Пространственная концентрация туристической деятельности и региональная дифференциация спроса на труд в Узбекистане: трудоэкономическая типология

Введение

Туризм относится к числу отраслей, в которых конечный продукт создается преимущественно в процессе непосредственного взаимодействия работника и потребителя. Поэтому гостиничная инфраструктура, туристские маршруты, цифровые сервисы и транспортная доступность превращаются в экономический результат только при наличии достаточного числа работников, соответствующих компетенций, устойчивой организации труда и институциональной защищенности занятости. В отличие от капиталоемких отраслей, где расширение мощности может длительное время происходить без пропорционального роста персонала, в туризме увеличение потока быстро преобразуется в дополнительную нагрузку на администраторов, работников размещения и питания, экскурсоводов, менеджеров туристских компаний, водителей, специалистов цифрового сервиса и другие профессиональные группы [2, 27, 28] (Abdurakhmanov et al., 2025).

Мировое восстановление туризма вновь усилило его роль как крупного работодателя. Современные исследования одновременно фиксируют кадровые дефициты, текучесть, сезонность, нестандартные формы найма и прекаризацию, то есть распространение нестабильной и слабо защищенной занятости [21, 29] (Robinson et al., 2019; Solnet et al., 2022). Это означает, что количественный рост туристских прибытий не тождествен расширению качественной занятости. Один и тот же прирост потока может обеспечиваться созданием новых рабочих мест, повышением производительности благодаря технологиям либо чрезмерным уплотнением труда при неизменной численности персонала. Для экономики труда принципиально важно различать эти механизмы.

Для Узбекистана проблема особенно актуальна вследствие быстрого расширения национального туристического рынка. В 2025 году страну посетили 11,7 млн иностранных граждан с туристскими целями, что на 46,8% превышает уровень предыдущего года [6]. Указ Президента Республики Узбекистан от 15 мая 2025 года № УП-87 и Постановление Президента Республики Узбекистан от 19 ноября 2025 года № ПП-348 закрепили ориентиры дальнейшего роста потока, экспорта услуг, цифровизации и территориального развития отрасли [7, 9]. Однако ускорение спроса формирует не только возможности занятости, но и риск увеличения разрыва между регионами, поскольку туристские организации, гостиницы, каналы продаж, образовательные учреждения и квалифицированные работники распределены по территории неравномерно.

Официальная статистика за 2024 год показывает, что в республике действовали 743 туристские компании и организации и 2 383 гостиницы и аналогичных средства размещения. Туристскими организациями было обслужено 1 972,9 тыс. человек, а в средствах размещения – 2 864,3 тыс. человек [5]. При этом на город Ташкент приходилось более половины туристских компаний и почти две трети обслуженного ими потока. Самаркандская, Бухарская и Хорезмская области сформировали самостоятельные историко-туристические узлы, тогда как многие другие территории обладали существенно меньшим масштабом посреднической деятельности. Такая конфигурация означает территориальную концентрацию работодателей, спроса на специализированный труд и возможностей профессионального развития.

Исследовательская проблема состоит в отсутствии трудоэкономической интерпретации пространственных показателей туризма. Число гостиниц обычно рассматривается как характеристика инфраструктуры, а туристский поток – как показатель отраслевого результата. Между тем отношение потока к числу организаций косвенно отражает интенсивность сервисных операций и потенциальную нагрузку на кадровый контур. При отсутствии региональных данных о численности занятых, рабочем времени и вакансиях такой коэффициент не может считаться прямым измерителем производительности работника, но способен служить диагностическим сигналом несоответствия между масштабом спроса и организационной базой.

Цель исследования состоит в оценке пространственной концентрации потенциального спроса на труд в туристической сфере Узбекистана, формировании трудоэкономической типологии регионов и обосновании дифференцированных механизмов кадрового регулирования. Исследовательский вопрос сформулирован следующим образом: каким образом территориальное распределение туристских организаций, средств размещения и обслуживаемого потока характеризует различия региональных рынков труда, потенциальной трудовой нагрузки и способности воспроизводить кадровый потенциал? Тем самым предмет статьи непосредственно относится к научной специальности 08.00.10 «Демография. Экономика труда», поскольку в центре анализа находятся спрос на труд, занятость, производительность, человеческий капитал и социально-трудовая устойчивость.

