Культурные аспекты развития экономики страны

Введение

Самые высокие темпы роста в среднем на протяжении периода в 200 лет (XIX и XX веков) продемонстрировала Япония и другие страны юго-восточной Азии (Тайвань, Южная Корея, Гонконг, Сингапур) [29], которые получили наименование «восточноазиатских тигров». Так, например, Южная Корея в 1980 – 1990-е годы имела годовые темпы роста 8 – 12% роста ВВП, а в конце 1990-х годах Сингапур продемонстрировал темпы роста 14%. Правда в последний период с 2013 по 2024 годы эти страны уже имели умеренные темпы роста ВВП в среднем 2,6% в год (в России этот показатель был равен 1,4%) [2, C.96]. Проигнорировав советы зарубежных консультантов, эти страны сделали ставку на сохранении традиционного коллективистского характера своих культур в сочетании с долгосрочной ориентацией бизнеса при принятии управленческих решений. Совместными ценностями «восточноазиатских тигров» являются трудолюбие, предприимчивость и тяга к образованию [20]. По предложению М. Бонда [27] это явление получило название феномена конфуцианского динамизма [7]. Коллективистские ценности, в частности, справедливость, доверие со стороны руководства и признание вклада работников, взаимопомощь, справедливое распределение рабочей нагрузки, являются очень важными и для российских работников [6], [8]. Поэтому крайне актуальным сегодня является вопрос о возможности повторения конфуцианского рывка в российских условиях [10], [13], тем более, что японская практика бережливого производства сегодня активно внедряется в российской промышленности.

Основная часть

Измерение феномена конфуцианского динамизма. Среди шести индексов культуры Г. Хофстеде по своей значимости явно выделяются два: индекс индивидуализма (IDV) и индекс долгосрочности ориентации (LTO - Long Term Orientation) [2, C.104]. Следует подчеркнуть, что в базе данных Г. Хофстеде представлен довольно «мягкий» горизонтальный вариант индивидуализма по Г. Триандису [3, C.7-10], [9]. Дело в том, что вплоть до 2020 года индексы индивидуализма и долгосрочности ориентации были в целом по совокупности стран мира слабо связаны, хотя коэффициент корреляции между ними постепенно увеличивался: если в 2015 году он был равен 0,08, то в 2020 году он вырос уже до значения 0,12. Однако, в ковидный период индекс индивидуализма, скачкообразно вырос в 2024 год до значения 0,54 и сохраняет это значение и по сей день. Это означает, что если в прошлом страны свободно выбирали свою ориентацию по координатам индивидуализм-коллективизм и независимо от этого долгосрочную или краткосрочную ориентацию, то сегодня индивидуалистическая ориентация сотрудников, как правило, «диктует» долгосрочную ориентацию страны, которая благоприятствует долгосрочным инвестиция, а, следовательно, и высоким темпам роста ВВП. Прямо противоположной была связь этих координат Г. Хофстеде в странах «восточноазиатских тиграх»: Японии, Тайване, Южной Корее, Гонконге и Сингапуре. В 2015 и 2020 годах коэффициент корреляции между этими индексами Г. Хофстеде был хотя и небольшим по величине -0,05, но аномальным по знаку – отрицательным. Однако, в 2024 году картина принципиально изменилась: коэффициент корреляции в странах-«восточноазиатских тиграх» стал положительным и в среднем равным 0,51, что очень близко к среднему по всем странам базы данных Г. Хофстеде значению 0,54. Это означает, что период существования феномена конфуцианского динамизма подошел к концу, а потому пришло время подвести окончательные итоги исследованию этого феномена и обсудить возможности его повторения другими странами с низким индексом индивидуализма (например, Казахстаном), по примеру Южной Кореи, которая вслед за Японией успешно повторила японский опыт.

