Моделирование низкоуглеродной цепочки создания ценности для российского промышленного предприятия

Введение

Изменение климата и истощение ресурсов составляют две наиболее острые проблемы, препятствующие глобальному устойчивому развитию. В этой связи правительства многих стран, экономические системы, отрасли промышленности и предприятия взяли на себя обязательство по достижению углеродной нейтральности, что способствовало активному принятию корпоративных стратегий, направленных на обеспечение нулевого уровня выбросов в цепочках поставок и создания ценности. Тем не менее, предпринимаемым усилиям в силу целого ряда причин все еще не хватает системности.

Настоящее исследование посвящено анализу и синтезу лучших практик низкоуглеродной трансформации промышленных цепочек создания ценности, реализуемых в Европейском Союзе (ЕС) (на примере Германии), Китае и России. Цель работы состоит в разработке на основе сравнительного анализа адаптируемой гибридной модели перехода к низкоуглеродному развитию для российского химического предприятия.

Объектом исследования выступают промышленные цепочки создания ценности в химической отрасли как одной из наиболее энергоёмких и углеродоёмких. Предмет исследования представляют механизмы, инструменты и организационные модели низкоуглеродной трансформации, применяемые лидерами отрасли в разных институциональных средах.

В работе решаются следующие задачи:

1. Систематизировать тренды декарбонизации промышленности в Германии, Китае и России с выделением ключевых регуляторных и технологических драйверов.

2. Провести сравнительный анализ подходов к снижению углеродного следа на уровне цепочки создания ценности на примере BASF (Германия), передового китайского химического предприятия и российского завода СИБУР-ПЭТФ.

3. Разработать универсальную гибридную поэтапную модель перехода к низкоуглеродной экономике для российского предприятия.

4. Апробировать предложенную модель на примере российского промышленного предприятия химической отрасли АО «Тольяттиазот».

Материалы и методы

Методологическая основа исследования включает анализ нормативно-правовых документов, корпоративной отчётности по устойчивому развитию, научных публикаций по климатической экономике и материалов международных экспертных диалогов, в том числе германо-китайского сотрудничества по декарбонизации промышленности. В работе применяются методы сравнительного анализа, систематизации и моделирования промышленных цепочек создания ценности.

Научная новизна исследования заключается в разработке интегративной модели низкоуглеродной трансформации, учитывающей специфику российских институциональных условий (доля низкоуглеродной генерации в энергобалансе, текущий уровень регулирования, структура экспорта) и сочетающей быстрые компенсационные механизмы с долгосрочными технологическими инвестициями.

Практическая значимость результатов состоит в формировании дорожной карты перехода для российского химического предприятия с разделением по этапам (0-2 года, 2-5 лет, 5-10+ лет). Полученные выводы могут быть использованы при разработке отраслевых стратегий низкоуглеродного развития и корпоративных программ декарбонизации промышленности.

Литературный обзор

Концепция низкоуглеродной цепочки создания ценности является эволюционным развитием классической теории цепочек создания ценности М. Портера под влиянием императивов устойчивого развития и климатической повестки [11]. Теоретический базис данной области формируется на стыке нескольких научных направлений: зеленой экономики, циркулярной экономики, управления цепочками поставок и теории заинтересованных сторон. Анализ зарубежных и российских публикаций позволяет выделить несколько ключевых теоретических подходов, которые целесообразно рассмотреть в рамках исследования.

В зарубежной литературе доминирует подход, связывающий декарбонизацию цепочки ценности с управлением выбросами охвата 3 (косвенными выбросами в цепочке поставок) и внедрением принципов циркулярности. Ключевой теоретической конструкцией является модель циркулярной цепочки ценности для достижения чистого нуля выбросов. Эта модель интегрирует практики циркулярной экономики с климатическими стратегиями на каждом этапе: использование возобновляемой энергии (ВИЭ), отслеживание выбросов на протяжении жизненного цикла, углеродно-нейтральный дизайн и компенсация выбросов [10]. В рамках данной парадигмы каждый контур сохранения ресурсов рассматривается как возможность сокращения парниковых газов, а ключевым условием становится интеграция углеродного учета во все звенья. Это позволяет достичь двойной цели: сохранить ресурсы и одновременно снизить выбросы охвата 3.