Теоретические основания трудоэкономического анализа туризма

В экономике труда занятость оценивается не только по числу работников, но и по устойчивости трудовых отношений, содержанию рабочих мест, уровню оплаты, организации рабочего времени, доступу к профессиональному развитию и способности отрасли воспроизводить человеческий капитал [1, 2] (Abdurakhmanov et al., 2022; Abdurakhmanov et al., 2025). Для туризма эта логика имеет особое значение вследствие сервисной интенсивности, сезонной волатильности, высокой доли малого бизнеса и территориальной привязанности услуги. Рабочее место невозможно полностью отделить от дестинации: спрос на труд возникает там, где соединяются туристский поток, инфраструктура, транспорт, культурные ресурсы и организационные каналы продаж.

Исследования устойчивой туристической занятости показывают, что высокая зависимость от сезонного спроса и эмоционально насыщенного сервиса часто сопровождается текучестью, непредсказуемыми графиками, низкой привлекательностью карьерных траекторий и трудностями удержания квалифицированного персонала [21, 28] (Robinson et al., 2019). Т. Баум и Р. Робинсон подчеркивают, что устойчивость туристического предложения определяется способностью отрасли формировать и удерживать рабочую силу, а не только наличием физических активов [27]. Следовательно, региональная инфраструктура должна рассматриваться как материальная основа спроса на труд, а ее загрузка – как фактор организации и интенсивности труда.

Пространственная концентрация создает неоднозначные эффекты. Теория кластеров связывает агломерацию с формированием специализированного рынка труда, обменом знаниями, развитием поставщиков и снижением издержек поиска работников [20] (Porter, 1998). В туризме близость гостиниц, туристских организаций, образовательных учреждений и культурных объектов ускоряет накопление специфических компетенций и поддерживает профессиональную мобильность. Исследования Великобритании подтверждают наличие пространственных переливов производительности, связанных с агломерацией туристских предприятий и трудовых ресурсов [17] (Kim et al., 2021).

Одновременно чрезмерная концентрация усиливает территориальную поляризацию рабочих мест. Центры получают более широкий выбор вакансий, карьерных траекторий и каналов обучения, тогда как периферийные территории сталкиваются с малым объемом стабильного спроса, оттоком молодежи и ограниченными возможностями профессиональной специализации. Пространственные модели регионального роста туризма показывают, что результаты территории зависят не только от собственных ресурсов, но и от соседских эффектов, конкуренции и связанности [19, 26] (Paci et al., 2014; Yang et al., 2014). Поэтому задача государственной политики заключается не в механическом выравнивании числа объектов, а в распространении трудовых и организационных эффектов ведущих дестинаций.

В моделях конкурентоспособности дестинации инфраструктура, управление и доступность выступают посредниками между туристскими ресурсами и фактическим спросом [12, 13] (Buhalis, 2000; Crouch et al., 1999). Для экономики труда этот тезис следует дополнить: конкурентоспособность возникает лишь тогда, когда территория располагает профессиональными кадрами и институциональными механизмами преобразования спроса в продуктивные рабочие места. Транспортная и цифровая инфраструктура расширяют рынок труда, облегчая мобильность работников и удаленную координацию услуг [10, 16] (Adeola et al., 2020; Khadaroo et al., 2008), однако без подготовки кадров они могут увеличить зависимость региона от внешних операторов.