Количественное измерение состояния культуры в той или иной стране должно прийти на смену качественным умозаключениям, которые зачастую имеют субъективный характер. Так, например, Ф. Тромпенаарс и Ч. Хэмпден-Тернер утверждали то, что «коллективистские культуры с синхронным восприятием времени, как, например, Япония и Германия, разрабатывают долгосрочные стратегии» [16]. Во-первых, долгосрочная ориентация сегодня положительно связана не с коллективизмом, а, напротив, с индивидуализмом, а во-вторых, Германия, по крайней мере с 2010 года по индексам Г. Хофстеде не являются коллективистской страной.

Объективными факторами успеха восточноазиатских стран стали: оптимальное сочетание рыночного механизма и государственного регулирования, ставка на создание собственных транснациональных корпораций и региональную интеграцию, развитие образования [14]. Объясняя феномен конфуцианского динамизма, профессор Е. Ясин писал: «… успехи Японии в развитии промышленности и торговли, завоевании внешних рынков были достигнуты не вопреки, а благодаря архаичной культуре, адаптированной к условиям массового индустриального производства. А то, что в этой культуре мешало развитию, препятствовало целям правительства и бизнеса, то шаг за шагом удалялось или отмирало само. Так удалялись препятствия на пути развития малого бизнеса, работавшего по заказам крупных компаний» [19, C.20]. Действительно, основными чертами японского менеджмента, который в середине XX века, был коллективистским, были почтительное отношение к руководству, иерархичность и бюрократизм [18, C.317]. По мнению профессора А.А. Аузана модернизационный процесс может быть реализован и в рамках коллективистского общества «за счет выстраивания органичной институциональной структуры» [5, C.23].

Долгосрочная ориентация бизнеса. Именно для отражения феномена конфуцианского динамизма, который не вписывался в общие рамки существовавших в то время четырех индексов Г. Хофстеде, в начале 1990-х годов и было введено пятое измерение Долгосрочности ориентации (LTO – Long Term Orientation). Не зря первый принцип японской фирмы Toyota гласит: «Принимай управленческие решение на долгосрочной системной основе, даже если это наносит ущерб краткосрочным финансовым целям» [11]. Действительно, долгосрочная ориентация предполагает концентрацию на стратегических целях, желание заглядывать в далекое будущее, готовиться к которому нужно начинать уже сегодня, акцент на необходимости отказа от получения максимальной прибыли в краткосрочном периоде («быстрой прибыли»), образно говоря, от сегодняшних удовольствий ради вознаграждения в будущем. В практическом плане долгосрочная ориентация бизнеса предполагает склонность к накоплению (а не текущему потреблению), получению универсального образования (как способа подготовки к неопределенному будущему) и настойчивой адаптации к меняющимся обстоятельствам жизни. Напротив, краткосрочная ориентация бизнеса предполагает желание сегодня выполнить социальные обязательства и «сохранить лицо», поиск в прошлом «морального компаса» для оправдания сегодняшнего поведения: уважительное отношение к традициям, национальную гордость. В странах с краткосрочной ориентацией (Венесуэла имеет индекс LTO - 0 баллов, Гана - 1 балл) люди вынуждены жить сегодняшним днем, они с сомнением относятся к планируемым социальным изменениям и скорее ориентируются на свои традиции и нормы.

Величина индекса LTO во многом определяется религиозностью, жизненной философией людей, а также уровнем образования в стране. Япония сегодня имеет максимальный индекс LTO – 100 баллов, Тайвань – 87, Южная Корея - 86, Сингапур – 67, Гонконг – 61 балл. Россия до 2020 года имела также имела высокое значение индекса долгосрочности ориентации, равное 81 баллу, но за пандемийный период оно резко упало до 58 баллов, то есть уменьшилось на 28% (при среднем по всем странам снижении индекса в этот период составило лишь на 8%).

Тем не менее, сегодняшние российские 58 баллов индекса LTO (а до 2020 года этот индекс был равен 81 балл) – это все еще существенно больше среднего по всем странам базы данных Г. Хофстеде показателя, равного 41 баллу. Парадокс состоит в том, что по мнению ряда специалистов в российском бизнесе на практике нет долгосрочной ориентации. Так, по мнению Ю.В. Синчука российские бизнесмены «живут в настоящем времени» [15], а профессор А.А. Аузан объясняет отсутствие в России долгосрочного взгляда на будущее страны «повторяющимися глубокими социальными потрясениями, из-за которых у людей формируется страх перед будущим» [5, C.19].