Другой значимый теоретический вектор связан с механизмом создания ценности через углеродные активы. Исследования в этой области показывают, что управление углеродными выбросами выходит за рамки комплаенса и становится источником дополнительной стоимости [14]. Создание зеленой добавочной цепочки предполагает, что отходы производства и углеродные выбросы трансформируются в новые продукты, а экономия или продажа квот на выбросы формируют дополнительный доход [9]. В этой модели цепочка ценности расширяется. В дополнение к основной продукции появляются добавочные потоки, связанные с переработкой отходов и торговлей углеродными единицами. Показательно, что для тяжелой промышленности (горнодобыча, химия) именно управление выбросами охвата 3 требует глубокой кооперации со всеми участниками – от поставщиков до потребителей [13].

Важным теоретическим вкладом является концепция эко-эффективного создания ценности, которая смещает фокус с минимизации экологического ущерба любой ценой на поиск баланса между добавленной ценностью и экологическими издержками [12]. Согласно этой модели, наиболее предпочтительным квадрантом для инноваций является ситуация, когда ценность растет, а затраты снижаются. Эта теория критикует упрощенный подход, при котором снижение экологического следа достигается за счет падения качества продукта, поскольку это подрывает доверие к зеленой продукции в целом [13].

Российская научная литература активно осваивает и адаптирует зарубежные концепции, делая акцент на прикладных аспектах и барьерах внедрения в национальных условиях. Значительное внимание уделяется циркулярной экономике как драйверу формирования зеленых цепочек поставок. Исследователи подчеркивают, что переход от линейной модели («использовать-произвести-утилизировать») к замкнутым системам принципиально меняет логистику и требует внедрения обратных материальных потоков, что создает новые вызовы для управленческого учета и контроллинга [4]. Отмечается, что формирование зеленых цепочек поставок является одним из наиболее перспективных инструментов такого перехода, позволяя превращать отходы в ресурсы и повышать экологическую эффективность бизнеса [5].

В работах российских авторов выделяется специфика внедрения низкоуглеродных принципов, связанная с институциональными и технологическими барьерами. К числу основных препятствий относятся высокая капиталоемкость зеленых технологий, дефицит компетенций и технологий на внутреннем рынке, а также макроэкономическая турбулентность [6]. В качестве приоритетов развития называются государственные субсидии, развитие ESG-финансирования, создание технопарков и центров НИОКР, а также поэтапное внедрение энергоэффективных решений. Примечательно, что в российских исследованиях все чаще поднимается вопрос о необходимости интеграции факторов ESG в систему корпоративного управления и разработки комплексных показателей, объединяющих финансовые и экологические метрики [4].

Наконец, управление зелеными цепочками поставок рассматривается как инструмент повышения устойчивости и конкурентоспособности. В условиях внешнего давления акцент делается на диверсификацию каналов, развитие мультимодальных перевозок и импортозамещение [3]. Теоретические модели (например, для российско-китайских логистических сетей) строятся на многокритериальной оптимизации, где наряду с экономическими показателями минимизируются углеродные выбросы [8].

Результаты

Анализ формирования низкоуглеродных цепочек создания ценности на разных уровнях управления

В условиях обострения глобальных климатических вызовов низкоуглеродная трансформация промышленности превратилась из этической инициативы в ключевой фактор конкурентоспособности. Ведущие экономические центры мира – ЕС, Китай и Россия – находятся на разных этапах этого перехода, но для каждого из них повестка развития с низким или нулевым уровнем выбросов приобретает стратегическое значение.