Исследования Центральной Азии и Узбекистана подчеркивают значимость историко-культурной специализации, транспортной доступности, малого предпринимательства и человеческого капитала [4, 8, 11, 15, 22] (Muminov, 2022; Tukhliev et al., 2021; Aliyeva et al., 2019; Karimov et al., 2025; Saidmamatov et al., 2020). Развитие Приаралья, например, ограничивается не только физической инфраструктурой, но и недостатком компетенций, доступа к финансированию и организационных связей [22] (Saidmamatov et al., 2020). Региональный рынок труда Узбекистана в целом характеризуется существенной территориальной неоднородностью занятости и возможностей трудоустройства [24] (Tojiyeva et al., 2021). Следовательно, единый режим кадровой политики для всех туристических территорий методологически недостаточен.

Научный пробел состоит в том, что пространственные исследования чаще измеряют концентрацию объектов и потока, тогда как трудоэкономические работы анализируют качество занятости без количественной привязки к региональной конфигурации туристской деятельности. Настоящее исследование соединяет эти направления. Пространственные показатели интерпретируются как косвенные характеристики потенциального спроса на труд и интенсивности обслуживания, а региональная типология формируется с учетом рисков кадрового воспроизводства, сезонной нестабильности и качества рабочих мест.

Материалы и методы исследования

Эмпирическая база объединяет два массива. Первый включает данные Национального комитета Республики Узбекистан по статистике о занятости, объеме услуг и выработке в секторе услуг по проживанию и питанию за 2020–2025 гг.. Этот сектор используется как формально наблюдаемое ядро туристической занятости, но не охватывает всех работников транспорта, культуры, торговли, экскурсионной деятельности и цифрового посредничества. Второй массив содержит региональные показатели деятельности туристских компаний и средств размещения по четырнадцати территориям за 2024 год [5].

На макроуровне анализируются численность занятых, номинальный объем услуг и выработка на одного занятого. Динамика номинального объема не очищена от изменения цен, поэтому не интерпретируется как чистый рост физической производительности. Она применяется для выявления масштаба расхождения между расширением денежного оборота сектора и численностью работников. Выработка рассчитана как отношение объема услуг к численности занятых и характеризует стоимостной результат на одного работника.

Региональный массив включает пять переменных: число туристских компаний и организаций; число лиц, обслуженных этими организациями; число реализованных туров; число гостиниц и аналогичных средств размещения; число размещенных лиц. Первые три показателя характеризуют посреднический контур, последние два – контур размещения. Число организаций рассматривается как приближенная характеристика территориальной базы работодателей, а обслуженный поток – как индикатор масштаба сервисных операций и потенциального спроса на труд.

На первом этапе рассчитывается территориальная доля региона sᵢⱼ по каждому показателю j и индекс Херфиндаля – Хиршмана HHIⱼ = Σsᵢⱼ² × 10 000. В рамках статьи индекс используется не как антимонопольный норматив, а как мера пространственной концентрации экономической активности и потенциального спроса на труд. Дополнительно определяются доли крупнейшего и трех крупнейших регионов.

Для оценки равномерности применяется нормированная энтропия Eⱼ = −Σsᵢⱼ ln(sᵢⱼ)/ln(n), где n = 14. Значение, приближающееся к единице, соответствует более равномерному территориальному распределению. Совместное применение HHI и энтропии позволяет оценить как доминирование крупнейших центров, так и структуру всей региональной совокупности.

На втором этапе рассчитывается коэффициент относительной потенциальной трудовой нагрузки. Для посреднического контура Kᵀᶜᵢ определяется как отношение доли региона в обслуженном потоке к его доле в числе туристских компаний. Для средств размещения Kᴴᵢ представляет отношение доли размещенных лиц к доле гостиниц и аналогичных объектов. Алгебраически коэффициент равен отношению количества обслуженных лиц на одну организацию в регионе к среднереспубликанскому уровню. Значение выше единицы означает, что поток на организационную единицу выше среднего, а ниже единицы – ниже среднего.

Понятие «потенциальная трудовая нагрузка» требует строгой оговорки. Показатель не содержит численность работников, отработанные часы, категорию объекта и уровень автоматизации. Поэтому он не измеряет фактическую интенсивность труда и не может заменять показатель производительности. Его функция – раннее выявление территорий, где рост потока может опережать развитие организационной и кадровой базы, создавая риск дефицита персонала, сверхурочной занятости, снижения качества сервиса или повышенной текучести.

