«Зеленые» финансы: эволюция понятия, подходы к научной категории

ВВЕДЕНИЕ

Массовый рост числа публикаций, посвященных «зеленым» [1] финансам, пришелся на 2010-е годы на фоне глобальных климатических изменений и увеличения выгоды от «зеленых» инвестиций. В базе научной электронной библиотеки elibrary по состоянию на 17.06.2026 значилось 1111 трудов, где в наименовании или ключевых словах упоминались «зеленые» финансы и 13713 публикации о «зеленой» экономике.

При анализе научных публикаций, попавших в выборку, основное внимание уделялось ключевым этапам развития дефиниций. Это направление рассматривается представителями разных областей науки – экономики, экологии, социологии, политологии, антропологии, социально-экономической географии, но на сегодняшний день оно все еще остается раздробленным, мало проработанным. Зачастую публикации затрагивают отдельные вопросы, связанные с динамикой объемов «зеленых» инвестиций, эмиссией «зеленых» облигаций, эффективностью экологических проектов, поиском новых подходов и факторных индикаторов для измерения эффективности, рисков, устойчивости инициатив в этой сфере, а также вопросы разработки методик оценки эффективности и управления рисками. Однако публикаций, формирующий и развивающих теоретические подходы экономистов по данной теме, мало, заимствование идей из смежных наук редко. В данной статье предлагается классификация подходов к понятийному аппарату «зеленых» финансов.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

Как финансы в целом представляют собой один из ключевых инструментов экономики, так, логично предположить, «зеленые» финансы являются ключевым инструментом концепции «зеленой» экономики. Поэтому, в первую очередь, считаем важным определиться с содержанием и определением научной категории «зеленая» экономика.

В рамках исследования феномена «зеленой» экономики были выявлены ключевые этапы эволюционного развития данной научной категории. Ф. Кенэ в «Экономической таблице» 1758 г. представил схему кругооборота продуктов и доходов между тремя классами общества, тем самым указал на такой процесс, как распределение через обмен сельскохозяйственной продукции. Он рассматривал землю и природные ресурсы как единственный источник «чистого продукта», противопоставлял земледелие промышленности и торговле, подчеркивая роль природных циклов, что четко перекликается с идеями рационального использования ресурсов [7, с.269-280].

Т. Мальтус в «Очерке о законе народонаселения» (1798 г.) повествует об обществе, экономике и природе как о взаимосвязанной системе, где дисбаланс одной из составляющих приводит к кризису других. Такой подход рассматривает экономку как подсистему глобальной экосистемы, что является одним из фундаментальных признаков «зеленой» экономики. Мальтус пишет: «Население, если его ничто не сдерживает, возрастет в геометрической прогрессии. Средства существования – лишь в арифметической прогрессии...» [21, с. 12-13]. Его идеи предвосхитили современные дискуссии об экологических пределах роста, устойчивости и необходимости управления демографическими процессами.

Д. С. Милль в «Основах политической экономии и некоторых аспектах их приложения к социальной философии» (1848 г.) рассуждает: «Если земля должна потерять ту значительную долю своей прелести, которую она обязана вещам, уничтожаемым неограниченным ростом богатства и населения, лишь для того, чтобы поддерживать большее, но не лучшее и не более счастливое население, я искренне надеюсь, ради потомков, что они согласятся остаться неизменными задолго до того, как необходимость заставит их к этому» [22, с. 27]. Идеи Милля непосредственно отражают главные цели и задачи концепции устойчивого экономического роста и «зеленой» экономики в целом, которые в его понимании означали критику ВВП как показатель положительных результатов и призывы к переходу к качественным показателям благосостояния в пределах экологических границ. Милль видел будущее технологий не в увеличении объема выпуска, а в «сокращении труда» и высвобождении времени для человеческого развития. Это предвосхищает современные технологические тренды в рамках «зеленого» перехода, где инновации оцениваются по их вкладу в снижение расхода ресурсов и выбросов.