Европа, и в особенности Германия, задаёт тон в промышленной декарбонизации через жёсткие регуляторные механизмы. Германская стратегия «энергетического поворота» и представленный в феврале 2025 г. пакет мер Европейской комиссии по обеспечению чистой промышленности направлены на совмещение климатической защиты, энергетического суверенитета и укрепление позиций на мировом рынке. Ключевым инструментом становится постепенное сокращение бесплатных квот в Системе торговли выбросами и введение трансграничного углеродного регулирования, что создаёт беспрецедентное давление на экспортёров углеродоёмкой продукции.

Обязательство Германии по достижению климатической нейтральности к 2045 г. закреплено в Конституции страны. Для поддержки промышленности одобрена государственная программа объёмом 2,2 млрд евро, направленная на электрификацию производственных процессов и замещение ископаемого топлива возобновляемым водородом при условии сокращения выбросов не менее чем на 40%. В марте 2026 г. утверждена программа защиты климата на сумму 8 млрд евро, нацеленная на сокращение выбросов на 65% к 2030 г. по отношению к базовому 1990 г. Более 65 инициатив разработаны для энергетики, транспортного сектора и отраслей промышленности для снижения зависимости от волатильности цен на топливо и повышения устойчивости к внешним факторам. Предприятия, в свою очередь, активно модернизируют производственные площадки, адаптируя их к требованиям новой энергетической инфраструктуры, причём организационные вызовы (интеграция новых систем в ограниченное пространство действующих заводов) нередко превосходят финансовые. Несмотря на сложности вследствие отказа от атомной энергетики без адекватной инфраструктуры ВИЭ, зелёные технологии остаются приоритетом. Исследования подтверждают значимый положительный эффект их применения для достижения углеродной нейтральности, а взаимодействие с открытым финансовым сектором создает синергию.

Один из крупнейших в мире немецких химических концернов BASF использует системный подход, который охватывает весь жизненный цикл продукта, для реализации стратегической цели по достижению углеродной нейтральности к 2050 г. В основе бизнес-модели вертикально интегрированная производственная сеть, где отходы и побочные продукты одного процесса становятся сырьем для другого, что значительно экономит ресурсы и сокращает выбросы на всех этапах. Активно внедряются альтернативные виды сырья, включая биомассу, переработанные материалы, а также низкоуглеродный водород. Значительные средства инвестируются в новые технологии и переход на ВИЭ. Продвигаются продукты с пониженным углеродным следом. Отметим, что в России также есть примеры развития кооперации или промышленного симбиоза между предприятиями и внутри крупных холдингов.

Китай, будучи крупнейшим в мире эмитентом, подошёл к декарбонизации как к задаче государственной важности, закрепив цели достижения пика выбросов до 2030 г. и углеродной нейтральности к 2060 г. Промышленная политика КНР отличается высокой степенью институционализации и при этом использованием развитых рыночных инструментов. В начале текущего года введена руководящая концепция развития углеродно-нейтральных заводов для поэтапного снижения выбросов на предприятиях за счёт технологических инноваций, структурной перестройки и оптимизации управления.

Особенность китайского подхода заключается в секторальной дифференциации. Приоритет отдаётся отраслям с насущными потребностями в декарбонизации и относительно низкими технологическими барьерами (автомобилестроение, литиевые батареи, фотоэлектрика, электроника и др.). К 2027 г. планируется создание сети пилотных заводов с нулевыми выбросами углерода, а к 2030 г. инициатива будет распространена на традиционные энергоёмкие секторы (сталь, цветные металлы, нефтехимию, стройматериалы и др.). К настоящему моменту в Китае насчитывается 8000 сертифицированных зелёных заводов, формирующих фундамент дальнейшей экологизации и декарбонизации национальной промышленности, доля которых в общем объёме промышленного производства достигла 22% [1].

Основным элементом является переход от управления энергопотреблением к управлению выбросами углерода (двойной контроль интенсивности и общего объёма выбросов), что поддерживается внедрением стандартизированных методик учёта углеродного следа. Однако анализ комплекса национальных политических документов показывает асимметрию в реализации ключевых направлений. Идеальная согласованность достигнута по мерам прямого сокращения выбросов, но существуют разрывы в интеграции принципов циркулярной экономики и управления социально-экономическими рисками справедливого перехода.

