Зарубежный опыт управления связанностью экономического пространства: потенциал применения в Российской Федерации
Конищев Е.С.1 
, Кузьмина А.С.1
1 Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации, Москва, Россия
Статья в журнале
Экономика, предпринимательство и право (РИНЦ, ВАК)
опубликовать статью | оформить подписку
Том 16, Номер 9 (Сентябрь 2026)
Аннотация:
Актуальность исследования обусловлена необходимостью повышения межрегиональной связанности в условиях неоднородности экономического пространства Российской Федерации и реализации Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 года с прогнозом до 2036 года. Результаты показывают, что в ЕС управление связанностью экономического пространства опирается на многоуровневую координацию системы управления, а также программы Interreg и территориальную аналитику ESPON, тогда как китайская практика основана на долгосрочном государственном планировании, согласовании проектов разных уровней и масштабном государственном финансирование инфраструктуры. Среди перспективных для России направлений адаптации зарубежных практик выделены: конкурсные межрегиональные программы, единый пространственный мониторинг, поэтапный отбор инфраструктурных проектов и механизмы их долгосрочного финансирования с учетом затрат жизненного цикла. Научная новизна состоит в систематизации сформировавшихся в ЕС и КНР инфраструктурных и институциональных механизмов управления связанностью экономического пространства, выявлении их общих элементов и ограничений использования в российских условиях, а также конкретизации направлений адаптации зарубежных практик к задачам национальной пространственной политики. Практическая значимость работы состоит в выявлении направлений адаптации зарубежных практик управления связанностью экономического пространства, а также рекомендаций по совершенствованию инструментов пространственной политики Российской Федерации. Статья может представлять интерес для исследователей региональной экономики и пространственного развития, а также для специалистов органов государственной власти, участвующих в разработке и реализации пространственной политики
Ключевые слова: связанность экономического пространства, пространственное развитие, стратегическое планирование, межрегиональная интеграция, инфраструктурная обеспеченность, международный опыт, региональное развитие
Финансирование:
статья подготовлена по результатам исследований, выполненных за счет бюджетных средств по государственному заданию Финуниверситета
JEL-классификация: R12, R40, R58, O21, N70
Введение
Связанность экономического пространства занимает важное место в современной политике территориального развития. По мере расширения межрегиональных потоков товаров, услуг, капитала, трудовых ресурсов и информации качество связей между территориями становится одним из условий устойчивости национальной экономики. Для России данная проблематика особенно значима вследствие масштаба территории, неоднородности расселения и существенных различий в инфраструктурной обеспеченности регионов [5, 6]. В этой связи анализ зарубежного опыта позволяет определить перспективные подходы, которые могут быть адаптированы к российским условиям.
Институциональную основу современной политики в данной сфере формирует Стратегия пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 года с прогнозом до 2036 года (далее – Стратегия) [1]. В ней повышение связанности экономического пространства соотносится с развитием транспортной, энергетической, информационно-телекоммуникационной и социальной инфраструктуры, а также с укреплением межрегиональных экономических связей.
Стратегия закрепляет курс на сокращение межрегиональной дифференциации, развитие опорных населенных пунктов, повышение доступности инфраструктуры и укрепление единства экономического пространства. В рамках настоящего исследования связанность экономического пространства рассматривается не только как физическая доступность территорий, но и как устойчивость экономических, социальных и информационных взаимодействий между регионами.
Современный этап развития Российской Федерации характеризуется актуализацией политики пространственного развития с учетом связанности экономического пространства. Несмотря на актуализацию соответствующих направлений государственной политики, сохраняются ограничения, снижающие интенсивность межрегиональных взаимодействий: пространственная концентрация экономической активности, значительная дифференциация транспортной и цифровой доступности, а также различия в ресурсной обеспеченности регионов [7, 9, 15]. В этих условиях особое значение приобретает согласование инфраструктурной и институциональной составляющих пространственной политики.
В связи с этим применительно к новым приоритетам еще не сформировался устойчивый набор апробированных управленческих практик, а в отечественной научной литературе продолжается уточнение содержания категории связанности. С.В. Макар рассматривает связанность экономического пространства как одно из условий устойчивого пространственного развития России [5], при этом в другой работе, С.В. Макар и П.В. Строев к основным ее характеристикам относят доступность, интенсивность, сбалансированностью и взаимодополняемость межтерриториальных взаимодействий [6]. Е.С. Конищев также обращает внимание на отсутствие единого подхода к трактовке и оценке межрегиональной связанности [2]. Вместе с тем, П.В. Строев и Е.С. Конищев подчеркивают определяющую роль транспортной и цифровой инфраструктуры в поддержании межрегиональных связей [12]. Незавершенность формирования соответствующей теоретической и управленческой основы обусловливает интерес российских исследователей к зарубежному опыту пространственного развития.
Зарубежный опыт свидетельствует о том, что управление связанностью экономического пространства основывается на сочетании долгосрочного планирования, координации разных уровней управления, инфраструктурных инвестиций и участия заинтересованных сторон [17]. Одно из популярных направлений исследований связано с определением пространственных и инфраструктурных условий повышения связанности экономического пространства. Так, Г.М. Лаппо рассматривает разнообразие городов и выполняемых ими функций как ресурс пространственного развития [4]. Б. Сунь с соавторами показывают, что влияние полицентричности на территориальные различия зависит от конфигурации пространства и характера взаимодействия экономических центров [26]. А. Бранд и Э. Древес отмечают, что транспортно-экономические коридоры приобретают значение для регионального развития при их включении в более широкую систему пространственного планирования [20]. В. Канцлер обосновывает необходимость дифференциации транспортных решений с учетом плотности расселения и демографической динамики территорий [21]. В свою очередь, Е.Б. Дворядкина, К.И. Кайбичева и И.И. Шурова раскрывают неоднозначное влияние пространственного сжатия на развитие периферийных районов [22]. Рассмотренные работы свидетельствуют, что результативность соответствующих инструментов определяется во многом пространственными особенностями территории.
