Трансформация городов как социально-экономических систем: актуальные тенденции и мировой опыт

Введение

В 2025 г. в городских территориях проживало 58 % населения мира, причем более 12 тыс. городов с численностью не менее 50 тыс. человек концентрировали 45 % мирового населения [42]. Изменения, происходящие в городах, затрагивают занятость населения, повседневную мобильность, структуру потребления и требования к жилью. Одновременно возрастает нагрузка на инфраструктурный комплекс, а городская среда становится более восприимчивой к климатическим и социальным рискам [41]. В связи с этим городскую трансформацию следует связывать с изменением всей системы городских взаимодействий, поскольку реконструкция зданий и благоустройство общественных пространств охватывают лишь отдельную часть данного процесса.

Город развивается как открытая социально-экономическая система, поэтому технологические нововведения, изменения планировочной структуры, институтов управления и экологических условий редко ограничиваются одной городской подсистемой. В научных работах в связи с этим разграничиваются преобразования внутри отдельных подсистем, изменение города как целого и воздействие городских процессов на окружающие территории [9, 15, 31]. Подобное разграничение позволяет проследить, каким образом решение, принятое применительно к конкретному объекту, меняет условия развития прилегающих районов и положение города в более широкой системе расселения.

Российская повестка пространственного развития также смещается от наращивания объемов строительства к согласованию жилья, транспортной и коммунальной инфраструктуры, городской экономики и качества среды. Стратегия пространственного развития Российской Федерации до 2030 г. с прогнозом до 2036 г. закрепляет необходимость сокращения территориальных различий и повышения связанности системы расселения, а национальный проект «Инфраструктура для жизни» объединяет задачи жилищного строительства, благоустройства, обновления коммунальной и транспортной инфраструктуры [12, 18]. При этом условия преобразований заметно различаются между крупнейшими агломерациями, региональными центрами, малыми и средними городами.

Эмпирическую основу исследования составили документы ООН, ОЭСР и Европейской комиссии, материалы российских и зарубежных муниципалитетов, официальная статистика и научные работы отечественных и зарубежных авторов. При отборе зарубежных практик учитывались фактическая стадия проекта, длительность его реализации, механизм управления и связь преобразуемого объекта с окружающей городской территорией. Сравнение проводилось по четырем параметрам: исходная проблема, сочетание функций, состав участников и условия переноса полученного опыта в российские города.

Основная часть

В современных исследованиях и документах городской политики изменения жилой среды, способов управления, локальной экономики и использования недвижимости рассматриваются с разных позиций [15, 19, 20]. С учетом реализованных проектов указанные изменения были сгруппированы по семи направлениям, которые далее исследуются во взаимосвязи. Их пространственные последствия зависят от масштаба и положения города в системе расселения. Одно и то же решение в крупнейшей агломерации, региональном центре и быстрорастущем пригороде реализуется при разных условиях, что необходимо учитывать при оценке полученного результата.

1. Развитие индивидуальной и малоэтажной застройки

В структуре российского жилищного строительства за последние годы заметно возросла роль индивидуальных жилых домов. В 2010–2023 гг. площадь введенных индивидуальных жилых домов увеличилась с 25,5 до 58,7 млн кв. м, что отражено на рисунке 1 [5]. В 2024 г., по данным Росстата, населением было построено 62,3 млн кв. м жилья, а доля индивидуальных домов в общем объеме ввода достигла 57,8 % против 53,1 % годом ранее [13].

Рисунок 1 – Динамика ввода индивидуальных жилых и многоквартирных домов в Российской Федерации, млн кв. м

Источник: составлено авторами по данным Росстата и Национального рейтингового агентства [5, 13]

Приведенная динамика характеризует изменение структуры ввода жилья, однако не доказывает безусловного повышения его доступности или качества городской среды. Распространение индивидуальной застройки на периферии агломераций увеличивает протяженность дорог и инженерных сетей, усиливает зависимость домохозяйств от личного автомобиля и повышает расходы муниципалитетов на обслуживание рассредоточенной инфраструктуры. Исследования постсоциалистических городских регионов России фиксируют расширение застроенных территорий при снижении плотности и фрагментации землепользования, поэтому рост ИЖС нуждается в оценке вместе с транспортной доступностью, размещением рабочих мест и стоимостью подключения к коммунальным сетям [1, 8, 29].