К. Маркс в «Капитале» (1867 г.) описывает процессы, которые разрушали традиционные уклады и природную среду – отделение крестьян от земли, разорение мелких производителей – и подчеркивает, что капитализм возникает за счет грабежа природных и человеческих ресурсов. Позже в третьем томе (1894 г.) приводится следующая цитата: «Свобода в этой области… может заключаться лишь в том, что коллективный человек, ассоциированные производители рационально регулируют этот свой обмен веществ с природой, ставят его под свой общий контроль, вместо того чтобы он господствовал над ними как слепая сила; совершают его с наименьшей затратой сил и при условиях, наиболее достойных их человеческой природы и адекватных ей» [11, с. 833-834]. Автор подчеркивает необходимость сознательного управления обществом и природой вместо следования правилам работы рыночного механизма. Этот взгляд Маркса полностью вписывается в содержание «зеленой» экономики, основанной на принципах устойчивого развития, на поддержании природных ресурсов и системном планировании, например, на переходе к циркулярной экономике (повторному использования материалов), экосистемном подходе к землепользованию и т.п. В контексте критики капитализма в связи с «зеленой» экономикой Маркс описывает, как современный ему ничем не регулируемый капитализм разрушает традиционные устои, превращает природные ресурсы в нескончаемый источник сырья и игнорирует их способности к восстановлению [10, с. 322-323].

У истоков комплексной концепции «зеленой» экономики лежит доклад «План создания «зеленой» экономики» («Blueprint for a Green Economy»), опубликованный британскими исследователями Д.У. Пирсом, А. Маркандья, Э. Барбье в 1989 году. В представленном документе дано общее представление о концепции устойчивого развития, в рамках которой развивается понятие «зеленой» экономики. В докладе рассматриваются две основные точки зрения устойчивого развития. Первая состоит в том, что: «…компенсация на будущее наилучшим образом достигается путем обеспечения того, чтобы нынешние поколения оставили последующим поколениям по крайней мере столько же основного каптала, сколько унаследовало нынешнее поколение». Согласно второй точке зрения: «…компенсация на будущее должна быть сосредоточена не только на капитальном богатстве, созданном человеком, но и уделять особое внимание экологическому богатству…» [24, c. 3-4].

В 1992 г. Д. Пирс сформулировал первое определение «зеленой» экономики, под которой предложил понимать такую экономику, которая обладает способностью к самовоспроизводству на устойчивой основе. Пирс отмечал: «Сдерживание человеческой жадности, устойчивое развитие и разделение – это три характеристики, присущие всем формам «зеленой» экономики» [25, с. 4-5]. Данное определение можно назвать академическим. В той же статье ученый расширил интерпретацию дефиниции: «Важнейшей характеристикой «зеленой» экономики является систематическое разделение темпов изменения объема производства и экологических ресурсов, используемых в этом процессе. Таким образом, «зеленая» экономика не ведет к снижению уровня жизни людей и обеспечивает устойчивое использование природных ресурсов.» [25, с. 4-5].

Помимо непосредственного введения данного термина в формате зарождения первых идей будущей концепции, в 2008 году в рамках программ ООН по окружающей среде была озвучена информация о направлении мировой экономики по новому курсу: «Сегодня мир столкнулся с самым серьезным финансово-экономическим кризисом невиданного прежде масштаба… Возникает вопрос, способны ли … ответные меры привести к созданию такой экономики в послекризисном мире, которая была бы стабильной в среднесрочном или долгосрочном плане?» [5, с.4]. В докладе ЮНЕП (Программа Организации Объединенных Наций по окружающей среде) аргументированно доказывается, что инвестиции в размере 1% от мирового ВВП на протяжении последующих двух лет приведут к созданию критической массы «зеленой» инфраструктуры, достаточной для заложения целостного фундамента «зеленой» экономики в мировом масштабе (разумеется, конкретная направленность инвестиций в развитых и в развивающихся странах будет отличаться, так же как и комплекс мер фискального и финансового стимулирования) [5].

