Интеграция воссоединенных регионов в состав Российской Федерации: модель, этапы, специфика
Ибрагимхалилова Т.В.1 
, Чижова Н.Е.1
1 Донецкий государственный университет, Донецк, Россия
Статья в журнале
Экономика, предпринимательство и право (РИНЦ, ВАК)
опубликовать статью | оформить подписку
Том 16, Номер 10 (Октябрь 2026)
Аннотация:
Статья посвящена исследованию особенностей интеграции воссоединенных регионов в единое экономико-правовое и социальное пространство Российской Федерации. Цель работы – разработка комплексной трехуровневой модели интеграции, сочетающей пространственное планирование, институциональную адаптацию и фискально-регуляторные инструменты. Методологическую основу составляют системный, сравнительный и структурно-функциональный анализ. Обобщены классические, современные и прикладные теории интеграции, выявлены их ограничения применительно к постконфликтным территориям. Определены отличительные черты интеграции воссоединенных регионов: приоритет инфраструктурного восстановления, временный характер регуляторных преференций, параллельность этапов и повышенная роль фактора безопасности. Предложена дорожная карта, включающая формально-правовой, адаптационно-восстановительный, социально-экономический этапы и этап культурно-цивилизационной самоидентификации. Обосновано, что комбинированный подход позволяет перевести регионы из статуса получателей поддержки в полноправных участников национальной экономики. Результаты могут быть использованы при формировании интеграционной политики новых субъектов Российской Федерации
Ключевые слова: интеграция регионов, воссоединенные территории, переходный период, трехуровневая модель интеграции, институциональная адаптация, фискально-регуляторные инструменты
Финансирование:
«Работа выполнена в рамках государственного задания «Разработка механизма интеграции воссоединенных регионов России к новой экономической модели – экономике предложения» (№ FRRE-2026-0028)»
JEL-классификация: R58, R11, F15, H77, K40
Введение в проблему. Интеграция воссоединенных регионов России представляет собой уникальный случай в современной мировой практике, не имеющий прямых аналогов в классических теоретических моделях. Традиционные концепции федерализма, неофункционализма и межправительственного подхода разрабатывались для описания процессов добровольной кооперации суверенных государств либо эволюционного развития устойчивых федераций. Опыт показывает, что механическое копирование стандартных управленческих практик неэффективно – требуется адаптивный инструментарий, учитывающий специфику переходного периода.
Специфика воссоединенных регионов состоит в том, что интеграционные задачи решаются одновременно с преодолением последствий конфликта, институционального дефицита, демографических ограничений и рисков безопасности.
Ключевая особенность исследуемой проблематики заключается в необходимости одновременного решения трех взаимообусловленных задач: восстановления физической инфраструктуры и базовых систем жизнеобеспечения, формирования институционального каркаса (правовая синхронизация, создание органов власти, настройка бюджетных отношений) и запуска экономических механизмов, способных обеспечить самоокупаемость регионов в среднесрочной перспективе.
Особую роль в данном процессе играет переход к новой экономической модели – экономике предложения, предполагающей опережающее развитие производственных мощностей, импортозамещение и мобилизацию внутренних резервов. Это требует пересмотра традиционных подходов к региональной политике, в основе которой теперь лежат не пассивные меры поддержки, а активное формирование точек роста и производственных кластеров.
Актуальность исследования определяется как необходимостью научного обоснования системной модели интеграции воссоединенных регионов, так и потребностью органов государственного управления в выборе приоритетов, последовательности и сочетания инструментов интеграционной политики. В условиях ограниченных ресурсов, высокой неопределенности и необходимости быстрого восстановления территорий ошибки в проектировании такой модели могут привести к формированию долгосрочной дотационности, институциональной фрагментации и неполному включению регионов в национальное разделение труда.
Краткий обзор исследований (литературы). Проблема интеграции воссоединенных регионов в единое экономико-правовое и социальное пространство Российской Федерации представляет собой сложный, многомерный процесс, требующий отказа от фрагментарных мер в пользу системного подхода. Анализ современной научной литературы позволяет разделить исследования по данной проблематике на две большие группы: теоретико-методологические работы, раскрывающие сущность интеграционных процессов, и прикладные исследования, посвященные специфике постконфликтного восстановления и адаптации новых территорий.
Фундамент для понимания интеграции как системного явления был заложен в работах, посвященных исследованию интеграционных процессов, развернувшихся в Европе в 1945 г. [9].