Полезное сопоставление дает развитие района Aspern Seestadt в Вене на территории бывшего аэродрома. Жилищное строительство здесь распределено по этапам и согласовано с вводом общественного транспорта, рабочих мест, учреждений культуры и объектов повседневного обслуживания. В районе сочетаются социальное, кооперативное и частное жилье, а основные услуги размещаются преимущественно в пределах пятнадцатиминутной пешей доступности [45]. Венский опыт позволяет конкретизировать проблему российской периферийной застройки: объем ввода жилья следует соотносить со сроками появления инфраструктуры и будущими расходами на ее содержание, иначе новый жилой массив длительное время остается зависимым от других частей города.

Распространение малоэтажной застройки требует ее увязки с комплексным развитием территории, при котором ввод домов сопровождается строительством улиц, организацией общественного транспорта, созданием образовательных и медицинских объектов. Ипотечные программы и применение типовых решений способствуют расширению предложения на рынке ИЖС, однако вопрос размещения новой застройки и последующих расходов на содержание инфраструктуры остается в сфере градостроительного регулирования [3, 10, 17]. В российских городах выбор малоэтажной застройки как типа жилой среды должен учитывать плотность расселения, имеющиеся земельные ресурсы и расстояние до повседневных услуг.

2. Цифровизация системы городского хозяйства

Первоначальные представления об «умном городе» преимущественно связывали с количеством внедренных датчиков, камер и мобильных приложений. В современных исследованиях акцент смещается на управленческую сторону цифровизации: определение городской проблемы, подбор технологии, выработку стратегии, внедрение решения и последующую оценку его результатов [4, 21, 25]. Соблюдение этой последовательности необходимо, поскольку обновление оборудования при неизменных регламентах и прежнем распределении ответственности, как правило, не приводит к устойчивому повышению качества городских услуг.

В городском хозяйстве цифровые решения получили распространение в транспортном регулировании, управлении освещением, коммунальными ресурсами, отходами, парковками и обращениями населения. Однако результаты их внедрения зависят от исходного качества данных, совместимости ведомственных систем, подготовки сотрудников и установленных правил доступа к информации. К числу сохраняющихся ограничений ОЭСР относит дефицит специалистов, нестабильное финансирование, отсутствие единых требований к обмену данными, а также риски, затрагивающие безопасность и частную жизнь жителей [16, 34]. В связи с этим результат цифровизации следует оценивать по изменению конкретной городской услуги, например по снижению расхода ресурсов или сроков ее предоставления, тогда как количество установленных систем характеризует главным образом масштаб внедрения.

В Хельсинки работу над Smart Kalasatama выстроили как серию небольших испытаний непосредственно в городской среде. С 2013 по 2021 г. муниципальная инновационная компания организовала 25 пилотных проектов с участием жителей, предпринимателей, исследователей и городских служб, после чего удачные решения стали применять в других районах [32]. Подобная последовательность меняет обычную логику цифровизации: расходы направляются на проверку востребованности сервиса и его совместимости с действующими системами до принятия решения о широком внедрении.

Практика российских городов включает цифровой мониторинг транспорта, дистанционное предоставление услуг, автоматизацию коммунальной инфраструктуры и электронные каналы общения с жителями. По мере расширения подобных решений на первый план выходят совместимость разрозненных ведомственных систем и необходимость сопоставлять затраты на внедрение с расходами на последующее сопровождение, обновление и защиту информации [16, 21, 22]. Особое значение имеет цифровая доступность для жителей старших возрастов и территорий с неустойчивой связью, поскольку технологическое обновление, исключающее часть населения из получения услуг, усиливает существующие различия.

3. Высшее учебное заведение (далее – ВУЗ) как опорный институт городского развития

Роль ВУЗа в городе определяется его устойчивой территориальной закрепленностью и концентрацией финансового, физического, интеллектуального и человеческого капитала. В зарубежной литературе подобные организации рассматриваются как опорные институты, способные влиять на рынок труда, предпринимательскую среду, использование недвижимости и развитие прилегающих районов [28]. Воздействие формируется посредством закупок, занятости, исследовательских проектов, создания общественных пространств и сотрудничества с местными организациями, поэтому открытость кампуса и его связи с городской экономикой имеют большее значение, чем масштаб строительства.

