансовыми продуктами. В работах, посвященных восприятию ПДС населением и мотивации участия, значительное место отводится социологическим замерам и экспертным оценкам. Здесь заслуживают внимания публикации А.А. Цыганова [19], А.Г. Тюрикова, Я.С. Ивановой [16], Н.С. Зеленченкова и Ю.Ю. Финогеновой [4], О.В. Фокиной [17] и других авторов. Обширный блок исследований касается воздействия ПДС на финансовые рынки и формирования «длинных денег» — одной из приоритетных задач программы: это работы И.Л. Логвиновой и Н.В. Кирилловой [6, с. 2051], Л.Ю. Лысовой и М.Т. Беловой [7], Е.Е. Якушева [14]. Отдельный сегмент составляют научно-экспертные материалы, в частности, Минфина России [9, 15] и Банка России [10, 11, 18], в которых детально раскрываются экономические условия ПДС: государственное софинансирование, налоговые преференции, порядок участия и установленные ограничения. Авторы анализируют, каким образом данные механизмы функционируют в системе и какие эффекты они могут иметь для участников и экономики в целом. Такой сравнительный аспект представлен в исследованиях Т.Б. Замбалаева, Э.Р. Кашапова, М.В. Рыжкова [3], Е.В. Чернышева [20], Р.М. Мельникова [8], где ПДС сопоставляется с банковскими депозитами, индивидуальными инвестиционными счетами и другими инструментами.

Ряд публикаций фокусируется на факторном анализе участия населения в ПДС, рассматривая как экономические, так и внеэкономические детерминанты — уровень финансовой осведомленности, доверие к финансовым институтам, величину дохода, возраст и прочие социально-демографические характеристики (И.Л. Логвинова, Н.В. Кириллова [6, с. 2057]).

В особую категорию можно выделить работы, посвященные рискам и ограничениям, присущим ПДС: угроза обесценения накоплений под влиянием инфляции, невозможность досрочного изъятия средств без потерь, зависимость итоговой суммы от качества управления активами негосударственными пенсионными фондами (В.А. Ковалев, И.В. Балынин [5, с. 73]).

Таким образом, научные исследования, посвященные ПДС, охватывают широкий круг вопросов — от теоретических аспектов до практических рекомендаций по усовершенствованию программы. В числе приоритетных направлений — оценка действенности механизмов, изучение поведенческих установок участников и их мотивационной структуры, а также встраивание ПДС в финансовую систему страны. Вместе с тем, практически отсутствуют работы, трактующие ПДС как средство достижения национальных экономических целей, что подтверждает научную актуальность и новизну настоящего исследования.

Новизна исследования. В отличие от преобладающих в научной литературе работ, рассматривающих ПДС либо как сугубо пенсионный инструмент, либо как инвестиционный или финансовый продукт, в настоящей статье используется целеориентированный подход, в рамках которого эффективность программы оценивается исключительно через призму выполнения показателей, зафиксированных в Указе Президента РФ № 309 и федеральном проекте «Развитие финансового рынка». Это позволяет преодолеть фрагментарность существующих оценок и дать интегральную характеристику вклада ПДС для национальной экономики. Разработанный комплексный подход, позволяющий раздельно анализировать экономическую (бюджетную и инвестиционную) и социальную (поведенческую и демографическую) составляющие эффективности в их взаимосвязи.

Научная гипотеза исследования состоит в том, что Программа долгосрочных сбережений, несмотря на декларируемые цели по повышению уровня пенсионного обеспечения и стимулированию инвестиционной активности населения, в своей концептуальной основе содержит институциональные ограничения и структурные противоречия, препятствующие достижению заявленных результатов, вследствие чего характеризуется низкой экономической отдачей и ограниченным социальным воздействием.

