Регуляторные искажения спроса на российском рынке долгосрочных сбережений в условиях избирательного государственного софинансирования

Введение

Формирование института «длинных денег» в российской экономике в 2024–2026 гг. сопровождалось глубокой трансформацией господдержки розничных сбережений. Введение единого налогового вычета по ст. 219.2 НК РФ (с предельной базой 400 тыс. рублей в год) формально унифицировало фискальные условия для ключевых долгосрочных инструментов: программы долгосрочных сбережений (ПДС), накопительного и долевого страхования жизни (НСЖ и ДСЖ со сроком от 5 лет), а также классического негосударственного пенсионного обеспечения (НПО).

Однако институциональная нейтральность регуляторной среды достигнута не была. Из-за селективного распределения прямых бюджетных субсидий — права на софинансирование до 36 тыс. рублей в год исключительно для участников ПДС — на рынке сформировалась четкая трехзвенная иерархия господдержки:

– субсидируемо-преференциальный уровень (ПДС): сочетает налоговый вычет по ст. 219.2 НК РФ, прямое бюджетное софинансирование и повышенный лимит защиты в Системе гарантирования прав участников (СГПУ) под управлением АСВ до 2,8 млн рублей;

– паритетно-коммерческий уровень (НСЖ / ДСЖ): обеспечивает доступ к налоговому вычету по ст. 219.2 НК РФ и отложенное включение в контур гарантирования АСВ с 1 января 2027 года [7] при полном отсутствии прямых субсидий;

– субстандартный уровень (классическое НПО): ограничен налоговым вычетом по ст. 219.2 НК РФ без софинансирования и с базовым лимитом покрытия АСВ на уровне 2,8 млн рублей с апреля 2023 года [6].

Сформированный межпродуктовый дисбаланс стал ключевым фактором регуляторного арбитража. Выбор частных инвесторов начинает определяться не операционной эффективностью посредников, качеством страховой защиты или доходностью фондов, а исключительно наличием прямой государственной субсидии. В результате на розничном рынке происходит искусственное перераспределение сберегательных потоков в пользу ПДС, что сопровождается вытеснением программ страхования жизни и стагнацией традиционных схем НПО.

Степень разработанности темы. Вопросам институционального развития рынка долгосрочных сбережений, оценке эффективности налоговых стимулов и межинструментальной конкуренции посвящены труды Агеевой Е.В., Урбанаева Л.Л. [9], Балынина И.В. [10], Борисова О.И. [11], Замбалаевой Т.Б., Кашаповой Э.P., Рыжковой М.В. [16], Зеленченкова Н.С., Финогеновой Ю.Ю. [17], Логвиновой И.Л., Кирилловой Н.В. [18], Глушич Н.Г. и других отечественных исследователей [14]. В этих работах подробно изучены механизмы фискального поощрения частных инвесторов и инфраструктурные барьеры привлечения капитала населения. Однако основной массив академических публикаций формировался в условиях фискальной асимметрии, когда продукты НПО, ИИС и страхования жизни регулировались обособленными нормами Налогового кодекса РФ и существенно различались предельными лимитами вычетов. Распространение единого налогового контура по ст. 219.2 НК РФ [1] на договоры НСЖ и ДСЖ, заключаемые с 2025 года, изменило архитектуру рынка и установило общий лимит вычета для ПДС, НПО, ИИС нового типа и долгосрочных страховых продуктов. Унификация налоговых условий сместила вектор конкуренции за капитал домохозяйств в плоскость прямого государственного софинансирования. При этом влияние бюджетной субсидии как самостоятельного фактора деформации спроса в условиях достигнутого налогового паритета ранее не подвергалось количественному финансово-математическому анализу.

В зарубежной литературе аналогичный механизм исследован на примере пенсионных схем с прямыми софинансирующими выплатами: показано, что софинансирование взносов и государственные доплаты создают существенную премию по доходности и могут доминировать над налоговыми льготами, искажая выбор между сберегательными инструментами [25, С. 3, 10–11; 21, С. 1141–1144, 1150–1151]. В условиях налогового паритета именно прямая бюджетная субсидия, а не фискальная асимметрия, выступает ключевым фактором дисбаланса и вытеснения частных сбережений из незащищенных сегментов [22, С. 934–936, 940–942].