В России интеграция инфраструктуры ВУЗов в городскую среду получила развитие в федеральном проекте «Создание сети современных кампусов» национального проекта «Молодежь и дети». К концу 2025 г. отдельные объекты кампусов были введены в Новосибирске, Нижнем Новгороде, Калининграде и Челябинске, тогда как остальные проекты находились на разных стадиях реализации. Федеральные ориентиры предусматривают создание 25 кампусов к 2030 г. и 40 кампусов к 2036 г. [11]. Уточнение стадии каждого проекта важно, поскольку проектирование, ввод отдельных корпусов и завершение кампуса характеризуют разные уровни влияния на город.

Связь инфраструктуры ВУЗов с городской экономикой отчетливо прослеживается в Newcastle Helix. На территории бывшей пивоварни городской совет, Ньюкаслский университет и частный инвестор развивают квартал, где научные центры соседствуют с офисами технологических компаний, жильем и открытыми общественными пространствами [40]. Влияние ВУЗа было заложено в устройство территории уже на стадии проекта: разные пользователи ежедневно взаимодействуют в одном районе, а результаты исследований получают выход к местному бизнесу. При оценке российских кампусов поэтому важны состав функций и партнеров, поскольку завершение строительства создает лишь исходные условия для последующего воздействия на город.

Городской эффект кампуса возникает при доступности общественных, спортивных и культурных пространств, связанности с общественным транспортом, включении местных компаний в исследовательские и образовательные проекты. Закрытая территория с преимущественно жилой функцией сохраняет значение для университета, но ее влияние на прилегающий район остается ограниченным. Крупные проекты ВУЗов также требуют оценки рисков роста стоимости недвижимости и вытеснения прежних пользователей территории, поскольку укрепление опорного института не гарантирует равномерного распределения выгод между жителями [28].

4. Электронные формы участия жителей в городском управлении

Цифровые платформы расширили возможности сообщать о состоянии инфраструктуры, участвовать в опросах и предлагать проекты, однако передача информации органам власти и участие в принятии решений различаются по своему содержанию. Систематический обзор 76 исследований показал, что 78 % рассмотренных приложений были ориентированы прежде всего на выявление городских проблем, а инструменты участия в управленческих решениях составляли меньшую часть [23]. Более позднее исследование 116 цифровых инструментов также выявило слабое распространение обратной информации о том, как предложения жителей учитываются, реализуются и оцениваются [38].

Российским примером устойчиво работающей платформы остается московский проект «Активный гражданин». К концу 2025 г. в нем зарегистрировалось более 7 млн человек, а число проведенных голосований превысило 7,4 тыс. [2]. Масштаб аудитории характеризует востребованность цифрового канала, однако количественные показатели участия нуждаются в дополнении сведениями о составе участников, выборе тем для обсуждения и фактическом влиянии голосований на решения.

Иной уровень участия организован в Барселоне на платформе Decidim. Она объединяет размещение предложений, обсуждения, очные встречи, голосования и сведения о выполнении принятых инициатив, а открытый программный код позволяет использовать систему другим городам и организациям [46]. Житель видит, на какой стадии находится его предложение и какое решение по нему принято. Прослеживаемость процедуры отделяет совместное обсуждение городской политики от электронного приема жалоб, где взаимодействие обычно заканчивается отправкой сообщения.

Результативное электронное участие предполагает понятные правила отбора инициатив, публикацию итогов рассмотрения, сочетание цифровых и очных форм, защиту персональных данных и возможность обжалования. Отсутствие подобных механизмов превращает платформу в сервис приема обращений, полезный для текущего содержания города, но ограниченный с точки зрения совместного планирования. Исследования недовольства практиками «умного города» показывают, что непрозрачность использования данных и дефицит реального влияния жителей снижают доверие даже при высоком технологическом уровне системы [44].

5. Муниципальная поддержка социального предпринимательства

Социальные предприятия используют рыночную деятельность для достижения общественно значимых целей и действуют на пересечении предпринимательства, социальной экономики и некоммерческих инициатив [26, 37]. В российском законодательстве статус социального предприятия закреплен для субъектов малого и среднего предпринимательства, соответствующих установленным критериям занятости уязвимых групп, реализации общественно полезных товаров и услуг либо решения социальных задач [14].

Муниципалитеты влияют на развитие подобных организаций посредством грантов, льготной аренды, консультационной поддержки, инкубаторов и социально ответственных закупок. На материалах Дублина показано, что муниципальный орган в данной сфере совмещает координацию, ресурсную поддержку и регулирование, причем устойчивость местной экосистемы определяется согласованностью городской работы с региональной и национальной политикой [36]. В Милане поддержку стартапов и социальных предприятий осуществляет муниципальный инкубатор FabriQ [27]. В Ренне при проведении государственных закупок применяются социальные условия, ориентированные на содействие занятости и снижение социальной изоляции [33]. Поскольку механизм закупок распространяется на более широкий круг субъектов социальной экономики, его содержание нельзя сводить исключительно к поддержке предприятий, имеющих соответствующий статус.