Одним из первых, кто стал использовать понятие интеграция в социологическом контексте для описания социальной эволюции был Герберт Спенсер, который рассматривал общество как организм, подобный биологическим системам, где интеграция и дифференциация (процесс разделения) – противоположные, но взаимосвязанные тенденции [32].
Как процесс, обеспечивающий социальную солидарность и стабильность трактовал интеграцию Эмиль Дюркгейм, изучая, как различные элементы общества (институты, нормы) соединяются в единое целое, создавая сплочённость [3].
Основоположник общей теории систем (ОТС) Людвиг фон Берталанфи заложил методологический фундамент системного осмысления интеграционных процессов, считавший, что все объекты – это «целостные системы, взаимодействующие с внешней средой и подчиняющиеся определённым законам организации [1]».
В «Толковом словаре русского языка» С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой слово «интеграция» трактуется как «объединение в одно целое каких-либо частей или элементов в процессе развития (книжное значение) [8]».
Интеграция по мнению О.В. Буториной предполагает «постепенное сращивание национальных рынков и формирование на основе этого целостного хозяйственного комплекса, а потом и политического союза [2, 4]».
Е.В. Курушина определяет интеграцию не просто как сближение рынков, а как эволюционный процесс, базирующийся на принципах конвергенции, реципрокности и образования нового качества (синергетического эффекта) при объединении дифференцированных элементов. Автор подчеркивает, что интеграция охватывает все сферы общественной жизни и требует синхронизации экономического развития на межрегиональном и межгосударственном уровнях [7].
Представляет интерес работа Н. А. Исакова и К. И. Неткачева, в которой авторы под интеграцией понимают «включение регионов/территорий в единое национальное (и/или межгосударственное) экономическое и социально-политическое пространство через согласование правил, механизмов управления и условий взаимодействия, что ведёт к выравниванию уровней и формированию устойчивых связей [6]. В свою очередь экономическая интеграция ими описывается как «включение/сближение через создание общего пространства взаимодействия, где достигаются общие цели участников».
Т.О. Загорная акцентируют внимание на том, что успешная интеграция постконфликтных территорий требует формирования «платформенных моделей взаимодействия» и нормативной координации [5].
Такое понимание интеграции является наиболее распространённым. Оно предполагает поступательную и многоступенчатую экономическую интеграцию, которая на завершающем этапе переходит в политическую плоскость.
Таким образом, обзор литературы показывает, что интеграция в научной литературе трактуется как процесс объединения экономических, правовых, институциональных и социальных элементов в устойчивую целостную систему. Вместе с тем существующие подходы преимущественно описывают либо межгосударственное сближение, либо развитие регионов в стабильной институциональной среде. Для постконфликтных территорий, включаемых в состав государства в условиях разрушенной инфраструктуры, переходного права, дефицита кадров и требований безопасности, необходим комбинированный подход, соединяющий пространственное планирование, институциональную адаптацию и фискально-регуляторные инструменты.
Это обусловливает научную новизну и практическую значимость настоящего исследования.
Целью исследования является разработка и обоснование комплексной модели интеграции воссоединенных регионов в единое экономико-правовое и социальное пространство Российской Федерации, включающей уровни пространственного, институционального и инструментального регулирования, а также дорожную карту этапов переходного периода.
Основная гипотеза исследования заключается в предположении о том, что интеграция воссоединенных регионов будет результативной и устойчивой в том случае, если она строится не как механическое распространение общих норм и бюджетных трансфертов, а как комбинированный процесс, сочетающий опережающее восстановление инфраструктуры, формирование центров экономической активности, гибридную модель управления, временные регуляторные преференции и поэтапную социально-культурную адаптацию.
Предполагается, что реализация такой модели позволяет перевести воссоединенные регионы из положения получателей поддержки в статус полноправных и функционально определенных участников национальной экономики. При этом этапы интеграции могут осуществляться не строго линейно, а параллельно в зависимости от состояния территории, уровня безопасности, инфраструктурной сохранности и кадрового потенциала.
Методы (методики). Методологическую основу исследования составляет совокупность методов системного, сравнительного и структурно-функционального анализа. В работе применялся комплекс общенаучных и специальных методов: системный анализ – для представления интеграции как целостной социально-экономической системы; сравнительный анализ – для сопоставления классических, современных и прикладных моделей интеграции; структурно-функциональный анализ – для выявления функций правовых, экономических и социальных институтов; процессный и этапный анализ – для построения дорожной карты интеграции; нормативно-правовой анализ – для оценки институциональной среды; таблично-матричный метод – для систематизации уровней модели, этапов, проблем и инструментов; контент-анализ официальных документов и научных публикаций.