В июне 2009 г. наступил новый этап в развитии этой темы. Министрами 34 стран была подписана «Декларация о зеленом росте». В документе заявлялось о намерении усилить реализацию стратегий «зеленого» роста в рамках мер по преодолению кризиса и в долгосрочной перспективе, признавалось, что «зеленый» и экономический рост могут идти рука об руку, поощрялись «зеленые» инвестиции и устойчивое управление природными ресурсами. В декларации зафиксирована инициатива по «реформированию внутренней политики с целью отказа от экологически вредных мер, препятствующих «зеленому» росту, таких как субсидирование потребления или производства ископаемого топлива, приводящих к увеличению выбросов парниковых газов; нерациональное использование других дефицитных природных ресурсов; мер, способствующих негативным экологическим последствиям» [23, п.6].

В 2012 г. состоялась Конференция ООН по устойчивому развитию в Рио-де-Жанейро. Наиболее важным итогом стала дальнейшая интеграция принципов устойчивого развития в единую концепцию, состоящую из трех основных компонентов: экономического, экологического и социального [27].

В 2015 г. в Париже прошла Конференция Сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата, где было принято Парижское соглашение, ставшее ключевым документом мирового движения за «зеленую» экономику. Официально принятые по итогам этого соглашения решения были задокументированы в Постановлении Правительства РФ от 21.09.2019 № 1228 «О принятии Парижского соглашения» [16]. В постановлении подчеркнута важность учета поглощающей способности лесов, но отмечено, что механизмы соглашения не должны создавать барьеров для социально-экономического развития. С этого момента в России начинают развиваться национальные проекты, ориентированные на обеспечение сбалансированного экономического, социального и экологического развития. В 2019 г. запущен национальный проект «Экология», цели которого состояли в снижении к 2024 г. негативного воздействия на окружающую среду путем ликвидации свалок, экологической реабилитации водных объектов, сохранения биологического разнообразия и обеспечения баланса выбытия и воспроизводства лесов. Проект открыл путь к созданию отечественного углеродного рынка с квотированием выбросов и торговлей углеродными единицами [12].

Логичным продолжение «Экологии» стал национальный проект «Экологическое благополучие», который спланирован до 2030 г. На новом этапе акцент сделан на экономике замкнутого цикла, в которой не просто производится сортировка отходов, но и осуществляется привлечение вторичных ресурсов в реальный хозяйственный оборот [15]. Эволюция концепции устойчивого развития и «зеленой» экономики представлена на рис.1.

Стремительное внедрение в правовые нормы и ежедневную практику элементов «зеленой» экономики потребовали осмысления ее как научной категории. На сегодняшний день накоплен огромный объем публикаций представителей разных экономических школ. Этот объем увеличивается с такой скоростью, что не успевает получить важные академические черты. Процесс прежде всего касается определения самого понятия «зеленая» экономика. Экономисты используют его как нечто априори утвердившееся без отсылки к его источнику. Лишь немногие делают попытку формализовать понятие. Однако эти попытки либо существенно сужают содержание процессов, которые декларируются в действующих правовых документах и стратегиях. Либо нацелены на формулировку критериев, которые отличают «зеленую» экономику от других видов экономики.

Определение И.В. Ковалевича и др. относится к тем, где сущность «зеленой» экономики не нашла полного раскрытия. Они пишут: «зеленая» экономика представляет собой экономику, целью которой выступает рост благосостояния людей, социальное равенство, и минимизация экологических рисков» [8, с. 344].

Экономисты, которые пытаются определить место «зеленой» экономики в ряду направлений экономики предлагают зонтичную конструкцию (в других вариантах – конструкцию «матрешки»), в рамках которой «в научных исследованиях и в реальных экономических процессах формируются новые модели экономики: «зеленой» экономики …, экономики замкнутого цикла …, низкоуглеродной экономики …, биоэкономики … и др …. «Зеленая» экономика фактически выступает своеобразным зонтиком (или матрешкой) для перечисленных выше разнообразных моделей, тесно связанных с экологическим фактором», - считают С.Н. Бобылев с соавторами [4, п. 2.4]. Кроме производственных аспектов, детализация направлений исследований, затрагивающих рациональное использование природных ресурсов, ведется также по ресурсным зонам. В современной научной литературе получили обиход термины «голубая» экономика (устойчивое развитие при использовании ресурсов Мирового океана [28]), коричневая экономика (экономика, где конкурентоспособность ставится во главу угла, вопросы устойчивого самовоспроизводства отодвигаются на второй план [26]).