На третьем этапе регионы типологизированы методом k-средних. Исходные показатели преобразованы посредством ln(1+x) и стандартизированы, что уменьшает влияние столичных экстремумов. Рассмотрены решения с двумя, тремя и четырьмя кластерами. Трехкластерная модель выбрана как наиболее содержательно интерпретируемая для трудовой политики: она разделяет столичный центр спроса на труд, историко-туристические трудовые узлы и развивающиеся региональные рынки труда. Коэффициент силуэта 0,437 указывает на приемлемую, но не абсолютную разделимость, поэтому типология рассматривается как инструмент политики, а не как жесткая административная классификация.

Методика имеет ограничения. Региональная статистика не содержит прямых данных о занятости в туристских компаниях и гостиницах, заработной плате, рабочем времени, вакансиях и текучести. Количество объектов не учитывает их масштаб и категорию. Однолетний срез не отражает сезонность. Поэтому все выводы о спросе и нагрузке сформулированы как диагностические гипотезы, требующие последующего подтверждения данными работодателей и обследований рабочей силы.

Результаты исследования

Национальная динамика показывает, что расширение формально наблюдаемого ядра туристической занятости происходило значительно медленнее роста стоимостного объема услуг. Численность занятых в услугах по проживанию и питанию увеличилась с 302,8 тыс. человек в 2020 году до 385,8 тыс. в 2025 году, или на 27,4%. За тот же период номинальный объем услуг вырос с 52,3 до 227,0 трлн сумов, то есть в 4,3 раза, а выработка на одного занятого – со 172,9 до 586,4 млн сумов, или в 3,4 раза. Из-за номинального характера стоимостных показателей эти различия нельзя полностью приписывать технологической производительности, однако они однозначно свидетельствуют об изменении экономической емкости одного рабочего места и повышают требования к мониторингу интенсивности, оплаты и качества труда.

Таблица 1 Динамика занятости и стоимостной производительности в секторе услуг по проживанию и питанию Узбекистана

Расхождение темпов означает, что региональная политика не должна оценивать успех исключительно по приросту туристского оборота. В условиях ограниченного увеличения численности работников рост может сопровождаться повышением квалификационной емкости рабочих мест, цифровизацией операций и лучшим использованием мощностей. Вместе с тем без данных о рабочем времени, заработной плате и текучести нельзя исключить организационное уплотнение труда. Поэтому производительность должна рассматриваться совместно с качеством занятости, а не как самостоятельная цель.

Региональные данные демонстрируют еще более выраженную неоднородность. На город Ташкент приходится 52,5% туристских компаний, 63,5% лиц, обслуженных этими организациями, 63,0% реализованных туров, 35,4% гостиниц и 44,2% размещенных лиц. Тем самым столица концентрирует не только объекты, но и функции работодателя, продажи туристского продукта, управленческие компетенции и спрос на специализированный труд.

Три крупнейшие территории аккумулируют 77,8% туристских компаний, 92,1% обслуженных лиц, 83,0% реализованных туров, 62,3% средств размещения и 68,5% размещенных лиц. Однако состав лидеров различается. Город Ташкент доминирует по всем показателям, Самаркандская область – по числу туристских компаний и средств размещения, Хорезмская область – по обслуженному посредническому потоку, Бухарская и Ферганская области – по гостиничной сети. Это означает функциональную специализацию региональных рынков труда: одни территории концентрируют управленческие и посреднические профессии, другие – рабочие места размещения и гостеприимства.