Китайское предприятие Changhua Chemical Technology Co., Ltd., расположенное в химическом индустриальном парке, в отличие от масштабных проектов BASF, демонстрирует более точечный, но не менее эффективный подход. Новый завод мощностью 80 тыс. тонн в год производит полиолы, улавливая углекислый газ и используя его в качестве сырья, что дает сокращение выбросов на 20-30% по сравнению с традиционными методами. Компания планирует быстрое масштабирование производственной мощности до 1 млн тонн продукции. Готовность технологий дает значимый результат, не требуя полной перестройки всей производственной цепочки.

Для России актуальность низкоуглеродной трансформации определяется внешними вызовами и внутренними потребностями модернизации [7]. Вступление в силу механизма трансграничного углеродного регулирования в 2026 г. создаёт прямую угрозу для российских экспортёров углеродоёмкой продукции (металлургия, химическая промышленность, производство минеральных материалов), которые и без того характеризуются высокими абсолютными и удельными выбросами. Исследования показывают, что основные экономические потери для России в сценарии достижения глобального нулевого выброса к 2050 г. обусловлены падением стоимости экспорта энергоресурсов и углеродоёмких товаров. Данный экзогенный фактор значительно превышает последствия внедрения внутренней системы торговли квотами. Кроме того, китайско-германское сотрудничество в области зелёной и энергетической трансформации, включая соглашения по водородным технологиям и улавливанию углерода, формирует новые технологические альянсы, в которых России приходится искать своё место.

Необходимо отметить, что наша страна обладает структурным преимуществом. Значительная доля низкоуглеродной генерации (АЭС и ГЭС) в энергобалансе (до 40%) создаёт основу для снижения косвенных выбросов (охвата 2). Первые практические шаги в этом направлении уже сделаны. Сахалинская область достигла углеродной нейтральности по итогам 2024 г. благодаря газификации региона, повышению энергоэффективности и развитию рынка углеродных единиц. Однако в целом система углеродного регулирования в России пока носит фрагментарный характер. В этой связи Стратегия социально-экономического развития Российской Федерации с низким уровнем выбросов парниковых газов до 2050 года делает ставку преимущественно на энергоэффективность и отраслевые стандарты, а не на рыночные механизмы.

Опыт тверского завода СИБУР-ПЭТФ является первым и пока единственным в России примером официально установленной на производстве углеродной нейтральности. Следует подчеркнуть, что это стало возможным через механизм компенсации, а не полной технологической модернизации. В 2024 г. сгенерировано 22,2 тыс. тонн CO₂-эквивалента (охваты 1 и 2). Эти выбросы были скомпенсированы двумя способами: 1) 2/3 выбросов погашены за счет углеродных единиц от климатического проекта на другом предприятии СИБУР («ЗапСибНефтехим»); 2) оставшаяся часть (связанная с потреблением электроэнергии) погашена покупкой зеленых сертификатов, подтверждающих использование ВИЭ.

СИБУР выбрал эволюционный путь, в первую очередь внедрив мероприятия по энергоэффективности на самом заводе, а затем скомпенсировав оставшийся след. Важно, что опыт планируется тиражировать на другие предприятия холдинга. Данную модель можно охарактеризовать как догоняющее развитие, которое позволяет использовать доступные рыночные инструменты, не обладая передовыми технологиями.

Таким образом, для российских промышленных предприятий переход к низкоуглеродным цепочкам создания ценности становится не вопросом следования зелёной моде, а критическим условием сохранения экспортных рынков и долгосрочной конкурентоспособности.

Универсальная адаптируемая модель низкоуглеродной цепочки создания ценности для российского промышленного предприятия

На основе анализа лучших зарубежных практик и российской специфики разработана модель, которая учитывает следующие российские условия: структуру энергобаланса (до 40% низкоуглеродной генерации – АЭС и ГЭС), технологические ограничения, санкционное давление и внешние регуляторные риски. В отличие от прямого копирования передовых стратегий, модель базируется на принципе адаптивности. Приоритет определяется не абсолютным уровнем технологического развития, а степенью чувствительности к внешним рискам в сочетании со способностью адаптироваться.