Оба варианта детализации концентрируют свое внимание на экологии, тогда как экология – это только одна из частей повестки «зеленой» экономики, в зону ответственности которой входят не только биологическая среда, но и иные ресурсы. Однако, и это главное, у «зеленой» экономики более глобальная цель: помимо минимизации экологических рисков, максимально эффективно использовать природные ресурсы. Например, в этом контексте акцент делается шире, чем просто на снижении выбросов углекислого газа, он централизуется на возможности использования выбросов при производстве дополнительных благ. В этом контексте определение Пирсона и его соавторов представляется наиболее емким и полным, не нуждающимся в уточнении или детализации.

Рисунок 1 – Эволюция концепции устойчивого развития и «зеленой» экономики

Источник: составлено автором

Современная экономика в составе ресурсов предусматривает также денежные средства. Их эффективное перераспределение во многом оказывает важное влияние на результативность экономики. Перераспределение денежных средств – это область финансовых отношений. Соответственно, реализация повестки «зеленой» экономики потребовала создания и развития отдельного направления в финансовой сфере – «зеленых» финансов.

Впервые тема «зеленых» финансов была озвучена в 1970-х годах в ходе разработки концепций устойчивого развития. Однако современное определение, негласно принятое в научном сообществе, приписывается Н. Линденберг (2014 г.) В ее интерпретации «зеленые» финансы – это один из аспектов «зеленого» инвестирования, ориентированный на адаптацию и сокращение выбросов парниковых газов. По мнению Линденберг, «зеленые» финансы включают в себя три элемента:

- компоненты финансовой системы, связанные с «зелеными» инвестициями;

- финансирование государственной политики, направленной на реализацию проектов и мер по защите окружающей среды или помощи людям в адаптации к изменениям;

- финансирование частных и государственных инвестиций, способствующих защите окружающей среды [19].

Определение Линденберг ограничивает «зеленые» финансы рамками климатической повестки, игнорирует другие важные направления, такие как защиту биоразнообразия, утилизацию отходов, борьбу с промышленными загрязнениями и т.п. Тем самым происходит снижение применяемости термина в не климатических экологических проектах. Так, к примеру, финансирование строительства очистных сооружений формально не относится к изменению климата или сокращению выбросов, но, следуя содержанию «зеленой» экономики, однозначно попадает под категорию «зеленых» финансов.

В дальнейшем тема «зеленых» финансов получила бурное развитие, формулировке самого термина уделили внимание лишь отдельные исследователи. Вместе с тем, отсутствие унифицированного понятийного аппарата в сфере «зеленых» финансов затрудняет продвижение научной мысли, создает путаницу в процессе развития методологии работы с их инструментами. Неоднозначность трактовки приводит к потенциальной возможности возникновения сопутствующих рисков вследствие недостаточной проработки механизмов их управления.

Имеющиеся интерпретации понятия «зеленые» финансы можно обобщить в несколько категорий и исследовать их через определенные подходы. Трактовки первой, наиболее распространенной группы, формируют понятие «зеленых» финансов через субъектный состав и целеполагание. В них перечисляются отдельные элементы институциональной экономики и их назначение. К этой группе относится определение Линденберг и ряда отечественных исследователей.

Так, по мнению Андреевой Л.Ю. и др., «зеленые» финансы представляют собой «совокупность финансовых продуктов и услуг (в виде инвестиций или кредитования), которые учитывают воздействие на окружающую среду и повышают экологическую устойчивость, обеспечивая при этом деятельность по снижению экологических и климатических рисков глобального экономического развития» [2, с. 9].

