Развитие физической культуры и спорта в Российской Федерации: проблемы, кластерный потенциал и институциональные изменения

Введение

Параллельно расширяется горизонт планирования: в 2024 году Президентом России была поставлена задача разработать государственную программу развития физкультуры и спорта с перспективой до 2036 года, а целевые индикаторы отрасли дополнены показателями цифровой трансформации. Так, Распоряжением Правительства РФ от 18 марта 2026 г. № 528-р утверждено обновлённое стратегическое направление цифровой трансформации физической культуры и спорта до 2030 года, предусматривающее регистрацию 100% спортивных объектов в Государственной информационной системе «Спорт», электронную запись в спортивные школы, цифровые паспорта спортсменов, применение технологий искусственного интеллекта и больших данных. К 2030 году не менее 80% организаций ключевых отраслей, включая спортивную, должны перейти на отечественное программное обеспечение. Данные ориентиры актуализируют необходимость комплексного исследования готовности регионов к цифровизации спортивной инфраструктуры и управления отраслью.

Спорт всё отчётливее позиционируется как фактор демографической, социальной и экономической политики регионов. Регулярная физическая активность снижает риски хронических заболеваний, удлиняет продолжительность жизни, позитивно влияет на производительность труда [19] (Letyagina et al., 2023). Молодёжная политика в сфере физкультуры и спорта выступает инструментом социализации нового поколения: занятия в спортивных секциях и участие в массовых соревнованиях формируют дисциплину, целеустремлённость и командные навыки, что напрямую коррелирует со снижением девиантного поведения и правонарушений среди молодёжи. UNODC [3] особо подчёркивает роль спорта как инструмента предупреждения преступности: спортивные программы для молодёжи группы риска признаны эффективным способом укрепления жизненных навыков и снижения вероятности асоциального поведения. В российском контексте вовлечение молодёжи в занятия физкультурой и спортом рассматривается в научной литературе как важный элемент социально-экономического развития региона, влияющий на качество жизни населения и инвестиционную привлекательность территорий [28] (Rebrova et al., 2024).

Особую актуальность вопросы развития отечественной спортивной системы приобретают в условиях беспрецедентного международного санкционного давления. С весны 2022 года большинство ведущих международных спортивных федераций отстранили российских спортсменов от соревнований: в командных видах изоляция носит тотальный характер, в индивидуальных допуск возможен лишь в нейтральном статусе и с существенными ограничениями. На зимних Олимпийских играх 2026 года в Италии Россию представляли лишь 13 атлетов — исторический минимум с 1908 года. Утрата доступа к международным стартам повлекла за собой сокращение числа высококвалифицированных зарубежных тренеров и легионеров, уход ряда иностранных спонсоров, переориентацию соревновательного календаря. В этих условиях отечественная спортивная общественность оказалась перед необходимостью выбора между встраиванием в глобальный миропорядок и формированием суверенной модели развития спорта [29].

Суверенная модель предполагает опору на внутренние ресурсы: развитие собственных соревновательных форматов и лиг (как, например, Борцовская Лига Поддубного), расширение партнёрства в рамках СНГ, БРИКС и ШОС, форсированное наращивание спортивной инфраструктуры во всех регионах страны, цифровизацию отрасли на основе отечественных решений. В совокупности перечисленные обстоятельства — стратегические национальные цели, многофункциональная роль спорта в демографической и социальной политике, вызовы внешней изоляции и курс на технологический суверенитет — обусловливают высокую научную и практическую значимость исследования современного состояния и перспектив развития физической культуры, массового спорта и спортивной инфраструктуры в регионах Российской Федерации [29].

Отдельного внимания заслуживает ярко выраженная региональная асимметрия в развитии физической культуры и спорта. По данным общероссийского мониторинга 2025 года, доступность детского спорта в городах достигает 70%, тогда как в сельской местности этот показатель снижается до 47% [22]. Более трети родителей (35%) отмечают, что рядом с домом нет спортивных секций, а 70% родителей вынуждены доплачивать за занятия даже в бюджетных секциях [16]. Кадровый дефицит в отрасли составляет порядка 2,8 тыс. тренеров, инструкторов и учителей физкультуры [30], причём эта проблема характерна для всех регионов страны. Таким образом, региональный разрез анализа становится не просто желательным, а обязательным условием понимания реального состояния и перспектив развития спортивной отрасли в России.

Целью данного исследования - на основе критического анализа научной литературы, нормативных документов и официальной статистики охарактеризовать современное состояние спортивной отрасли РФ, выявить ключевые проблемы и оценить потенциал кластеризации (в том числе с учётом институциональных реформ, таких как объединение федераций лыжных видов спорта).

Для достижения данной цели были поставлены следующие задачи:

- проанализировать стратегические и программные документы РФ в сфере физической культуры и спорта;

- выполнить обзор и критический анализ научных публикаций о состоянии спортивной индустрии и её подсистем (инфраструктура, массовый спорт, спортивное образование, спортивная медицина);

- обобщить российский и зарубежный опыт кластеризации спортивной сферы и оценить применимость кластерного подхода в российских условиях;

- на основе систематизации и сравнительного анализа официальных статистических данных (Росстат, отчёты Минспорта РФ, региональные программы развития спорта) и научных публикаций проанализировать региональные различия по ключевым показателям развития физической культуры и спорта, охарактеризовать динамику этих показателей и увязать их с основными социально‑экономическими характеристиками субъектов Российской Федерации;

- сформулировать выводы и практические рекомендации для органов публичной власти и участников спортивной отрасли.

Научная новизна настоящего исследования состоит в комплексном сочетании трёх аналитических уровней, которые в отечественной литературе по спортивной экономике и менеджменту прежде разрабатывались преимущественно раздельно.

Первый уровень — критический обзор текущего состояния отрасли физической культуры и спорта и её ключевых подсистем (инфраструктурной, кадровой, финансовой, цифровой) с позиций системного и институционального подходов. Существующие исследования, как правило, ограничиваются:

- анализом государственной программы [3] (Aliev, 2022);

- отдельными аспектами развития массового спорта [23] (Nizyaev et al., 2022);

- отдельными направлениями цифровизации [14] (Dyakonov, 2023).

Данная работа впервые рассматривает эти подсистемы в их взаимосвязи и взаимозависимости в рамках единой аналитической конструкции.

Второй уровень — концептуализация кластерного потенциала отрасли применительно к задачам регионального управления. Кластерный подход к развитию физической культуры и спорта уже обозначен в научной литературе как перспективный инструмент [11] (Gureeva et al., 2023), а регионы России дифференцированы по условиям развития физической активности посредством нейросетевого кластерного анализа [19] (Letyagina et al., 2023). Тем не менее концептуальное осмысление кластерного потенциала как потенциала сетевого взаимодействия субъектов отрасли (федераций, инфраструктурных объектов, органов власти, бизнеса) с учётом актуальных институциональных изменений в системе управления видами спорта остаётся малоизученной.

Третий уровень — анализ институциональных изменений в системе управления спортивными федерациями как новой организационной реальности. Новеллой данного процесса здесь служит консолидация федераций лыжных видов спорта в единую структуру, последовательно происходившая в 2024–2026 годах в рамках общероссийской политики укрупнения спортивного управления: в октябре 2024 г. была создана Федерация гимнастики России, в октябре–декабре 2024 г. — Федерация водных видов спорта России и Федерация каноэ России, в феврале 2025 г. — Федерация бейсбола и софтбола России. Завершающим и наиболее масштабным этапом этой реформы стало учреждение в мае 2026 года Федерации лыжных видов спорта и сноуборда России (ФЛССР), объединившей Федерацию лыжных гонок России, Российскую федерацию горнолыжного спорта, Федерацию прыжков на лыжах с трамплина и лыжного двоеборья России, Федерацию фристайла России и Федерацию сноуборда России; председателем новой федерации избран депутат Государственной думы Дмитрий Свищёв. Реформа была инициирована и поддержана Министерством спорта РФ как часть системной политики консолидации отраслевого управления.