Информационно-эмпирическую базу исследования составили Конституция Российской Федерации, федеральные конституционные законы и федеральные законы, регулирующие принятие в состав Российской Федерации новых субъектов и переходный период, указы Президента Российской Федерации, постановления и распоряжения Правительства Российской Федерации, государственные программы и программы социально-экономического развития регионов, официальные статистические и аналитические материалы Росстата, Минэкономразвития России, Минфина России, Минстроя России и профильных ведомств, открытые данные органов государственной власти воссоединенных регионов, а также научные публикации по проблемам интеграции, постконфликтного восстановления и регионального развития.
Результаты и их обсуждение. Интеграция (реинтеграция) воссоединённых регионов в состав РФ осуществляется не по классическим моделям, предполагающим сближение суверенных государств или объединение субъектов внутри стабильных федераций, а в условиях чрезвычайных обстоятельств, когда территория включается в состав государства в условиях постконфликтного восстановления, а интеграционные процессы совмещаются с обеспечением безопасности и действием специальных правовых режимов. При этом процесс интеграции должен быть встроен в общую экономическую модель с учётом новых институциональных, инфраструктурных и социальных условий.
В экономической литературе выделяют несколько видов интеграции, которые условно можно разделить на следующие группы: классические, современные и прикладные.
К классическим моделям интеграции можно отнести:
теории пространственного развития – Дж. Фридман [18], Г. Мюрдаль [26], А. Хиршман [20], Д. Норт [27] акцентировали внимание, что пространственное развитие неравномерно, так как рост концентрируется в ядре и распространяется на периферию; интеграция проходит стадии от разрозненности к функционально единой системе;
теория полюсов роста Ф. Перру [29], Ж. Будвиль [13] считали, что рост возникает в «полюсах» – прогрессивных отраслях и опорных территориях – и передаётся через межотраслевые и межрегиональные связи;
агломерационные теории и новая экономическая география – А. Маршалл [23], П. Кругман [22], М. Фудзита [19], Э. Венейблс [36] полагали, что концентрация фирм и работников порождает положительные внешние эффекты, определяющие пространственную конфигурацию экономики.
К современным теориям интеграции отнесем:
сетевые модели и кластерный подход М. Кастельс [16], М. Портер [30], Э. Карайаннис [15] – развитие базируется на устойчивых сетях фирм, университетов, государства и общественных институтов, а конкурентоспособность создаётся кооперацией и обменом знаниями;
многоуровневое управление (multi-level governance) Л. Хуге и Г. Маркс [21], Ф. Шарпф [31] – распределение полномочий между федеральным, региональным и местным уровнями при участии негосударственных акторов; координация вместо иерархии;
умная специализация Д. Форе, П. Дэвид, Б. Холл [17] – концентрация ресурсов региона на ограниченном наборе конкурентных специализаций, выявляемых через «предпринимательское открытие»;
региональная устойчивость (resilience) Р. Мартин и П. Санли [24] – cпособность региона абсорбировать шоки, адаптироваться и трансформировать экономическую структуру после кризисов и конфликтов;
ESG-подходы и устойчивое восстановление ООН (ЦУР) [10], Всемирный банк (Build Back Better), ОЭСР; Н. Стерн [33], Дж. Стиглиц [34] посткризисное восстановление совмещается с модернизацией на основе экологических (E), социальных (S) и управленческих (G) стандартов; принцип «build back better».
К прикладным моделям интеграции отнесем:
модели бюджетного (фискального) федерализма Р. Масгрейв [25], У. Оутс [28], Ч. Тибу [35], Б. Вайнгаст [38] – разграничение расходных полномочий и доходных источников между уровнями власти, обеспечивающее эффективность и подотчётность;
межбюджетные трансферты и fiscal equalization У. Оутс [28], Р. Бёрд [14]; практика РФ – БК РФ, Минфин России – финансовая помощь федерального центра выравнивает фискальные возможности, стимулирует развитие и поддерживает общественные стандарты;
специальные экономические режимы (СЭЗ, ТОР, свободный порт, льготные налоговые режимы), практика КНР (СЭЗ) [37], Т. Фароле [11]; практика РФ – ТОР, ОЭЗ [12] – cоздание территорий с преференциальными налоговыми, таможенными и административными условиями для привлечения инвестиций и ускоренного роста.