По мнению авторов настоящей статьи, умеренная долгосрочная ориентация бизнеса в России все же имеется, правда она носит вынужденный (а не добровольный) характер, что объясняется, в частности, насущной необходимостью откладывать часть денежных средств на «черный день» (относительно высокая нома сбережений) и получать универсальное образование, для подготовки к неопределенному будущему, независимо от побуждений самих людей.

К стати сказать, умеренная величина российского индекса LTO 58 баллов не является каким-то исключением: страны, наиболее близкие по деловой культуре по всем шести индексам Г. Хофстеде к России имеют близкие к российскому показателю или более низкие баллы по индексу долгосрочности ориентации: в Болгарии LTO равен 51 баллу, Хорватии - 40 баллов и Польше - 49 баллов.

Коэффициент конфуцианского динамизма. Для численного измерения сочетания коллективизма (рассчитанного как 100 баллов минус индекс индивидуализма) и долгосрочной ориентации бизнеса введем коэффициент конфуцианского динамизма (ККД). Этот коэффициент рассчитывается как произведение индекса коллективизма (рассчитанного как 1 минус индекс индивидуализма), на индекс долгосрочности ориентации и измеряется в долях от максимально возможного в принципе значения равного 100 баллов * 100 баллов = 10 000 баллов² (Таблица 1).

Таблица 1. Коэффициент конфуцианского динамизма в 2020 году.

В Таблицу 1 включены только те страны, в которых ККД в 2020 году превышал 0,5, которые следует считать странами, использующими эффект конфуцианского динамизма. Таблица 1 показывает, что этот эффект - это уникальное явление, присущее относительно небольшой группе стран (в 2020 году 10 стран из 109). В 2020 году (и ранее), когда четыре страны «восточноазиатских тигра» (Южная Корея, Тайвань, Сингапур и Гонконг) демонстрировали рекордно высокие темпы роста, среднее по этим странам значение коэффициента конфуцианского динамизма было равно 0,66, что более, чем в два раза превышало среднее значение этого индекса по всем странам базы данных Г. Хофстеде, равному 0,27. Отметим, что в Таблицу 1 не вошел Гонконг с коэффициентом ККД равным 0,46, Россия (ККД=0,49) и Япония (ККД=0,49), которая к этому периоду уже завершила период бурного развития.

В то же время, что в 2020 году в группу сран конфуцианского динамизма входил Китай с высоким значением ККД, равным 0,70, Казахстан с коэффициентом 0,68 и Белоруссия с коэффициентом 0,61. Особый интерес сегодня представляет сопоставление культурных ценностей Китая с реактивной культурой и России с полиактивной культурой по Р. Льюису [17].

В 2024 году ситуация принципиально изменилась. Резко упал ККД в Южной Корее с 0,82 до 0,36 за счет резкого нарастания индекса индивидуализма (и соответственного снижения индекса коллективизма) с 18 до 58 баллов и некоторого снижения индекса долгосрочной ориентации со 100 баллов до 86 баллов. Этот сценарий повторился и в других странах. В Сингапуре ККД упал с 0,58 до 0,30. Потерял свою явно выраженную коллективистскую ориентацию и Китай: индекс индивидуализма вырос с 20 баллов до 43, а долгосрочность ориентации снизилась с 87 баллов до 77, в итоге ККД Китая уменьшился с 0,70 до 0,44.

Таким образом, из четырех «восточноазиатских тигров» в постпандемийный период (в 2024 году) остался в группе стран с ККД выше 0,5 остался лишь один - Тайвань с ККД 0,52. В то же время 2024 году в группу стран с относительно высокими значениями этого коэффициента вошел Таиланд (ККД=0,54) в основном за счет повышения индекса долгосрочности ориентации с 32 баллов в 2020 году до 67 в 2024 году при сохранении низкого значения индекса индивидуализма (20 баллов в 2020 году и 19 баллов в 2024 году) (см. Таблицу 2).