Цель исследования — количественная оценка масштабов регуляторного арбитража между Программой долгосрочных сбережений (ПДС), продуктами долгосрочного страхования жизни и негосударственным пенсионным обеспечением (НПО) на основе финансово-математического моделирования накопленного капитала и внутренней нормы доходности (IRR), а также разработка рекомендаций по обеспечению институциональной нейтральности регулирования.

Для достижения цели поставлены следующие задачи:

– провести сравнительный анализ институциональных и правовых условий функционирования ПДС, НСЖ/ДСЖ и НПО;

– смоделировать динамику капитала и показателей IRR на горизонтах от 3 до 15 лет с учетом дохода участников и размера их взносов;

– оценить последствия селективного государственного софинансирования для структуры розничного спроса и защиты прав потребителей;

– предложить регуляторные меры по выравниванию условий конкуренции на рынке долгосрочных сбережений.

Гипотеза исследования. Унификация фискальных режимов по ст. 219.2 НК РФ и расширение системы гарантирования являются необходимыми, но недостаточными условиями для формирования конкурентного рынка «длинных денег». Без распространения механизмов софинансирования на альтернативные сберегательные инструменты (либо их компенсации иными стимулами) избирательная господдержка ПДС продолжит создавать структурные искажения спроса и приведет к вытеснению смежных сегментов финансового сектора.

Материалы и методы. Исследование опирается на сравнительно-институциональный анализ законодательной базы РФ (включая Налоговый кодекс РФ, федеральные законы № 75-ФЗ, № 4015-1, № 299-ФЗ, № 555-ФЗ) и статистические данные Банка России за 2024–2026 гг. Финансово-математическое моделирование выполнено путем расчета прогнозного накопленного капитала (V_T) и внутренней нормы доходности (IRR) на горизонте от 3 до 15 лет при допущении о фиксированной базовой доходности управляющих компаний r = 10% годовых.

Результаты исследования

Сравнительный анализ институциональных условий функционирования ПДС, страхования жизни и НПО

Реформирование российской системы долгосрочных сбережений в 2024–2026 гг. существенно изменило архитектуру государственного стимулирования. Исторически этот рынок развивался фрагментарно: пенсионные программы НПО, вычеты по ИИС и договоры добровольного страхования жизни регулировались разрозненными нормами Налогового кодекса РФ с существенно различавшимися лимитами и механизмами фискальных льгот [1].

Шагом к институциональной унификации стало принятие Федерального закона «О внесении изменений в статьи 219 и 219.2 части второй Налогового кодекса Российской Федерации» от 23.03.2024 № 58-ФЗ [5], установившего единый налоговый вычет по долгосрочным сбережениям (ст. 219.2 НК РФ). В этот фискальный контур вошли Программа долгосрочных сбережений (ПДС), классическое НПО, ИИС третьего типа (ИИС-3), а также с 1 сентября 2026 года накопительное (НСЖ) и долевое (ДСЖ) страхование жизни.

Для страховых продуктов установлен минимальный срок договора — 10 лет (с 5-летним переходным периодом для соглашений, заключенных в 2025–2026 гг.). Совокупная база вычета по ст. 219.2 НК РФ [1] ограничена 400 тыс. рублей в год. При базовой ставке НДФЛ 13% это обеспечивает возврат до 52 тыс. рублей ежегодно, а с учетом прогрессивной шкалы НДФЛ (при максимальной ставке 22%) увеличивает сумму налогового возврата до 88 тыс. рублей.

В части прямых налоговых льгот между ПДС, НСЖ/ДСЖ и НПО достигнут паритет. Однако сравнительный анализ нормативной базы показывает, что условия их функционирования остаются неоднородными по трем направлениям: прямому государственному софинансированию, системам гарантирования капитала и операционной ликвидности сбережений [1].

Сравнение ключевых параметров рассматриваемых продуктов представлено в таблице 1.