Концептуальная основа модели

Ключевой принцип, заложенный в модель, касается необходимости комплексного подхода. Российские предприятия обладают уникальным структурным преимуществом перед конкурентами благодаря низкоуглеродному энергобалансу (за счет охвата 2 – косвенных выбросов от энергопотребления). Это позволяет строить модель вокруг оптимизации уже существующих конкурентных преимуществ, а не их создания с нуля. Дифференцированный подход классифицирует предприятия по степени срочности декарбонизации с использованием комплексного коэффициента срочности (Uᵢ), что позволяет ранжировать меры в зависимости от экспортной ориентированности, технологической отсталости и финансовой готовности:

Uᵢ = α × Eᵢ + β × Dᵢ + γ × Tᵢ + δ × Fᵢ, (1)

где Eᵢ – удельные выбросы CO₂ на тонну продукции; Dᵢ – доля экспорта на регулируемые рынки; Tᵢ – индекс технологической отсталости (возраст оборудования, энергоёмкость); Fᵢ – финансовая готовность (свободный денежный поток / CAPEX программы декарбонизации); α, β, γ, δ – весовые коэффициенты (экспертным путем определяемые для отрасли).

Архитектура универсальной низкоуглеродной цепочки создания ценности

Модель охватывает не все звенья цепочки, а только лишь ее часть, включая процессы снабжения и закупок, производство, логистику, маркетинг и продажи), и построена на трёх сквозных принципах, пронизывающих каждый этап:

1. Замыкание материальных потоков, вовлечение отходов и вторичного сырья.

2. Энергоэффективность как базовый приоритет, т. к. проекты повышения ресурсной эффективности наиболее окупаемы и дают быстрый эффект.

3. Цифровизация углеродного учёта, которая обеспечивает прозрачность и верифицируемость снижения выбросов на каждом этапе.

Этап 1. Снабжение и закупки. На данном этапе внедряется ESG-оценка поставщиков (аналогично практике «Уралхима», охватившего оценкой 49% поставщиков по сумме закупок). Производство переходит на низкоуглеродные материалы, вторичное сырье (например, «РУСАЛ» использует до 64% переработанного алюминия в производстве низкоуглеродных слябов). Локализация цепочек поставок позволяет снижать логистический углеродный след за счёт работы с отечественными поставщиками оборудования и сырья (компания «Омск Карбон Групп» ведет производство технического углерода в России и Республике Беларусь, имеет логистические центры в Турции, Сингапуре и Китае).

Этап 2. Производство. Данный этап предполагает технологическую модернизацию с переходом на наилучшие доступные технологии (НДТ) и акцентом на энергоэффективность. Здесь преимуществом является использование низкоуглеродной энергии от ГЭС и АЭС. В долгосрочной перспективе необходимо внедрение систем улавливания и использования углерода для энергоёмких производств (металлургия, химия). В рамках комплементарной циркулярной трансформации важное значение имеет создание собственных мощностей для переработки отходов производства (например, роторные печи РУСАЛ для переплавки лома и извлечения алюминия из шлаков).

Этап 3. Логистика. Данный этап включает переход на экологичные виды транспорта, например, работающего на компримированном природном газе (КПГ) или электромобили (в практике АЛРОСА КПГ заменил 40% бензина и 60% дизеля). Для снижения топливных расходов и выбросов оптимизируются логистические маршруты.

Этап 4. Маркетинг и продажи. На данном этапе необходимо получить подтверждение низкого углеродного следа продукции через независимые системы (например, добровольная сертификация «Зелёный эталон»). Участие в государственных закупках зелёной продукции и формирование премии за экологичность позволяет влиять на развитие рынка низкоуглеродной продукции. Важно также выстроить систему углеродного учёта и отчётности, осуществлять верификацию выбросов в соответствии с международными и российскими стандартами. Так, к 2025 г. время подготовки инвентаризации в рамках Сахалинского эксперимента сократилось вдвое.