Таблица 2. Коэффициент конфуцианского динамизма в 2024 году.

Тенденция изменения индексов Г. Хофстеде в России в период с 2020 по 2024 год схожа с тенденциями «восточноазиатских тигров», в нашей стране вырос индекс индивидуализма с 39 до 46 баллов, а индекс долгосрочности ориентации, напротив, упал с 81 до 58 баллов, что привело к резкому снижению коэффициента конфуцианского динамизма в России, равного с 0,49 в 2020 году до 0,31 в 2024 году, поэтому повторение феномена конфуцианского динамизма в современной России маловероятно.

Отметим, что на другом полюсе шкалы коэффициента конфуцианского динамизма находятся страны англо-саксонского кластера с явным преобладанием индивидуализма и краткосрочной ориентацией (ориентацией на быстрый успех): США (0,02 в 2020 г. и 0,2 в 2024 г.), Австралия (0,02 в 2020 г. и 0,15 в 2024 г.), Великобритания (0,06 в 2020 г. и 0,14 в 2024 г.) и Канада (0,07 в 2020 г. и 0,15 в 2024 г.), а также две коллективистские страны за счет предельно низкого значения индекса долгосрочности ориентации Гана (0,03 в 2020 г. и 0,01 в 2024 г.) и Египет (0,05 в 2020 г. и 0,19 в 2024 г.).

Трансформация культуры стран- «восточноазиатских тигров» во времени. Сегодняшние значения ККД Южной Кореей (0,36) и Сингапура (0,38), приблизились к показателю сегодняшней Японии (0,38), которая уже давно завершила свой экономический рывок и сегодня имеет низкие темпы роста ВВП. Такое завершение периода конфуцианского динамизма было предсказано еще в 2003 году профессором Е. Ясиным. Он сформулировал тезис о резком росте индивидуализма при переходе от индустриального, основанного на традиционных ценностях, к постиндустриальному обществу, когда на первый план для повышения благосостояния общества выходит отказ от авторитаризма, иерархии, персонализации отношений [19, C.21] и потребность в свободе и самостоятельности, которых в восточноазиатских культурах исходно не было. Как показывает Рис.1, предсказание профессора Е. Ясина сбылось в первую очередь за счет перехода от коллективистского характера деловой культуры «восточноазиатских тигров» к ставке на индивидуальное развитие в 2024 году (Рис.1).

Рис. 1. Значения Индекса индивидуализма Г. Хофстеде в Японии, «восточноазиатских тиграх» и России в период с 2010 по 2024 год по данным сайта Г. Хофстеде. Составлено авторами.

Рисунок 1 показывает рост Индекса индивидуализма в «восточназиатских тиграх» в 2 – 3 раза, что смотрится как явное исключение на фоне среднего увеличения этого индекса лишь в среднем на 9% группе всех стран базы данных Г. Хофстеде. Вероятно, причиной быстрого нарастания индекса индивидуализма в период с 2020 по 2024 год скорее всего была пандемия Covid-19, которая вынуждено привела к разрыву социальных связей и широкому распространению дистанционной работы, имеющей индивидуальный характер. Однако возврат к исходным значениям культурных индексов маловероятен, поскольку пандемия осуществила как бы «встряску» экономик этих стран, которая с учетом пирамиды потребностей А. Маслоу уже имела тенденцию перехода от коллективизма к индивидуализму [3, C.5-6].

Интересно отметить, что резкий рост индивидуализма повышает требования к компетентности руководителей фирмы, которые «в старые времена» японского менеджмента находилось как бы под защитой (прикрытием) своих подчиненных [30].

Феномен конфуцианского динамизма логично рассматривать в форме карты с координатами индекс индивидуализма – индекс долгосрочности ориентации (Рис.2).

Рис.2. Ключевые индексы Г. Хофстеде для четырех «восточноазиатских тигров»: Южной Кореи, Тайваня, Сингапура, Гонконга, а также Китая (2020 год - черные точки и в 2024 год - белые точки). Составлено авторами.