В научном отношении процесс объединения представляет интерес как пример сетевой и кластерной реструктуризации управления видом спорта: вместо вертикально-автономных федераций формируется горизонтально интегрированная сетевая структура, сочетающая функции стратегического управления, общей инфраструктуры, единого бренда и взаимодополняющих спортивных дисциплин при сохранении специфики каждой из них. Подобные трансформации лежат в русле мировой тенденции к укрупнению спортивных ассоциаций и созданию многопрофильных спортивных кластеров, что подробно исследуется в зарубежной литературе применительно к задачам повышения эффективности управления и оптимизации распределения ресурсов.

Таким образом, научная новизна данного исследования определяется тем, что в нём впервые совмещены:

1) системная диагностика отраслевых подсистем физической культуры и спорта;

2) концептуальное осмысление кластерного потенциала регионального спортивного комплекса на основе анализа нормативных документов, статистики и научных публикаций;

3) институциональный анализ реструктуризации управленческих структур — на примере объединения лыжных федераций — как инструмента формирования новой архитектуры сетевого управления видами спорта в условиях суверенной модели развития отрасли [5] (Belikova et al., 2024).

Объектом исследования выступает отрасль физической культуры и спорта Российской Федерации как сложная многоуровневая социально-экономическая система, функционирующая на федеральном, региональном и муниципальном уровнях в условиях активной государственной политики и нарастающих институциональных преобразований.

Отрасль охватывает широкий круг субъектов и видов деятельности: профессиональные и любительские спортивные клубы и федерации, организации спортивной подготовки и резерва, физкультурно-спортивные общества, спортивные сооружения и инфраструктурные объекты, предприятия спортивной индустрии, образовательные организации в сфере физической культуры, спортивной медицины и реабилитации, а также государственные органы управления и институты государственно-частного партнёрства [5, 20] (Belikova et al., 2024; Marchenko et al., 2022).

Правовой и стратегической основой отрасли являются Федеральный закон от 04.12.2007 № 329-ФЗ «О физической культуре и спорте в Российской Федерации» [4], государственная программа «Развитие физической культуры и спорта», утверждённая Постановлением Правительства РФ от 30.09.2021 № 1661 [5], а также Стратегия развития физической культуры и спорта в РФ на период до 2030 года [6].

По данным Министерства спорта РФ, к 2023 году в стране насчитывалось свыше 361 903 спортивных сооружений, 431 283 работника физкультурно-спортивной сферы, а число систематически занимающихся физкультурой и спортом граждан достигло 75,7 млн. человек (56,8% населения в возрасте 3–79 лет) [5] (Belikova et al., 2024). Всё это свидетельствует о масштабах и народнохозяйственной значимости отрасли как самостоятельного объекта научного исследования [3] (Aliev, 2022).

Предметом исследования являются проблемы развития и кластерный потенциал подсистем спортивной отрасли России: спортивной индустрии, инфраструктуры, массового спорта, спортивного образования и спортивной медицины — в их взаимосвязи и взаимовлиянии.

Каждая из выделенных подсистем представляет самостоятельную сферу исследовательского интереса и одновременно образует неотъемлемый элемент целостной отраслевой экосистемы. Взаимосвязь основных подсистем отрасли и их роль в формировании регионального спортивного кластера представлена на рисунке 1.

Рисунок 1. Концептуальная схема регионального спортивного кластера и его подсистем Источник: составлено автором.

- Подсистема спортивной индустрии охватывает производство и оборот спортивных товаров, экипировки, инвентаря, деятельность профессиональных клубов, медиа, букмекерских компаний, фитнес-индустрии, а также цифровых и технологических платформ; её трансформация под влиянием санкций и цифровизации обусловливает необходимость переосмысления моделей финансирования и коммерциализации [5] (Belikova et al., 2024).

- Подсистема спортивной инфраструктуры включает спортивные сооружения всех типов — от дворовых плоскостных объектов до многофункциональных комплексов и стадионов, — их территориальное размещение, техническое состояние, пропускную способность и доступность для различных категорий населения; неравномерность инфраструктурной обеспеченности регионов является одним из главных факторов дифференциации уровня физической активности граждан [19, 4] (Letyagina et al., 2023; Belikova et al., 2023).

- Подсистема массового спорта формирует фундамент всей отраслевой пирамиды: именно широкое вовлечение населения в регулярные занятия физкультурой и спортом обеспечивает устойчивый спрос на спортивные услуги и инфраструктуру, служит источником пополнения спортивного резерва и определяет долгосрочный демографический и социальный эффект от развития отрасли [11, 23] (Gureeva et al., 2023; Nizyaev et al., 2022).

- Подсистема спортивного образования включает учреждения дополнительного образования физкультурно-спортивной направленности, специализированные детско-юношеские спортивные школы, колледжи и вузы физической культуры, систему повышения квалификации тренерско-преподавательского состава. Дефицит квалифицированных кадров остаётся одним из ключевых ограничений роста отрасли [20, 28] (Marchenko et al., 2022; Rebrova et al., 2024).

- Подсистема спортивной медицины и реабилитации обеспечивает сохранение здоровья спортсменов, научно-методическое и медико-биологическое сопровождение подготовки сборных команд, функционирование врачебно-физкультурных диспансеров и центров спортивной медицины; её развитие напрямую влияет как на достижения спорта высших достижений, так и на безопасность массовых физкультурных занятий для различных групп населения, включая лиц с ограниченными возможностями здоровья [4, 33] (Belikova et al., 2023; Shamkhalov, 2016).

Кластерный потенциал всех пяти подсистем рассматривается в исследовании как мера их готовности к формированию устойчивых сетевых взаимодействий между субъектами отрасли — с целью создания синергетического эффекта, повышения качества и доступности спортивных услуг, оптимизации управления и финансирования [19, 10] (Letyagina et al., 2023; Gureeva, 2024).

Гипотеза настоящего исследования состоит в том, что целенаправленная кластеризация подсистем спортивной отрасли в сочетании с институциональными реформами управления (прежде всего — консолидацией спортивных федераций по родственным видам спорта) и механизмами государственно-частного партнёрства способна частично компенсировать инфраструктурные, финансовые и организационные ограничения развития физической культуры и спорта в регионах РФ за счёт концентрации ресурсов, снижения транзакционных издержек и синхронизации управленческих решений [25] (Papoyan, 2021). Вместе с тем компенсирующий потенциал кластеризации реализуется не автоматически, а при условии наличия политической воли, зрелости механизмов ГЧП и готовности федераций к горизонтальной кооперации — в регионах с низким уровнем экономического развития он может быть существенно ограничен без дополнительного государственного стимулирования [19, 23] (Letyagina et al., 2023; Nizyaev et al., 2022). Проверка данного условия составляет одну из ключевых задач настоящего исследования.

Государственная политика в сфере физической культуры и спорта в России реализуется посредством разветвлённой системы стратегических и программных документов, образующих иерархически согласованную нормативно-правовую структуру федерального, регионального и муниципального уровней.

Основополагающим ориентиром государственной политики в отрасли служит Указ Президента РФ от 07.05.2024 № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года» [7], развивший и уточнивший задачи ранее принятого Указа от 21.07.2020 № 474 [8]. В контексте спортивной отрасли оба документа закрепляют две ключевые национальные цели: сохранение населения, здоровье и благополучие граждан (включая повышение ожидаемой продолжительности жизни до 78 лет) и комфортная и безопасная среда для жизни.

В качестве измеримого отраслевого индикатора определено достижение доли граждан, систематически занимающихся физической культурой и спортом, в 70% от численности населения к 2030 году, а в абсолютном выражении Министр спорта РФ М. Дегтярёв [32] обозначил ориентир в 100 млн занимающихся.

По данным официального отчёта Министерства спорта РФ за 2024 год, опубликованного в апреле 2025 года, численность граждан, систематически занимающихся физической культурой и спортом, впервые в истории превысила 80 млн человек и составила 80,4 млн чел. (60,3% населения в возрасте 3–79 лет) — прирост за год составил около 5 млн чел. (+3,5%). По состоянию на июнь 2025 года вице-премьер Д. Чернышенко [21] зафиксировал дальнейший рост до почти 61%. Для иллюстрации масштаба динамики: в 2010 году долю занимающихся спортом регулярно оценивали в 17% (26 млн чел.), в 2022 году — 52,95% (69,8 млн чел.), в 2023 году — 56,8% (75,7 млн чел.) [32]. Примечательно, что Счётная палата РФ неоднократно выражала сомнения в корректности методологии подсчёта отдельных категорий занимающихся, фиксируя нарушения и недостатки в деятельности Минспорта на сумму 3,5 млрд руб. по итогам аудита 2023 года, а по качеству управления государственными финансами ведомство получило оценку лишь 38,5 балла из 100 возможных — данное обстоятельство необходимо учитывать при интерпретации официальных статистических данных.