Методология исследования. Методология исследования строится на смешанном подходе, сочетающем количественный анализ официальных статистических данных и качественные методы. Теоретической основой исследования служит институциональный и нормативно-правовой анализ для оценки соответствия Программы долгосрочных сбережений национальным целям развития. Эмпирическая база включает данные Банка России о деятельности негосударственных пенсионных фондов, отчеты Национальной ассоциации негосударственных пенсионных фондов, материалы Министерства финансов и результаты опросов населения. Для обработки данных применены структурно-динамический анализ, статистические методы и структурный анализ инвестиционных портфелей. Обобщение результатов выполнено с помощью методов анализа, синтеза и системного подхода.

Цель исследования – оценка вклада Программы долгосрочных сбережений в достижение национальных целей развития Российской Федерации, выявление системных ограничений эффективности программы и разработка практических рекомендаций по ее совершенствованию на основе анализа статистических данных первых лет реализации.

Основная часть

Программа долгосрочных сбережений (ПДС) выступает одним из центральных элементов национального проекта «Эффективная и конкурентная экономика» и выполняет одновременно две слабо сочетаемые функции - социальную и экономическую. С одной стороны, она служит дополнительным каналом формирования накоплений граждан, способствуя росту их материального благосостояния. С другой, – обеспечивает экономику так называемыми «длинными» ресурсами, то есть средствами для вложения в масштабные инфраструктурные и технологические инициативы. В связи с этим целесообразно оценивать социальную результативность ПДС через призму достижения ориентиров, связанных с повышением уровня жизни населения, а экономическую эффективность для государства через призму привлечения в экономику «длинных» денег. Таким образом, ПДС можно рассматривать как практический механизм реализации двух ключевых национальных целей, определенных Указом Президента РФ от 07.05.2024 № 309 [13]: «Устойчивая и динамичная экономика» и «Сохранение населения, укрепление здоровья и повышение благополучия людей, поддержка семьи».

Прежде всего, обратимся к анализу экономической эффективности ПДС. Изначально авторы программы закладывали в нее значительный макроэкономический потенциал, который должен проявляться по двум основным направлениям:

Во-первых, ПДС рассматривается как механизм притока «длинных денег» в экономику. Аккумулируемые взносы участников трансформируются в стабильный источник финансирования реального сектора на длительный горизонт (до 15 лет), что создает основу для инвестиционной активности.

Во-вторых, программа способствует развитию и укрупнению рынка негосударственных пенсионных фондов. По состоянию на июль 2026 года, уже за 2,5 года функционирования объем накопленных средств в программе превысил 1 трлн руб., что соответствует 0,2% валового внутреннего продукта. К концу 2025 года совокупные активы под управлением НПФ достигли отметки 5,5 трлн руб., причем более 92,3 млрд из них были направлены на финансирование инфраструктурных объектов — в частности, строительство транспортной, социальной и спортивной инфраструктуры.

В рамках реализации национальной цели «Устойчивая и динамичная экономика» ПДС напрямую связана с достижением следующих целевых индикаторов:

1) Увеличение доли долгосрочных сбережений граждан до 40% к 2030 году. Данный индикатор установлен в федеральном проекте «Развитие финансового рынка», где ПДС отводится роль основного средства достижения этого целевого параметра. Главная задача на пути к указанному уровню — перестройка модели сберегательного поведения граждан, а именно смещение акцента с краткосрочных банковских вкладов в сторону инвестиционных продуктов с горизонтом планирования от 10 до 15 лет.

2) Рост капитализации фондового рынка до 66% ВВП к 2030 году. Для наращения капитализации российского рынка акций - с 31,5% ВВП в 2024 году до 66% к 2030 году – экономика остро нуждается в «длинных деньгах» — ресурсах, которые инвесторы готовы инвестировать на продолжительный период. Соответственно, ресурсы, аккумулируемые в ПДС (плановый объем — 1,2 трлн рублей к 2030 году), выступают одним из важнейших каналов поступления таких инвестиций. Следует отметить, что объем средств, вложенных в ПДС, уже приблизился к плановым показателям.

