Трансформация страховых взносов в контексте формирования и развития человеческого капитала

ВВЕДЕНИЕ

Современный этап развития экономики все чаще характеризуется термином «рынок труда новой волны» – данное понятие включает в себя не только технологическую модернизацию рабочих мест, но и фундаментальную перестройку самой модели занятости [2, с. 53–61]. Процессы цифровизации, распространение гибких графиков и повсеместное внедрение удаленного формата работы привели к тому, что традиционная конструкция «работодатель – работник – трудовой договор» перестала быть единственной формой реализации трудового потенциала [4, с. 259–270]. На смену ей пришли: гражданско – правовые договоры, самозанятость, платформенная занятость, а также смешанные форматы, в которых элементы самостоятельности сочетаются с зависимостью от цифровых экосистем [6]. С одной стороны, это открыло новые возможности для мобильности и индивидуальной траектории развития, а с другой стороны – выявило системные разрывы в механизмах социальной защиты.

На протяжении десятилетий система обязательного социального страхования выстраивалась вокруг наемной работы. Трудовой договор является базой для предоставления гарантий по временной нетрудоспособности, материнству, пенсионному обеспечению и медицинскому страхованию. Однако статистика последних лет свидетельствует о росте числа занятых, чей правовой статус не вписывается в привычные рамки [14]. Речь идет не только фрилансерах и самозанятых гражданах, которые выбрали независимый путь, но и о тех, кто по факту работает в интересах одного заказчика, но юридически оформлен по гражданско – правовому договору, оказываясь тем самым исключенным из системы социальной гарантии. Подобная ситуация порождала парадокс: при формальном равенстве прав на труд отдельные категории работников лишались права на оплачиваемый больничный, декретные пособия и формирование полноценного пенсионного стажа, что объективно снижало их человеческий капитал и повышало уязвимость перед социальными рисками.

Реагируя на данные вызовы, в период 2021–2026 гг. была запущена реформа страховых взносов, которая вышла за рамки налоговых изменений. Изменения затронули переопределение самого содержания социального контракта между государством, работников и работодателем в условиях новой экономической реальности.

Целью исследования является оценка социально-экономических эффектов трансформации системы страховых взносов в Российской Федерации и определения степени ее влияния на процессы развития, защиты и устойчивого воспроизводства человеческого капитала.

Научная новизна исследования заключается оценке и обосновании изменений, коснувшихся страховых взносов в период 2021–2026 гг. не как изолированной налоговой реформы, а как многофакторного социально – экономического инструмента.

Авторская гипотеза исследования заключается в предположении, что реформа страховых взносов 2021–2026 гг. трансформируется из преимущественно фискального института в стратегический инструмент социально-экономической политики, который устраняет разрывы в социальном страховании различных категорий занятых, через механизм отраслевой дифференциации тарифов направляет финансовые ресурсы в высокотехнологичные и производственные сферы, а также служит инструментом обеления рынка труда.

Методологическая основа работы базируется на подходе, объединяющем элементы правового, экономического и институционального анализа, что позволяет рассматривать страховые взносы одновременно как юридическую конструкцию, экономический рычаг и социальный институт. Исследование строится на изучении эволюции нормативного регулирования в динамике, выявление причинно-следственных связей между принимаемыми законодательными актами и их социально-экономическими последствиями.

1. Обзор литературы

Исследование теоретических подходов позволяет углубить понимание социального страхования в социально-экономическом развитии государства и обосновать необходимость трансформации тарифов и налоговой базы по страховым взносам.

В исследованиях Лобунько С. И. раскрывается значение человеческого капитала организаций через социальные риски, связанными с утратой работником здоровья и трудоспособности. В этом контексте страховые взносы на медицинское страхование и страхование от несчастных случаев на производстве формируют базу для финансирования превентивных мер, которые преодолевают трудоспособную жизнь человека и время функционирования его человеческого капитала [5, с. 114–124]. Также в исследовании обращено внимание на специфический риск деквалификации женщин в период декретного отпуска, предлагая внедрить в систему социального страхования целевые пособия на профессиональное обучение и переподготовку матерей для их быстрого возвращения к трудовой деятельности.