Отдельное внимание в научной литературе также уделяется институциональным механизмам зарубежной пространственной политики. И.А. Буданова рассматривает Interreg как программный инструмент развития территориального сотрудничества в Европейском союзе [1], в то время как И.М. Батык и Д. Жечковский отмечают, что политические и административные ограничения способны существенно ослаблять сложившиеся приграничные связи [19]. М. Лопес-Висо и А.Л. Фернандес Альварес подчеркивают значение многоуровневого управления и заинтересованных сторон в реализации политики сплоченности [24], а С.И. Федулова раскрывает возможности сочетания очных и цифровых форм общественного участия в пространственном планировании [16]. В.А. Ясинский и М.Ю. Кожевников связывают особенности пространственного развития КНР с долгосрочным государственным планированием и масштабным финансированием инфраструктуры [18], тогда как М. Мольнар указывает на необходимость дополнять инфраструктурные инвестиции устранением барьеров на рынках товаров и труда [25]. Таким образом, существующие исследования раскрывают отдельные элементы европейского и китайского опыта, однако их сопоставление с позиций потенциала применения в Российской Федерации остается недостаточно разработанным. В условиях формирования российской системы управления связанностью экономического пространства систематизация зарубежных подходов и определение условий их адаптации представляют самостоятельную и актуальную исследовательскую задачу.
Цель работы заключается в анализе подходов Европейского союза и Китайской Народной Республики к управлению связанностью экономического пространства, а также определении условий, ограничений и перспективных направлений адаптации соответствующих зарубежных практик к задачам пространственной политики Российской Федерации. Методологическую основу исследования составило сочетание системного, сравнительного и институционального подходов, в рамках которого связанность экономического пространства рассматривается во взаимосвязи пространственных, инфраструктурных и институциональных факторов. Зарубежные механизмы управления связанностью экономического пространства анализируются с учетом условий их формирования, принципов организации и практики применения, а их сопоставление с особенностями российской системы пространственного управления позволяет определить потенциальные направления адаптации соответствующего опыта и связанные с ней ограничения. Эмпирическая база включает стратегические и программные документы Европейского союза, материалы Interreg и ESPON, документы органов государственной власти КНР, а также российские документы стратегического планирования.
В качестве гипотезы исследования выдвигается предположение о том, что, несмотря на общность задач и отдельных принципов управления связанностью экономического пространства, совокупность национальных различий в институциональной организации, распределении полномочий и пространственной структуре экономики делает невозможным формирование универсальной модели такого управления и обусловливает необходимость выделения перспективных элементов зарубежных практик, допускающих адаптацию к задачам национальной пространственной политики.
Научная новизна исследования заключается в систематизации подходов Европейского союза и Китайской Народной Республики к управлению связанностью экономического пространства на основе сопоставления применяемых институциональных, инфраструктурных, финансовых и информационно-аналитических механизмов. По результатам проведенного анализа определены общие элементы рассматриваемых подходов, выявлены ограничения их использования в российских условиях и конкретизированы направления адаптации зарубежных практик применительно к задачам национальной пространственной политики.
Теоретические основы формирования связанности экономического пространства
Принимая во внимание существующие исследования по релевантным тематикам [2, 5, 6], в рамках настоящей статьи связанность экономического пространства рассматривается как свойство экономического пространства, определяющее возможности устойчивого перемещения ресурсов и поддержания взаимодействий между территориями. Она включает не только транспортную, энергетическую и цифровую инфраструктуру, но и фактически сложившиеся экономические и социальные связи, а также механизмы согласования управленческих решений. Поэтому ее анализ предполагает учет не только состояния инфраструктурных сетей, но и характера их использования для доступа к рынкам и услугам [5, 6, 11].
Принципиальное значение для исследования связанности экономического пространства имеет разграничение пространственной дифференциации и фрагментации: различия в специализации и условиях развития регионов при наличии устойчивых связей и развитой инфраструктуры могут формировать основу межрегионального разделения труда и взаимовыгодного обмена [4-6]. Фрагментация возникает, когда пространственные различия сопровождаются усилением барьеров, ослаблением межтерриториальных связей и сокращением возможностей для координации. Следовательно, повышение связанности экономического пространства обусловлено не только устранением территориальных различий, а в том числе предупреждением их преобразования в устойчивую форму, препятствующую взаимодействиям между территориями.
Современные процессы концентрации экономической активности также оказывают неоднозначное влияние на организацию пространства. Концентрация активности в крупных агломерациях расширяет рынки и усиливает интенсивность потоков экономических ресурсов, при этом может способствовать дифференциации в уровне социально-экономического развития между центрами и периферийными территориями. Расширение транспортных и цифровых сетей частично компенсирует данные эффекты, обеспечивая удаленным территориям дополнительные возможности доступа к хозяйственным процессам, рынкам и базовым услугам. В этих условиях государственная пространственная политика должна обеспечивать взаимосвязь развития крупных центров со снижением инфраструктурных и институциональных барьеров для остальных территорий.
В Европейском союзе решение соответствующих задач включено в более широкую политику экономической, социальной и территориальной сплоченности (cohesion policy), ориентированную на сокращение межрегиональных различий и поддержку менее развитых территорий [29, 33]. Связанность экономического пространства выступает одним из условий достижения этих целей и обеспечивается посредством развития инфраструктурных сетей, приграничного сотрудничества, повышения доступности услуг и согласования решений в сфере пространственного планирования.
Теоретические подходы к региональному развитию различаются прежде всего характером пространственной организации экономических связей. В полицентрической модели взаимодействие формируется между несколькими центрами, выполняющими взаимодополняющие функции, тогда как коридорный подход связывает развитие территорий с концентрацией потоков вдоль транспортно-экономических осей [20, 26]. Кластерный подход смещает акцент на кооперацию предприятий, научных и образовательных организаций. Он дополняет пространственные модели характеристикой взаимодействия экономических агентов, однако не всегда позволяет определить территориальные параметры связанности экономического пространства.
В отечественных исследованиях содержание связанности экономического пространства раскрывается через единство хозяйственного пространства, интенсивность межрегиональных взаимодействий и состояние инфраструктурной обеспеченности территорий [2, 5, 6]. Отсутствие единого подхода к операционализации данной категории обусловило использование различных групп показателей, включая транспортную доступность, товарные и пассажирские потоки, миграционные связи и развитие цифровой инфраструктуры [11, 12]. Такая неоднородность отражает многомерный характер связанности экономического пространства, но одновременно затрудняет сопоставимость результатов.