Интеграция воссоединенных регионов в экономическое и правовое пространство государства не сводится к «шаблонному встраиванию» в рамках одной теоретической парадигмы, а предполагает комбинированный подход, соединяющий в себе три взаимодополняющих уровня анализа и практического инструментария (рис. 1), т.е. достигается через синергию пространственного планирования, динамичная настройка институциональной структуры и выборочные инструменты бюджетного и регуляторного воздействия при ведущей роли стратегического федерального центра.
|
Уровень
|
Теоретические
подходы
|
Ожидаемые
эффекты и результаты |
Источник: Составлено автором на основе [9; 11–38].
Рис. 1 – Комплексная трехуровневая модель интеграции воссоединенных регионов
Несмотря на то, что интеграционный процесс осуществляется с 2022 года и еще продолжается, важно констатировать: без целенаправленной, институционально оформленной интеграционной политики регионы рискуют остаться объектами дотационной поддержки, а не полноценными участниками всероссийского разделения труда. В этой связи следование принципу «опережающего встраивания», когда территории не просто возвращается в административное поле государства, а осознанно позиционируется в межрегиональных производственных и кооперационных цепочках.
Центральным элементом модели выступает формирование промышленных хабов и опорных инвестиционных проектов непосредственно на территории воссоединённых регионов. В этих условиях механическое восстановление прежних мощностей нецелесообразно, поэтому создаются новые точки экономического роста, способные генерировать добавленную стоимость и притягивать смежных контрагентов. Обязательным условием «встраивания» региона в национальный экономический контур выступает восстановление плотности хозяйственных связей и инфраструктуры. Восстановление инфраструктуры целесообразно осуществлять на новой технологической основе, что позволяет избежать консервации устаревших решений и сразу обеспечивает конкурентоспособность создаваемых активов.
Модель предполагает комбинированную архитектуру административного регулирования, синтезирующую централизованные и сетевые формы контроля, где стратегические решения, такие как: определение специализации, размещение федеральных инвестиций, координация с соседними субъектами – принимаются на уровне центра, а оперативное управление и адаптация нормативной среды – региональным органам. Посредством учета локальной специфики это позволяет снизить институциональный шок без потери управляемости.
Основным финансовым инструментом поддержки воссоединенных регионов в переходный период являются целевые трансферты и компенсационные механизмы, покрывающие инфраструктурный и институциональный дефицит территории за счёт налоговых и регуляторных преференций. Данные преференции – это лишь временный «мост», который привязан к достижению конкретных индикаторов восстановительного потенциала.
Без социальной интеграции – восстановления жилищного фонда, объектов здравоохранения и образования, а также программ занятости и переквалификации – невозможно развитие экономики, так как в регионах уже дефицит кадров и устойчивый отток трудоспособного населения.
Таким образом, выбираемая модель интеграции представляет собой многоуровневую конструкцию, в которой оценка восстановительного потенциала постконфликтного региона задаёт стартовые параметры, промышленные хабы и кооперационные сети формируют экономическую траекторию, гибридное управление обеспечивает гибкость переходного периода, а фискальные преференции компенсируют накопленный дефицит. Совокупность этих элементов переводит воссоединённый регион из положения получателя помощи в статус полноправного, функционально определённого участника национальной экономики.
На рис. 2 представлены объекты управления и специфические вызовы в каждой отдельной отрасли.
 |
Источник: составлено автором на основе нормативных правовых актов Российской Федерации и научных источников [9; 11–38].
Рис. 2 – Объекты управления и специфические вызовы интеграции
Важно отметить, что интеграция как процесс встраивания в новую социально-экономическую систему имеет ряд специфических черт, отличающих его от обычного регионального развития. На рис. 3 представлена дорожная карта интеграции: хронология и жизненный цикл вхождения территорий.
Источник: Составлено автором на основе [6, 7]
Рис. 3 – Дорожная карта интеграции: хронология и жизненный цикл вхождения территорий
Особенность интеграции воссоединенных регионов в том, что все эти этапы не сменяли друг друга строго линейно, а шли и до сих пор идут параллельно. Интеграция новых регионов должна рассматриваться как процесс формирования целостной системы, где правовые, экономические и социальные элементы взаимосвязаны и не могут развиваться изолированно.
Добавим, что интеграция воссоединенных регионов в состав Российской Федерации сопровождается как возможностями, так и ограничениями, которые целесообразно учитывать при формировании государственной политики (табл.1).