3) Обеспечение притока инвестиций в реальный сектор экономики. По факту средства ПДС уже задействованы в реальном секторе через механизмы инвестирования НПФ. При этом с середины 2025 года наметилась устойчивая тенденция к сокращению доли реального сектора в инвестиционных портфелях НПФ: в структуре пенсионных накоплений его доля сократилась с 31% во 2 квартале 2025 года до 24,9% во 2 квартале 2026 года, в портфеле пенсионных резервов с 34% до 29,5% [10].

Несмотря на формальные успехи ПДС, экономическая эффективность программы сталкивается с рядом системных проблем, которые ставят под сомнение ее способность реализовать поставленные национальные цели развития экономики и достичь соответствующих показателей.

Главная проблема ПДС, с которой она столкнулась на этапе реализации – превращение ее из инструмента долгосрочных накоплений в механизм получения быстрого дохода для пенсионеров и предпенсионеров, что прямо противоречит ее макроэкономической функции. За 2024-2025 гг. функционирования программы объем единовременных выплат по договорам долгосрочных сбережений составил уже 33,2 млрд рублей (19,3% от всех выплат в рамках НПО), еще 0,6 млрд рублей было выплачено в виде периодических выплат и 17,7 млрд рублей в качестве выкупных сумм.

По информации Банка России по состоянию на 31 декабря 2025 года, свыше 40% всех участников ПДС - старше 60 лет. При этом доля граждан моложе 29 лет среди клиентов НПФ, участвующих в программе, не превышает 2% [11, с. 9] (рис. 1). Согласно статистике Национальной ассоциации негосударственных пенсионных фондов, за 2025 год, удельный вес уже вышедших на пенсию участников достиг 49%, а лиц предпенсионного возраста — 14%, что в сумме дает 63% [1]. Таким образом, налицо явное смещение возрастного профиля участников в сторону старших поколений, что свидетельствует о том, что программа не достигает своей целевой аудитории. Соответственно, подобная возрастная структура закономерно приводит к сокращению предполагаемого горизонта инвестирования — фактически речь идет скорее о среднесрочном, нежели о «длинных деньгах».

Рисунок 1 ‑ Возрастной состав участников ПДС, %

Источник: составлено по данным НАПФ [1]

Как отмечает директор Департамента инвестиционных финансовых посредников ЦБ РФ О. Шишлянниковой: «мы видим, что инструмент, который мы рассчитывали, что будет пользоваться спросом у лиц среднего возраста и молодежи, к сожалению, пользуется огромным спросом у лиц предпенсионного и пенсионного возраста в силу тех льгот, которые государство дает по этим инструментам, которыми они могут быстро воспользоваться в отличие от более молодых граждан нашей страны» [1]. При этом основной прирост средств в ПДС осуществляется именно за счет участия пенсионеров и предпенсионеров – 85% в совокупности, из них 75% - исключительно вложения пенсионеров. Следовательно, пожилые люди не только преобладают количественно, но и выступают главными донорами денежных поступлений в программу. В 2025 году средний взнос пенсионеров в ПДС составил 5,3 тыс. рублей в месяц или около 20% от среднего размера страховой пенсии по старости.

Таким образом, сложившийся на текущий момент портрет участников ПДС и характер производимых выплат указывают на расхождение между заявленной целью программы как элемента добровольного пенсионного обеспечения и реальным поведением ее основной аудитории. Население воспринимает данный продукт преимущественно как накопительный инструмент с повышенной доходностью, ориентированный в лучшем случае на среднесрочный горизонт. По сути, пенсионеры и предпенсионеры используют ПДС для получения единовременного бонуса, а не для создания устойчивого пожизненного источника дохода. В связи с этим при сложившейся структуре участников едва ли правомерно квалифицировать ПДС как полноценный пенсионный продукт, поскольку пенсионная логика предполагает регулярные аннуитетные выплаты на протяжении длительного времени. В сложившихся условиях НПФ вынуждены адаптировать свои бизнес-модели, смещая фокус с классического пенсионного страхования в сторону сберегательного продукта, каковым де-факто становится ПДС, где приоритетом является накопление с последующим изъятием средств через несколько лет.