Эффективность социального страхования зависит от распределения финансовой нагрузки между субъектами экономики. Анализируя зарубежный опыт стимулирования инвестиций в человеческий капитал, А. Я. Акулов и А. В. Тихонова отмечают, что развитые страны активно применяют сложную систему индивидуальных налоговых кредитов и прогрессивное семейное налогообложение. Однако для России внедрение подобных механизмов на данном этапе затруднена, так как экономика характеризуется невысокой рентабельностью организаций и значительной налоговой нагрузкой, наиболее действенным стимулом для инвестирования работодателей в персонал является именно снижение платежей по страховым взносам [1, с. 1184–204.

Кроме того, давление на фонд оплаты труда приводит к разрастанию неформального сектора экономики. Теневая занятость лишает работников пенсионного обеспечения, оплаты больничных и декретных отпусков, перекладывая ответственность за развитие человеческого капитала на самого сотрудника, что влечет ухудшение качества трудовых ресурсов. Решением данной проблемы, по мнению Ю. В. Гольченко, выступает переход к моделям солидарности и субсидиарности, предполагающим внедрение личной социально-экономической ответственности граждан, когда работники принимают посильное участие в формировании страховых фондов [3, с. 33–41].

Идею солидарного участия определяет П. Д. Ромайкин, предлагая модернизацию системы обязательного социального страхования (ОССВНиМ) для финансирования адресной поддержки семей с детьми [13, с. 281–292]. Падение потребления образовательных услуг в малоимущих семьях ведет к снижению качества человеческого капитала, и предлагает довести размер детских пособий до 100% прожиточного минимума. Целесообразным является перераспределить обязанность по уплате дополнительных взносов на самих наемных работников. Согласно предложенной концепции, средства должны аккумулироваться за счет введения прогрессивной шкалы страховых тарифов для физических лиц, при которой низкооплачиваемые работники полностью освобождаются от уплаты.

2. Влияние трансформации социальных гарантий для гибких форм занятости на устойчивость человеческого капитала

Адаптация законодательства к структурным сдвигам на рынке труда – в частности, к росту удаленного формата работы – потребовала пересмотра устоявшихся норм, при которых социальное обеспечение гарантировалось лишь в рамках трудового договора. Трансформация затронула несколько ключевых категорий, чье участие в формировании национального человеческого капитала неуклонно возрастает. Так, по данным Росстата за 2025 год число граждан, вышедших из теневого сектора и заключивших официальные договоры, выросло на 20% по сравнению с 2024 годом [14]. И в основном с сотрудниками заключаются договоры гражданско-правового характера – около 1,6 млн договоров за 2025 год.

Однако по состоянию на I квартал 2024 года доля теневого сектора остается высокой и составляет более 40% по отношению к общему количеству заключенных договоров за аналогичный период (рисунок 1).

Рисунок 1 – Структура действующей и потенциальной рабочей силы на 2025 год, % по отношению к общему количеству заключенных договоров

Источник: составлено автором на основе данных [Сайт Российской службы государственной статистики. [Электронный ресурс]. URL: https://rosstat.gov.ru/labor_market_employment_salarie (дата обращения: 25.08.2026)]

До 2023 года лица, выполняющие работы или оказывающие услуги по гражданско-правовым договорам, находились вне системы обязательного социального страхования на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством. Это создало противоречие, при котором значительная доля экономически активного населения лишалось базовых социальных гарантий. Включение категории граждан, трудоустроенных по гражданско-правовому договору в перечень застрахованных лиц и перевод выплат на обложение по единому тарифу – 30% в пределах единой предельной базы – стало важнейшим шагом к выравниванию социальных прав (см. таблица 1). Теперь подрядчики имеют право на оплачиваемые больничные и декретные пособия, однако введен «финансовый ценз»: для получения выплат в текущем году за предшествующий год за исполнителя должны быть уплачены взносы в размере не менее стоимости страхового года, рассчитанной из МРОТ. Так, для реализации права на больничный в 2025 году сумма взносов за 2024 год должна была составить не менее 6 696,22 рубля, а целевой ориентир для получения пособий в 2026 году требует отчислений за 2025 год уже на уровне 7 809,12 рубля. Взносы на страхование от несчастных случаев на производстве уплачиваются лишь в случае прямого закрепления в тексе договора.

Таблица 1

Эволюция механизма социального обеспечения для гибких форм занятости за 2021–2026 гг.