Центральным стратегическим документом отрасли является «Стратегия развития физической культуры и спорта в Российской Федерации на период до 2030 года», утверждённая Распоряжением Правительства РФ от 24.11.2020 № 3081-р [9] (далее – Стратегия) и последовательно актуализированная в 2023 году - Распоряжение Правительства РФ от 29.04.2023 № 1118-р [10], в 2024 году - Распоряжение Правительства РФ от 17.12.2024 № 3800-р [11] и в 2026 году - Распоряжение Правительства РФ от 07.02.2026 № 211-р [12]. Стратегия определяет видение России как ведущей мировой спортивной державы, граждане которой ведут здоровый образ жизни и активно вовлечены в массовый спорт.

Документ структурирован вокруг «одиннадцати приоритетных направлений», охватывающих как массовый спорт и спортивный резерв, так и спорт высших достижений. Ключевые целевые показатели на 2030 год в сопоставлении с текущим исполнением представлены в таблице 1.

Таблица 1

Ключевые целевые показатели Стратегии развития физической культуры и спорта в РФ до 2030 года и их исполнение

Стратегия фиксирует системную проблему — значительный разрыв в показателях вовлечённости между регионами, для устранения которого требуется адресная региональная политика с учётом местной специфики. Лидерами регионального рейтинга эффективности в 2025 году стали Липецкая, Рязанская, Сахалинская, Тульская, Воронежская, Самарская области, Хабаровский край, Брянская, Калужская, Калининградская области [13]. В Башкортостане [7] показатель вырос с 45% в 2019 году до 62% в 2024 году при почти двукратном росте финансирования отрасли. Вместе с тем ряд субъектов, включая дотационные регионы по-прежнему фиксируют обеспеченность спортивными сооружениями ниже 50% от нормативной единовременной пропускной способности [19] (Letyagina et al., 2023).

В части цифровизации [14] (Dyakonov, 2023) Стратегия ориентирует на использование инновационных технологий в управлении спортивными событиями, цифровизацию объектов и применение искусственного интеллекта и больших данных. Эти положения в марте 2026 года были развёрнуты в самостоятельный документ — обновлённое стратегическое направление цифровой трансформации физической культуры и спорта, предусматривающее регистрацию 100% спортивных объектов в ГИС «Спорт», внедрение цифровых паспортов спортсменов, электронную запись в спортивные школы и переход на отечественное программное обеспечение. В части кадровой политики Стратегия предусматривает модернизацию системы подготовки тренерско-преподавательского состава, обновление профессиональных стандартов и создание системы непрерывного образования специалистов.

Операционным инструментом реализации Стратегии служит государственная программа «Развитие физической культуры и спорта», утверждённая Постановлением Правительства РФ от 30.09.2021 № 1661 [13]. С 2025 года программа реализуется в форме комплексной государственной программы «Спорт России», объединившей все прежние федеральные проекты отрасли под единым управленческим контуром Правительственной комиссии под председательством вице-премьера Д. Чернышенко.

Финансовое обеспечение отрасли в последние годы демонстрирует сложную динамику.

Таблица 2

Финансовое обеспечение отрасли физической культуры и спорта (2023–2025 гг.)

По итогам 2025 года уровень исполнения государственной программы составил более 99%. Примечательно, что при росте показателей вовлечённости совокупные расходы в 2024 году оказались примерно на 100 млрд руб. ниже уровня 2023 года (844,3 млрд руб.) — снижение произошло преимущественно за счёт оптимизации бюджетных расходов на оплату труда, что актуализирует задачу повышения внебюджетного финансирования и эффективности управления ресурсами.

В 71 регионе зафиксирован устойчивый рост расходов на массовый спорт, включая закупку оборудования, содержание объектов и проведение мероприятий.

Таблица 3

Развитие спортивной инфраструктуры в 2025 году

Представленные данные демонстрируют нелинейную динамику финансирования спортивной отрасли. В 2024 году совокупные расходы сократились на 63 млрд руб. по сравнению с 2023 годом, что связано преимущественно с оптимизацией бюджетных расходов на оплату труда (снижение с 439 до 346 млрд руб.). При этом уже в 2025 году отраслевое финансирование достигло исторического максимума — 1,028 трлн руб., превысив показатель 2024 года почти на 250 млрд руб.

Обращает на себя внимание устойчивый рост внебюджетных источников: с 85,0 млрд руб. в 2024 году до 114,7 млрд руб. в 2025-м, что свидетельствует о повышении инвестиционной привлекательности спортивной сферы. В части инфраструктуры ключевыми инструментами развития выступают федеральный проект «Развитие физической культуры и массового спорта». Рост расходов на массовый спорт, зафиксированный в 71 регионе, создаёт основу для дальнейшего повышения вовлечённости населения в занятия физической культурой и спортом.

Аналитический обзор показателей программы выявляет структурное противоречие: при положительной динамике «спортивных» индикаторов доля внебюджетных источников финансирования остаётся минимальной на фоне масштабов отрасли, а независимый аудит Счётной палаты фиксирует системные недостатки в управлении государственными финансами [3] (Aliev, 2022). К числу ключевых барьеров в литературе также отмечены нехватка квалифицированных кадров, коррупционные риски, неэффективное управление ресурсами и неразвитость механизмов оценки социально-экономических эффектов [23] (Nizyaev et al., 2022). Это структурное несоответствие формирует объективный запрос на поиск новых организационных механизмов развития отрасли — в том числе кластерных и партнёрских, — способных обеспечить достижение национальных целей в условиях ограниченного бюджетного ресурса [5] (Belikova et al., 2024)

В научной литературе последних лет всё большее внимание уделяется региональным диспропорциям в развитии физической культуры и спорта. Гуреева и соавторы [11] (Gureeva et al., 2023) обосновывают использование кластерной модели как инструмента стратегического развития массового спорта в регионах с учётом социально-экономических, этнических, социокультурных и природно-климатических особенностей. Летягина и Перова [19] (Letyagina et al., 2023) применяют нейросетевой кластерный анализ для дифференциации регионов России по условиям развития физической активности, выявляя устойчивые группы регионов-лидеров и регионов-аутсайдеров. В работах, посвящённых региональным кластерам физической культуры и спорта на базе спортивных объектов федерального значения, подчёркивается, что такие кластеры являются одним из наиболее эффективных механизмов развития территорий. Однако, как отмечают исследователи, степень проработанности кластерных инициатив в регионах остаётся крайне неравномерной — от полноценных проектов (Краснодарский край, Свердловская область) до полного отсутствия кластерной политики в дотационных субъектах.

Функционирование отрасли физической культуры и спорта в Российской Федерации не может быть полноценно понято без анализа составляющих её подсистем: спортивная индустрия, спортивные объекты и инфраструктура, массовый спорт и физическая культура, спортивная медицина, спортивное образование.

Спортивная индустрия в Российской Федерации представляет собой подсистему отрасли, включающую производство спортивных товаров и оборудования, деятельность профессиональных клубов и лиг, фитнес‑индустрию, спортивный туризм, спортивные медиа и цифровые сервисы, а также широкий спектр сопутствующих услуг (маркетинг, event‑менеджмент, аналитика, страхование). В современных исследованиях подчёркивается, что формирование развитой индустрии спорта позволяет рассматривать физическую культуру и спорт не только как социальную сферу, но и как самостоятельный сегмент экономики, генерирующий занятость, налоги и экспортный потенциал. Государственная политика в этой области строится вокруг задач расширения внутреннего рынка спортивных товаров и услуг, повышения доли отечественной продукции, развития национальных брендов и укрепления технологического суверенитета.