Если исключить случай Южной Кореи в 2024 году (крайняя правая белая точка), то по Рис.2 видно, что для всех восточноазиатских тигров и Китая в пандемийный период произошел практически параллельно-пропорцинальный перенос точек вправо при сохранении порядка следования стран друг за другом индекса долгосрочности ориентации от меньшего к большему (Гонконг, Сингапур, Китай, Тайвань). Этим странам удалось сохранить относительно высокую долгосрочную ориентацию бизнеса при нарастании степени индивидуализации, то есть эти страны «выпали» из группы стран восточноазиатского динамизма и присоединились ко всей группе стран базы данных Г. Хофстеле, в которых коэффициент корреляции между индексами индивидуализма и индексами долгосрочности ориентации равен плюс 0,54, а долгосрочность ориентации обеспечивается теперь нарастанием индивидуализма.

Индексы культуры Г. Хофстеде и экономическое развитие страны. Индекс индивидуализма Г. Хофстеде в России за последние тридцать пять лет индекс индивидуализма вырос в 15 раз от минимального значения в 3 балла (по стобальной шкале индекса индивидуализма Г. Хофстеде) в 1990 году [21] до умеренного значения в 46 баллов в 2026 году, которое превышает среднее значение по всем 109 странам в 41 балл [24]. Именно этот индекс стал сильнее других меняться в пандемийный период по всей совокупности стран базы данных Г. Хофстеде Covid 19 с 2020 по 2024 годы.

Динамика индексов Г. Хофстеде в период с 2020 по 2024 году по всей группе 109 стран такова: в среднем на 4 балла вырос индекс индивидуализма и, одновременно, на 4 балла снизился индекс долгосрочности ориентации. При этом средние по группе стран значения других индексов Г. Хофстеле остались практически неизменными, каждый из них изменился менее, чем на 0,5 балла.

Индивидуалистические культуры описывают работников развитого капиталистического общества, поэтому не удивительно, что чем выше индекс индивидуализма по Г. Хофстеде и, соответственно, выше самостоятельность в принятии решений, их независимость от окружения, способность действовать в своих интересах и интересах своей семьи [1, C.196-197], [12], тем выше уровень экономического развития страны, измеренный как величина Валового внутреннего продукта на душу населения по паритету покупательной способности (ВВП на душу населения по ППС) [1, C.198]. По данным Г. Хофстеде даже в первоначальном варианте его базы данных 1980 года коэффициент корреляции между этими показателями уже составил 0,82 [26]. Несмотря на существенное расширение его базы данных за счет увеличения числа стран в базе данных Г. Хофстеде в 2024 году этот показатель остался весьма высоким 0,65 [24]. Важно отметить, что при изъятии из группы четырех исключений: стран- лидеров Люксембурга и Катара, которые являются оффшорными зонами, а так же Сингапура – города-государства и Ирландии, центра льготной регистрации IT-компаний, этот коэффициент корреляции существенно увеличивается с 0,65 до 0,81. Таким образом, связь между ВВП на душу населения по ППС была и остается весьма «тесной».

Вторым по значимости после Индекса индивидуализма по влиянию на показатель ВВП на душу населения по ППС является индекс долгосрочности ориентации Г. Хофстеде (значение коэффициента корреляции равно 0,48, а при исключении указанных выше четырех стран-исключений он увеличивается до 0,55). Подучается, что с ростом индекса индивидуализма, который сам по себе ведет к росту ВВП, одновременно увеличивается и индекс долгосрочности ориентации, что дает дополнительный рост ВВП. Система из этих двух индексов Г. Хофстеде практически полностью «предопределяют» величину ВВП на душу населения по ППС, поскольку остальные индексы Г. Хофстеде слабо коррелируют с этим показателем (их коэффициенты корреляции по модулю не превышают 0,14).