Таблица 1 — Сравнительная характеристика институциональных условий ПДС, страхования жизни и НПО

Анализ параметров из таблицы 1 позволяет выделить три ключевых блока институциональных различий:

– характер государственной поддержки и механизмы субсидирования. При налоговом паритете по ст. 219.2 НК РФ [1] Программа долгосрочных сбережений (ПДС) имеет ключевое преимущество — прямое софинансирование из федерального бюджета. Эта селективная субсидия существенно повышает доходность на этапе накопления, создавая асимметрию стимулов и искусственно увеличивая конкурентоспособность продуктов НПФ по сравнению со сберегательными программами страховщиков;

– конфигурация государственного гарантирования. Защита средств со стороны АСВ существенно различается по сегментам. Повышенный лимит возмещения для ПДС (2,8 млн рублей) [6, Ст. 10] и запланированное распространение аналогичной гарантии на долгосрочное страхование жизни с 2027 года [7, Cт. 5] снижают инфраструктурные риски этих инструментов;

– функциональная специфика и ликвидность. Программы НСЖ и ДСЖ сочетают накопление с финансовой защитой при наступлении страховых случаев, тогда как продукты НПФ ориентированы исключительно на формирование капитала. Условия досрочного изъятия средств варьируются от финансовых потерь в страховых продуктах (из-за механизма выкупных сумм) до частичной ликвидности ПДС, позволяющей забрать средства без потери дохода при наступлении определенных особых жизненных ситуаций.

Сравнительный анализ показывает, что несмотря на выравнивание налоговых условий по ст. 219.2 НК РФ, государственная политика стимулирования долгосрочных сбережений сохраняет избирательный характер. Закрепление прямого бюджетного софинансирования только за ПДС [2, Ст. 36.44] формирует институциональную асимметрию в пользу одного класса продуктов. Такая дифференциация провоцирует регуляторный арбитраж и искажает конкуренцию на розничном рынке, смещая выбор потребителей в пользу субсидируемого инструмента.

Финансово-математическое моделирование влияния государственного софинансирования на доходность сберегательных продуктов

Для количественной оценки выявленного регуляторного арбитража перейдем к финансово-математическому моделированию. Главная задача на этом этапе — выделить чистое влияние прямого государственного софинансирования на эффективную доходность ПДС по сравнению с альтернативными инструментами при равенстве налоговых условий. Такой подход позволяет измерить размер ценовой премии, возникающей в пользу ПДС за счет бюджетных субсидий.

Оценка выполнена на основе моделирования динамики прироста капитала (V_T) и внутренней нормы доходности (IRR) на временных горизонтах T ∈ {3, 5, 10, 15} лет.

Базовые параметры модели:

S_t — ежегодный взнос участника (36 тыс. рублей для массового сегмента и 120 тыс. рублей для среднего);

r — фиксированная ставка инвестиционной доходности (10% годовых);

m — базовая ставка НДФЛ (13%);

D_t — ежегодный налоговый вычет по ст. 219.2 НК РФ: D_t = min (S_t; 400 тыс. руб.) * m. При взносе 36 тыс. рублей вычет составляет 4 680 рублей, при 120 тыс. рублей — 15 600 рублей.

Налоговый вычет (D_t) и государственная субсидия (C_t) зачисляются с лагом в один год (t+1). В модели принято условие полной капитализации: суммы налогового вычета ежегодно реинвестируются, увеличивая базу для начисления сложного процента.

Уравнения наращения капитала (V_T) для альтернативных инструментов (НСЖ / ДСЖ / НПО без субсидирования):

Для Программы долгосрочных сбережений (ПДС):

Функция государственного софинансирования C_t (S_t, Y) зависит от размера взноса (S_t) и среднемесячного дохода участника (Y) в соответствии с действующим законодательством [2, Ст. 36.2-1] и ограничена лимитом в 36 000 рублей в год:

Период выплаты субсидии C_t ограничен 10 годами (для t > 10 значение C_t = 0.

Показатель внутренней нормы доходности (IRR) определяется как ставка дисконтирования, при которой чистая приведенная стоимость (NPV) денежных потоков инвестора с учетом ежегодного реинвестирования налоговых вычетов равна нулю:

Спецификация расчетных групп инвесторов:

– Группа А (низкодоходная): среднемесячный доход Y ≤ 80 тыс. рублей, софинансирование 1:1. Оптимальный взнос для получения максимальной субсидии — S_t = 36 тыс. рублей в год, ставка НДФЛ m = 13%.

– Группа Б (среднедоходная): доход 80 тыс. < Y ≤ 150 тыс. рублей, софинансирование 1:2. Оптимальный взнос — S_t = 72 тыс. рублей в год, ставка НДФЛ m = 13%.

– Группа В (высокодоходная): доход Y > 150 тыс. рублей, софинансирование 1:4. Оптимальный взнос — S_t = 144 тыс. рублей в год, ставка НДФЛ m = 15% (с учетом прогрессивной шкалы).