Л.В. Ачба считает, что «…понятие «зеленые» финансы предполагает финансирование не только частных, но и государственных зеленых инвестиций, таких как финансирование государственной политики, направленной на содействие реализации проектов и инициатив, которые обеспечивают охрану окружающей среды и/или уменьшают экологический ущерб от деятельности человека» [3, с. 134].

Д.В. Смелова приводит следующую формулировку: «Зеленое финансирование – это стратегия интеграции финансового сектора в инициативы по переходу к низкоуглеродной и ресурсосберегающей экономике для адаптации к изменениям климата» [17, с. 726].

Определения описывают участников и инфраструктуру «зеленых» финансов, а также прямую целевую направленность финансовых потоков на снижение экологических рисков. Они отличаются множеством деталей, что не позволяет строить научные концепции, не может служить фундаментом для научной теории.

Следующий подход – инвестиционный. Его сторонники видят только один инструмент «зеленого» финансирования – инвестиции. В работе М.Г. Кудиновой и И.Р. Туртуловой приведена следующая формулировка: «Зеленое финансирование» – это инвестиции, которые способствуют получению экологических выгод, а в более широком смысле понимания – развитию устойчивости окружающей среды; усилия по учету экологических факторов и корректировка восприятия рисков в целях увеличения экологически чистых инвестиций и сокращения объема финансирования «вредных проектов» [9, с.6].

Похожего мнения придерживается А.А. Авджи: «Зеленое» финансирование – это, прежде всего инвестиции из государственных и частных источников в разработку и осуществление проектов и программ в области рационального (сбалансированного) природопользования, включая поддержание устойчивости производства экосистемных услуг, экологических товаров и услуг, развития низкоуглеродных технологий и снижения выбросов парниковых газов и/или адаптации (повышения устойчивости) к изменению климата и его последствиям» [1, с. 16].

Приверженцы глобального подхода делают акцент на необходимости рассматривать «зеленые» финансы в международном масштабе. Например, Т.А. Горбачева и др. считают, что: «зеленое» финансирование … заключается в мобилизации и увеличении темпов частного финансирования в ключевые секторы охраны окружающей среды, экологически чистого роста как внутри страны, так и на международном уровне, в разработке долгосрочной политики «зеленого» финансирования, упрощении доступа к «зеленым» финансовым инструментам» [6, с. 34].

Разновидностью глобального подхода видится попытка описать «зеленые» финансы через два уровня экономики. Так, И.Н Олейникова и др. пишут: «…специфику «зеленых» финансов отражает объект приложения финансовых инструментов – экономическая деятельность, обусловленная целями устойчивого и сбалансированного природопользования, экологической безопасности, сглаживания последствий изменения климата. «Зеленые» финансы как финансовый механизм целевой направленности реализуются на макро- и микроуровне. На макроуровне данный механизм осуществляется в рамках экономики замкнутого цикла, основанной на многократном использовании ресурсов посредством их регенерации, восстановления и оптимизации в целях сохранения природных условий. Микроуровень механизма «зеленых» финансов представлен экологически ориентированными инвестициями и низкоуглеродными технологиями, проектами и производствами, учитывающими экологические риски, системами климатического менеджмента, управлением энергопотреблением, безопасными технологиями хранения отходов и т.п.» [14, с. 33].

Л.И. Филиппова и И. Пыл считают, что: «В современной практике выделяют два основных подхода к определению зеленых финансов. В наиболее широком представлении – это инвестиции в разработку и реализацию программ в области рационального (сбалансированного) природопользования (например, управление водными ресурсами, защита почв, сохранение биоразнообразия, проектов экологической направленности (в частности, по снижению выбросов парниковых газов и адаптации к изменению климатических условий …и производств, ориентированных на мероприятия по повышению эффективности переработки и вторичного использования ресурсов, поддержке возобновляемой энергетики … (low-carbon finance). На макроуровне данный подход реализуется в рамках экономики замкнутого цикла, предусматривающей многократное использование ресурсов посредством их регенерации, восстановления и оптимизации в целях сохранения природных условий» 18, с.55].