Таким образом, теоретические основы управления связанностью экономического пространства учитывают инфраструктурные и институциональные факторы, а также различия между территориями. Практическая реализация соответствующих положений во многом зависит от качества долгосрочного планирования и согласованности решений разных уровней управления. В этой связи значительный интерес представляет зарубежный опыт организации подобных процессов.
Опыт Европейского союза
Европейский опыт управления связанностью экономического пространства сформировался на пересечении региональной, транспортной, цифровой и пространственной политики. Концептуальные основы этого подхода последовательно закреплялись в Европейской перспективе пространственного развития 1999 г. [31], Зеленой книге по территориальной сплоченности 2008 г. [33] и территориальных повестках ЕС [32, 34, 35], ориентированных на сбалансированное и полицентрическое развитие. После вступления в силу Лиссабонского договора в 2009 г. территориальная сплоченность получила нормативное закрепление наряду с экономической и социальной: статья 174 Договора о функционировании ЕС предусматривает сокращение различий в уровне развития регионов [29].
Практическая реализация данного подхода объединяет инфраструктурное развитие, повышение доступности рынков и услуг и поддержку устойчивых взаимодействий между территориями. Финансирование соответствующих мероприятий осуществляется, в частности, за счет Европейского фонда регионального развития (ERDF) [2] и Европейский социальный фонд плюс (ESF+) [3].
Отличительной особенностью европейской практики является сочетание программных инструментов с аналитическим сопровождением пространственной политики. Организационной основой совместных территориальных проектов выступают программы Interreg, тогда как ESPON [4] обеспечивает органы управления данными и результатами исследований, необходимыми для подготовки пространственных решений [1, 23].
Interreg представляет собой систему программ европейского территориального сотрудничества, направленных на реализацию совместных проектов регионов разных стран. Поддержка охватывает инфраструктуру, инновации, экологию, общественные услуги и институциональное взаимодействие. Для приграничных территорий данный механизм имеет особое значение, поскольку позволяет одновременно воздействовать на административные ограничения и недостаточную инфраструктурную обеспеченность. Вместе с тем результативность таких проектов определяется качеством управления и возможностью поддерживать сформированные связи после завершения программного финансирования [1, 28].
Аналитическую составляющую европейской пространственной политики обеспечивает ESPON. В рамках программы проводятся прикладные исследования, разрабатываются территориальные индикаторы и формируются массивы сопоставимых данных, характеризующих транспортную доступность, функциональные связи и положение территорий в пространственной структуре ЕС [5]. Использование общей информационной базы позволяет учитывать межрегиональные взаимозависимости при подготовке решений на европейском, национальном и региональном уровнях.
Совместная реализация Interreg и ESPON сочетает проектное финансирование с аналитическим обеспечением пространственной политики. Для России данный опыт представляет интерес в части разработки межрегиональных программ, формирования сопоставимой системы пространственных данных и оценки результатов инфраструктурных проектов.
Анализ практики Европейского союза позволяет выделить несколько взаимосвязанных направлений повышения связанности экономического пространства:
1. Синергетические эффекты экономического развития в приграничных районах.
Одним из устойчивых направлений европейской пространственной политики является поддержка приграничного сотрудничества. Вместе с тем наличие согласованных институтов не всегда приводит к формированию интенсивных экономических связей, поскольку на них влияют визовые, таможенные и политические ограничения. Например, в российско-польском приграничье режим местного приграничного передвижения действовал с июля 2012 г. до его приостановления Польшей 4 июля 2016 г., параллельно формировалась программа трансграничного сотрудничества «Польша — Россия 2014-2020» [19, 28, 30].
2. Институциональная децентрализация.
Европейские программы, влияющие на пространственную связанность, строятся на взаимодействии наднационального, национального, регионального и местного уровней, а также на принципе партнерства [24, 27]. Конкретное распределение полномочий определяется национальными системами управления, однако общими элементами остаются согласование программ, софинансирование и участие региональных и местных субъектов в подготовке проектов.
3. Повышение транспортной доступности.
Транспортная доступность определяется не только развитием инфраструктурной сети, но и соответствием организации перевозок особенностям расселения. Для территорий с низкой плотностью и сокращающейся численностью населения строительство новых объектов не всегда является наиболее эффективным решением. Исследование В. Канцлера, проведенное на материалах Восточной Германии, указывает на необходимость более полного использования существующей инфраструктуры и применения гибких форм транспортного обслуживания [21].
Вместе с тем, развитие цифровых технологий расширяет содержание пространственной доступности, создавая дополнительные возможности для получения услуг, осуществления экономических взаимодействий и координации логистических процессов. Однако, необходимо отметить, что цифровая связанность не может полностью заменить транспортную, а лишь дополняет ее, позволяя частично снизить обусловленные расстоянием трансакционные издержки [13, 22].
4. Вовлечение социально-экономических акторов в процессы пространственного планирования.
Значительное внимание в ЕС уделяется развитию механизмов вовлечения граждан и других заинтересованных сторон в процессы пространственного планирования. Особенно успешной практикой в этом направлении отличается Финляндия, где широкое применение находят публичные слушания, семинары, мастер-классы, дискуссионные сессии, интернет-опросы и круглые столы. Подобные механизмы обеспечивают двустороннюю связь между населением и органами власти, способствуя учету общественного мнения в разработке и реализации планов территориального развития [8, 16].
5. Международная связанность.
Внешнее измерение европейской связанности получило развитие в совместном сообщении «Connecting Europe and Asia — Building Blocks for an EU Strategy» 2018 г. В нем были обозначены приоритеты транспортных, цифровых и энергетических связей с азиатскими партнерами [6]. С 2021 г. основным рамочным подходом ЕС в данной сфере выступает стратегия Global Gateway [7], ориентированная на устойчивую инфраструктуру и мобилизацию государственных и частных инвестиций.
Таким образом, европейская практика управления связанностью экономического пространства основывается на сочетании трансграничных и межрегиональных программ, многоуровневой координации, территориальной аналитики и участия заинтересованных сторон. Для России наибольший интерес представляют не отдельные организационные формы, а принципы согласования проектов, сопоставимости данных и дифференциации инструментов в зависимости от типа территории.