Расчет накопленного капитала (V_T) и внутренней нормы доходности (IRR) выполнен методом Ньютона-Рафсона при базовой доходности фонда r = 10% годовых.

В таблице 2 приведены результаты моделирования для двух сценариев ежегодного взноса: 36 тыс. рублей (массовый сегмент, ориентированный на максимальный коэффициент софинансирования) и 120 тыс. рублей (средний сегмент, где размер взноса превышает лимит прямой субсидии).

Таблица 2 — Результаты моделирования параметров накопленного капитала и эффективной доходности (IRR) сберегательных инструментов по сегментам взносов (Данные приведены в формате: при S_t = 36 тыс. руб. / при S_t = 120 тыс. руб.)

Источники: составлено автором.

Результаты моделирования выявляют четкую закономерность: масштаб регуляторного арбитража находится в обратной нелинейной зависимости от временного горизонта и уровня доходов участников (выраженного в размере их взносов). При равных налоговых условиях (реинвестируемый вычет по ст. 219.2 НК РФ) государственная субсидия формирует искаженные ценовые сигналы для розничного рынка.

На краткосрочном интервале (3 года) избирательная поддержка ПДС создает максимальный регуляторный дисбаланс. Наибольшее отклонение наблюдается в массовом сегменте (S = 36 тыс. рублей) для группы А, где премия за счет софинансирования достигает 36,3 процентного пункта (IRR = 52,4%), из-за чего альтернативные коммерческие продукты теряют конкурентоспособность.

В среднем сегменте взносов (S = 120 тыс. рублей) межпродуктовый дисбаланс снижается. Из-за законодательного лимита субсидии (36 тыс. рублей в год) показатели накопленного капитала и доходности для групп А (1:1) и Б (1:2) совпадают (IRR = 28,6%). Премия по отношению к альтернативным инструментам снижается до 12,5 п.п., что сохраняет условия для конкуренции за сбережения среднего класса.

На 15-летнем горизонте проявляется эффект «размывания субсидии», усиливаемый прекращением бюджетных выплат после десятого года. Начисление сложного процента на инвестиционный доход (r = 10%) от собственных взносов инвестора постепенно снижает долю господдержки в структуре накопленного капитала. К 15-му году в среднем сегменте взносов премия ПДС снижается до 1,7–2,0 п.п.

Таким образом, расчеты подтверждают ключевой вывод исследования: ПДС выступает фактором вытеснения коммерческих продуктов (прежде всего долгосрочного страхования жизни) преимущественно в массовом сегменте на горизонтах до 10 лет. На более длительных интервалах и при увеличении объема частных взносов институциональные искажения сглаживаются.

Анализ сдвигов в структуре спроса и институциональные последствия

Результаты моделирования подтверждают, что регуляторный арбитраж искажает конкурентную среду. Превосходство ПДС по внутренней норме доходности в массовом сегменте (премия от +6,5 до +21,6 п.п. по IRR на пятилетнем горизонте) меняет поведение всех участников рынка: розничных инвесторов, финансовых посредников и агентских сетей.

1) Перераспределение клиентских потоков и каналов дистрибуции. Исторически основным каналом продаж розничных сберегательных продуктов в России выступает банкострахование. В борьбе за комиссионные доходы и операционную эффективность банковский сектор перенаправил маркетинговые и технологические ресурсы на продвижение ПДС.

Продвижение ПДС в банковских холдингах опирается на ключевое преимущество — государственное софинансирование из федерального бюджета. Для продуктов долгосрочного страхования жизни (НСЖ/ДСЖ) и классического НПО отсутствие аналогичной поддержки повышает стоимость привлечения клиентов.

В результате на рынке происходит замещение продуктов: финансовые группы снижают долю предложения программ долгосрочного страхования жизни в пользу инструментов НПФ. Эта стратегия позволяет посредникам снизить издержки, поскольку субсидируемый продукт вызывает более высокий спрос населения и требует меньших затрат на консультации и продажу.

1) Изменение структуры сбережений и риски концентрации капитала. Переток средств в ПДС, наиболее заметный в массовом сегменте, меняет структуру совокупного портфеля сбережений граждан. Инвестиционные декларации ПДС ориентированы на консервативные инструменты и строго регулируются Банком России. В результате замедление роста долевого (ДСЖ) и накопительного (НСЖ) страхования жизни ограничивает приток частных инвестиций в более гибкие секторы экономики.