Одним из направлений социальной защиты платформенной занятости стало расширение прав самозанятых граждан. С самого старта эксперимента с самозанятыми и до 2026г. плательщики налога на профессиональный доход (далее – НПД) были уязвимой категорией с точки зрения здравоохранения и материнства.

Решением данной проблемы послужил запуск эксперимента по добровольному социальному страхованию, закрепленный Федеральным законом от 15.12.2025 № 456-ФЗ [20]. В период с 2026 по конца 2028 года плательщики НПД получили право вступать в правоотношения с Социальным фондом России (далее – СФР) и формировать собственную социальную базу.

Данный эксперимент отличается высокой адаптивностью: размер ежемесячного взноса напрямую зависит от выбранной самозанятым суммы страхового покрытия. Так, при страховой сумме в 35 000 рублей ежемесячный взнос установлен на уровне 1 344 рублей, а для покрытия в 50 000 рублей – 1 920 рублей. Итоговая величина пособия исчисляется в процентном отношении от выбранного покрытия с учетом накопленного страхового стажа (максимум – при стаже свыше 8 лет) и продолжительности уплаты взносов. При условии беспрерывной уплаты взносов в течение года, предшествующего страховому случаю, индивидуальные предприниматели на НПД обретают право на получение пособий по беременности и родам, а также по уходу за ребенком до 1,5 лет (ст. 4.5 Федерального закона от 29.12.2006 № 255-ФЗ) [18].

Подобное значение самозанятости проявляется и в ее доле среди заключенных договоров, так в 2024 году она составляла более 45%. Кроме того, прирост самозанятых из года в год все выше, тем самым, снижая значение теневого сектора занятости и позволяя большему количеству людей получать социальные гарантии в соответствии с введением новых правил (рисунок 2).

Рисунок 2 – Количество самозанятых, млн чел.

Источник: составлено автором на основе данных [Аналитический портал ФНС России. [Электронный ресурс]. URL: https://analytic.nalog.gov.ru/ (дата обращения: 26.08.2026)]

В контексте сохранения человеческого потенциала отдельного внимания заслуживает урегулирование статуса дистанционных работников. В условиях перехода на удаленный формат встал вопрос налогообложения компенсаций за использование личного оборудования, программно-технических средств и средств защиты информации. Статьей 422 НК РФ данные выплаты были освобождены от налогообложения страховыми взносами. Введенное освобождение снимает барьеры для работодателей и формирует более благоприятную среду для развития кадрового потенциала вне привязки к стационарному рабочему месту.

3. Отраслевая привязка льготных тарифов и ее влияние на структуру занятости

Вместе с расширением социальной защиты гибких форм занятости произошла перестройка системы дифференциации тарифов страховых взносов. Если на начальном этапе реформирования пониженные тарифы применялись в качестве антикризисного инструмента широкого профиля, то к 2026 году вектор политики сместился в сторону отраслевой направленности.

Страховые взносы трансформировались из сбора в точечный регулятор структуры занятости, который нацелен на стимулирование и развитие приоритетных отраслей экономики (высокотехнологичные и производственные).

Эффект от внедрения адресных преференций отражается в структурной динамике начисленных страховых взносов в разрезе видов экономической деятельности. Как показывают статистические данные, несмотря на применение пониженных тарифов, доля обрабатывающих производств в совокупном объеме поступлений поступательно возросла с 14,6% в 2020 году до 16,6% к 2025 году, а удельный вес IT-сектора достиг 4,0%, что свидетельствует о росте фонда оплаты труда и успешном аккумулировании человеческого капитала в данных приоритетных отраслях при значительной роли предоставляемых налоговых льгот (таблица 2).

Таблица 2

Динамика и структура поступлений по страховым взносам в разрезе ключевых видов экономической деятельности за 2020–2025 гг.

Реформа в области льгот по страховым взносам затронула субъекты малого и среднего предпринимательства (далее – МСП) с введением Федерального закона от 01.04.2020 № 102-ФЗ. Был введен пониженный тариф в размере 15% в отношении части выплат, превышающей минимальный размер оплаты труда (МРОТ), при сохранении базовой ставки 30% для выплат в пределах МРОТ (подп. 17 п. 1, п. 2.4 ст. 427 НК РФ) [19]. Далее в соответствии с Федеральным законом от 29.10.2024 № 362-ФЗ, льгота была скорректирована до 1,5-кратной величины МРОТ. Главным преимуществом данного режима являлась его доступность: право на снижение налоговой нагрузки на фонд оплаты труда имели все субъекты реестра МСП вне зависимости от осуществляемого вида экономической деятельности [15].