Стратегические основания развития спортивной индустрии задаются Стратегией развития физической культуры и спорта до 2030 года и специализированной Стратегией развития спортивной индустрии до 2035 года [14], в которых декларируются цели по наращиванию объёма производства спортивной продукции, диверсификации ассортимента и импортозамещению критически важных категорий инвентаря и оборудования. Государственная поддержка реализуется через комплекс мер промышленной и инвестиционной политики: субсидирование процентов по кредитам, льготное лизинговое финансирование оборудования, грантовую поддержку инновационных спортивных проектов, специальные режимы для производителей спортивных товаров и разработчиков цифровых решений. В частности, в отраслевых обзорах отмечается рост числа отечественных производителей, расширение линейки продукции и появление новых форматов спортивных сервисов, включая фиджитал‑направления и платформенные решения.

Вместе с тем современное состояние спортивной индустрии характеризуется рядом устойчивых проблем. К ключевым отрицательным тенденциям относятся сохраняющаяся зависимость ряда сегментов от импортных материалов и технологий, неравномерное развитие индустрии по регионам, высокая концентрация производственных и сервисных мощностей в ограниченном числе экономически развитых субъектов РФ, а также ограниченный платёжеспособный спрос в депрессивных территориях [2] (Abdymamynov, 2025). Отдельно выделяют институциональные проблемы: дефицит управленческих и маркетинговых компетенций у части спортивных организаций, слабая интеграция бизнеса, науки и образования в рамках единых отраслевых кластеров.

В условиях санкционного давления и перестройки международных цепочек поставок эти ограничения усиливаются и превращаются в фактор риска для устойчивости всей спортивной системы. Сокращение доступа к некоторым видам зарубежного оборудования и комплектующих, изменения в логистике и финансировании международных проектов требуют ускоренной локализации производства, развития кооперации между регионами и интеграции спортивной индустрии в более широкие территориальные кластеры (спорт — туризм — рекреация — креативные индустрии). В рамках настоящего исследования именно степень готовности спортивной индустрии к кластерным форматам взаимодействия, а также способность таких форматов компенсировать инфраструктурные, финансовые и организационные ограничения развития отрасли рассматриваются как один из ключевых аналитических фокусов.

Подсистема спортивных объектов и инфраструктуры занимает базовое место в развитии физической культуры и спорта, поскольку именно она определяет фактическую доступность занятий для населения, пропускную способность отрасли и возможность достижения целевых показателей вовлечённости. В Стратегии развития физической культуры и спорта в Российской Федерации на период до 2030 года обеспеченность населения спортивными сооружениями рассматривается как один из ключевых индикаторов отраслевого развития: если в 2019 году общий уровень обеспеченности составлял 56%, то в 2023 году он достиг 61,4%, а целевой ориентир на 2030 год установлен на уровне не ниже 70%. Дополнительные оперативные данные показывают, что уже к концу первого полугодия 2024 года обеспеченность регионов объектами спорта достигла 64,5%, что свидетельствует о положительной динамике, обусловленной реализацией федеральных проектов «Спорт — норма жизни» и «Бизнес-спринт (Я выбираю спорт)».

Вместе с тем количественный рост инфраструктуры не устраняет её территориальной и функциональной неравномерности. По данным заседания Совета при Президенте РФ по развитию физической культуры и спорта, нормативы обеспеченности по плоскостным сооружениям выполняются только в 45 субъектах РФ, по спортивным залам — в 58, по бассейнам — лишь в 38, что указывает на выраженный межрегиональный дисбаланс. Более того, даже внутри субъектов федерации фиксируется существенный внутритерриториальный разрыв: центральные районы и крупные города обеспечены объектами заметно лучше периферийных и сельских территорий, а в ряде городов обеспеченность спортивной инфраструктурой остаётся ниже среднерегионального уровня. Сохраняется и проблема устаревания объектов: часть инфраструктуры не отвечает современным требованиям безопасности, энергоэффективности, безбарьерной среды и многофункциональности, что снижает интенсивность её использования и качество предоставляемых услуг.

Серьёзным ограничением развития подсистемы выступает и дефицит инвестиционных ресурсов, особенно в субъектах с ограниченной доходной базой. Именно поэтому в научной и прикладной литературе всё чаще подчёркивается необходимость расширения механизмов государственно-частного партнёрства как инструмента ускоренного строительства, модернизации и более эффективной эксплуатации спортивных объектов. В 2024 году предпринимателям были выделены субсидии на реализацию 58 проектов ГЧП в 23 субъектах РФ, что подтверждает институциональный поворот к более активному вовлечению бизнеса в развитие спортивной инфраструктуры. Однако потенциал этого механизма используется пока неравномерно: регионы‑лидеры по реализации комплексной госпрограммы «Спорт России» и развитию спортивной инфраструктуры (Москва, Санкт‑Петербург, Республика Татарстан, Тюменская, Свердловская, Липецкая, Калужская, Челябинская области, Краснодарский и Хабаровский края и др.) формируют устойчивые инфраструктурные проекты и активно используют инструменты ГЧП, тогда как в части отстающих субъектов, включая отдельные регионы Северного Кавказа и Дальнего Востока, недостаток управленческих компетенций, слабая доходная база и низкая инвестиционная привлекательность ограничивают распространение подобных практик.

Отдельной проблемой становится необходимость цифровизации спортивных объектов. Стратегия до 2030 года прямо указывает на задачу формирования единого цифрового контура физической культуры и спорта, включая интеграцию информационных систем регионов, создание электронного паспорта спортсмена и внедрение цифровых инструментов обратной связи с населением. Цифровизация инфраструктуры рассматривается не только как технологическое обновление, но и как способ повысить загрузку объектов, прозрачность управления, качество бронирования и оценки услуг, а также обоснованность решений о строительстве новых сооружений. Следовательно, современное состояние спортивной инфраструктуры в России характеризуется двойственностью: с одной стороны, наблюдается рост обеспеченности объектами и расширение программ поддержки, с другой — сохраняются значительные региональные диспропорции, высокий износ части фондов, зависимость от бюджетного финансирования и незавершённость цифровой трансформации, что делает данную подсистему одной из наиболее проблемных в отрасли.

Подсистема массового спорта и физической культуры представляет собой основание всей отраслевой пирамиды: именно от уровня регулярной физической активности населения зависят достижение национальной цели 70% вовлечённости к 2030 году, формирование спортивного резерва и социально‑демографические эффекты. По данным официальной отчётности Минспорта, в 2024 году доля граждан, систематически занимающихся физической культурой и спортом, впервые превысила 60% и достигла 60,3%, а по итогам 2025 года — 62,6% при плановом значении 59,8%; среди лиц трудоспособного возраста показатель ещё выше — 65,1%. При этом независимые опросы фиксируют более низкий уровень фактической физической активности: по данным совместного исследования банков ВТБ и «Открытие» в 2024 году лишь 44% россиян заявили [1], что регулярно занимаются физкультурой и спортом, а значительная часть ограничивается эпизодической активностью. Это отражает расхождение между административной статистикой и самооценкой населения и указывает на проблему качества показателей.

Региональный разрыв в уровне вовлечённости остаётся значительным. Согласно данным Минспорта и аналитическим сводкам, наиболее высокие значения доли систематически занимающихся спортом достигаются в ряде дальневосточных и северных регионов: Сахалинская область по итогам 2023–2024 годов демонстрировала показатель порядка 67,1%, тогда как в отдельных субъектах Северного Кавказа (например, Республике Северная Осетия — Алания) уровень регулярных занятий не превышал 39%. Исследования массового спорта в регионах фиксируют, что наиболее благоприятная ситуация складывается в экономически развитых субъектах и крупных городах, где выше доходы населения, плотность современной инфраструктуры и концентрация кадровых ресурсов; напротив, в сельских и удалённых территориях сохраняется дефицит объектов и ограниченные возможности для регулярных занятий, что негативно сказывается на вовлечённости [8] (Goncharenko et al., 2025). При этом в официальной статистике преобладают количественные индикаторы (доля занимающихся, число мероприятий), тогда как качественные параметры вовлечённости — устойчивость участия, интенсивность нагрузок, мотивационные и ценностные аспекты — практически не отражены, что подчёркивается в исследованиях по управленческому учёту и аналитике в сфере физической культуры и спорта [34] (Yussuf et al., 2021).