Налицо необходимость пересмотра «правил игры» в ПДС, в части изменения минимального срока удержания средств софинансирования. Так, председатель комитета Госдумы по финансовому рынку А. Аксаков говорит о несправедливости помощи государства тем, кто инвестирует на короткий срок, тогда как короткие деньги и так поступают в экономику через вклады [2]. Как показывает практика, государственное софинансирование субсидирует краткосрочные операции, а не формирование долгосрочного капитала. Однако потребность в уже неоднократной корректировке условий ПДС по истечению лишь 2 лет с момента запуска продукта, указывает на фундаментальный просчет в ее проектировании.

Помимо недостижения целевой аудитории, наметилась устойчивая тенденция снижения доля реального сектора в инвестиционном портфеле НПФ, при этом происходит наращение их значимости в качестве институционального заемщика федерального бюджета как в части пенсионных резервов, так и пенсионных накоплений. Так, во 2 квартале 2026 года НПФ нарастили инвестиции в ОФЗ до 53% с 34% в 2022 году в портфеле пенсионных накоплений, в части пенсионных резервов – с 18% до 39%, впервые вытеснив корпоративные облигации в составе портфеля на второе место - 36%. Доля государственного сектора в портфеле пенсионных резервов НПФ увеличилась до 42,0%. Таким образом, первоочередное направление инвестирования средств пенсионных резервов сейчас — это покрытие дефицита бюджета, а не развитие реального сектора.

Повышение благополучия старшего поколения выступает ключевым критерием социальной эффективности пенсионных инструментов, в том числе и ПДС. Указ Президента РФ от 7 мая 2024 г. № 309 в качестве ключевой национальной цели определяет «сохранение населения, укрепление здоровья и повышение благополучия людей, поддержку семьи», а также ставит целевой ориентир снижения уровня бедности ниже 7% к 2030 году, ниже 5% к 2036 году [13]. В этом контексте необходима оценка вклада ПДС в достижение указанных целей.

С одной стороны, ключевой социальной особенностью программы выступает механизм для адресной поддержки малообеспеченных граждан (с доходом до 80 тыс. руб. в месяц), где государственное софинансирование действует по принципу 1 рубль к 1 рублю, обеспечивая максимальную добавку. Этот механизм, в теории, направлен на сокращение бедности среди работающего населения. В то же время, как отмечалось в предыдущих разделах, под данную категорию попадают граждане, не имеющие официального дохода или имеющих серую заработную плату/доход. Таким образом, это порождает социальную несправедливость, что граждане, являющиеся добропорядочными налогоплательщиками с высокими доходами и имеющие большой трудовой стаж, не могут получить назад свои налоги в виде государственной поддержки, а получают ее те, кто ничего не платят в бюджет.

Согласно Стратегии долгосрочного развития пенсионной системы РФ (далее – Стратегия) [12] в качестве одной из цели развития пенсионной системы было определено «развитие трехуровневой пенсионной системы для групп с разными доходами (для средне- и высокодоходных категорий - с опорой на добровольное пенсионное страхование и негосударственное пенсионное обеспечение)». Таким образом, Стратегией абсолютно оправдано предполагалось, что основной целевой аудиторией для охвата добровольным пенсионным страхованием должны стать именно средне- и высокодоходных категорий работников, что подтверждается и опытом накопительного пенсионного страхования в развитых странах.

Кроме того, при разработке концепции ПДС налицо игнорирование проблемы низких доходов и закредитованности населения. По состоянию на апрель 2025 года доля населения с заработной платой ниже 80 тыс. рублей составляла 54,9%, 30,3% имели доход от 80 до 150 тыс. рублей, свыше 150 тыс. рублей - 14,7% (рисунок 2). Фундаментальным ограничением для расширения социальной эффективности Программы является невозможность участия в ней значительной доли населения. Ключевым барьером остается отсутствие свободных средств у населения на фоне высокой закредитованности и низких реальных располагаемых доходов. В таких условиях программа, даже при наличии софинансирования, остается недоступной для тех слоев, которые в наибольшей степени нуждаются в социальной поддержке.