Таблица 1
Положительные и отрицательные особенности интеграции воссоединенных регионов в состав Российской Федерации
|
Положительные особенности (+)
|
Отрицательные особенности / Проблемы (-)
|
|
Масштабная и адресная федеральная
поддержка: беспрецедентные объемы финансирования из федерального бюджета, а
также привлечение 82 регионов-шефов и 26 госкомпаний для восстановления
жилья, дорог, школ, больниц и инфраструктуры
|
Фактор безопасности: продолжающиеся
боевые действия и обстрелы создают прямую угрозу для граждан, осложняют
логистику, замедляют строительство и отпугивают часть инвесторов.
|
|
Быстрое распространение социальных
гарантий: жители новых регионов быстро получают доступ к российской системе
пенсионного обеспечения, ОМС, материнскому капиталу, льготной ипотеке и
другим мерам социальной защиты.
|
Демографический кризис и кадровый голод:
значительный отток трудоспособного населения (особенно молодежи) и острая
нехватка квалифицированных специалистов (врачей, учителей, инженеров,
строителей) на местах.
|
|
Создание особых экономических условий:
введение режима Свободной экономической зоны (СЭЗ) с налоговыми льготами,
упрощенными административными процедурами и преференциями для инвесторов, что
стимулирует перезапуск промышленности и бизнеса.
|
Критический износ или разрушение
инфраструктуры: необходимость не просто ремонта, а полного воссоздания с нуля
объектов ЖКХ, водоснабжения (например, проблема водоблокады в ДНР) и жилого
фонда, разрушенного за десятилетия или в ходе боевых действий.
|
|
Централизованное управление и
координация: наличие специальных рабочих групп при Правительстве РФ и «ручное
управление» позволяют оперативно решать критические задачи (например,
восстановление энергоснабжения или водоснабжения) без длительных межгосударственных
согласований.
|
Сложности правового перехода:
необходимость гармонизации огромного массива местного законодательства с
федеральным. Из-за этого введен длительный переходный период (до 1 января
2026 года и далее для отдельных сфер, таких как экология и госконтроль), что временно
сохраняет правовую неопределенность для бизнеса.
|
|
Историческая и культурная общность:
интеграция опирается на общее историческое прошлое, язык и менталитет, что
облегчает социокультурную адаптацию населения.
|
Цифровое неравенство: уязвимые группы
населения (пожилые люди, жители отдаленных районов) сталкиваются с барьерами
при переходе на цифровые платформы получения госуслуг и социальной помощи.
|
Выводы и заключение. Таким образом, в результате проведенного исследования выделены отличительные особенности интеграции воссоединенных регионов России, определяющие специфику их перехода к новой экономической модели – экономике предложения. Интеграция новых регионов в РФ – это внутригосударственный процесс адаптации/ экстренного и масштабного социально-экономического выравнивания новых субъектов к единому правовому, экономическому и социальному пространству, опирающийся на мощную вертикаль власти, прямые бюджетные вливания и специальные правовые режимы (переходный период, СЭЗ), но осложненный факторами безопасности и демографическими вызовами.
Первая особенность – смещение акцентов, если при классических интеграционных сценариях сначала формируется правовое поле, затем развивается экономика), то в данном случае первичным является восстановление физической инфраструктуры и базовых систем жизнеобеспечения.
Вторая особенность – временный характер регуляторных режимов. Интеграция осуществляется через систему «переходных» институциональных решений: специальные экономические режимы, упрощенные процедуры подключения к сетям, целевое казначейское сопровождение бюджетных потоков. Это не постоянные исключения, а временные инструменты, которые должны быть демонтированы по мере достижения самоокупаемости регионов.
Третья особенность – использование внутреннего потенциала. В условиях ограниченного доступа к внешним рынкам и финансовым ресурсам акцент смещается на мобилизацию внутренних резервов: собственная ресурсная база, импортозамещение, переориентация логистических маршрутов на внутрироссийские направления.
Источники:
2. Буторина О. Интеграция в стиле фанк // Россия в глобальной политике. – 2007. – № 5. – c. 106-121.
3. Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. / Пер. с фр. и послесловие Л.Б. Гофмана. - М.: Наука, 1990. – 575 c.
4. Буторина О.В. Европейская интеграция. / учебник. - М.: Издательский Дом Деловая литература, 2011. – 720 c.
5. Загорная Т. О., Коломыцева А. О., Искра Е. А. Модель гибкой архитектуры систем поддержки принятия решений в управлении восстановлением и развитием новых территорий // Новое в экономической кибернетике. – 2025. – № 3. – c. 130-150. – doi: 10.5281/zenodo.17849829.