Однако с принятием Федерального закона от 28.11.2025 № 425-ФЗ (пп. «л» п. 140 ст. 2), начиная с 2026 года льгота для всего сектора МСП была отменена, а большинство предприятий МСП, например, из сфер оптовой и розничной торговли, посреднических и коммерческих услуг, вернулись к стандартному общему тарифу: 30% с выплат в рамках единой предельной базы и 15,1% с сумм превышения (п. 3 ст. 425 НК РФ) [22]. Пониженный тариф 15% с выплат сверх 1,5 МРОТ сохранен исключительно для МСП из закрытого перечня приоритетных отраслей, утвержденного Распоряжением Правительства РФ от 27.12.2025 № 4125-р, включающего 54 направления, среди которых пищевое, текстильное, деревообрабатывающее, полиграфическое, фармацевтическое производства, а также сельское хозяйство и рыбоводство [12].

Для применения указанной преференции установлены квалификационные требования: приоритетный вид экономической деятельности по ОКВЭД должен быть зафиксирован в ЕГРЮЛ или ЕГРИП в качестве основного, а доля доходов от него обязана составлять не менее 70% совокупной выручки по итогам расчетного (отчетного) периода. Несоблюдение одного из критериев влечет утрату права на пониженный тариф задним числом – с начала текущего расчетного периода.

Кроме того, Федеральным законом от 12.07.2024 № 176-ФЗ [16] для субъектов МСП, осуществляющих деятельность в сфере обрабатывающего производства из перечня, регламентированного Распоряжением Правительства РФ от 11.12.2024 № 3689-р, за исключением производителей подакцизных товаров, кокса, нефтепродуктов и металлургии, с 2025 года был установлен сверхльготный тариф в размере 7,6% в отношении выплат, превышающих 1,5 МРОТ (пп. «л» п. 140 ст. 2 Федерального закона от 28.11.2025 № 425-ФЗ, п. 13.2 ст. 427 НК РФ) [11]. Данная норма призвана компенсировать нехватку инженерно-технических и рабочих кадров в реальном секторе, стимулируя предприятия направлять высвобождающиеся финансовые ресурсы на увеличение реальных зарплат производственного персонала и повышение производительности труда (см. таблица 3).

Таблица 3

Трансформация системы дифференцированных тарифов страховых взносов по категориям страхователей в 2021–2026 гг.

Запущенный в 2021 году IT-маневр установил низкую совокупную ставку взносов в размере 7,6% (6% – обязательное пенсионное страхование, 1,5% – временной нетрудоспособности и в связи с материнством, 0,1% – ОМС) взамен прежних 14%. Параллельно снизились условия допуска: порог профильной выручки снизился с 90% до 70%, а требование к среднесписочной численности не менее 7 человек было полностью отменено [23]. Это позволило предотвратить эмиграцию специалистов и аккумулировать IT-компетенции внутри страны. В разъяснениях правоприменительной практики ФНС России прямо указала, что реорганизация юридических лиц с выделением самостоятельных IT-структур не рассматривается как дробление бизнеса или схема уклонения, поскольку получение преференций полностью соответствует стратегическим целям государства по кадровой поддержке индустрии [7].

Вместе с тем реформа 2026 года внесла коррективы в параметры льготирования цифрового сектора: тариф взносов в пределах единой предельной базы был увеличен в два раза – до 15%, в то время как на выплаты сверх лимита сохранена ставка 7,6% (пп. «г» п. 140 ст. 2 № 425-ФЗ). Исключены организации-участники проекта «Сколково» из перечня субъектов, имеющих право применять тарифы для IT-компаний (подп. «з» п. 140 ст. 2 № 425-ФЗ). Напротив, для предприятий радиоэлектронной промышленности льготный статус был полностью сохранен на уровне 7,6% в пределах базы и 0% сверх нее (подп. «б» п. 140 ст. 2 № 425-ФЗ), что отражает приоритет государства по форсированному импортозамещению компонентной базы.