В целом, рассмотренные подходы отличаются односторонностью, большим числом деталей, многие интерпретации фокусируются либо на экологических аспектах (снижение углеродного следа, защита биоразнообразия), либо на инвестиционных механизмах («зеленые» облигации, кредиты), оставляя в тени фундаментальную суть финансовых отношений.

При этом «зеленые» финансы, как бы многогранно их ни трактовали, по своей природе остаются частью финансовой сферы. Классическая теория финансов определяет их как систему экономических отношений, связанных с перераспределением денежных ресурсов — процесс, в результате которого структура общественного дохода претерпевает изменения.

Попытки определить содержание экономической категории через очерчивание границ ее применения обречены на углубление в излишнюю детализацию. В свою очередь, чем мельче детали, тем менее устойчиво само определение. К тому же существующие в современной литературе подходы к трактовке «зеленых» финансов не отражают их перераспределительную природу. Перераспределение капитала, рисков и ресурсов между различными секторами, регионами и социальными группами является не просто техническим инструментом, а ключевым механизмом, влияющим на социальную справедливость и эффективность перехода к устойчиво самовоспроизводящейся экономике. Данный аспект подчеркивает необходимость комплексного подхода к разработке и внедрению «зеленых» финансовых инструментов, учитывающего не только экологические, но и социальные последствия их применения.

Опираясь на перераспределительную природу финансов и пирсоновское содержание научной категории «зеленая» экономика, предлагаем под «зелеными» финансами принимать систему экономических отношений по формированию, распределению и использованию денежных средств на реализацию проектов и мер, обеспечивающих устойчивое самовоспроизводство экономики. «Зеленые» финансы должны включать в себя совокупность финансовых инструментов, институтов и механизмов, которые аккумулируют капитал из государственного и частных бюджетов, направляют его в отрасли и инициативы с измеримым экологическим эффектом; учитывают экологические риски и внешние эффекты при принятии финансовых решений; изменяют структуру общественного дохода за счет сопоставления экологических расходов и инвестиций, а также обеспечивают верификацию «зеленых» проектов на основе критериев и стандартов.

Предлагаемая трактовка отличается от существующих расширением зоны ответственности научной категории «зеленые» финансы за счет включения такого важного элемента, как формирование средств, которые должны инвестироваться в «зеленую» экономику, а также на контрольных аспектах, которые являются ключевыми, когда речь заходит об эффективности и ее измерении. Потому как на современном этапе развития научной мысли «зеленая» экономика уже не воспринимается однозначно позитивно. Новые исследования задаются мыслью, озвученной Э. Луазо и др.: «может ли внедрение «зеленой» экономики способствовать переходу к устойчивому развитию?» [20, с. 362]. Авторы планируют присоединиться к поиску ответа на этот вопрос.

ВЫВОДЫ

Исследование «зеленых» финансов демонстрирует их активное развитие с конца 1980-х годов, которое сталкивается с рядом системных проблем: отсутствием единого понятийного аппарата, размытостью терминологии, недостаточной проработкой критериев эффективности и сложностями в разграничении «зеленых» и традиционных финансов. Существующие определения страдают от чрезмерной детализации, игнорируют перераспределительную природу научной категории. Предложенная авторская трактовка нивелирует эти недостатки, тем самым вносит вклад в формирование унифицированного понятийного аппарата «зеленого» направления в экономической науке.

Феномен «зеленых» финансов представляет собой динамично развивающуюся область, нацеленную на интеграции целей устойчивого самовоспроизводства экономики в практику. В контексте данного исследования, под «зелеными» финансами предлагаем принимать систему экономических отношений по формированию, распределению и использованию денежных средств на реализацию проектов и мер, обеспечивающих устойчивое самовоспроизводство экономики.

[1] При написании словосочетания ««зеленые» финансы» использовано заключение ФГБУН Института русского языка имени В.В. Виноградова Российской академии наук № 157-0341/295 от 28 апреля 2026 года. В цитатах сохранена орфография цитируемых авторов.