6. Исаков Н.А., Неткачев К.И. Инструменты интеграции новых регионов в национальное пространство Российской Федерации // Креативная экономика. – 2024. – № 8. – c. 2125-2140. – doi: 10.18334/ce.18.8.121505.
7. Курушина Е.В. Об интеграции и синхронизации экономического развития // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 3: Экономика. Экология. – 2015. – № 3. – c. 142-153. – doi: 10.15688/jvolsu3.2015.3.15.
8. Ожегов С. И. Интегрировать. Толковый словарь Ожегова. [Электронный ресурс]. URL: https://gufo.me/dict/ozhegov/интегрировать (дата обращения: 30.07.2026).
9. Побединский И. М. Роль федерализма в теории европейской интеграции // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. – 2008. – № 67. – c. 210–215.
10. Преобразование нашего мира: Повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года: резолюция 70/1, принятая Генеральной Ассамблеей 25 сентября 2015 г. // Резолюции и решения, принятые Генеральной Ассамблеей на семидесятой сессии. – Нью-Йорк: Организация Объединенных Наций, 2016. – Т. 1. – С. 3–34.
11. Фароле Т., Акинчи Г. Специальные экономические зоны: прогресс, возникающие вызовы и направления развития. - Вашингтон, округ Колумбия: Публикации Всемирного банка, 2011. – 319 c.
12. Шибанов В. Е., Шнейдер О. А. Функционирование свободных экономических зон и их налогообложение: Российская практика и опыт КНР // Вестник Воронежского государственного университета инженерных технологий. – 2016. – № 2. – c. 262–268. – doi: 10.20914/2310-1202-2016-2-262-268.
13. Boudeville J.-R. L’espace et les pôles de croissance: recherches et textes fondamentaux. - Paris: Presses Universitaires de France, 1968. – 232 p.
14. Byrd R., Boadway R., Shah A. Intergovernmental Transfers, Fiscal Equalization, and Economic Growth // Public Finance Review. – 2018. – № 5. – p. 645–672. – doi: 10.1177/1091142117728680.
15. Carayannis E.G., Barth T.D., Campbell D.F.J. The quintuple helix innovation model: global warming as challenge and driver for innovation // Journal of Innovation and Entrepreneurship. – 2012. – № 1. – p. 1-12. – doi: 10.1186/2192-5372-1-2.
16. Castells M. The Internet Galaxy: Reflections on the Internet, Business and Society. - Oxford: Oxford University Press, 2001. – 292 p.
17. Foray, D., David, P. A., Hall, B. Smart Specialisation: The Concept // Knowledge for Growth: Prospects for Science, Technology, and Innovation. Selected Papers from Research Commissioner Janez Potočnik’s Expert Group. – Brussels: European Commission, 2009. – P. 20–24. – URL: https://ec.europa.eu/invest-in-research/pdf/download_en/selected_papers_en.pdf URL: https://ec.europa.eu/invest-in-research/pdf/download_en/selected_papers_en.pdf.
18. Friedmann J. Regional Development Policy: A Case Study of Venezuela. - Cambridge, MA: The MIT Press, 1966. – 279 p.
19. Fujita M., Krugman P. The New Economic Geography: Past, Present and the Future. / In: Florax, R. J. G. M., Plane, D. A. (eds.) Fifty Years of Regional Science. - Berlin; Heidelberg: Springer, 2004. – 139–164 p.
20. Hirschman A. O. The Strategy of Economic Development. - New Haven, Conn.: Yale University Press, 1958. – 217 p.
21. Hooghe, L., Marks, G. Unraveling the Central State, But How? Types of Multi-Level Governance. – Vienna: Institute for Advanced Studies (IHS), Political Science Series No. 87, March 2003. – 27 p.
22. Krugman P. Increasing Returns and Economic Geography // The Journal of Political Economy. – 1991. – № 99(3). – p. 483–499. – doi: 10.1086/261763.
23. Marshall A. Principles of Economics. - London; New York: Macmillan and Co., 1890. – 754 p.
24. Martin R., Sunley P. Deconstructing Clusters: Chaotic Concept or Policy Panacea? // Journal of Economic Geography. – 2003. – № 1. – p. 5. – doi: 10.1093/jeg/3.1.5.
25. Musgrave R. A. Essays in Fiscal Federalism. - Washington, D.C.: Brookings Institution, 1965. – 301 p.
26. Myrdal G. Economic Theory and Under-developed Regions. - London: Gerald Duckworth & Co., 1957. – 168 p.
27. North D. C. Institutions, Institutional Change and Economic Performance. - Cambridge: Cambridge University Press, 1990. – 152 p.