Примером использования тарифного механизма для институционализации человеческого капитала выступает индустрия общественного питания. Если организации данной сферы соответствуют двум условиям: численность персонала до 1500 человек и доходы до 2 млрд рублей в год, то им предоставляется бессрочное право применять пониженный тариф 15% с выплат свыше 1,5 МРОТ (п. 13.1 ст. 427 НК РФ) [17].

Стоит отметить, что предоставление данной льготы было сопряжено с обязательным условием (вступившим в полную силу с 2024 года): среднемесячный размер выплат работникам, исчисленный по данным РСВ, должен быть не ниже среднеотраслевой зарплаты по соответствующему субъекту РФ.

Учитывая высокую долю теневой оплаты труда в ресторанном бизнесе, данная конструкция выступила экономическим стимулом для добровольного обеления трудовых отношений, напрямую трансформируя неофициальные трудовые ресурсы в полноценных участников системы государственного пенсионного и медицинского страхования.

4. Демографические и социально-ориентированные векторы трансформации страховых взносов

Еще одним направлением реформирования системы страховых взносов является определение предельной величины базы, в рамках которой исчисляются страховые взносы. В контексте развития человеческого капитала размер предельной базы является прямым отражением объема будущих социальных гарантий работника: от нее зависит максимальный размер пенсионных коэффициентов, а также лимит выплат по больничным листам и пособиям по беременности и родам.

До 2023 года в российской практике применялась дифференцированная система предельных баз. Например, в 2021 году лимит для ОПС составлял 1 465 000 рублей, а для ОСС – 966 000 рублей, при этом для ОМС порог не устанавливался. В 2022 году эти показатели были проиндексированы до 1 565 000 рублей и 1 032 000 рублей соответственно.

Существенное изменение произошло в 2023 году с введением единой предельной величины базы (ЕПВБ) для всех видов социального страхования, исчисляемой с применением повышающего коэффициента 2,3 к размеру средней заработной платы по стране (таблица 4).

Таблица 4

Динамика предельной величины базы для исчисления страховых взносов

Ежегодная индексация единой предельной базы имеет разнонаправленный эффект. С одной стороны, она увеличивает налоговую нагрузку на работодателей, выплачивающих высокие заработные платы квалифицированным специалистам. С другой стороны, повышение напрямую защищает права самого сотрудника. Работники с доходами выше среднего уровня получают право на соразмерно большие выплаты по временной нетрудоспособности и формируют весомый индивидуальный пенсионный капитал.

Помимо изменений, касающихся расширения единой предельной величины базы, социальная направленность страховых взносов в 2024–2026 гг. усилилась посредством расширения перечня выплат, не подлежащих налогообложению. Адресные освобождения в соответствии со ст. 422 НК РФ превратились в инструмент стимулирования демографии и поддержки уязвимых слоев населения. Решение 2026 года в рамках демографической политики стало 20-ти кратного увеличение необлагаемого лимита материальной помощи при рождении, усыновлении, удочерении или установлении опеки над ребенком. Если в 2025 году работодатель мог выплатить без начисления страховых взносов и НДФЛ 50 000 рублей на каждого ребенка, то с 2026 года этот лимит повышен до 1 000 000 рублей в соответствии с Федеральным законом от 23.07.2025 № 227-ФЗ [21].

Также развивался вектор на сохранение здоровья сотрудников, выполняющих трудовые функции в условиях высокой мобильности, что проявилось в освобождении от взносов расходов работодателя на оформление полисов ДМС для заграничных командировок. Отдельное внимание уделено специальным социальным гарантиям: в целях поддержки граждан, участвующих в специальной военной операции, от обложения страховыми взносами были освобождены выплаты работникам, призванным по мобилизации или проходящим службу по контракту в ВС РФ. Одновременно с этим индивидуальным предпринимателям и лицам, занимающимся частной практикой, предоставлено право на освобождение от уплаты фиксированных взносов «за себя» за периоды прохождения военной службы (пп. «б» п. 141 ст. 2 № 425-ФЗ), что надежно защищает их от накопления задолженности при временной невозможности вести экономическую деятельность.