Социальные предприятия участвуют в решении локальных проблем, работа с которыми по причине ограниченного спроса или низкой рентабельности редко привлекает обычный бизнес. Речь идет, в частности, об уходе, трудовой и социальной интеграции уязвимых групп, повторном использовании вещей, культурных и соседских сервисах. Поэтому муниципальную поддержку целесообразно оценивать с учетом устойчивости организаций после окончания грантового финансирования, охвата получателей услуг, качества создаваемых рабочих мест и территории их деятельности. Количество проведенных мероприятий или зарегистрированных проектов без оценки результата не характеризует вклад в городское развитие.

6. Адаптивное использование зданий и городских территорий

Ревитализация означает восстановление экономической и общественной активности территории; адаптивное использование здания предполагает изменение его функции при сохранении пригодных конструкций и значимых архитектурных элементов. Подобное различие устраняет расплывчатое толкование ревитализации как любого благоустройства. Систематические обзоры относят к условиям успешного переиспользования архитектурную и конструктивную пригодность объекта, экономическую модель, общественную востребованность, культурную ценность, правовое регулирование и качество управления [39, 43].

Российская практика дает примеры адаптации промышленной инфраструктуры, которые продолжают функционировать и позволяют оценить фактический результат. Здание бывшей московской электростанции после реконструкции открылось в 2021 г. как Дом культуры «ГЭС-2», сохранив историческую конструкцию и получив выставочные, образовательные и общественные функции [6]. Проект «Севкабель Порт» развивается с 2017 г. на освобожденной части действовавшей промышленной территории в Санкт-Петербурге, где производственная модернизация сопровождалась созданием культурно-делового пространства у Финского залива [7].

Зарубежный пример длительного освоения промышленной территории дает комплекс Zollverein в Эссене. Бывшие шахтные и производственные здания постепенно приспособлены для музеев, образования, культурных мероприятий, туризма и деловой деятельности, причем историческая планировка и архитектура комплекса сохранены [48]. Несколько функций поддерживают использование территории в течение всего года, а единое управление позволяет распределять реконструкцию по этапам. Российские проекты адаптивного использования также нуждаются в долгосрочной модели, поскольку разовое благоустройство и высокий поток посетителей после открытия еще не обеспечивают устойчивой работы объекта.

Повторное использование зданий позволяет вовлечь заброшенные участки в городскую экономику, сократить объем сноса и нового строительства и одновременно сохранить узнаваемые элементы городской среды. Однако высокая посещаемость сразу после открытия еще не характеризует долгосрочный результат проекта. Более содержательная оценка включает устойчивость финансовой модели, доступность пространства для различных групп населения, изменение стоимости аренды и влияние объекта на развитие прилегающего района. Недостаточный учет перечисленных условий повышает риск того, что культурный кластер останется изолированным от городской среды либо станет фактором вытеснения сложившихся видов деятельности.

7. Изменение функций крупных торговых центров

Развитие электронной торговли и изменение моделей потребления заметно меняют положение торговых центров, создававшихся в виде закрытых комплексов с преобладанием одной функции. В исследованиях de-malling рассматриваются разные способы их приспособления к новым условиям: включение объекта в уличную сеть, размещение жилья и офисов, развитие общественных и досуговых пространств, а в отдельных случаях поэтапная замена торгового комплекса несколькими городскими кварталами [30, 47]. Конкретное решение зависит от технического состояния здания, параметров земельного участка и места торгового центра в структуре города.

Примером подобного преобразования является комплекс Belmar в городе Лейквуд, штат Колорадо. Его создание началось в 2004 г. на территории закрытого крытого торгового центра Villa Italia, площадь которого составляла около 1,4 млн кв. футов, или примерно 130 тыс. кв. м. В результате на участке сформировались 22 городских квартала, где размещены торговые объекты, предприятия общественного питания, офисы, гостиница, образовательные учреждения и более 1,3 тыс. единиц жилья [24]. Опыт Belmar показывает, что преобразование молла в данном случае состояло в формировании смешанного городского района, а расширение набора торгово-развлекательных функций составляло лишь часть проекта.