Индекс Херфиндаля – Хиршмана составляет 4 692 пункта по числу обслуженных туристскими организациями лиц, 4 245 – по реализованным турам, 3 222 – по числу туристских компаний, 2 382 – по размещенным лицам и 1 819 – по гостиницам. Нормированная энтропия принимает соответственно значения 0,414; 0,511; 0,629; 0,738 и 0,795. Следовательно, наиболее концентрирован не материальный гостиничный фонд, а посреднический поток. В трудоэкономическом смысле это означает более сильную централизацию рабочих мест, связанных с продажами, проектированием маршрутов, маркетингом, аналитикой спроса и координацией цепочки туристской услуги.

Сопоставление регионального потока с числом организаций выявляет потенциальную трудовую нагрузку. Среднереспубликанский уровень составляет около 2,65 тыс. обслуженных лиц на одну туристскую организацию и 1,20 тыс. размещенных лиц на одно средство размещения. В Хорезмской области на одну туристскую организацию приходится около 17,8 тыс. обслуженных лиц, что в 6,69 раза выше среднереспубликанского уровня. В городе Ташкенте коэффициент посреднической нагрузки равен 1,21, тогда как в большинстве регионов он существенно ниже единицы.

В гостиничном контуре различия меньше. Коэффициент относительной нагрузки достигает 1,47 в Хорезмской области, 1,26 в Наманганской области, 1,25 в городе Ташкенте, 1,17 в Джизакской и 1,12 в Навоийской области. Самаркандская область имеет коэффициент около 0,99, что указывает на приблизительное соответствие доли размещенных лиц доле объектов. Ферганская область при значительной гостиничной базе характеризуется коэффициентом около 0,24, свидетельствующим о резерве использования либо несоответствии предложения фактическому спросу.

Рисунок 1. Относительная потенциальная трудовая нагрузка в туристической сфере регионов Узбекистана, 2024 год

Источник: рассчитано автором по данным Национального комитета Республики Узбекистан по статистике [5]. Значение 1,0 соответствует среднереспубликанскому числу обслуженных лиц на одну организационную единицу. Показатель является косвенным и не заменяет данные о численности работников и рабочем времени.

Рисунок показывает, что территориальная нагрузка имеет разные источники. Хорезмская область резко выделяется в посредническом сегменте: высокий поток обслуживается ограниченным числом организаций, что создает повышенный спрос на менеджеров, гидов, специалистов бронирования и цифрового продвижения. В городе Ташкенте обе нагрузки выше среднего, но одновременно существует крупнейшая база организаций и более широкий рынок труда. Наманганская, Джизакская и Навоийская области демонстрируют повышенную нагрузку в средствах размещения при слабом посредническом контуре, что может означать зависимость от внешних каналов продаж и необходимость развития локальных компетенций.

Низкое значение коэффициента не тождественно низкой эффективности труда. Оно может отражать резерв мощности, небольшую продолжительность пребывания, сезонный характер спроса, разный размер организаций либо статистические особенности. Для трудовой политики ключевое значение имеет сочетание коэффициента с данными о вакансиях, текучести, заработной плате и рабочем времени. Тем не менее показатель позволяет предварительно разделить территории, где вероятна перегрузка кадрового ядра, и территории, где основной проблемой является недостаточный спрос на имеющуюся рабочую силу.

Кластеризация сформировала три трудоэкономических типа. Первый представлен городом Ташкентом – столичным центром спроса на труд, где концентрируются работодатели, управленческие и цифровые функции, а также значительная часть потока. Второй объединяет Самаркандскую, Бухарскую и Хорезмскую области – историко-туристические трудовые узлы с крупной инфраструктурой, выраженной профессиональной специализацией и разной интенсивностью нагрузки. Третий включает остальные территории – развивающиеся региональные рынки труда, где масштабы занятости потенциально ниже, а кадровая политика должна быть связана с формированием спроса, многопрофильной подготовкой и территориальной мобильностью.

Таблица 2 Трудоэкономическая типология регионов и дифференцированные механизмы кадрового регулирования

Обсуждение результатов

Главный результат исследования состоит в том, что пространственная концентрация туристской деятельности формирует пространственную концентрацию спроса на труд, но эти процессы не являются полностью тождественными. Гостиничная сеть распределена заметно равномернее, чем туристские компании и обслуженный ими поток. Следовательно, значительная часть региональной поляризации связана не с физическим отсутствием объектов, а с централизацией организационных компетенций, продаж, маркетинга и координации. Для рынка труда это означает концентрацию наиболее перспективных управленческих и цифровых рабочих мест в ограниченном числе центров.