5. Модернизация фискального администрирования и механизмы противодействия теневой занятости

Важным этапом модернизации системы обязательного социального страхования стала унификация налогового администрирования и внедрение механизмов противодействия теневой занятости. В 2023 году с переходом на ЕНС и ЕНП позволило объединить уплату взносов на обязательное пенсионное, медицинское и социальное страхование в единый фискальный поток. Для бизнеса означает снижение издержек и вероятности технических ошибок при заполнении платежных поручений, а для государства – повышение собираемости и прозрачности расчетов. При этом администрирование взносов на страхование от несчастных случаев и травматизм на производстве сохранило обособленность, оставшись в ведении Социального фонда России.

В 2026 году в рамках борьбы со скрытой занятостью и защиты социальных прав управленческого персонала стало изменение правил исчисления взносов с выплат руководителям – был введен механизм вмененного дохода для исчисления страховых взносов в отношении единоличных исполнительных органов коммерческих организаций. Если за календарный месяц сумма выплат директору оказывается меньше МРОТ, страховые взносы в обязательном порядке исчисляются исходя из действующего МРОТ. Аналогичный подход применяется и при нулевой заработной плате: даже если коммерческая фирма находится в простое или убытке, за директора ежемесячно должны уплачиваться минимальные взносы. Данная мера была введена в целях ликвидации распространенной практики искусственного занижения налоговой базы, когда учредители-директора трудоустраивались формально для оптимизации расходов на выплату заработной платы.

Для поддержки индивидуальных предпринимателей, совмещающих классический бизнес с частной практикой (например, деятельностью медиаторов, нотариусов или арбитражных управляющих) с 2026 года закреплен принцип однократной уплаты фиксированных взносов за расчетный период по всем видам деятельности в совокупности (пп. «а» п. 141 ст. 2 Федерального закона от 28.11.2025 № 425-ФЗ). При этом дополнительные взносы по ставке 1% рассчитываются с общей суммы дохода, превысившего порог в 300 000 рублей, по всем направлениям деятельности в совокупности. Данная мера помогает устранить ситуацию двойного налогообложения страховыми взносами одного и того же физического лица.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенное исследование выявило главный тренд последних шести лет – страховые взносы перестали быть исключительно налогом, в классическом понимании данного термина. Они превратились в механизм управления социальной структурой и занятостью.

С практической точки зрения проведенная реформа позволила с 2023 г. включить исполнителей по договорам ГПХ систему обязательного социального страхования на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством, а с 2026 г. к ним присоединились еще и самозанятые граждане.

Динамика роста числа самозанятых и заключенных гражданско-правовых договоров говорит о позитивном характере интеграции гибких форм занятости.

Сделав страховые взносы адресным регулятором структуры занятости, государство сохранило пониженные тарифы для субъектов малого и среднего предпринимательства только для отраслей из закрытого перечня (обрабатывающие производства, сельское хозяйство, рыбоводство). Для дополнительного стимулирования концентрации человеческого капитала в в технологических и производственных секторах была введена сверхльготная ставка 7,6% для предприятий обрабатывающего производства и радиоэлектроники.

В то же время повышение тарифа для IT-сектора в пределах базы до 15% при сохранении льгот сверх лимита (7,6%) демонстрирует попытку государства изъять часть сверхдоходов отрасли, не устраняя конкурентные преимущества для удержания кадров.

Индексация единой предельной величины базы (2 979 000 рублей в 2026 году), выполняет двойную роль: с одной стороны увеличивается фискальная нагрузка на работодателей, с другой - расширяются будущие социальные гарантии работников, непосредственно связанных с текущими отчислениями.

Таким образом, реформа страховых взносов 2021–2026 гг. представляет собой переход от пассивного изъятия к активному социально-экономическому регулированию. Ее ключевым результатом стало формирование трехуровневого механизма: расширение круга застрахованных лиц, отраслевая селективность тарифов и адресная поддержка демографических приоритетов. Вместе с тем эффективность реформы в долгосрочной перспективе будет определяться способностью государства сохранить баланс между фискальной наполняемостью бюджета и стимулированием легальной занятости, а также между поддержкой стратегических отраслей и социальной защитой всех категорий работников. Вопрос о доступности страховых механизмов для низкодоходных групп, прозрачности критериев отнесения к приоритетным отраслям и адаптации системы к дальнейшим структурным сдвигам на рынке труда остается открытым для последующих исследований.