Алгоритм перехода к низкоуглеродной цепочке спроектирован нами на основе проведенного анализа лучших практик и представлен на рисунке 1.

Рис.1. Алгоритм перехода к низкоуглеродной цепочке. Источник: составлено авторами.

Алгоритм является универсальным и может быть использован на предприятиях различных отраслей промышленности.

Апробация универсальной адаптируемой модели низкоуглеродной цепочки создания ценности

ПАО «Тольяттиазот» (ТОАЗ) является одним из крупнейших в мире производителей аммиака и карбамида. Предприятие выпускает более 3 млн тонн аммиака в год и поставляет продукцию более чем в 120 стран мира. Такая экспортная ориентированность делает компанию чувствительной к внешним регуляторным требованиям, включая трансграничное углеродное регулирование.

Анализ экологической отчётности, отчетов об устойчивом развитии [2] и публичных материалов демонстрирует достаточно высокую готовность ТОАЗ к низкоуглеродному переходу по сравнению с большинством российских промышленных предприятий. Ниже представлена систематизация текущего положения по элементам низкоуглеродной цепочки создания ценности.

1. Производственный этап: утилизация CO₂ как сырья. Ключевое преимущество ТОАЗ заключается в технологической особенности производства карбамида, где углекислый газ, образующийся при производстве аммиака, используется в качестве сырья. Это создаёт естественный механизм снижения выбросов, который другие предприятия вынуждены создавать искусственно. Среди достигнутых в данном направлении результатов стоит отметить, что в 2024 г. предприятие утилизировало свыше 1,5 млн тонн CO₂. Запуск третьего агрегата карбамида, введённого в промышленную эксплуатацию в 2023 г., позволил снизить выбросы углекислого газа в атмосферу более чем на 405 тыс. тонн ежегодно. В 2022 г. уровень утилизации CO₂ составлял 27,6%, после запуска третьего агрегата планировалось увеличение примерно на 12%, до 39%.

2. Энергоэффективность и модернизация. За период с 2012 по 2020 гг. предприятием реализована программа модернизации с инвестициями свыше 51 млрд рублей. Запуск третьего агрегата по производству карбамида способствовал увеличению производственных мощностей более чем на 70%. На третьем агрегате аммиака снижено потребление природного газа на тонну продукта почти на 8%. В 2024 г. внедрена система быстродействующего автоматического ввода резервного питания для повышения надёжности энергоснабжения. Принята обновлённая политика в области менеджмента, где в числе приоритетов – снижение водо- и газопотребления, повышение энергоэффективности.

3. Охрана атмосферного воздуха. В рамках природоохранной деятельности на грануляционной башне третьего агрегата карбамида установлено очистное устройство, улавливающее более 93% выбросов промышленной пыли. Запущены четыре новые газоулавливающие установки со степенью очистки не менее 89%. В 2024 г. проведено более 4000 замеров атмосферного воздуха на 147 источниках, превышений предельно допустимой концентрации не зафиксировано.

4. Циркулярная экономика и отходы. Промышленное предприятие планомерно интегрирует принципы циркулярной экономики в производственные процессы. Так, утилизированный CO₂ используется для производства карбамида, метанола и углекислоты. К 2020 г. доля переработки отходов достигла 75% за последние пять лет.

5. Новые низкоуглеродные продукты. В 2024 г. запущено производство реагента AUS 32 с мощностью 20 тыс. тонн в год для очистки выхлопных газов дизельных двигателей, который на 90% снижает содержание оксидов азота.

6. Система экологического менеджмента и инвестиции. На рисунке 2 представлена динамика инвестиций ТОАЗ в экологию за последние годы.

Рис.2. Динамика инвестиций ТОАЗ в экологию. Источник: [14].

В 2025 г. получено комплексное экологическое разрешение (КЭР) сроком на 7 лет, подтверждающее применение НДТ. По результатам оценки воздействия на экосистемы разработана пятилетняя программа сохранения биоразнообразия.