В российских городах изменение функций торговых центров пока преимущественно ограничивается расширением набора услуг, общественного питания, развлечений, спортивных и событийных площадок. Преобразование крупного комплекса в городской район требует пересмотра градостроительных параметров территории, изменения улично-дорожной сети и согласования интересов собственников, вследствие чего зарубежные примеры нельзя непосредственно относить к распространенной отечественной практике. Вместе с тем снижение торгового спроса создает основания рассматривать подобные объекты как будущие районные центры, способные объединить коммерческую деятельность с жильем, рабочими местами и общественными сервисами.

Актуальные направления развития российских городов

Набор решений меняется в зависимости от масштаба города, исходного состояния территории и имеющихся ресурсов [35]. Общим остается согласование преобразований физической среды с расходами на эксплуатацию и установленным порядком управления. Рассмотренные зарубежные проекты [24, 32, 40] развивались на протяжении нескольких лет и опирались на ответственного оператора, закрепленные партнерства и поэтапное финансирование, поэтому их результат определялся продолжением работы после завершения первоначального строительства [45, 46, 48].

Жилищная политика должна исходить из полной стоимости развития территории. Рост индивидуальной застройки требует одновременного планирования дорог, общественного транспорта, инженерных сетей и социальной инфраструктуры, поскольку экономия на этапе строительства переносит расходы на муниципальный бюджет и домохозяйства в последующие годы. В сложившейся застройке приоритет получают уплотнение освоенных участков, восстановление пустующих объектов и адаптивное использование зданий, позволяющие задействовать существующую инфраструктуру [29, 43].

Цифровая трансформация нуждается в переходе от учета внедренных систем к оценке качества услуг. Муниципальные показатели должны отражать сокращение времени поездок и аварий, экономию ресурсов, доступность сервисов, удовлетворенность жителей и соблюдение требований к данным. Электронное участие становится частью управления лишь при наличии обратной связи и публичного объяснения принятых решений [34, 38].

Университеты, социальные предприятия, культурные организации и преобразуемые торговые центры формируют дополнительные центры занятости и услуг при включении в транспортные, экономические и общественные взаимодействия города. Реализация проекта без подобных связей сохраняет разрыв между обновленным объектом и окружающей территорией. Зарубежный подход приобретает практический интерес при совпадении исходной проблемы и доступных инструментов управления. После предварительной оценки определяются состав функций, круг партнеров и источники долгосрочного финансирования.

Таким образом, каждое рассмотренное направление характеризует определённую сторону преобразования города. Их сочетание влияет на организацию городского пространства, условия жизни населения и развитие городской экономики (рисунок 2).

Рисунок 2 – Структура основных направлений современной трансформации городов как социально-экономических систем

Каждое направление структурного подхода характеризует определённую сторону преобразования города. Их сочетание влияет на организацию городского пространства, условия жизни населения и развитие городской экономики.

Заключение

В исследовании рассмотрены семь направлений городской трансформации. Российские процессы в каждом из них сопоставлены с практикой Вены, Хельсинки, Ньюкасла, Барселоны, Дублина, Милана, Ренна, Эссена и Лейквуда. Сравнение учитывало исходное состояние территории, состав участников, порядок управления и фактическую стадию реализации проекта, что позволило связать зарубежные решения с конкретными проблемами жилищной застройки, городского хозяйства, локальной экономики и использования недвижимости.

Устойчивость городского преобразования зависит от продолжения работы с территорией после ввода отдельного объекта. Новому жилому району необходимы общественный транспорт и повседневные услуги, цифровому сервису требуется предварительная проверка вместе с пользователями, а влияние университетского квартала определяется его взаимодействием с местной властью и бизнесом. Переиспользование промышленного комплекса или торгового центра предполагает длительное управление участком и сочетание функций, поддерживающих постоянный поток пользователей и доходов после первоначальной реконструкции.

Применение рассмотренных подходов в России должно учитывать различия городов по численности населения, финансовым ресурсам, структуре собственности и положению в системе расселения. Крупнейшие агломерации располагают возможностями для сложных многофункциональных проектов, тогда как в малых и средних городах приоритет чаще состоит в сохранении базовых услуг и повторном использовании уже существующих объектов. Практическое значение мирового опыта определяется переносом принципов поэтапного планирования, ответственного управления и оценки долгосрочных расходов. Копирование готовой архитектурной формы без учета местных условий подобного результата не обеспечивает.