Влияние индекса индивидуализма Г. Хофстеде на социально-экономические показатели. Сегодня основным фактором развития человеческого капитала является нарастание индивидуализма. Существует тесная связь между индексом индивидуализма (IDV) Г. Хофстеде и Индексом человеческого развития (The Human Development Index, HDI) (коэффициент корреляции по группе стран Г. Хофстеде равен 0,81) (Рис.3).

Рис. 3. Зависимость Индекса человеческого развития (The Human Development Index, HDI, 2024 г.) [28] от индекса индивидуализма IDV (2024 г.) [24] по группе стран базы данных Г. Хофстеде. Коэффициент корреляции равен 0,81. Составлено авторами.

Обращаем внимание на то, что чем выше индекс индивидуализма, тем меньше разброс индекса человеческого развития по странам относительно линии тренда. Величина индекса человеческого развития HDI для России в 2024 году равная 0,82, что несколько выше среднего значения по всем странам равного 0,81 (при максимальном значении этого показателя в Норвегии 0,97).

Кроме того, имеется тесная положительная связь между индексом индивидуализма Г. Хофстеде с Глобальным инновационным индексом (Global Innovation Index, GII) [1, C.202], [25], что указывает на то, что при благоприятных условиях высокий индекс человеческого развития открывает путь к инновационному развитию страны. (см. Рис.4).

Рис.4. Зависимость Глобального инновационного индекса (Global Innovation Index, GII) от индекса индивидуализма (IDV) Г. Хофстеде в 2024 году (коэффициент корреляции 0,79) Составлено авторами.

Рисунок 4 показывает, что необходимым условием инновационного развития страны является высокий индекс индивидуализма по Г. Хофстеде. По справедливому утверждению профессора А.А. Аузана «… на основе индивидуализма возникают так называемые радикальные инновации, ведущие к перевороту, а на основе коллективизма – так называемые инкрементные: медленные постоянные совершенствования» [4, C.53]. К сожалению, значение Глобального инновационного индекса (GII) для России относительно невелико 29,7 баллов в 2024 году при среднем по всем странам значении 36,4 баллов и максимальном значении индекса в Швеции 64,5. Таким образом, при среднем уровне развитии человеческого капитала в России, наша страна имеет относительно невысокий уровень инновационного развития. Это показывает, что в России существуют возможности для инновационного прорыва в развитии экономики с опорой на такие совместные ценности сотрудников как творческое отношение к труду, размах и нестандартность мышления, тяга к образованию [20, С.385] на базе создания и совершенствования институтов поддержки инновационного развития.

Одной из причин сдерживания инновационного развития страны является практически бесконтрольное разрастание бюрократии, поскольку бюрократическая культура, олицетворяющая правила, стабильность и порядок, противостоит культуре профессионала, основанной на свободе, творчестве и энтузиазме. Поэтому переход к инновационному развитию и на уровне страны, и на уровне фирмы, следует начинать с дебюрократизации управления и развития свободы предпринимательства. В частности, индекс экономической свободы (Index of Economic Freedom, IEF) [31], рассчитываемый аналитическим центром Heritage Foundation, в России в 2025 году был равен 51,6 баллов, что существенно ниже среднего значения в 63,2 балла и составляет всего лишь 62% от максимального значения этого индекса 83,7 (в Швейцарии). Индекс экономической свободы имеет значимую корреляцию с индексом индивидуализма IDV (коэффициент корреляции равен 0,63) [24, 30], поэтому можно ожидать прогресса в этой сфере по мере его роста.

Индивидуализм и цифровизации экономики. Важнейшим фактором развития современной экономики является цифровизация производства и управления. Степень цифровой зрелости страны оценивается с помощью Индекса цифровой эволюции (Digital Evolution Index, DEI), который «тесно» положительно коррелирует с индексом индивидуализма Г. Хофстеде (IDV). В 2025 году коэффициент корреляции между индексом DEI и IDV был равен 0,79 [22, 24].

Индекс DEI для России в 2025 году был равен 58 баллов, при среднем по странам значении 60 баллов и максимальном значении в США, равном 100 баллов. Особую ценность индексу цифровой эволюции придает то, что от него экспоненциальным образом зависит ВВП на душу населения по ППС, поэтому начиная со средних значений индекса DEI в ответ на некоторое увеличение этого индекса страна будет получать непропорционально большой прирост ВВП на душу населения по ППС (Рис.5).