Полученный вывод развивает агломерационный подход. Концентрация создает специализированный рынок труда, снижает издержки поиска работников и способствует передаче знаний [17, 20] (Kim et al., 2021; Porter, 1998). Однако положительный эффект возникает только при способности территории удерживать работников и создавать профессиональные траектории. При высокой текучести агломерация может воспроизводить дефицит кадров, а предприятия – конкурировать за ограниченный кадровый резерв посредством переманивания, не увеличивая общий запас человеческого капитала.

Второй результат связан с национальной динамикой занятости и стоимостной выработки. Быстрый рост выработки на одного занятого потенциально отражает цифровизацию, повышение загрузки и расширение масштаба операций. Вместе с тем международный опыт предупреждает, что технологическое и организационное ускорение без трудовых стандартов может сопровождаться непредсказуемыми графиками, эмоциональной перегрузкой и ухудшением качества рабочих мест [21, 29] (Robinson et al., 2019; Solnet et al., 2022). Поэтому целевым показателем должна быть не максимальная выработка сама по себе, а производительность, совместимая с достойным трудом и воспроизводством кадрового потенциала.

Третий результат – разграничение двух типов региональной проблемы. В территориях с коэффициентом выше единицы вероятна повышенная потребность в работниках либо интенсивное использование имеющегося организационного контура. Здесь требуется расширение кадровой базы, повышение квалификации, удержание персонала и контроль переработок. В территориях с коэффициентом ниже единицы проблема может заключаться в недостаточном спросе и недозагрузке. Для них приоритетны событийный туризм, транспортная связность, межрегиональные маршруты и маркетинг, поскольку одно только увеличение числа выпускников туристских специальностей без рабочих мест усилит миграцию кадров.

Для столичного центра политика должна сочетать сохранение агломерационных преимуществ с распространением компетенций. Практически это означает стимулирование филиалов туристских компаний в регионах, совместных центров бронирования, дистанционных рабочих мест, региональных команд аналитики и управления маршрутами. Деконцентрация не должна осуществляться административным ограничением столичных компаний; более эффективны субсидирование регионального найма, партнерство с местными образовательными учреждениями и требования к участию региональных субъектов в национальных туристских продуктах.

Для Самарканда, Бухары и Хорезма необходим отраслевой кадровый баланс. Он должен сопоставлять прогноз туристского потока с потребностью по профессиям, числом выпускников, вакансиями, текучестью и сезонными пиками. Особое значение имеет оплачиваемое обучение в низкий сезон, позволяющее одновременно удерживать работников и обновлять компетенции. В Хорезмской области высокий коэффициент посреднической нагрузки обосновывает развитие местных туроператоров, школ гидов, специалистов цифрового продвижения и менеджеров дестинации.

Для развивающихся рынков труда нецелесообразно механически копировать кадровую структуру столицы или исторических центров. Здесь востребованы многопрофильные компетенции: сочетание функций администратора, маркетолога, гида, организатора событий и специалиста цифрового бронирования. Профессиональное образование должно строиться модульно и быть связано с конкретной региональной специализацией. В экологических территориях необходимы компетенции устойчивого природопользования, в транзитных – логистики и краткосрочного сервиса, в паломнических – культурной коммуникации и управления потоками.

Практическим инструментом внедрения может стать «Региональный баланс труда в туризме», интегрированный с Единой национальной платформой туризма. Баланс должен объединять данные Комитета по туризму, органов занятости, статистики, профессионального и высшего образования, налоговых органов и работодателей. Его базовые блоки: численность формально занятых; вакансии и дефицит профессий; текучесть; среднемесячная заработная плата; продолжительность рабочего времени; доля сезонных и временных договоров; охват обучением; подтвержденные цифровые и языковые компетенции; производительность; травматизм и обращения по трудовым правам.