Рисунок 2 – Структура наемных работников по размеру заработной платы для целей ПДС, %*

*СЗП – среднемесячная номинально начисленная заработная плата

Источник: расчеты авторов на основе сведений Росстата о распределении численности работников по размерам заработной платы (URL: https://rosstat.gov.ru/folder/11110/document/13268)

Другой проблемой социальной эффективности ПДС опять же выступает ее фундаментальный структурный дисбаланс, который заключается в охвате не той аудитории. Декларируемой целью ПДС являлось долгосрочное накопление капитала гражданами, в первую очередь лицами среднего возраста и молодежью. Однако, как было показано ранее, ПДС в настоящее время пользуется активным спросом только у лиц предпенсионного и пенсионного возраста в силу тех льгот, которые им предоставляются в рамках Программы. Таким образом, целевое несоответствие аудитории ПДС приобретает системный характер, дискредитируя реализацию ее долгосрочной функции.

Социальный эффект программы для повышения благополучия старшего поколения может быть нейтрализован инфляцией и комиссионными издержками. Если инфляция в долгосрочном периоде превысит доходность НПФ (которая, по оценкам, за последние 10 лет лишь «чуть выше инфляции»), реальная покупательная способность накоплений снизится.

Эффективность ПДС для граждан напрямую зависит от возраста и уровня дохода участника: получаемая выгода тем выше, чем ближе человек к пенсии и чем ниже его зарплата.

Ниже представлены результаты расчета экономической выгоды от участия в ПДС для трех типичных возрастных категорий: пенсионеры; средний возраст 35-50 лет и молодых – до 35 лет.

Для каждой категории расчеты будут произведены дифференцировано в зависимости от уровня получаемого дохода: до 80 тыс. рублей; от 80 до 150 тыс. рублей; свыше 150 тыс. рублей.

Актуарные допущения, принятые в расчетах:

1. в качестве типового участника каждой возрастной группы будут определены мужчины в возрасте 60 лет, 45 лет и 30-лет.

2. продолжительность периода уплаты взносов в ПДС составит для пенсионеров – 5 лет; для граждан среднего возраста – 15 лет; для молодых вкладчиков – 30 лет.

3. расчеты производятся без учета инфляции;

4. расчеты производятся без учета перевода средств пенсионных накоплений из ОПС в ПДС;

5. доходность от инвестирования определена как инфляция 2025 года (5,6%) плюс 5% - 10,6%;

6. размер вознаграждений НПФ составляет 0,6% от активов + 20% от дохода;

7. доход вкладчика не меняется в течение всего периода инвестирования.

8. размер ежемесячного взноса – 2 000 рублей;

9. перевод средств пенсионных накоплений не осуществляется;

10. объем государственной поддержки поступает на следующий год и инвестируется 6 месяцев;

11. в качестве ожидаемого периода выплат для определения ежемесячной выплаты были приняты значения, установленные НПФ ВТБ для каждой возрастной категории, при этом показатель берется для мужчин в 60 лет, а именно 252,906;

12. продолжительность срочной выплаты – 10 лет;

13. коэффициент замещения ежемесячной выплаты из ПДС относительно средней заработной платы в каждой выделенной группе по уровню дохода рассчитан на основе данных Росстата: в группе с доходом до 80 тыс. рублей – средняя заработная плата 49 843 рублей, от 80 до 150 тыс. рублей - 107 654 рублей, от 150 тыс. рублей - 255 910 рублей.

Произведенные расчеты позволяют оценить социальную эффективность для каждого установленного типового получателя по соответствующей группе зарплат.

В таблице 1 представлены расчеты экономической выгоды участника старшей возрастной категории в возрасте 60 лет с продолжительностью уплаты взносов 5 лет. Пенсионер с доходом до 80 тыс. рублей с учетом софинансирования, инвестирования и комиссий НПФ сможет накопить за пять лет 263 тыс. рублей. Этот объем накоплений позволил бы ему получить единовременную выплату из сбережений: расчетный размер ежемесячной выплаты составил только 1 тыс. рублей или 2,1% от прожиточного минимума пенсионера (ПМП).