Комплекс барьеров развития массового спорта носит многоуровневый характер. На макроуровне выделяют социально‑экономическое неравенство: в регионах с низким уровнем доходов доля населения, готового оплачивать платные спортивные услуги, заметно ниже, что ограничивает развитие частного сегмента и усиливает зависимость от бюджетных программ. На мезоуровне (уровень территорий и организаций) важнейшими ограничителями являются недостаточная обеспеченность доступной инфраструктурой шаговой доступности, удалённость объектов от мест проживания, слабая транспортная связанность, а также дефицит квалифицированных тренерских кадров, особенно в сельской местности и малых городах. На микроуровне значимую роль играют информационные и организационные барьеры: недостаточная осведомлённость о существующих программах и секциях, отсутствие удобных цифровых сервисов записи и обратной связи, неразвитость практик семейного и корпоративного спорта [15] (Zubakin, 2022).

В научной литературе отдельно подчёркивается институциональный характер части проблем: приоритет спорта высших достижений над массовым, фрагментарность системы управления массовым спортом между различными ведомствами и уровнями власти, отсутствие чётких стандартов качества физкультурно‑оздоровительных услуг и эффективных механизмов оценки их социально‑экономических эффектов [9] (Grechishnikov, 2014). Все эти факторы в совокупности формируют ситуацию, когда декларируемый рост доли «занимающихся» соседствует с неоднородностью и нестабильностью реальных практик физической активности, усиливая актуальность поиска кластерных решений, способных интегрировать ресурсы инфраструктуры, образования, индустрии и медицины для устойчивого развития массового спорта в регионах.

Подсистема спортивного образования формирует кадровый каркас отрасли физической культуры и спорта, обеспечивая подготовку спортсменов, тренеров, преподавателей, специалистов по спортивному менеджменту и медико‑биологическому сопровождению. Ключевую роль в этой системе играют детско‑юношеские спортивные школы (ДЮСШ), специализированные детско‑юношеские школы олимпийского резерва (СДЮШОР), детско‑юношеские клубы физической подготовки, училища олимпийского резерва и школы высшего спортивного мастерства, на базе которых осуществляется многолетняя подготовка спортивного резерва сборных команд страны, а также массовое вовлечение детей и подростков в систематические занятия спортом. По данным отчётности по форме 1-ФК, в России функционируют несколько тысяч детско‑юношеских спортивных школ, где трудятся десятки тысяч тренеров‑преподавателей, что делает этот уровень образования ключевым звеном в формировании как массового спорта, так и элитного спорта высших достижений.

Важно, что спортивные школы и центры подготовки выполняют одновременно образовательную, воспитательную и селекционную функции. С одной стороны, они обеспечивают гармоничное физическое развитие детей и подростков, укрепление здоровья, формирование базовой культуры движения и социальных навыков; с другой — выступают основным механизмом отбора и длительной подготовки перспективных спортсменов к уровням училищ олимпийского резерва и школ высшего спортивного мастерства. В исследованиях подчёркивается, что действующая в России организационная структура позволяет выстраивать непрерывную траекторию — от начальной спортивной подготовки до уровня мастера спорта международного класса, одновременно решая оздоровительные и воспитательные задачи с большими контингентами детей и молодёжи.

Наряду с системой дополнительного образования важную роль играет уровень высшего и дополнительного профессионального образования, обеспечивающий подготовку тренеров, преподавателей, специалистов по спортивному менеджменту и научно‑методическому сопровождению. В Стратегии развития физической культуры и спорта до 2030 года прямо зафиксированы задачи по продолжению развития системы спортивного образования, утверждению соответствующих федеральных государственных образовательных стандартов и включению направления «Спорт» в перечень направлений подготовки высшего образования. Одновременно ставится задача повышения численности штатных специалистов отрасли и совершенствования системы повышения квалификации тренерско‑преподавательского состава, особенно в детско‑юношеском спорте, о чём, в частности, говорил Президент РФ на заседании Совета по развитию физической культуры и спорта, посвящённом детско‑юношескому спорту.

Современный этап развития спортивного образования характеризуется мощным влиянием цифровой трансформации. Отмечается необходимость интеграции цифровых технологий в программы подготовки специалистов: от умения работать с отраслевыми информационными системами и аналитикой больших данных до применения онлайн‑платформ, трекинговых и видеотехнологий в тренировочном процессе. Появляются специализированные программы дополнительного профессионального образования по цифровым технологиям в области физической культуры и спорта, направленные на развитие цифровых компетенций тренеров и ППС. Одновременно в стратегических документах и отраслевых стратегиях (в том числе Стратегии развития спортивной индустрии до 2035 года) подчёркивается необходимость обновления профессиональных стандартов и «наращивания» компетенций специалистов в соответствии с новыми технологическими и этическими требованиями.

Задача научного сопровождения подготовки кадров и спортивного процесса также выведена в разряд приоритетных. В обновлённой редакции Стратегии до 2030 года указано, что комплексное совершенствование системы спортивной науки и кадрового обеспечения имеет особое значение, поскольку именно оно способно заложить фундамент для устойчивого повышения результатов российских спортсменов в долгосрочной перспективе. Материалы экспертного доклада, подготовленного по итогам сессии ПМЭФ-2023 «Суверенитет в спорте». подчёркивают необходимость укрепления связей между вузами физической культуры, научно‑исследовательскими центрами, федерациями и региональными спортивными структурами, формирования региональных научно‑образовательных кластеров, в которых подготовка кадров, научные разработки и практическая деятельность будут интегрированы в единую экосистему [17]. Всё это позволяет рассматривать подсистему спортивного образования как один из ключевых объектов кластеризации, без модернизации которого невозможно ни устойчивое развитие массового спорта, ни реализация суверенной модели спорта высших достижений.

Спортивная медицина в России рассматривается как неотъемлемая часть единой системы обеспечения здоровья лиц, занимающихся физической культурой и спортом, от массовых групп до спортсменов высших достижений. Официальные данные Минздрава РФ показывают, что за последние годы инфраструктура спортивной медицины заметно расширилась: по состоянию на 2022 год в стране функционировало 121 врачебно‑физкультурный диспансер и 39 их филиалов, 145 отделений и 346 кабинетов спортивной медицины, при этом число прикреплённых к ним спортсменов выросло с 3,5 млн в 2019 году до 4,3 млн в 2021 году. Вместе с тем на конференции «СпортМед‑2022» и последующих совещаниях было подчёркнуто, что в ряде субъектов РФ (Республика Ингушетия, Кировская область, Чукотский автономный округ, Еврейская автономная область) кабинеты спортивной медицины отсутствуют, а значительная часть действующих структур не соответствует современным требованиям к оборудованию и условиям проведения углублённых медосмотров.

Комплекс проблем научно‑методического и инфраструктурного обеспечения спортивной медицины подробно сформулирован в материалах Совета Федерации и профильных профессиональных организаций [27]. Среди основных вызовов выделяются: дефицит врачей по спортивной медицине и специалистов медико‑биологического сопровождения, недостаточное материально‑техническое оснащение диспансеров и отделений, низкий уровень цифровизации (включая отсутствие современных информационных систем учёта и мониторинга здоровья спортсменов), а также ограниченная доступность услуг спортивной медицины для массовых занимающихся. Отмечается, что многие кабинеты спортивной медицины ориентированы преимущественно на контингент спортивных школ и сборных команд, тогда как посетителям фитнес‑клубов, школьникам, участникам массовых забегов и другим группам населения качественное медико‑профилактическое сопровождение доступно в недостаточной степени.

На федеральном уровне предпринимаются шаги по институциональному укреплению подсистемы. Указом Президента РФ создан Национальный центр спортивной медицины ФМБА России, который должен стать ключевым звеном в системе обеспечения здоровья и безопасности спортсменов, а также площадкой для тиражирования передовых методик в регионы через взаимодействие с региональными органами здравоохранения и спортивными федерациями. В рамках рабочих групп при Совете при Президенте по развитию физической культуры и спорта обсуждаются меры по созданию федерального регистра здоровья спортсменов, развитию сети кабинетов врача спортивной медицины в амбулаторно‑поликлиническом звене, в 2024 году утверждён профессиональный стандарт «врач по спортивной медицине» и внедрению системы непрерывного образования тренеров и специалистов по вопросам спортивной медицины, физиологии, психологии и питания. Эти шаги прямо увязываются с задачами повышения безопасности занятий, профилактики травматизма и формирования культуры ответственного отношения к здоровью у населения, занимающегося спортом.