28. Oates W. E. Fiscal Federalism. - New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1972. – 256 p.
29. Perroux F. Economic space: Theory and applications // Quarterly Journal of Economics. – 1950. – № 1. – p. 89-104. – doi: 10.2307/1881960.
30. Porter M. E. Location, Competition, and Economic Development: Local Clusters in a Global Economy // Economic Development Quarterly. – 2000. – № 1. – p. 15–34. – doi: 10.1177/089124240001400105.
31. Scharpf F. W. Notes Toward a Theory of Multilevel Governing in Europe // Scandinavian Political Studies. – 2001. – № 1. – p. 1-26. – doi: 10.1111/1467-9477.00044.
32. Spenser H. Principles of Sociology. - L. : Macmillan and Co Ltd., 1969. – 821 p.
33. Stern N. The Economics of Climate Change // Environmental Values. – 2007. – № 4. – p. 532–536. – doi: 10.3197/096327107X243020.
34. Stiglitz J. E., Sen A., Fitoussi J.-P. Report of the Commission on the Measurement of Economic Performance and Social Progress. - Paris: Commission on the Measurement of Economic Performance and Social Progress, 2009. – 291 p.
35. Tiebout C. M. A Pure Theory of Local Expenditures // Journal of Political Economy. – 1956. – № 5. – p. 416–424. – doi: 10.1086/257839.
36. Venables A. J. Productivity in Cities: Self-Selection and Sorting // Journal of Economic Geography. – 2011. – № 2. – p. 241-251. – doi: 10.1093/jeg/lbq040.
37. Wang X. Free Economic Zones of China: The History & Present // Information and Innovations. – 2020. – № 4. – p. 84-90. – doi: 10.31432/1994-2443-2020-15-4-84-90.
38. Weingast B. R. The Economic Role of Political Institutions: Market-Preserving Federalism and Economic Development // The Journal of Law, Economics, and Organization. – 1995. – № 1. – p. 1-31. – doi: 10.1093/oxfordjournals.jleo.a036861.
Страница обновлена: 18.08.2026 в 22:12:37
Integration of the reunified regions into the Russian Federation: model, stages and specifics
Ibragimkhalilova T.V., Chizhova N.E.Journal paper
Journal of Economics, Entrepreneurship and Law
Volume 16, Number 10 (October 2026)
Abstract:
The article examines the specifics of integrating reunited regions into the unified economic, legal, and social space of the Russian Federation. The article aims to develop a comprehensive three‑level integration model that combines spatial planning, institutional adaptation, and fiscal and regulatory tools.
The methodological basis consists of systems, comparative, and structural‑functional analysis. Classical, modern, and applied theories of integration are summarized, and their limitations in relation to post‑conflict territories are identified. The distinctive specifics of the integration of the reunified regions have been identified: priority given to infrastructure restoration, the temporary nature of regulatory preferences, the parallel nature of the stages, and the increased role of the security factor.
The article proposes a roadmap, including formal‑legal, adaptation and recovery, socio‑economic stages, and a stage of cultural and civilizational self‑identification. It is substantiated that the combined approach makes it possible to transform regions from recipients of support into full‑fledged participants in the national economy. The research results can be used in shaping the integration policy for new constituent entities of the Russian Federation.
Keywords: regional integration, reunited territories, transitional period, three-level integration model, institutional adaptation, fiscal and regulatory tools
Funding:
JEL-classification: R58, R11, F15, H77, K40
References:
Bertalanfi L. fon (1969). General theory of systems: a critical review
Boudeville J.-R. (1968). L’espace et les pôles de croissance: recherches et textes fondamentaux
Butorina O. (2007). Funk-style integration. Rossiya v globalnoy politike. 5 (5). 106-121.
Butorina O.V. (2011). European integration
Byrd R., Boadway R., Shah A. (2018). Intergovernmental Transfers, Fiscal Equalization, and Economic Growth Public Finance Review. 46 (5). 645–672. doi: 10.1177/1091142117728680.
Carayannis E.G., Barth T.D., Campbell D.F.J. (2012). The quintuple helix innovation model: global warming as challenge and driver for innovation Journal of Innovation and Entrepreneurship. 1 (1). 1-12. doi: 10.1186/2192-5372-1-2.