Опыт Китайской Народной Республики
Китайский подход к обеспечению пространственной связанности основан на долгосрочном государственном планировании, масштабных инфраструктурных инвестициях и координации проектов центрального, провинциального и муниципального уровней [18]. КНР рассматривает связанность экономического пространства как одно из условий интеграции внутреннего рынка, повышения мобильности факторов производства и поддержки менее развитых территорий. Центральное целеполагание осуществляют Государственный совет и Национальная комиссия по развитию и реформам [8], тогда как реализация проектов во многом зависит от провинциальных и местных органов власти, государственных компаний, банков развития и частного капитала. Такая модель сочетает централизованную координацию с территориальной ответственностью за достижение установленных целей.
К числу основных механизмов повышения связанности экономического пространства в Китае относятся:
1. Межрегиональные программы поддержки и парного сотрудничества, в рамках которых более развитые провинции участвуют в инвестиционных, образовательных и технологических проектах в менее развитых регионах.
2. Сочетание бюджетного финансирования, кредитования государственных банков развития и государственно-частного партнерства при реализации инфраструктурных проектов.
3. Развитие внешней инфраструктурной связанности в рамках инициативы «Один пояс – один путь», включающей транспортные, логистические, энергетические и цифровые проекты в странах-партнерах [9].
Китайский опыт показывает, что долгосрочное планирование и инфраструктурные инвестиции способны усиливать связи между регионами, поддерживать новые центры роста и расширять внутренний рынок. Вместе с тем пространственные различия в КНР остаются значительными, особенно между городскими и сельскими территориями и внутри отдельных провинций [25].
Адаптация зарубежного опыта в Российской Федерации: ограничения и направления
Зарубежный опыт управления связанностью экономического пространства имеет значительный аналитический потенциал, однако его применение в России требует учета национальных социально-экономических условий. Европейские механизмы формировались в условиях многоуровневого управления и развитых процедур межтерриториальной координации, тогда как китайский подход основан на централизованном определении приоритетов и мобилизации значительных инвестиционных ресурсов. Поэтому предметом адаптации могут выступать отдельные принципы и инструменты управления связанностью экономического пространства, выбор которых должен учитывать особенности пространственной организации, системы расселения и межбюджетных отношений в Российской Федерации.
Основным ограничением является выраженная неоднородность российского экономического пространства. Концентрация населения и экономической активности в ограниченном числе крупных центров сочетается с оттоком населения, сужением рынков труда и высокой стоимостью инфраструктурного обслуживания периферийных и удаленных территорий [2, 12]. В этих условиях развитие полицентрической системы не должно ограничиваться лишь снижением диспропорций распределения экономической активности. Более обоснованным представляется разграничение функций городских агломераций, экономических центров и опорных населенных пунктов с учетом характера прилегающих территорий и сложившихся направлений межтерриториальных связей.
Возможности развития инфраструктуры также существенно различаются в зависимости от плотности населения и расстояний между населенными пунктами. Наиболее остро соответствующие ограничения проявляются в Сибири, на Дальнем Востоке, в Арктической зоне и отдельных сельских территориях [3]. Высокие затраты на строительство и последующую эксплуатацию сетей ограничивают возможности их расширения. В этой связи отбор инфраструктурных проектов должен учитывать не только объем первоначальных вложений, но и ожидаемую интенсивность потоков экономических ресурсов, влияние на доступность базовых услуг и совокупные затраты в течение жизненного цикла объектов.
Кроме того, применение в России отдельных инструментов зарубежной практики ограничивается различиями в условиях их институционального обеспечения. В условиях ведущей роли центральных органов власти российские регионы и муниципальные образования существенно различаются по финансовым и управленческим возможностям [10]. Поэтому результативность применения таких инструментов зависит от четкого определения роли территориальных органов власти, соответствия располагаемых ресурсов возлагаемым на них задачам и наличия действенных механизмов межведомственного взаимодействия.
Финансовые ограничения приобретают особую значимость при реализации инфраструктурных проектов, выходящих за пределы одного субъекта Российской Федерации [14]. Их межрегиональный характер усложняет распределение расходов между участниками не только на этапе строительства, но и в процессе последующей эксплуатации объектов. Поэтому использование соответствующих зарубежных инструментов предполагает принятие долгосрочных бюджетных обязательств, учет совокупных затрат жизненного цикла и применение единых критериев отбора проектов. Привлечение частного капитала может дополнять государственное финансирование при условии наличия экономически обоснованного механизма возврата инвестиций и четкого распределения рисков.
Отдельным ограничением остаются различия в цифровой доступности территорий. Их оценка требует использования измеримых показателей: охвата населенных пунктов и домохозяйств, скорости и устойчивости соединения, стоимости услуг и фактического использования цифровых сервисов. По данным Минцифры России, с 2020 г. в рамках программы устранения цифрового неравенства мобильный интернет был обеспечен в 8,5 тыс. малых населенных пунктов [10]. Вместе с тем различия в качестве и доступности связи сохраняют значение для удаленных территорий.
Наконец, внешнеполитический контекст ограничивает возможности сотрудничества с рядом государств и международных институтов. В этих условиях развитие внешней связанности России все в большей степени связано с проектами в рамках ЕАЭС, БРИКС и двусторонних соглашений. Их устойчивость зависит от наличия источников финансирования, согласованных технических стандартов и ожидаемого вклада в торговые и транспортные потоки.
С учетом выявленных ограничений адаптация зарубежного опыта управления связанностью экономического пространства в российских условиях требует:
– институциональной модернизации системы стратегического планирования с акцентом на согласование документов разных уровней и поддержку обоснованных региональных инициатив;
– формирования комплексной программы модернизации транспортной, цифровой и социальной инфраструктуры;
– создания предсказуемых механизмов государственного и частного финансирования пространственного развития с учетом расходов на последующую эксплуатацию инфраструктуры;
– стимулирования межрегионального сотрудничества и формирования сетевых форм интеграции;
– активного вовлечения гражданского общества и бизнеса в процессы пространственного планирования.
Таким образом, зарубежный опыт должен использоваться не набор готовых практик, а как источник подходов, адаптируемых с учетом пространственной специфики, демографических тенденций и социально-экономических условий российских регионов.
Заключение
Результаты исследования показывают, что зарубежный опыт управления связанностью экономического пространства может быть использован при совершенствовании российской пространственной политики. Практики Европейского союза и КНР основаны на различных институциональных моделях, однако имеют общие элементы: долгосрочное планирование, инфраструктурные инвестиции, межтерриториальную координацию и использование пространственных данных.