Рис. 5. Зависимость ВВП на душу населения по паритету покупательной способности по данным МВФ (2025 г.) от Индекса цифровой эволюции (Digital Evolution Index, 2025 г.) по группе из 109 стран, представленных на сайте Г. Хофстеде. Коэффициент корреляции равен 0,90. Составлено авторами.

Заключение

По итогам детального рассмотрения авторами настоящей статьи разных временных срезов данных базы данных Г. Хофстеде выявлено, что если в XX веке и вплоть до 2020 года в XXI веке в странах – «восточноазиатских» тиграх культурное обеспечение высоких темпов роста ВВП обеспечивала коллективистская ориентация в сочетании с долгосрочной ориентация бизнеса, то сегодня в этих и других странах уже индивидуализм существенно положительно коррелирует с долгосрочной ориентацией бизнеса.

Выводы:

1. Для количественного измерения феномена высоких темпов развития стран «восточноазиатских тигров» (Южной Кореи, Тайваня, Гонконга и Сингапура) предложен коэффициент конфуцианского динамизма (ККД), представляющий собой произведение индекса коллективизма (рассчитываемого, как 100 баллов минус индекс индивидуализма), на индекс долгосрочности ориентации Г. Хофстеде. Этот коэффициент измеряется в долях от принципиально максимально возможного значения этого произведения вышеупомянутых индексов, равного 10 000 баллов². Страны, имеющие значение этого коэффициента больше 0,5, обладают конфуцианским динамизмом, остальные – нет.

2. В пандемийный период с 2020 по 2024 год странах - «восточноазиатских тиграх» наблюдался рост индекса индивидуализма в 2 – 3 раза, что превратило эти страны из явно коллективистских в страны с умеренным индексом индивидуализма (в диапазоне от 40 до 58 баллов). В этот период также наблюдалось некоторое снижение индексов долгосрочности ориентации (в среднем по «восточноазиатских тиграм» на 6 баллов). Таким образом, период бурного развития «восточноазиатских тигров» (Южной Кореи, Гонконга и Сингапура) на базе сочетания коллективизма и долгосрочной ориентаций – конфуцианский динамизм в 2024 году оказался завершенным. Число стран с выраженным эффектом конфуцианского динамизма сократилось с 10 до 4. Среди четырех «восточноазиатских тигров», сегодня только Тайвань сохранил прежнее сочетание этих культурных факторов. В 2024 году в группу стран с коэффициентом конфуцианского развития более 0,5, наряду с Тайванем, входили и продолжают в ней находится сегодня Казахстан, Таиланд и Молдова.

3. Индекс индивидуализма (IDV) является основным в системе показателей деловой культуры Г. Хофстеде. Он во многом предопределяет прогресс в развитии экономики страны, а в совокупности с индексом долгосрочности ориентации (LTO) он весьма точно предопределяет ВВП на душу населения по паритету покупательной способности, характеризующий уровень экономического развития страны. В период с 2020 году по 2024 год наблюдался рост среднего по группе страны базы данных Г. Хофстеде индекса индивидуализма на 4 балла, а в России еще больше - на 7 баллов с 39 до 46 баллов. Одновременно происходило снижение индекса долгосрочности ориентации в среднем на 4 балла, а в России на 23 балла с 81 до 58 баллов. В итоге Россия с коэффициентом конфуцианского динамизма равным 0,31 резко удалилась от группы стран с конфуцианским динамизмом.

4. Важнейшим ресурсом развития экономики России является человеческий капитал, характеризуемый относительно высоким Индексом человеческого развития (HDI), использование этого капитала предопределяет перспективы инновационного развития страны. На ведущие позиции в управлении фирмой должны выходить профессионалы, которые в состоянии обеспечить реализацию выбранной стратегии, несмотря на высокую степень неопределенности и постоянные изменения внешних условий ее существования.