В научных работах по общественному здоровью и организации здравоохранения подчёркивается, что потенциал спортивной медицины в значительной степени недоиспользуется именно в сфере массового спорта, где медико‑профилактическая работа могла бы стать важным стимулом для устойчивого вовлечения населения и снижения рисков, связанных с чрезмерными нагрузками. В этом контексте всё чаще поднимается вопрос о включении спортивной медицины в региональные кластеры здоровья и спорта: интеграция врачебно‑физкультурных диспансеров, центров спортивной медицины, медицинских вузов, спортивных школ и организаций массового спорта в единые региональные сети рассматривается как способ объединить ресурсы, укрепить научно‑методическое сопровождение и выстроить непрерывный мониторинг здоровья активно занимающихся граждан. Рекомендации Совета Федерации о создании федеральных центров научно‑методического обеспечения подготовки спортивных сборных команд субъектов РФ в федеральных округах фактически задают рамки будущих кластеров, в которых медико‑биологическое и научно‑методическое обеспечение рассматриваются как единое целое. Таким образом, современное состояние подсистемы спортивной медицины характеризуется сочетанием количественного роста инфраструктуры и нарастающих требований к её качеству, научной обоснованности и интеграции в более широкие региональные кластеры здоровья и спорта.

Совокупность данных по масштабу отрасли, её государственной поддержке и реализуемым проектам позволяет говорить о спорте и физической культуре как о значимом социально‑экономическом секторе, имеющем собственную индустрию, развитую инфраструктуру и устойчивый спрос со стороны населения и бизнеса. Наличие Стратегии развития физической культуры и спорта до 2030 года, Стратегии развития спортивной индустрии до 2035 года и комплексной госпрограммы («Спорт России» / «Развитие физической культуры и спорта») задаёт для отрасли чёткий вектор развития и обеспечивает стабильную базу бюджетной поддержки, включая федеральные и региональные проекты по строительству объектов, развитию массового спорта и поддержке спортивной индустрии.

В то же время современное состояние спортивной отрасли характеризуется рядом устойчивых диспропорций. Финансирование по‑прежнему в значительной степени опирается на бюджетные источники, при этом их распределение по территории России остаётся неравномерным: значительная доля инвестиций и инфраструктурных проектов концентрируется в экономически развитых округах и субъектах, тогда как многие дотационные регионы и отдалённые территории испытывают хронический дефицит средств на развитие массового спорта и участие юношеских сборных в соревнованиях. Анализ региональных программ и практики управления указывает также на недостаточную экономическую обоснованность приоритетов, перекос в пользу профессиональных командных видов спорта в ущерб массовому сектору, а также на слабость нормативно‑правовой и аналитической базы, затрудняющую эффективное использование уже выделяемых ресурсов.

В целом, отрасль демонстрирует рост ключевых количественных показателей (доля занимающихся спортом, объём рынка фитнес‑услуг, количество объектов и клубов), однако этот рост сопровождается структурными проблемами: территориальной и видовой асимметрией, дефицитом частных инвестиций, кадровыми и организационными ограничениями, а также высокой чувствительностью к общему состоянию региональных бюджетов и платёжеспособного спроса. Именно совокупность этих противоречий — между стратегическими целями и реальными финансово‑ресурсными возможностями, между формальным ростом показателей и сохраняющимися диспропорциями — формирует проблемное поле, в рамках которого кластерные подходы и новые модели государственно‑частного партнёрства рассматриваются как потенциальный ресурс для более сбалансированного и устойчивого развития спортивной отрасли и её подсистем.

Выявленные противоречия между масштабом государственной поддержки, ростом отраслевых показателей и сохраняющимися региональными и структурными диспропорциями указывают на ограниченность традиционных, «линейных» инструментов развития спортивной сферы. В этих условиях всё большее внимание в научной литературе и отраслевых стратегиях привлекает кластерный подход, который рассматривается как способ институционально и территориально объединить разрозненные подсистемы спорта, индустрии, инфраструктуры, образования и медицины в более устойчивые экосистемы, позволяющие эффективнее использовать ресурсы и выравнивать региональные различия.

Кластерный подход в региональной экономике опирается на классическое определение кластера как географически концентрированной группы взаимосвязанных компаний, специализированных поставщиков, сервисных фирм, организаций и сопутствующих институтов, которые одновременно конкурируют и кооперируются, усиливая конкурентоспособность друг друга [26] (Porter, 2016). В российской практике этот подход был институционально закреплён в ряде стратегических документов, начиная с Концепции долгосрочного социально‑экономического развития РФ до 2020 года, где кластерная политика рассматривалась как один из ключевых инструментов повышения конкурентоспособности регионов и диверсификации их экономики. По мере развития региональной политики механизмы кластеризации стали активно переноситься в сферы туризма, рекреации, креативных индустрий — и постепенно в отрасль физической культуры и спорта.

Применительно к спортивной сфере кластер определяется как мультиорганизованная система, объединяющая производителей спортивных товаров и услуг, инфраструктурные организации (спортивные сооружения, тренировочные центры, базы отдыха), спортивные федерации и клубы, образовательные учреждения, научно‑исследовательские организации и структуры спортивной медицины на определённой территории. В исследованиях подчёркивается, что спортивный кластер отличается от обычного «скопления объектов» именно наличием устойчивых горизонтальных связей и совместных проектов: единых программ подготовки резерва, координированной календарной политики, общих маркетинговых инициатив, интегрированной системы сервисов для населения и туристов. Такой кластер выступает не только производителем спортивных услуг, но и ядром более широкого комплекса «спорт—индустрия — инфраструктура — туризм — рекреация — здоровье — образование».

Экономические и организационные выгоды кластеризации спортивной сферы в отечественной литературе и практике формулируются достаточно однозначно. Во‑первых, это совместное использование инфраструктурных ресурсов: объединение видов спорта с близкими требованиями к объектам (например, игровые виды, водные виды, зимние дисциплины) позволяет повышать коэффициент загрузки сооружений и снижать удельные капитальные и эксплуатационные затраты. Во‑вторых, кластер создаёт условия для повышения эффективности подготовки спортивного резерва: концентрация тренерских кадров, научно‑методических служб, медицинского сопровождения и образовательных организаций в одном пространстве даёт синергетический эффект в виде более качественного и непрерывного тренировочного процесса. В‑третьих, кластерная организация способствует улучшению качества и масштабов массовых спортивных мероприятий, так как позволяет использовать единый событийный календарь, общую волонтёрскую и организационную инфраструктуру, интегрировать спортивные события с туристскими и культурными активностями.

Российская практика кластеризации спорта пока носит фрагментарный и неоднородный характер, но уже включает ряд показательных кейсов. Наиболее часто в качестве примера приводятся крупные спортивные агломерации на базе многофункциональных комплексов и их окружения: московский кластер вокруг спорткомплекса «Лужники», сочинский кластер вокруг олимпийских объектов, формирующиеся кластеры в Воронеже, Ростове‑на‑Дону, Казани, Пермском крае и др., где спортивные сооружения интегрируются с туристско‑рекреационной и транспортной инфраструктурой, гостиничным фондом и объектами досуга. В имеющихся исследованиях подчёркивается, что значительная часть таких кластеров пока «завязана» преимущественно на эксплуатации крупного событийного наследия (олимпиады, чемпионаты мира/Европы), а специализация по видам спорта и глубокая интеграция с системой массового спорта и образования развиты недостаточно.