Одновременно капитал концентрируется в крупнейших НПФ, аффилированных с банковскими группами. Используя банковские сети продаж, эти фонды аккумулируют основной объем субсидируемых средств. На рынке долгосрочных сбережений усиливается олигополия, а инвестиции ограничиваются узким набором консервативных бумаг — преимущественно ОФЗ и корпоративными облигациями первого эшелона.

2) Риски недобросовестных продаж и снижения доверия инвесторов. Усилия по быстрому выполнению целевых показателей привлечения граждан в ПДС создают конфликт интересов. Высокий спрос на субсидируемый продукт в сочетании с жесткими планами продаж для банковских сетей повышает риск мисселинга.

При консультировании клиентов посредники часто акцентируют внимание на высокой доходности ПДС на коротких отрезках за счет субсидии в первые три года. При этом они умалчивают о ключевых условиях программы: 15-летнем периоде удержания капитала, ограничении досрочного вывода средств без потери инвестиционного дохода и прекращении софинансирования через 10 лет [2, Cт. 36.2-1].

Когда клиенты столкнутся с реальными ограничениями по ликвидности своих сбережений, это приведет к росту судебных споров и снижению доверия граждан к государственным программам накоплений.

3) Снижение маржинальности и ослабление страхового сектора. Для страховщиков жизни вытеснение НСЖ и ДСЖ означает потерю наиболее маржинальной части портфеля. Не имея возможности конкурировать с прямым государственным субсидированием ПДС, компании либо повышают комиссионные вознаграждения банкам-посредникам (что увеличивает их операционные расходы), либо сокращают разработку новых продуктов (например, инвестиционных программ в рамках ДСЖ).

Это снижает потенциал рынка страхования жизни как источника долгосрочных ресурсов и усиливает межотраслевой дисбаланс в пользу банковских групп, владеющих НПФ.

4) Системные институциональные последствия. Избирательное государственное стимулирование создает три ключевых макроэкономических риска для финансовой системы:

- Перенос социальных рисков на государство и снижение страховой защиты населения. Будучи исключительно накопительным продуктом, ПДС не содержит страхового покрытия на случай утраты трудоспособности или тяжелого заболевания. Замещение программ НСЖ и ДСЖ пенсионными счетами оставляет граждан без страховой защиты при наступлении критических событий. В результате участник ПДС вынужден досрочно забирать накопления, а финансовая нагрузка перекладывается на бюджет через систему социальной помощи.

- Искажение дюрации инвестиционных ресурсов. Страховые компании традиционно формируют наиболее долгосрочные пассивы (на 10–30 лет) и выступают покупателями государственных и инфраструктурных облигаций. Переток средств из страхового сектора в ПДС сокращает источник длинных денег в экономике. В то же время НПФ, управляющие средствами ПДС, вынуждены держать часть портфеля в более ликвидных активах из-за права участников на досрочное изъятие средств в особых жизненных ситуациях.

- Зависимость рынка от бюджетного финансирования. Привлекательность ПДС основана на прямых субсидиях из федерального бюджета. Если параметры софинансирования будут урезаны или прекращены, это приведет к резкому падению спроса и оттоку средств, что указывает на низкую самостоятельную устойчивость этого сегмента без поддержки государства.

Таким образом, избирательная поддержка ПДС формирует регуляторный арбитраж, искажает структуру рынка сбережений и перекладывает социальные риски на бюджет.

Разработка комплекса регуляторных мер по обеспечению институциональной нейтральности

Масштабы регуляторного арбитража и сопряженные с ними макроэкономические риски указывают на необходимость перехода к принципу институциональной нейтральности регулирования. В теории финансового посредничества под институциональной нейтральностью понимается создание таких правовых и налоговых условий, при которых выбор потребителя определяется свойствами самих продуктов, а не искусственными различиями в доходности за счет субсидий [23, С. 3–4, 7–8; 24, С. 4–5, 17–18]. Отклонение от этого принципа приводит к вытеснению частного капитала из незащищенных секторов и закрепляет структурные дисбалансы [21, C. 1141-1144, 1151].

Для устранения искажений спроса и восстановления конкуренции предложен комплекс мер по четырем направлениям.

1) Расширение государственного софинансирования на альтернативные долгосрочные инструменты. Главным шагом для устранения ценовых дисбалансов должно стать распространение прямых бюджетных субсидий на смежные долгосрочные продукты.