Сопоставление рассмотренных практик позволяет выделить следующие условия эффективного управления связанностью экономического пространства:
– стратегическое планирование на долгосрочную перспективу;
– развитие функциональных межрегиональных связей;
– активное участие региональных и муниципальных властей;
– вовлечение гражданского общества и частного сектора в процесс пространственного развития;
– создание гибких инструментов инфраструктурной поддержки и финансирования;
– стимулирование трансграничного и международного сотрудничества.
Европейский опыт подчеркивает значение программного межрегионального сотрудничества, аналитического сопровождения и многоуровневой координации. Так, Interreg формирует организационную основу совместных проектов, а ESPON обеспечивает органы власти сопоставимыми территориальными данными и исследованиями. Для России соответствующие подходы могут быть реализованы через конкурсные межрегиональные программы и развитие единой системы пространственного мониторинга.
Китайский опыт показывает значение последовательных инфраструктурных приоритетов, координации проектов разных уровней и поддержки менее развитых территорий. Вместе с тем его применение ограничено различиями в бюджетной, земельной и административной системах. Для российской практики наибольший интерес представляют этапность инвестиций, согласование проектов и оценка вклада инфраструктуры в межрегиональные потоки экономических ресурсов.
Вместе с тем проведенный анализ позволил выявить ключевые ограничения адаптации зарубежных моделей управления связанностью экономического пространства к российским условиям:
– выраженная пространственная поляризация экономики;
– ограниченность транспортной и цифровой инфраструктуры;
– различия в ресурсной обеспеченности уровней публичной власти;
– недостаточная согласованность решений на региональном и местном уровнях;
– дефицит эффективных механизмов финансирования пространственного развития;
– влияние внешнеполитических факторов на международное сотрудничество.
Для преодоления выявленных ограничений и повышения пространственной связанности Российской Федерации представляется целесообразной реализация следующих направлений:
1. Совершенствование системы стратегического и территориального планирования, включая совершенствование систем назначения ответственных исполнителей, финансового обеспечения и мониторинга результатов межрегиональных проектов.
2. Комплексная модернизация инфраструктуры, включающая развитие транспортных сетей, цифровой и энергетической инфраструктуры, с приоритетным вниманием к удаленным и приграничным территориям.
3. Формирование устойчивых межрегиональных сетей взаимодействия на основе развития конкурентоспособности территорий и функциональных связей между экономическими центрами.
4. Активизация участия гражданского общества и бизнеса в процессах планирования и реализации пространственной политики через развитие механизмов общественного контроля, публичных консультаций и проектных инициатив.
5. Развитие цифровой связанности территорий на основе оценки качества, стоимости и фактического использования связи с сохранением приоритета малых и удаленных населенных пунктов.
6. Развитие международного сотрудничества в рамках ЕАЭС, БРИКС и двусторонних механизмов, ориентированного на формирование инфраструктурных связей и расширение торгово-экономических взаимодействий.
В условиях реализации Стратегии указанные направления целесообразно объединить системой мониторинга, включающей показатели транспортной и цифровой доступности, межрегиональных товарных и пассажирских потоков, миграции и доступности услуг. Такой подход позволит перейти от общей характеристики связанности экономического пространства к оценке конкретных результатов пространственной политики.
Таким образом, формирование эффективной системы управления пространственной связанностью требует согласованной работы всех уровней управления, устойчивого финансирования и использования сопоставимых данных. Теоретическая значимость исследования состоит в систематизации инфраструктурных и институциональных механизмов повышения связанности экономического пространства, а практическая – в определении направлений адаптации зарубежного опыта к российским условиям.
1 Об утверждении Стратегии пространственного развития Российской Федерации на период до 2030 года с прогнозом до 2036 года : распоряжение Правительства Российской Федерации от 28 декабря 2024 г. № 4146-р // Правительство Российской Федерации : официальный сайт. — URL: https://government.ru/docs/all/157308/ (дата обращения: 15.07.2026).
2 European Commission. European Regional Development Fund (ERDF). – URL: https://ec.europa.eu/regional_policy/funding/erdf_en (дата обращения: 15.07.2026).
3 European Commission. European Social Fund Plus (ESF+). – URL: https://commission.europa.eu/funding-and-tenders/find-funding/eu-funding-programmes/european-social-fund_en (дата обращения: 15.07.2026).
[4] ESPON. About ESPON. Official website. – URL: https://www.espon.eu/about (дата обращения: 15.07.2026).
[5] ESPON. About ESPON. Official website. – URL: https://www.espon.eu/about (дата обращения: 15.07.2026).
[6] Connecting Europe and Asia – Building blocks for an EU Strategy // Официальный сайт European Economic and Social Committee. – URL: https://www.eesc.europa.eu/en/our-work/opinions-information-reports/opinions/connecting-europe-and-asia-building-blocks-eu-strategy (дата обращения: 06.04.2025)
4 European Commission. Global Gateway. – URL: https://commission.europa.eu/topics/international-partnerships/global-gateway_en (дата обращения: 15.07.2026).
5 National Development and Reform Commission of the People’s Republic of China. Official website. – URL: https://en.ndrc.gov.cn/ (дата обращения: 15.07.2026).
6 Belt and Road Portal. Official website. – URL: https://eng.yidaiyilu.gov.cn/ (дата обращения: 15.07.2026).
[10] Минцифры России. Программа устранения цифрового неравенства: интернет появился в 8,5 тыс. малых населенных пунктов. – URL: https://digital.gov.ru/official-position/programma-ustraneniya-czifrovogo-neravenstva-internet-poyavilsya-v-85-tys-malyh-naselyonnyh-punktov (дата обращения: 15.07.2026).
Источники:
2. Конищев Е.С. Анализ подходов к исследованию межрегиональной связанности: трактование и проблемы оценки // Human Progress. – 2023. – № 2. – c. 8. – doi: 10.34709/IM.192.8.
3. Конищев Е.С. Межрегиональная связанность субъектов Российской Федерации как драйвер социально-экономического развития национального пространства // Государственное регулирование экономики: политико-экономические аспекты: Сборник научных трудов по материалам 9-й Международной научно-практической конференции, Москва, 21 ноября 2023 года. – Москва: Государственный университет управления. Москва, 2024. – c. 50-53.
4. Лаппо Г.М. Разнообразие городов как фактор успешного пространственного развития России // Известия Российской академии наук. Серия географическая. – 2019. – № 4. – c. 3-23. – doi: 10.31857/S2587-5566201943-23.