7. Стратегия ОЭЗ «Тольятти». Анализируемое предприятие расположено на территории особой экономической зоны «Тольятти», где утверждена Стратегия низкоуглеродного развития до 2035 года. Это создаёт для ТОАЗ институциональную среду, способствующую дальнейшей трансформации: планируется создание цифрового двойника ОЭЗ, развитие инфраструктуры для низкоуглеродного транспорта, привлечение зелёных инвестиций и совместная реализация климатических проектов резидентами.

Сводная оценка уровня готовности ТОАЗ к низкоуглеродной трансформации представлена в таблице 1.

Таблица 1. Оценка уровня готовности ТОАЗ к низкоуглеродной трансформации

Как следует из анализа информации, представленной в таблице 1, исследуемое предприятие в целом находится в состоянии высокой готовности к низкоуглеродной трансформации. Ниже представлена адаптация ранее разработанного универсального алгоритма применительно к специфике ТОАЗ с учётом его текущего уровня готовности.

Этап 0. Диагностика и стратегическое планирование (6-12 месяцев)

Данный этап завершён частично. Его анализ проведен в данном разделе выше и представлен систематизацией текущего положения по элементам низкоуглеродной цепочки создания ценности при описании объекта апробации – АО «Тольяттиазот».

Этап 1. «Легко достижимые цели с быстрым результатом» (текущий период – 2024-2026 гг.)

ТОАЗ уже реализует данный этап (рис.3).

Рис.3. Описание этапа 1 универсального алгоритма для ТОАЗ. Источник: составлено авторами.

Этап 2. Трансформация продукта и цепочки поставок (2026-2029 гг.)

ТОАЗ уже имеет низкоуглеродный продукт (карбамид, производимый с утилизацией CO₂), запущено производство AUS 32 – продукта, снижающего выбросы у потребителей.

Рекомендуемые шаги:

1.Сертификация углеродного следа продукции – провести верификацию углеродного следа карбамида по международным стандартам (ISO 14067), что позволит документально подтвердить снижение выбросов для экспортных рынков и получить зелёную премию.

2. Зелёная логистика и цепочки поставок – разработать критерии ESG-оценки поставщиков сырья, оптимизировать логистические маршруты для снижения топливных выбросов (в 2024 г. уже налажена отгрузка железнодорожным и речным транспортом).

3. Масштабирование циркулярных решений – увеличить долю утилизации CO₂ выше текущих ~39%, исследовать возможность использования CO₂ для производства новых продуктов (например, полиолов, как в практике китайской компании Changhua Chemical).

4. Развитие рынка низкоуглеродных продуктов – расширить линейку AUS 32 и выйти на новые рынки, принимать участие в государственных закупках с приоритетом для экологичной продукции и др.

Этап 3. Системная трансформация (2030-2035+ гг.)

В экологической политике ТОАЗ заявлена перспективная цель – поиск возможности использования ВИЭ в производственных процессах. Кроме того, ОЭЗ «Тольятти» планирует достижение углеродной нейтральности к 2035 году.

Рекомендуемые шаги:

1. Переход на возобновляемую энергию – заключить долгосрочные договоры на поставку энергии от ВИЭ или строительство собственных генерирующих мощностей, использование опыта ОЭЗ «Тольятти» по созданию необходимой инфраструктуры.

2. Электрификация производственных процессов – обеспечить перевод части технологических процессов на электронагрев с использованием низкоуглеродной электроэнергии.

3. Участие в углеродных рынках – включиться в торговлю углеродными единицами (в рамках ОЭЗ планируется приобретение компенсирующих углеродных единиц).

4. Реализация собственных климатических проектов – продолжить лесовосстановление (в 2025 г. высажено более 2 га леса, 9000 хвойных деревьев).

5. Цифровая трансформация – принять участие в создании цифрового двойника ОЭЗ «Тольятти» для мониторинга и оптимизации углеродного баланса, использование алгоритмов ИИ для анализа эффективности мер декарбонизации.