– Распространение софинансирования на долгосрочное страхование жизни. Предлагается законодательно закрепить право граждан на получение бюджетной субсидии (до 36 тыс. рублей в год) по договорам накопительного (НСЖ) и долевого (ДСЖ) страхования жизни. Это уравняет условия для разных групп финансовых посредников и сгладит межотраслевые диспропорции [19, C. 26].

– Установление минимального срока договоров. Чтобы исключить короткие спекулятивные стратегии и обеспечить паритет с ПДС, право на софинансирование по НСЖ и ДСЖ следует ограничить договорами со сроком от 10 лет. Коэффициенты софинансирования (1:1, 1:2, 1:4) целесообразно сохранить в зависимости от уровня дохода участника, что обеспечит адресность господдержки.

2) Дифференциация налоговых стимулов для выравнивания доходности. Если расширение прямых расходов федерального бюджета на альтернативные продукты ограничено, выравнивание условий может быть достигнуто за счет настройки налоговых механизмов:

– повышение лимита налогового вычета. Для продуктов без прямой субсидии (НСЖ, ДСЖ, классическое НПО) предлагается увеличить предел налоговой базы по ст. 219.2 НК РФ. Повышение максимальной базы по договорам страхования жизни со сроком от 10 лет с 400 тыс. до 600 тыс. рублей в год позволит компенсировать отставание по доходности за счет большей налоговой экономии. Результаты моделирования показывают, что на 5-летнем горизонте отставание альтернативных продуктов от ПДС в среднем сегменте взносов (120 тыс. рублей) составляет 7,7 процентного пункта по IRR. Расширение налоговой базы до 600 тыс. рублей дает дополнительный налоговый возврат (до 78 тыс. рублей при ставке 13%), что сглаживает эту разницу без использования прямых субсидий;

– уравнивание правил налогообложения инвестиционного дохода. Необходимо устранить различия при расчете НДФЛ с инвестиционного дохода по долгосрочным договорам страхования жизни, приведя их к единому стандарту с ПДС и ИИС-3. Полное освобождение инвестиционного дохода от налога при дожитии до окончания срока договора обеспечит налоговую нейтральность для всех сберегательных инструментов [24, С. 17-18].

3) Унификация систем государственного гарантирования капитала. Для устранения неравенства на рынке сбережений требуется выравнивание уровня защищенности прав инвесторов. Дисбаланс, при котором ПДС защищена лимитом в 2,8 млн рублей, а страхование жизни оставалось вне системы гарантирования, устранен Федеральным законом от 26.12.2024 № 477-ФЗ. Однако полноценный запуск фонда гарантирования прав по договорам страхования жизни намечен только на 1 января 2027 года, что создает временный разрыв в уровне доверия к НСЖ и ДСЖ. Банку России необходимо ускорить формирование реестров страховых договоров [8] для скорейшего выравнивания условий.

4) Совершенствование стандартов раскрытия информации и снижение рисков мисселинга. Для защиты прав инвесторов и снижения рисков недобросовестных продаж необходимо обновить требования Банка России к продажам субсидируемых продуктов:

– раскрытие динамики доходности (IRR). Предлагается ввести стандарт, обязывающий НПФ и банки при заключении договора ПДС раскрывать клиентам график доходности на горизонтах 3, 5, 10 и 15 лет. Это сместит фокус инвесторов с высокой краткосрочной премии в массовом сегменте (+36,3 п.п. на 3 годах) на долгосрочные показатели, где премия снижается до +1,7…+2,0 п.п. Такая мера отвечает принципам преодоления поведенческих искажений инвесторов [20, С. 149-150].

– унификация ключевых информационных документов (КИД). Продукты ПДС, НПО, НСЖ и ДСЖ должны сопровождаться единообразными КИД. Документы должны содержать сопоставимые расчеты финансовых потоков, суммы гарантий АСВ, условия досрочного расторжения (выкупные суммы) и четкий срок предоставления государственной субсидии. Это снизит информационную асимметрию и повысит защищенность розничных клиентов [15, С. 55].

Внедрение этих мер позволит устранить избирательный характер государственной поддержки. В результате конкуренция между НПФ, страховщиками и управляющими компаниями сместится от регуляторного арбитража к повышению операционной эффективности и качества управления портфелями.