5. Макар С.В. Связанность в контексте построения стратегии устойчивого экономического развития России // Экономика: теория и практика. – 2023. – № 2. – c. 46-50. – doi: 10.31429/2224042X_2023_70_46.
6. Макар С.В., Строев П.В. К построению единого хозяйственного пространства России: актуальные акценты категории связанность // Вестник Волгоградского государственного университета. Экономика. – 2023. – № 1. – c. 5-15. – doi: 10.15688/ek.jvolsu.2023.1.1.
7. Макар С.В., Шеожев Х.В. Направления повышения уровня жизни в регионах России с учетом их дифференциации // Управленческий учет. – 2023. – № 11-2. – c. 455-463. – doi: 10.25806/uu11-22023455-463.
8. Монастырская М.Е., Песляк О.А. Градостроительное планирование крупных урбанизированных территорий в Финляндии: парадигмы, регулятивные институты, технологии // Вестник белгородского государственного технологического универитета им. В.Г. Шухова. – 2020. – № 5. – c. 77-90. – url: https://bulletinbstu.editorum.ru/ru/nauka/article/37148/view.
9. Пивоварова О.В., Конищев Е.С. Оценка уровня дифференциации развития регионов России // Самоуправление. – 2022. – № 5. – c. 646-652.
10. Подстригич А.В. Региональные институты развития и их роль в модернизации экономики субъектов Российской Федерации. / дис. … канд. экон. наук. - Москва, 2013. – 192 c.
11. Симарова И.С. Обоснование регионального развития с учетом связанности экономического пространства. / автореф. дис. … канд. экон. наук. - Тюмень, 2014. – 24 c.
12. Строев П.В., Конищев Е.С. Инфраструктурная связанность регионов России: оценка и проблемы // Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Экономика и право. – 2022. – № 10. – c. 88-92. – doi: 10.37882/2223-2974.2022.10.35.
13. Строев П.В., Пивоварова О.В. Цифровизация городской среды как фактор развития человеческого капитала // Вопросы инновационной экономики. – 2022. – № 4. – c. 2315-2328. – doi: 10.18334/vinec.12.4.116578.
14. Строев П.В., Пивоварова О.В., Шеожев Х.В., Дудник А.И. Регионы с низкой финансовой устойчивостью: анализ и активизация развития // Финансовый журнал. – 2023. – № 1. – c. 26-44. – doi: 10.31107/2075-1990-2023-1-26-44.
15. Фаттахов Р.В., Низамутдинов М.М., Орешников В.В. Дифференциация регионов по уровню жизни населения // Мир новой экономики. – 2023. – № 4. – c. 87-97. – doi: 10.26794/2220-6469-2023-17-4-87-97.
16. Федулова С.И. Опыт Финляндии в вовлечении населения в городское планирование // Общество. Среда. Развитие. – 2016. – № 1. – c. 106-110.
17. Федулова С.И. Пространственное планирование в странах Европейского союза и в Российской Федерации (географические особенности, лучшие практики). / автореф. дис. … канд. геогр. наук. - Санкт-Петербург, 2017. – 22 c.
18. Ясинский В.А., Кожевников М.Ю. Пространственное развитие: опыт Китая // Геоэкономика. – 2021. – № 2. – c. 6-15. – url: https://ecfor.ru/publication/prostranstvennoe-razvitie-kitaya-yasinskij-kozhevnikov/.
19. Batyk I.M., Rzeczkowski D. Cross-border cooperation at the external border of the European Union in the context of political, economic and social conditions: the case of the Polish-Russian neighbourhood // Equilibrium. Quarterly Journal of Economics and Economic Policy. – 2020. – № 4. – p. 833-871. – doi: 10.24136/eq.2020.036.
20. Brand A., Drewes E. Towards a Regional Corridor Model // Environment and Planning B: Urban Analytics and City Science. – 2021. – № 9. – p. 2691-2709. – doi: 10.1177/2399808320987844.
21. Canzler W. Transport Infrastructure in Shrinking (East) Germany // German Politics. – 2008. – № 2. – p. 76-92. – doi: 10.3167/gps.2008.260205.
22. Dvoryadkina E.B., Kaibicheva C.I., Shurova I.I. // International Journal of Economics and Financial Issue. – 2016. – № 8. – p. 24-29. – url: https://www.econjournals.com/index.php/ijefi/article/view/3694.
23. Spatial Scenarios and Orientations in Relation to the ESDP and Cohesion Policy : ESPON Project 3.2 : Third Interim Report. – Luxembourg : ESPON, 2006. ESPON. [Электронный ресурс]. URL: https://archive.espon.eu/programme/projects/espon-2006/coordinating-cross-thematic-projects/spatial-scenarios-relation-esdp (дата обращения: 15.07.2026).
24. López-Viso M., Fernández Álvarez A.L. Multi-level governance and social cohesion in the European Union: the assessment of local agents, a study case inside Galicia // Revista Brasileira de Política Internacional. – 2014. – p. 196-213. – doi: 10.1590/0034-7329201400311.
25. Molnar M. Realising Regional Potentials through Better Market Integration in China // OECD Economics Department Working Papers. – 2019. – № 1557. – doi: 10.1787/e5cbbaac-en.
26. Sun B., Li W., Zhang Z., Zhang T. // Landscape and Urban Planning. – 2019. – p. 103667. – url: https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0169204619312368.
27. Application of the Principles of Partnership and Multi-Level Governance in Cohesion Policy Programming 2021-2027. Publications Office of the European Union. – Luxembourg : Publications Office of the European Union, 2021. [Электронный ресурс]. URL: https://op.europa.eu/en/publication-detail/-/publication/effcb753-a6ff-11eb-9585-01aa75ed71a1 (дата обращения: 15.07.2026).
28. Border Traffic and Expenses Made by Foreigners in Poland and by Poles Abroad in the 1st Quarter of 2026. Statistics Poland. – Warsaw ; Rzeszów. [Электронный ресурс]. URL: https://stat.gov.pl/files/gfx/portalinformacyjny/en/defaultaktualnosci/3285/14/26/1/border_traffic_and_expenses_made_by_foreigners_in_poland_and_by_poles_abroad_in_the_1stquarterof2026.docx (дата обращения: 15.07.2026).