Castells M. (2001). The Internet Galaxy: Reflections on the Internet, Business and Society
Dyurkgeym E. (1990). On the division of social labor. The method of sociology
Farole T., Akinchi G. (2011). Special economic zones: progress, emerging challenges and development directions
Foray, D., David, P. A., Hall, B. Smart Specialisation: The Concept // Knowledge for Growth: Prospects for Science, Technology, and Innovation. Selected Papers from Research Commissioner Janez Potočnik’s Expert Group. – Brussels: European Commission, 2009. – P. 20–24. – URL: https://ec.europa.eu/invest-in-research/pdf/download_en/selected_papers_en.pdf
Friedmann J. (1966). Regional Development Policy: A Case Study of Venezuela
Fujita M., Krugman P. (2004). The New Economic Geography: Past, Present and the Future
Hirschman A. O. (1958). The Strategy of Economic Development
Hooghe, L., Marks, G. Unraveling the Central State, But How? Types of Multi-Level Governance. – Vienna: Institute for Advanced Studies (IHS), Political Science Series No. 87, March 2003. – 27 p.
Isakov N.A., Netkachev K.I. (2024). Tools for integration of new regions into the national space of the Russian Federation. Creative economy. 18 (8). 2125-2140. doi: 10.18334/ce.18.8.121505.
Krugman P. (1991). Increasing Returns and Economic Geography The Journal of Political Economy. 99 (99(3)). 483–499. doi: 10.1086/261763.
Kurushina E.V. (2015). ON THE INTEGRATION AND SYNCHRONIZATION OF THE ECONOMIC DEVELOPMENT. Science Journal of Volgograd State University. GLOBAL ECONOMIC SYSTEM. (3). 142-153. doi: 10.15688/jvolsu3.2015.3.15.
Marshall A. (1890). Principles of Economics
Martin R., Sunley P. (2003). Deconstructing Clusters: Chaotic Concept or Policy Panacea? Journal of Economic Geography. 3 (1). 5. doi: 10.1093/jeg/3.1.5.
Musgrave R. A. (1965). Essays in Fiscal Federalism
Myrdal G. (1957). Economic Theory and Under-developed Regions
North D. C. (1990). Institutions, Institutional Change and Economic Performance
Oates W. E. (1972). Fiscal Federalism
Perroux F. (1950). Economic space: Theory and applications Quarterly Journal of Economics. 64 (1). 89-104. doi: 10.2307/1881960.
Pobedinskiy I. M. (2008). Federalism's Role in European Integration Theory. Izvestiya Rossiyskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta im. A. I. Gertsena. (67). 210–215.
Porter M. E. (2000). Location, Competition, and Economic Development: Local Clusters in a Global Economy Economic Development Quarterly. 14 (1). 15–34. doi: 10.1177/089124240001400105.
Scharpf F. W. (2001). Notes Toward a Theory of Multilevel Governing in Europe Scandinavian Political Studies. 24 (1). 1-26. doi: 10.1111/1467-9477.00044.
Shibanov V. E., Shneyder O. A. (2016). Taxes and Free Economic Zones: Russian Practice and China Experience. Vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta inzhenernyh tekhnologiy. (2). 262–268. doi: 10.20914/2310-1202-2016-2-262-268.
Spenser H. (1969). Principles of Sociology
Stern N. (2007). The Economics of Climate Change Environmental Values. 16 (4). 532–536. doi: 10.3197/096327107X243020.
Stiglitz J. E., Sen A., Fitoussi J.-P. (2009). Report of the Commission on the Measurement of Economic Performance and Social Progress
Tiebout C. M. (1956). A Pure Theory of Local Expenditures Journal of Political Economy. 64 (5). 416–424. doi: 10.1086/257839.
Venables A. J. (2011). Productivity in Cities: Self-Selection and Sorting Journal of Economic Geography. 11 (2). 241-251. doi: 10.1093/jeg/lbq040.
Wang X. (2020). Free Economic Zones of China: The History & Present Information and Innovations. 15 (4). 84-90. doi: 10.31432/1994-2443-2020-15-4-84-90.
Weingast B. R. (1995). The Economic Role of Political Institutions: Market-Preserving Federalism and Economic Development The Journal of Law, Economics, and Organization. 11 (1). 1-31. doi: 10.1093/oxfordjournals.jleo.a036861.
Zagornaya T. O., Kolomytseva A. O., Iskra E. A. (2025). A Flexible Architecture Model for Decision Support Systems in Managing the Recovery and Development of New Territories. New in economic cybernetics. (3). 130-150. doi: 10.5281/zenodo.17849829.