Обсуждение

Результаты исследования показывают противоречие в реформировании розничного финансового сектора в 2024–2026 годах: между заявленной целью создания равных условий и практикой избирательного субсидирования отдельных продуктов.

Моделирование накопленного капитала и IRR подтверждает, что единый налоговый контур по ст. 219.2 НК РФ не выровнял условия конкуренции. Прямая субсидия обеспечивает ПДС премию по IRR до +36,3 п.п. на коротком и до +21,6 п.п. на среднем горизонте, что ставит под сомнение нейтральность регулирования. Такое вмешательство искажает рыночные сигналы и подменяет выбор потребителей государственными преференциями [25, C. 3–4, 10–11; 24, C. 4–5, 17–18].

В отличие от предыдущих работ, где акцент делался на фискальной асимметрии, в условиях налогового паритета ключевым фактором дисбаланса становится именно прямая бюджетная субсидия [25, C. 3, 10–11; 22, С. 934–936, 940–942].

Выявленный эффект затухания субсидии показывает, что преимущество ПДС ограничено во времени и зависит от размера взносов. Господдержка наиболее ощутима в массовом сегменте (36 тыс. рублей в год) на отрезке до 10 лет. К 15 годам из-за прекращения софинансирования и роста доли собственных инвестиций премия ПДС перед страхованием жизни снижается до +1,7…+5,5 п.п., а при взносах от 120 тыс. рублей в год составляет +1,7…+2,0 п.п.

Это меняет оценку причин перетока капитала. Главная угроза для накопительного и долевого страхования жизни заключается не в потере долгосрочной конкурентоспособности, а в перераспределении каналов продаж на среднесрочном отрезке. Банки и посредники реагируют на высокий спрос на субсидируемый продукт и сокращают продвижение коммерческих программ страхования.

С макроэкономической точки зрения это приводит к переносу социальных рисков на бюджет: граждане формируют накопления, но остаются без страховой защиты на случай потери трудоспособности. При наступлении тяжелых событий финансовая нагрузка перекладывается на систему соцобеспечения. Главным вопросом остается поиск баланса между привлечением средств в ПДС и созданием устойчивой, нейтральной структуры рынка долгосрочных сбережений.

Заключение

Результаты исследования позволяют сформулировать следующие ключевые выводы:

– Унификация налогового стимулирования через единый вычет (ст. 219.2 НК РФ) и поэтапное расширение гарантий АСВ (законы № 555-ФЗ и № 477-ФЗ) создали условия для развития рынка, но оказались недостаточными для формирования равноправной конкуренции. Прямое государственное софинансирование, закрепленное только за ПДС, сохраняет институциональный дисбаланс и искажает выбор частных инвесторов.

– Моделирование динамики капитала и внутренней нормы доходности (IRR) с учетом реинвестирования налоговых вычетов подтвердило наличие регуляторного арбитража. Величина доходностного преимущества ПДС обратно пропорциональна сроку инвестирования и размеру взносов. На 3-летнем отрезке премия ПДС по IRR составляет +36,3 п.п. при взносах 36 тыс. рублей в год и +12,5 п.п. при взносах 120 тыс. рублей в год. На горизонте 15 лет происходит сближение показателей: премия снижается до +1,7…+5,5 п.п. в целом по выборке и до +1,7…+2,0 п.п. в сегменте средних взносов.

– Переориентация банковских сетей продаж на ПДС создает макроэкономические риски. Отток средств из сегмента страхования жизни оставляет граждан без защиты на случай утраты трудоспособности, сокращает ресурсную базу длинных денег у страховщиков и повышает уязвимость рынка при изменении параметров бюджетной поддержки.

– Для обеспечения институциональной нейтральности разработан комплекс мер, включающий распространение софинансирования на договоры страхования жизни со сроком от 10 лет, увеличение лимита налогового вычета до 600 тыс. рублей по продуктам без прямой субсидии, ускорение интеграции страховщиков в систему АСВ и введение стандартов раскрытия полной динамики IRR для защиты прав потребителей.

Перспективы дальнейших исследований связаны с эмпирическим анализом данных Банка России, НАПФ и ВСС по итогам первого трехлетнего цикла ПДС (после 2026–2027 годов), оценкой спроса после полноценного запуска системы гарантирования страховых продуктов с 2027 года и моделированием долгосрочных стратегий банковских групп в новых регуляторных условиях.