29. Consolidated Version of the Treaty on the Functioning of the European Union : Article 174. Official Journal of the European Union. – 2012. – C 326. – P. 127. [Электронный ресурс]. URL: https://eur-lex.europa.eu/eli/treaty/tfeu_2012/art_174/oj (дата обращения: 15.07.2026).
30. Cross-Border Cooperation Programme Poland–Russia 2014–2020 : Commission Implementing Decision C(2016) 7864 final of 8 December 2016. European Commission. – Brussels, 2016. [Электронный ресурс]. URL: https://ec.europa.eu/transparency/documents-register/api/files/C(2016)7864_0/de00000000355240?rendition=false (дата обращения: 15.07.2026).
31. European Spatial Development Perspective: Towards Balanced and Sustainable Development of the Territory of the European Union. European Commission, Directorate-General for Regional and Urban Policy. – Luxembourg : Office for Official Publications of the European Communities, 1999. – ISBN 92-828-7658-8. [Электронный ресурс]. URL: https://op.europa.eu/en/publication-detail/-/publication/a8abd557-e346-4531-a6ef-e81d3d95027f/language-en#_publicationDetails_PublicationDetailsPortlet_pa (дата обращения: 15.07.2026).
32. First Action Programme for the Implementation of the Territorial Agenda of the European Union. – 2007. [Электронный ресурс]. URL: https://ec.europa.eu/regional_policy/sources/policy/what/territorial-cohesion/territorial_agenda_first_action_plan.pdf (дата обращения: 15.07.2026).
33. Green Paper on Territorial Cohesion: Turning Territorial Diversity into Strength. Commission of the European Communities. – Brussels, 2008. – COM(2008) 616 final. [Электронный ресурс]. URL: https://eur-lex.europa.eu/LexUriServ/LexUriServ.do?uri=COM:2008:0616:FIN:EN:PDF (дата обращения: 15.07.2026).
34. Informal meeting of Ministers responsible for Spatial Planning and Territorial Development and/or Territorial Cohesion. – 2020. Territorial Agenda 2030: A Future for All Places. [Электронный ресурс]. URL: https://territorialagenda.eu/home.html (дата обращения: 15.07.2026).
35. Territorial Agenda of the European Union. – 2007. [Электронный ресурс]. URL: https://ec.europa.eu/regional_policy/sources/policy/what/territorial-cohesion/territorial_agenda_leipzig2007.pdf (дата обращения: 15.07.2026).
Страница обновлена: 30.07.2026 в 12:54:52
Foreign experience in managing the connectivity of the economic space: potential application in the Russian Federation
Konishchev E.S., Kuzmina A.S.Journal paper
Journal of Economics, Entrepreneurship and Law
Volume 16, Number 9 (September 2026)
Abstract:
Nowadays, there is the need to strengthen interregional connectivity amid the spatial heterogeneity of the Russian Federation and the implementation of the Spatial Development Strategy of the Russian Federation through 2030 with a forecast to 2036.
The results show that in the EU, the management of economic space connectivity relies on a multi-level coordination governance system, as well as the Interreg programs and ESPON territorial analytics. In contrast, Chinese practice is based on long-term state planning, cross-level project alignment, and large-scale state funding for infrastructure.
Promising avenues for adapting these foreign practices to the Russian context include competitive interregional programs, a unified spatial monitoring system, phased selection of infrastructure projects, and long-term financing mechanisms that account for life-cycle costs.
The article systematizes the infrastructure and institutional mechanisms of economic space connectivity governance developed in the EU and China, identifies their common elements and the constraints on their application in the Russian context, and specifies avenues for adapting foreign practices to national spatial policy objectives. The practical significance of the study lies in identifying avenues for adapting foreign practices in economic space connectivity governance and formulating recommendations for improving the spatial policy instruments of the Russian Federation. The article may be of interest to scholars specializing in regional economics and spatial development, as well as to public officials involved in spatial policy design and implementation.
Keywords: economic space connectivity, spatial development, strategic planning, interregional integration, infrastructure availability, international experience, regional development
Funding:
JEL-classification: R12, R40, R58, O21, N70
References:
Application of the Principles of Partnership and Multi-Level Governance in Cohesion Policy Programming 2021-2027Publications Office of the European Union. – Luxembourg : Publications Office of the European Union, 2021. Retrieved July 15, 2026, from https://op.europa.eu/en/publication-detail/-/publication/effcb753-a6ff-11eb-9585-01aa75ed71a1
Batyk I.M., Rzeczkowski D. (2020). Cross-border cooperation at the external border of the European Union in the context of political, economic and social conditions: the case of the Polish-Russian neighbourhood Equilibrium. Quarterly Journal of Economics and Economic Policy. 15 (4). 833-871. doi: 10.24136/eq.2020.036.
Border Traffic and Expenses Made by Foreigners in Poland and by Poles Abroad in the 1st Quarter of 2026Statistics Poland. – Warsaw ; Rzeszów. Retrieved July 15, 2026, from https://stat.gov.pl/files/gfx/portalinformacyjny/en/defaultaktualnosci/3285/14/26/1/border_traffic_and_expenses_made_by_foreigners_in_poland_and_by_poles_abroad_in_the_1stquarterof2026.docx
Brand A., Drewes E. (2021). Towards a Regional Corridor Model Environment and Planning B: Urban Analytics and City Science. (9). 2691-2709. doi: 10.1177/2399808320987844.
Budanova I.A. (2018). Interreg as a way to intensify European territorial cohesion in the EU (2007-2017). Vestnik IvGU. Seriya: Gumanitarnye nauki. (4). 5-15.
Canzler W. (2008). Transport Infrastructure in Shrinking (East) Germany German Politics. 26 (2). 76-92. doi: 10.3167/gps.2008.260205.
Consolidated Version of the Treaty on the Functioning of the European Union : Article 174Official Journal of the European Union. – 2012. – C 326. – P. 127. Retrieved July 15, 2026, from https://eur-lex.europa.eu/eli/treaty/tfeu_2012/art_174/oj
Cross-Border Cooperation Programme Poland–Russia 2014–2020 : Commission Implementing Decision C(2016) 7864 final of 8 December 2016European Commission. – Brussels, 2016. Retrieved July 15, 2026, from https://ec.europa.eu/transparency/documents-register/api/files/C(2016)7864_0/de00000000355240?rendition=false
Dvoryadkina E.B., Kaibicheva C.I., Shurova I.I. (2016). Compression of economic space and its impact on peripheral areas International Journal of Economics and Financial Issue. (8). 24-29.