Для старшей возрастной категории типовых участников ПДС с заработной платой от 80 до 150 тыс. рублей объем средств на счете в ПДС через 5 лет будет еще ниже и составит 207 тыс. рублей, а с заработной платой свыше 150 тыс. рублей лишь 180 тыс. рублей.

Таблица 1 – Расчет экономической выгоды от участия в течение 5 лет в ПДС для возраста 60 лет

Таким образом, для старшей возрастной группы ПДС представляет интерес только как инструмент для вложений на краткосрочную и среднесрочную перспективу (5 лет) денежных средств и получения максимальной выгоды от государства с последующим единовременным снятием.

В таблице 2 представлены расчеты экономической выгоды от участия в ПДС человека среднего возраста (45 лет) с продолжительностью уплаты взносов 15 лет. Уплачивая ежегодно 2 тыс. рублей в месяц или 4% от средней зарплаты в группе, работник с заработной платой до 80 тыс. рублей с учетом софинансирования, инвестирования и комиссий НПФ сможет накопить около 1,2 млн. рублей. Такой объем накоплений позволил бы ему сформировать право на пожизненную выплату в размер 4,67 тыс. рублей или 28,7% от ПМП в рамках ПДС. Данный размер выплаты обеспечивает 9,4% замещения средней заработной платы в группе. Размер срочной выплаты составит 9,9 тыс. рублей.

Таблица 2 – Расчет экономической выгоды от участия в течение 15 лет в ПДС для категории «средний возраст 35-50 лет»

Для 45- летнего типового участника ПДС с заработной платой от 80 до 150 тыс. рублей объем средств на счете в ПДС через 15 лет будет 0,94 млн. рублей. Соответственно, этот объем также дает право на получение ежемесячных выплат, так как расчетный размер пожизненной выплаты 3,7 тыс. рублей или 22,8% от ПМП, а коэффициент замещения средней заработной платы в группе – 3,4%. Размер срочной выплаты составит 7,8 тыс. рублей.

Для типового участника средней возрастной категории с заработной платой свыше 150 тыс. рублей объем накопленных средств за 15 лет составит 0,8 млн. рублей. Расчетный размер ежемесячной выплаты составит 3,3 тыс. рублей или 19,9% ПМП, а коэффициент замещения 1,3%, что также позволяет получать единовременную выплату. Размер срочной выплаты составит 6,8 тыс. рублей.

Таким образом, все категории средней возрастной группе при уплате 2 тыс. рублей взносов в течение 15 лет, могут накопить себе права на ежемесячные выплаты. Однако размер выплат не будет достигать и трети от ПМП, размер срочной выплаты в среднем будет находиться в диапазоне 40-60% ПМП.

Таблица 3 – Расчет экономической выгоды от участия в течение 30 лет в ПДС для категории участников, моложе 35 лет

При продолжительности накоплений 30 лет, сформированный объем вложений в категории типовых участников моложе 35 лет с доходов менее 80 тыс. рублей выглядит весьма внушительным и достигает 4,4 млн. рублей, от 80 до 150 тыс. рублей – 3,6 млн. рублей, более 180 тыс. рублей - 3,2 млн. рублей (таблица 3). Во всех трех доходных группах молодые участники смогут сформировать права на ежемесячную выплату. Причем низкодоходная категория может сформировать права на выплату в размере, превышающем ПМП, - 17,3 тыс. рублей или 34,8% от заработной платы в группе, а срочная выплата составит 36 тыс. рублей.

Расчеты показали, что участники ПДС, решившие перечислять страховые взносы продолжительный период времени, будут обеспечивать себе ощутимую прибавку к пенсии в виде ежемесячных выплат из программы, то есть продолжительные взносы, пусть и небольшие, следует осуществлять, если поставленная цель - обеспечить гарантированную доплату к пенсии.