Дополнительный импульс развитию кластерного подхода в спорте придали решения и заявления на высшем государственном уровне. На заседаниях Совета по развитию физической культуры и спорта и в рамках форума «Россия — спортивная держава» Президент РФ высказывал идею создания индустриально‑спортивных кластеров, которые должны объединять производство спортивной продукции, подготовку кадров, научные разработки и спортивную инфраструктуру в рамках территориально целостных проектов. В отраслевых стратегиях подчёркивается, что кластерный подход постепенно встраивается в реализацию Стратегии до 2030 года и госпрограммы через приоритет комплексных проектов, интеграцию спорта с туризмом и урбанистикой, поддержку ГЧП‑инициатив и развитие региональных спортивных экосистем.

Зарубежный опыт спортивных кластеров подтверждает перспективность такого подхода для интеграции спорта с другими отраслями. В исследованиях отмечаются кластеры, сформированные вокруг олимпийских и других мега‑событий, где спортивные арены и тренировочные центры становятся ядром долгосрочного развития территорий. Отдельное направление — туристско‑рекреационные и «wellness‑кластеры», в которых спорт рассматривается как часть комплексного продукта территории (горнолыжные, прибрежные, природно‑рекреационные регионы). Для российских условий особенно актуальны практики, где спортивные кластеры используются как инструмент диверсификации экономики регионов, развития человеческого капитала и повышения привлекательности территорий для жизни и инвестиций, что находит своё отражение как в отечественных, так и в зарубежных исследованиях.

Методология исследования

Эмпирическая база исследования ограничивается вторичными данными: официальной статистикой, отчётами Минспорта России и субъектов РФ, а также материалами отраслевых аналитических обзоров; собственные социологические опросы и эксперименты в рамках работы не проводились.

В рамках исследования под подсистемами отрасли понимаются её ключевые функциональные блоки: спортивная индустрия, спортивная инфраструктура, массовый спорт, спортивное образование и спортивная медицина; компоненты трактуются как укрупнённые части этих подсистем, а элементы — как минимальные единицы анализа, представленные конкретными организациями, объектами, мероприятиями и программами. Такая схема позволяет сохранить единый уровень анализа и соотнести отраслевые процессы с задачами системного и кластерного подходов.

Для типологизации регионов применялся метод кластерного анализа k-средних. В качестве переменных использовались четыре показателя: доля занимающихся спортом, обеспеченность сооружениями (ЕПС), бюджетные расходы на спорт на душу населения, численность тренеров. Выбор переменных обусловлен их доступностью в официальной статистике (форма № 1-ФК) и значимостью для оценки кластерного потенциала. Оптимальное число кластеров (k=4) определено методом локтя. Анализ проведён в программе SPSS с предварительной стандартизацией переменных (Z-оценки) для устранения влияния разных единиц измерения. Устойчивость полученного распределения регионов по группам проверена многократным пересчётом с различными начальными условиями.

Методологическую основу исследования составили:

- анализ научной литературы и нормативно‑правовой базы, использованный для формулировки теоретических оснований кластерного подхода, определения стратегических ориентиров государственной политики и фиксации институциональных изменений в отрасли; в выборку включались преимущественно публикации последних 5–10 лет, индексируемые в eLibrary, РИНЦ, Google Scholar, а также доступные материалы Scopus и Web of Science, при условии их тематической релевантности и верифицируемости происхождения данных;

- методы сравнения и обобщения, применявшиеся при сопоставлении показателей развития спорта по регионам, по типам подсистем, а также при сравнении российских и зарубежных практик кластеризации, что позволило выявить структурные различия в уровне готовности подсистем к интеграции и выделить типовые модели спортивных кластеров;

- наблюдение и описание отдельных кейсов — прежде всего процесса объединения федераций лыжных видов спорта и сноуборда и инициативы создания индустриально‑спортивных кластеров, — что позволило зафиксировать реальные организационные изменения и интерпретировать их с позиций кластерного подхода.

Указанные кейсы анализировались на основе открытых документов, официальных сообщений и экспертных комментариев, что позволяет говорить об институциональном, а не полевом характере наблюдения.

Сравнительный анализ проводился преимущественно на уровне субъектов Российской Федерации, что позволило рассматривать спортивную отрасль в логике региональной экономики и кластерной политики

Использование только перечисленных методов и источников данных предопределяет характер выводов исследования: они опираются на анализ вторичной информации и институциональных кейсов и не претендуют на замену полноформатных статистических или социологических обследований.

В дальнейшем анализ строится преимущественно на уровне субъектов Российской Федерации, что позволяет рассматривать физическую культуру и спорт в логике региональной экономики и кластерной политики, а не только как общенациональный агрегированный показатель.

Результаты

Таблица 4

Типология регионов РФ по уровню развития физической культуры и спорта (2024 г.)

Представленная типология наглядно демонстрирует сохраняющийся разрыв между регионами-лидерами и отстающими субъектами. В группе лидеров, составляющей около 15% от общего числа регионов, сконцентрирована большая часть инвестиций в спортивную инфраструктуру, что позволяет обеспечивать как высокую долю вовлечённости населения, так и устойчивое развитие спорта высших достижений. В то же время регионы-аутсайдеры, представляющие преимущественно дотационные субъекты Северного Кавказа, Сибири и Дальнего Востока, испытывают хронический дефицит финансовых и кадровых ресурсов, что не позволяет им достичь даже среднероссийских показателей.

Анализ динамики региональных показателей за 2020–2025 гг. показывает, что, несмотря на общий рост доли населения, вовлечённого в занятия спортом, разрыв между группами не сокращается, а по ряду направлений усиливается.

По доле сельского населения, занимающегося спортом: в 2020 году разрыв между лидерами и аутсайдерами составлял 12%, к 2025 году он увеличился до 18%. Это свидетельствует о том, что меры государственной поддержки сельского спорта реализуются неравномерно, а в ряде регионов инфраструктурные проекты задерживаются или не запускаются вовсе.

По обеспеченности бассейнами: в регионах-лидерах обеспеченность плавательными бассейнами превышает 70% от нормативной потребности, тогда как в отстающих субъектах этот показатель не достигает 30%. Разрыв за пять лет увеличился с 35% до 42%., что указывает на сохранение проблемы доступности водных видов спорта для широких слоёв населения.

По расходам на спорт на душу населения: коэффициент вариации по данному показателю вырос с 0,42 в 2020 году до 0,51 в 2025 году, что подтверждает усиление финансовой дифференциации между регионами.

Таким образом, региональные диспропорции не только сохраняются, но и усугубляются, что требует перехода от универсальных федеральных программ к адресным механизмам региональной поддержки с учётом выделенных типологических групп.

Для оценки практической реализуемости кластерного подхода проведён анализ трёх региональных проектов, демонстрирующих различные модели интеграции спортивной инфраструктуры, образования, бизнеса и власти.

Таблица 5

Сравнительный анализ региональных спортивных кластеров (Краснодарский край, Курская область, Свердловская область)

Успешные региональные кластерные проекты демонстрируют, что кластеризация даёт экономический и социальный эффект только при одновременном наличии трёх условий:

1) развитой и доступной спортивной инфраструктуры;

2) квалифицированных кадров и системы их непрерывной подготовки;

3) устойчивого внебюджетного финансирования (не менее 40–50% от общего объёма инвестиций).

В отстающих регионах без дополнительного государственного стимулирования и методической поддержки кластерные инициативы не возникают либо остаются формальными, не достигая интеграционного эффекта.

Объединение в мае 2026 года федераций лыжных видов спорта и сноуборда России (ФЛССР) представляет собой пример институциональной реформы, создающей управленческую основу для кластерного взаимодействия на уровне вида спорта. Анализ учредительных документов, стратегических планов и публичных заявлений руководства новой федерации показывает:

- Создание единой управленческой «надстройки» позволяет синхронизировать календарные планы подготовки сборных команд по пяти дисциплинам (лыжные гонки, горнолыжный спорт, прыжки с трамплина, двоеборье, фристайл, сноуборд), что ранее было затруднено из-за ведомственной разобщённости.

- Консолидация ресурсов создаёт предпосылки для совместного использования тренировочных баз, логистики и научно-методического сопровождения, что снижает удельные затраты и повышает эффективность подготовки резерва.

- Единый бренд и стратегия позволяют регионам более адресно выстраивать свою политику развития зимних видов спорта, ориентируясь на единые приоритеты и стандарты.