European Spatial Development Perspective: Towards Balanced and Sustainable Development of the Territory of the European UnionEuropean Commission, Directorate-General for Regional and Urban Policy. – Luxembourg : Office for Official Publications of the European Communities, 1999. – ISBN 92-828-7658-8. Retrieved July 15, 2026, from https://op.europa.eu/en/publication-detail/-/publication/a8abd557-e346-4531-a6ef-e81d3d95027f/language-en#_publicationDetails_PublicationDetailsPortlet_pa
Fattakhov R.V., Nizamutdinov M.M., Oreshnikov V.V. (2023). Differentiation of Regions According to the Standard of Living of the Population. The world of new economy. 17 (4). 87-97. doi: 10.26794/2220-6469-2023-17-4-87-97.
Fedulova S.I. (2016). Finland's experience in involving the population in urban planning. Society. Environment. development. (1). 106-110.
Fedulova S.I. (2017). Spatial planning in the European Union and the Russian Federation (geographical features, best practices)
First Action Programme for the Implementation of the Territorial Agenda of the European Union. – 2007. Retrieved July 15, 2026, from https://ec.europa.eu/regional_policy/sources/policy/what/territorial-cohesion/territorial_agenda_first_action_plan.pdf
Green Paper on Territorial Cohesion: Turning Territorial Diversity into StrengthCommission of the European Communities. – Brussels, 2008. – COM(2008) 616 final. Retrieved July 15, 2026, from https://eur-lex.europa.eu/LexUriServ/LexUriServ.do?uri=COM:2008:0616:FIN:EN:PDF
Informal meeting of Ministers responsible for Spatial Planning and Territorial Development and/or Territorial Cohesion. – 2020Territorial Agenda 2030: A Future for All Places. Retrieved July 15, 2026, from https://territorialagenda.eu/home.html
Konischev E.S. (2023). Analysis of approaches to interregional connectivity studies: interpretation and evaluation problems. Human Progress. 9 (2). 8. doi: 10.34709/IM.192.8.
Konischev E.S. (2024). Interregional connectivity of the subjects of the Russian Federation as a driver of socio-economic development of the national space State regulation of the economy: political and economic aspects. 50-53.
Lappo G.M. (2019). Diversity of Cities as a Factor of Russia's Successful Spatial Development. Izvestiya of the Russian Academy of Sciences. Geographic series. (4). 3-23. doi: 10.31857/S2587-5566201943-23.
López-Viso M., Fernández Álvarez A.L. (2014). Multi-level governance and social cohesion in the European Union: the assessment of local agents, a study case inside Galicia Revista Brasileira de Política Internacional. 57 196-213. doi: 10.1590/0034-7329201400311.
Makar S.V. (2023). Emphasis of the Category Connectedness in the Context of Building a Strategy for Sustainable Economic Development of Russia. Economics: theory and practice. (2). 46-50. doi: 10.31429/2224042X_2023_70_46.
Makar S.V., Sheozhev Kh.V. (2023). Directions for Improving Living Standards in Russia’s Regions, Taking into Account Their Differentiation. Management accounting. (11-2). 455-463. doi: 10.25806/uu11-22023455-463.
Makar S.V., Stroev P.V. (2023). To Building a Single Economic Space of Russia: Current Accents of the “Coherence” Category. Vestnik Volgogradskogo gosudarstvennogo universiteta. Ekonomika. 25 (1). 5-15. doi: 10.15688/ek.jvolsu.2023.1.1.
Molnar M. (2019). Realising Regional Potentials through Better Market Integration in China OECD Economics Department Working Papers. (1557). doi: 10.1787/e5cbbaac-en.
Monastyrskaya M.E., Peslyak O.A. (2020). Urban Planning of Large Urban Territories in Finland: Paradigms, Regulatory Institutions and Technologies. Vestnik belgorodskogo gosudarstvennogo tekhnologicheskogo univeriteta im. V.G. Shukhova. 5 (5). 77-90.
Pivovarova O.V., Konischev E.S. (2022). Assessment of the Level of Differentiation in Development of the Regions of Russia. Samoupravlenie. (5). 646-652.
Podstrigich A.V. (2013). Regional development institutions and their role in the modernization of the economy of the constituent entities of the Russian Federation
Simarova I.S. (2014). Justification of regional development, taking into account the connectedness of the economic space
Spatial Scenarios and Orientations in Relation to the ESDP and Cohesion Policy : ESPON Project 3.2 : Third Interim Report. – Luxembourg : ESPON, 2006ESPON. Retrieved July 15, 2026, from https://archive.espon.eu/programme/projects/espon-2006/coordinating-cross-thematic-projects/spatial-scenarios-relation-esdp
Stroev P.V., Konischev E.S. (2022). INFRASTRUCTURAL CONNECTIVITY OF RUSSIAN REGIONS: ASSESSMENT AND PROBLEMS. Sovremennaya nauka: aktualnye problemy teorii i praktiki. Seriya: Ekonomika i pravo. (10). 88-92. doi: 10.37882/2223-2974.2022.10.35.
Stroev P.V., Pivovarova O.V. (2022). Digitalisation of the urban environment as a factor of human capital development. Russian Journal of Innovation Economics. 12 (4). 2315-2328. doi: 10.18334/vinec.12.4.116578.
Stroev P.V., Pivovarova O.V., Sheozhev Kh.V., Dudnik A.I. (2023). Regions with low financial sustainability: analysis and enhancementof development. The Journal of Finance. 15 (1). 26-44. doi: 10.31107/2075-1990-2023-1-26-44.
Sun B., Li W., Zhang Z., Zhang T. (2019). Is polycentricity a promising tool to reduce regional economic disparities? Evidence from China’s prefectural regions Landscape and Urban Planning. 192 103667.
Territorial Agenda of the European Union. – 2007. Retrieved July 15, 2026, from https://ec.europa.eu/regional_policy/sources/policy/what/territorial-cohesion/territorial_agenda_leipzig2007.pdf
Yasinskiy V.A., Kozhevnikov M.Yu. (2021). Spatial Development: China's Experience. Geoekonomika. (2). 6-15.