Представляет интерес сравнить полученные результаты с размерами выплат страховой пенсии, например, в части альтернативной схемы для вложения на будущую пенсию для самозанятых. Во-первых, полученные результаты в старшей и средней возрастной когорте были ниже величины фиксированной выплаты к страховой пенсии (9 585 рублей) и размера социальной пенсии по старости (9 424 рублей). Минимальный установленный размер добровольных страховых взносов на обязательное пенсионное страхование (ОПС) для самозанятых в 2025 году составлял около 4,9 тыс. рублей в месяц, что в 2,45 раза больше минимального взноса в ПДС. Как показывают расчеты, при уплате 4,9 тыс. рублей в месяц (с ежегодным увеличением платежа в соответствии с законом) в течение 15 лет самозанятый сможет уже обеспечить себе ежемесячную выплату из ПДС, а ее размер превысит величину фиксированной выплаты к страховой пенсии по старости. В системе ОПС в течение 15 лет сформировать права на страховую пенсию при уплате минимального взноса не получится. Таким образом, самозанятым можно рассматривать ПДС как альтернативу ОПС.

Как показали расчеты, максимальный социально-экономический эффект от участия в программе достигается на длительном горизонте в 10–15 лет, когда в полную силу начинают работать накопленный инвестиционный доход и механизмы государственной поддержки.

Социальная эффективность ПДС для населения складывается из нескольких ключевых факторов, создающих привлекательные условия для граждан и решающих государственные задачи, а именно государственное софинансирование, инвестиционный доход, предоставление налогового вычета, гарантирование вложений, возможности наследования средств.

Здесь следует отметить, что помимо цели повышения благополучия граждан, ПДС также потенциально влияет и на другие национальные цели в части социальной политики, например, «реализацию потенциала каждого человека...» 92, а именно:

- создание «подушки безопасности»: помимо накопительной функции, средства Программы можно досрочно использовать в трудной жизненной ситуации (например, на дорогостоящее лечение);

- поддержка семей с детьми, которая может заключаться как в открытии счета на ребенка, так и в использовании накоплений на оплату образования детей.

- повышение финансовой грамотности посредством активного информирования граждан о программе и ее возможностях.

Таким образом, ПДС может стать системным инструментом, благодаря комплексному воздействию которого программа будет вносить вклад в достижение сразу нескольких ключевых национальных целей развития России до 2036 года: от борьбы с бедностью до поддержки семей и раскрытия человеческого потенциала.

Заключение.

Результаты оценки практической реализации и концептуальности ПДС показали неоднозначность ее эффективности. С одной стороны, ПДС стала эффективным инструментом мобилизации «длинных» денег для экономики и катализатором роста рынка НПФ: впервые за 12 лет были созданы новые фонды, а количество участников отрасли перестало снижаться. С другой стороны, ее социальная эффективность подрывается фундаментальными институциональными дефектами, поскольку программа фактически свелась к механизму точечной поддержки беднейших и предпенсионных групп, а не к формированию массовой культуры долгосрочных сбережений.

В части экономической эффективности ПДС следует отметить, хотя программа декларируется в качестве ведущего механизма для повышения доли долгосрочных накоплений и наращивания емкости фондового рынка, реального перелома в структуре сберегательного поведения населения пока не наблюдается: вместо формирования дополнительного массива «длинных» ресурсов происходит преимущественное перераспределение уже имеющихся потоков в рамках среднесрочного периода инвестирования. Что касается инвестиционной стратегии НПФ, то она все более смещается в сторону вложений в государственные облигации, в результате чего потенциальный макроэкономический эффект, в частности, поддержка реального сектора экономики, подменяется фискальным.

В текущей конфигурации ПДС не выполняет стратегическую функцию формирования устойчивого источника долгосрочных инвестиционных ресурсов, демонстрируя слабую социальную и экономическую эффективность, и требует кардинальной корректировки механизмов для привлечения молодежи, снижения издержек и защиты прав участников.