Таким образом, ТОАЗ уже находится в процессе низкоуглеродной трансформации и может служить примером для других российских химических предприятий по следующим направлениям (рис.4).

Рис.4. Успешные практики ТОАЗ в области низкоуглеродной трансформации. Источник: составлено авторами.

Несмотря на определенные достигнутые результаты по формированию низкоуглеродной цепочки, у ТОАЗ все еще имеются нерешенные проблемы, требующие внимания, включая, во-первых, отсутствие публичной корпоративной стратегии низкоуглеродного развития с конкретными целевыми показателями до 2030/2035 годов, во-вторых, недостаточную проработку выбросов охвата 3 (цепочек поставок и использования продукции), в-третьих, ограниченное использование ВИЭ, и, наконец, в-четвертых, отсутствие международной сертификации углеродного следа продукции.

Исходя из перечисленных выше проблем, приоритетными рекомендациями на ближайшие 2-3 года будут следующие:

1. Разработать и утвердить корпоративную стратегию низкоуглеродного развития с целевыми КПЭ (в согласовании со стратегией ОЭЗ).

2. Провести инвентаризацию выбросов охвата 3 и начать работу с поставщиками по снижению выбросов.

3. Инициировать пилотный проект по переходу части энергопотребления на ВИЭ.

4. Получить сертификацию углеродного следа карбамида для экспортных рынков.

Заключение

Проведённое авторами исследование, основанное на сравнительном анализе германских, китайских и российских практик формирования низкоуглеродных цепочек создания ценности, позволяет сформулировать ряд ключевых выводов.

Во-первых, нами установлено, что ведущие промышленные экономики (Германия, Китай) перешли от добровольных инициатив к системной государственной политике декарбонизации промышленности, использующей как жёсткие регуляторные инструменты (системы торговли выбросами, трансграничное углеродное регулирование), так и масштабные инвестиционные программы. При этом ЕС делает ставку на водородные технологии и электрификацию, тогда как Китай – на секторальную дифференциацию и создание сетей углеродно-нейтральных заводов. Для России ключевым внешним драйвером трансформации выступает введение трансграничного углеродного регулирования, создающее прямые риски для экспортёров углеродоёмкой продукции. В то же время страна обладает уникальным структурным преимуществом – значительной долей низкоуглеродной генерации (АЭС и ГЭС) в энергобалансе, что позволяет снижать косвенные выбросы охвата 2 без кардинальной перестройки энергосистемы.

Во-вторых, разработанная в ходе исследования универсальная адаптируемая модель включает трёхуровневый алгоритм перехода: от быстрых компенсационных мер и повышения энергоэффективности (этап 1) через трансформацию продукта и цепочки поставок (этап 2) к системной технологической модернизации с переходом на ВИЭ и электрификацией (этап 3). Модель предусматривает дифференциацию предприятий по коэффициенту срочности, учитывающему экспортную ориентированность, технологическое состояние и финансовую готовность.

В-третьих, апробация модели на примере АО «Тольяттиазот» подтвердила её применимость и практическую значимость. Так, предприятие демонстрирует высокий уровень готовности по ряду направлений: технологическая утилизация CO₂ (более 1,5 млн тонн ежегодно), высокая доля переработки отходов (75%), внедрение НДТ, запуск низкоуглеродных продуктов (AUS 32). Однако выявлены и системные пробелы: отсутствие корпоративной стратегии низкоуглеродного развития с целевыми КПЭ, недостаточная проработка выбросов охвата 3, ограниченное использование ВИЭ и отсутствие международной сертификации углеродного следа.

В-четвертых, в качестве приоритетных рекомендаций для ТОАЗ и аналогичных предприятий определены: разработка и утверждение корпоративной стратегии декарбонизации, проведение инвентаризации выбросов охвата 3 и внедрение ESG-оценки поставщиков, инициирование пилотных проектов по переходу на ВИЭ, а также получение сертификации углеродного следа экспортной продукции. Реализация данных мер позволит не только снизить регуляторные риски, но и конвертировать климатическую повестку в конкурентное преимущество на глобальных рынках.