Вместе с тем, по данным открытых источников, на момент проведения исследования отсутствует детальная информация об изменении численности штатных единиц региональных отделений и объёмов финансирования в разрезе отдельных субъектов. Тем не менее сам факт объединения формирует институциональную основу для сетевого взаимодействия и может быть масштабирован на другие виды спорта в рамках проводимой Министерством спорта политики консолидации отраслевого управления.

Обсуждение

Сравнение успешных и неуспешных кластерных проектов (кейсы Краснодара, Курска и Свердловской области) показывает, что основным драйвером развития выступает уровень социально-экономического развития региона: в субъектах с высоким ВРП, развитым инвестиционным климатом и высокой плотностью населения (Краснодарский край, Свердловская область) кластерные инициативы получают необходимое частное софинансирование и организационную поддержку. В то же время в регионах с низкой доходной базой (Курская область) даже при наличии частных инвестиций сохраняются проблемы интеграции с образовательной и медицинской инфраструктурой, что снижает синергетический эффект.

Важно отметить, что и в регионах-лидерах сохраняются системные ограничения: износ части спортивных объектов, дефицит врачей по спортивной медицине в муниципальных образованиях, недостаточная цифровизация процессов управления и учёта. Это свидетельствует о том, что кластерный подход не является панацеей и требует параллельного развития общеотраслевых механизмов — обновления профессиональных стандартов, модернизации системы повышения квалификации кадров, укрепления материально-технической базы спортивной медицины.

Таким образом, кластерный подход следует рассматривать не как замену традиционным инструментам, а как дополнительный организационный механизм, способный повысить эффективность использования бюджетных и внебюджетных ресурсов при условии его адресного применения с учётом выделенных типологических групп регионов.

Выводы

Проведённое исследование позволяет сформулировать следующие основные выводы.

1. По региональной дифференциации. Проведённый кластерный анализ регионов РФ по комплексу показателей развития физической культуры и спорта позволил выделить четыре устойчивые группы субъектов, различающиеся не только текущим уровнем вовлечённости населения, обеспеченности инфраструктурой и кадровым потенциалом, но и динамикой изменений. За 2020–2025 гг. разрыв между лидерами и отстающими по доле сельского населения, вовлечённого в спорт, увеличился на 6–8%; по обеспеченности плавательными бассейнами — на 7%; коэффициент вариации по расходам на спорт на душу населения вырос с 0,42 до 0,51. Это свидетельствует о неэффективности унифицированных федеральных подходов и объективно требует перехода к адресной региональной политике с учётом выделенных типологических групп.

2. По кластерному подходу. Результаты анализа успешности региональных кластерных проектов показывают, что кластеризация даёт экономический и социальный эффект только при одновременном наличии трёх условий: развитой инфраструктуры, квалифицированных кадров и устойчивого внебюджетного финансирования (не менее 40–50% от общего объёма инвестиций). В регионах 3-й и 4-й типологических групп без дополнительного государственного стимулирования и методической поддержки кластерные инициативы не возникают либо остаются формальными, не достигая интеграционного эффекта.

3. По институциональным реформам. Объединение федераций лыжных видов спорта и сноуборда России (ФЛССР) создаёт институциональную основу для сетевого взаимодействия и может рассматриваться как управленческая «надстройка», способствующая синхронизации календарных планов, консолидации ресурсов и совместному использованию инфраструктуры. Однако фактическая реализация кластерного потенциала этой реформы будет зависеть от готовности региональных отделений к горизонтальной кооперации и наличия механизмов стимулирования межрегионального взаимодействия.

В рамках проведённого исследования можно дать следующие практические рекомендации:

Федеральным органам власти целесообразно разработать и утвердить методику оценки кластерного потенциала регионов (с учётом выделенных типологических групп), предусмотреть целевые субсидии на создание пилотных кластеров в регионах 3-й и 4-й групп, а также включить показатели развития кластеров в систему оценки эффективности деятельности региональных органов власти.

Органам власти субъектов РФ предусмотреть в региональных программах развития физической культуры и спорта отдельный раздел о развитии межотраслевых кластеров (спорт — туризм — образование — медицина) с целевыми индикаторами (число совместных мероприятий, объём внебюджетных инвестиций, загрузка объектов).

Спортивным федерациям и образовательным организациям создать региональные центры компетенций по объединённым видам спорта для координации использования инфраструктуры, разработки совместных образовательных программ и научно-методического сопровождения подготовки резерва.

Полученные выводы основаны на анализе вторичных данных и институциональных кейсов и не подменяют собой результаты полноформатных статистических и социологических исследований; дальнейшее развитие темы предполагает формализацию методики оценки кластерного потенциала регионов и построение количественных моделей (в том числе с использованием методов кластерного анализа).

В целом исследование подтверждает, что кластерный подход способен стать эффективным инструментом модернизации российской спортивной отрасли, однако его практическая результативность зависит от степени институциональной проработанности, специализации кластеров и готовности федеральных и региональных акторов к долгосрочной кооперации.

[1] Указ Президента РФ от 21.07.2020 № 474 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года». — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_357927/.

[2] Распоряжение Правительства РФ от 24.11.2020 № 3081-р «Об утверждении Стратегии развития физической культуры и спорта в Российской Федерации на период до 2030 года». — Гарант. — URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/74866492/.

[3] United Nations Office on Drugs and Crime — подразделение ООН, занимающееся борьбой с незаконным оборотом наркотиков, оружия, организованной преступностью, торговлей людьми и международным терроризмом.

[4] Федеральный закон от 04.12.2007 № 329-ФЗ «О физической культуре и спорте в Российской Федерации». — URL: https://base.garant.ru/12157560/.

[5] Постановление Правительства РФ от 30.09.2021 № 1661 «Об утверждении государственной программы Российской Федерации "Развитие физической культуры и спорта"». — URL: https://base.garant.ru/402891691/.

[6] Распоряжение Правительства РФ от 24.11.2020 № 3081-р «Об утверждении Стратегии развития физической культуры и спорта в Российской Федерации на период до 2030 года». — URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/74866492/.

[7] Указ Президента РФ от 07.05.2024 № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года». — URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/50542.

[8] Указ Президента РФ от 21.07.2020 № 474 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года». — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_357927/.

[9] Распоряжение Правительства РФ от 24.11.2020 № 3081-р (ред. от 17.12.2024 № 3800-р) «Об утверждении Стратегии развития физической культуры и спорта в Российской Федерации на период до 2030 года» // Официальный интернет-портал правовой информации (www.pravo.gov.ru) 30.11.2020 № 0001202011300022.

[10] Распоряжение Правительства РФ от 29.04.2023 № 1118-р «О внесении изменений в распоряжение Правительства Российской Федерации от 24 ноября 2020 г. N 3081-р» // Официальный интернет-портал правовой информации www.pravo.gov.ru, 03.05.2023, N 0001202305030005.

[11] Распоряжение Правительства РФ от 17.12.2024 № 3800-р «О внесении изменений в распоряжение Правительства Российской Федерации от 24 ноября 2020 г. № 3081-р» // Официальный интернет-портал правовой информации www.pravo.gov.ru, 18.12.2024, № 0001202412180039.

[12] Распоряжение Правительства РФ от 07.02.2026 № 211-р «О внесении изменений в приложение к Стратегии развития физической культуры и спорта в Российской Федерации на период до 2030 года, утверждённой распоряжением Правительства Российской Федерации от 24 ноября 2020 г. № 3081-р» // Официальный интернет-портал правовой информации www.pravo.gov.ru, 07.02.2026, № 0001202602070018.

[13] Постановление Правительства РФ от 30 сентября 2021 г. № 1661 "Об утверждении государственной программы Российской Федерации "Развитие физической культуры и спорта" и о признании утратившими силу некоторых актов и отдельных положений некоторых актов Правительства Российской Федерации" // Официальном интернет-портале правовой информации" (www.pravo.gov.ru) 6 октября 2021 г. № 0001202110060017.

[14] Стратегия развития спортивной индустрии до 2035 года, утверждена распоряжением Правительства Российской Федерации от 3 июня 2019 г. N 1188-р URL: http://static.government.ru/media/files/hAdS1Ag79t4b0gc0fxhmA6MZb8VLbYGR.pdf.