Регион должен признаваться успешным не только при увеличении туристского потока, но при одновременном расширении формальной занятости, снижении текучести, росте доли квалифицированных работников и отсутствии ухудшения условий труда. Такой критерий переводит государственную политику от количественного роста к социально допустимой эффективности. Он соответствует идее социально-трудовой устойчивости как способности системы воспроизводить качество рабочих мест и человеческий капитал в периоды сезонных колебаний и технологических изменений.

Предложенный подход применим и к другим государствам Центральной Азии. Для региона характерна концентрация туризма вокруг столиц и историко-культурных центров, а также значительные различия в транспортной доступности и кадровом потенциале. Однако перенос методики требует национальной адаптации: различаются статистические классификации, доля неформальной занятости, структура сезонной миграции и роль семейного предпринимательства. Сравнительные исследования могут дополнить анализ показателями заработной платы, профессионального образования и мобильности рабочей силы.

Ограничения определяют дальнейшую программу исследования. Необходим панельный массив за 2018–2026 гг. с региональной занятостью, количеством отработанных часов, фондом заработной платы, вакансиями и сезонными коэффициентами. На его основе возможно оценить пространственные эффекты, эластичность занятости по туристскому потоку и различия производительности. Целесообразно также провести обследование работодателей и работников, поскольку статистика организаций не раскрывает интенсивность труда, цифровой контроль, неформальные практики и качество рабочих мест.

Заключение

Проведенное исследование подтвердило, что пространственная организация туризма должна рассматриваться как фактор формирования региональных рынков труда. В Узбекистане наиболее концентрирован посреднический поток: индекс Херфиндаля – Хиршмана составляет 4 692 пункта по обслуженным туристскими организациями лицам и 4 245 пунктов по реализованным турам. Концентрация числа компаний ниже – 3 222 пункта, а гостиничной сети – 1 819 пунктов. Следовательно, организационные и управленческие функции распределены по территории более неравномерно, чем материальная инфраструктура.

Национальная динамика за 2020–2025 гг. показывает увеличение занятости в услугах по проживанию и питанию на 27,4% при росте номинального объема услуг в 4,3 раза и выработки на одного занятого в 3,4 раза. Эти данные свидетельствуют о повышении экономической емкости рабочего места, но одновременно требуют мониторинга трудовой интенсивности, оплаты, рабочего времени и качества занятости. Рост производительности должен оцениваться как социально-трудовой результат только при сохранении способности отрасли воспроизводить кадровый потенциал.

Коэффициент относительной потенциальной трудовой нагрузки выявил наиболее выраженное несоответствие в Хорезмской области, где поток на одну туристскую организацию в 6,69 раза превышает среднереспубликанский уровень. В гостиничном сегменте повышенные значения характерны для Хорезмской, Наманганской областей и города Ташкента. Эти показатели не заменяют прямых данных о работниках, но позволяют определять приоритетные территории для кадрового обследования и превентивной политики.

Трудоэкономическая типология включает столичный центр спроса на труд, историко-туристические трудовые узлы и развивающиеся региональные рынки. Для столицы необходимы распространение организационных компетенций и управление перегрузкой; для исторических центров – прогнозирование потребности, удержание кадров, формализация сезонной занятости и оплачиваемое обучение; для развивающихся территорий – формирование спроса, многопрофильная подготовка и поддержка устойчивых рабочих мест малого бизнеса.

Научная новизна статьи состоит в преобразовании традиционных показателей пространственной концентрации в диагностическую схему экономики труда. Она соединяет динамику занятости и выработки, концентрацию организационной базы, относительную потенциальную трудовую нагрузку и типологию региональных рынков труда. Практическим результатом является предложение внедрить региональный баланс труда в туризме, позволяющий оценивать отраслевой рост по его способности создавать формальную, продуктивную и устойчивую занятость.