Современные проблемы динамики мирохозяйственного развития и альтернативные подходы к экономическому росту

Введение

Характерной проблемой текущего развития системы мирохозяйственных связей является снижение динамики роста ВВП как для мировой экономики в целом, так и для основных групп стран мира – развитых и развивающихся. Эта проблема стала очевидна в период глобального финансового и экономического кризиса 2008 – 2009 годов. От последствий данного кризиса мировая экономика не смогла быстро оправиться, вступив через десятилетие в новую рецессию, инициированную коронакризисом 2020 – 2021 годов. Ситуация усугубилась геополитической структурной перестройкой международных экономических отношений на фоне эскалации вооруженных и санкционных конфликтов. Цель данной статьи – раскрытие особенностей текущей динамики и потенциала мирохозяйственного развития с учётом как альтернативных мейнстриму, так и новейших концепций экономического роста. Приводимые подходы отличаются от ранее доминировавшего в рамках классических, неоклассических и кейнсианских теорий курса на неизменный количественный прирост показателей ВВП за определенный временной промежуток [18], характеризовавший успешность развития как отдельных национальных экономик, так и групп стран, а также всей системы мирохозяйственных связей. Императивы развития, отличающиеся от доминирующих в современной экономической теории [1] и основанные на иных качественных показателях, оказываются полезными в первую очередь для стран Глобального Юга. Они актуальны и для Российской Федерации, для которой основные западные экономические теории не всегда могут быть применимы в своем изначальном виде.

В нашем исследовании мы в первую очередь обратимся к альтернативным измерителям и концепциям экономического роста, приведенных в работах Дж.Стиглица, Ж.-П.Фитусси и А.Сена [12] (неоднозначность показателя ВВП для оценки роста); группы ученых Массачутетского технологического института под руководством Денниза Медоуза [27], а также Д.Форрестера [14], П.Самюэлсона [11], Г.Мюрдаля [9] и С.Фуртаду [22] (пределы роста и нулевой рост); Д. Хикеля (антирост) [23, 24]; С. Шмидхейни и Совета предпринимателей по устойчивому развитию [17] («зеленый» рост и устойчивое развитие); Й. ван ден Берга и Г.Каллиса [28, 29] (агностический рост, а-рост). В России интерпретации данных идей роста достаточно полно представлены в статье М.А.Юревича [19]. Кроме того, мы раскроем подходы к экономическому развитию, ставшие популярными сравнительно недавно, в основе которых лежат концепции креативной экономики Д.Хокинса [15], оранжевой экономики Ф.Буитраго и И.Дюка [21], а также экономики смысла А.Херста [25].

Исследование построено на принципах систематизации и обобщения особенностей современного этапа развития мирохозяйственных связей с использованием сравнительного метода. Мы берем за основу также аксиоматический метод, предполагающий действие постулатов экономической теории, включая такие ее направления как экономический рост и развитие, как на уровне общеизвестных концепций, так и сравнительно новых, применительно к проблемам текущего состояния мирового хозяйства. Для доказательств мы используем такие общенаучные методы познания как анализ и синтез. Кейс-метод в контексте принципа индукции проиллюстрирует наиболее типичные случаи, подтверждающие наши последующие выводы. Аналогия поможет в историческом контексте и с учетом специфики национальных моделей развития сопоставить, насколько применимыми оказываются избранные нами теоретические постулаты для объяснения сложностей ситуации с ростом ВВП. Принцип историзма и формальной логики поможет сформулировать выводы, обобщающие хронологическую последовательность действий человечества в реализации экономической политики, базирующейся на тех или иных постулатах экономической науки.

Информационную базу исследования составляют статистические и аналитические данные таких международных организаций как Организация Объединенных Наций (ООН), Международный валютный фонд (МВФ), Всемирный банк (ВБ), а также национальных правительств и министерств (РФ, Великобритания) и компаний (Gallop и др.). При построении графиков и таблицы использованы базы данных аналитических сервисов МВФ и ВБ, а также Исследовательского центра благосостояния (Wellbeing Research Centre) Университета Оксфорда в партнерстве с Gallop Analytics. Как альтернативный сравнительный рейтинг успешности развития приведено ранжирование стран мира по уровню счастья The Happy Planet Index.

Логика изложения материала подчинена следующей последовательности. Во-первых, будет идентифицирована и графически проиллюстрирована проблема замедления динамики современной системы мирохозяйственных связей. При этом акцент будет сделан на неоднозначности количественных измерений современного экономического роста. Во-вторых, будет раскрыта специфика наиболее известных альтернативных теорий экономического роста и развития. И, наконец, в-третьих, будет акцентировано внимание на постулатах новейших течений экономической мысли и практической деятельности, предлагающих креативный путь развития и производство смыслов.

Динамика роста ВВП и успешность развития в современном мире: традиционные показатели и альтернативные измерения

Статистика динамики ВВП в современном мире свидетельствует о текущем замедлении глобального экономического развития. Рис. 1, на котором показаны годовые темпы роста глобального ВВП, а также ВВП развитых стран и государств с формирующимися рынками и развивающиеся государств, констатирует снижение среднегодовых темпов развития мировой экономики. В 1980-е годы средний годовой прирост глобального ВВП составлял 3,18%, в 1990-е – 3,03%, в 2000-е – 3,35%, в 2010-е – 3,68%, а в 2020-2025 годах он снизился до 2,98% [1]. Прогнозы роста ВВП на период до 2030 г. пока не предвещают заметного увеличения данной динамики. При этом и группа развитых стран, и группа государств с формирующимися рынками и развивающихся стран в третьем десятилетии XXI в. демонстрируют весьма скромные показатели роста ВВП в сравнении с предшествующими десятилетиями. Оценка МВФ на 2026 г. свидетельствует о годовом приросте ВВП всех стран мира в 3,1%, развитых государств – в 1,8%, стран с развивающимися рынками и развивающихся государств – в 3,9%. [2] Подобные темпы согласно текущим прогнозам могут сохраниться и до 2030 г. Таким образом, можно отметить текущий тренд на замедление развития как мировой экономики в целом, так и отдельных групп стран мира.

Рисунок 1 – Динамика роста мировой экономики (в целом и по основным группам стран)

в 1980 – 2026 годах, в процентах

Источник: МВФ ( [Электронный ресурсъ] URL: https://www.imf.org/external/datamapper/ NGDP_RPCH@WEO/OEMDC/ADVEC/WEOWORLD, дата обращения: 23.07.2026)

Среди основных причин, объясняющих подобную тенденцию – последствия коронакризиса 2020 – 2021 годов – т.н. Великого карантина (Great Lockdown [31], приведшего в период пандемии Covid-19 к временной приостановке производств и существенным сбоям в международной логистике, а также геополитическая конфронтация между Россией и странами Запада, которая вызвала структурную перестройку современной мировой экономики. К факторам неопределенности ситуации в мировой экономики, замедляющей глобальный экономический рост, в 2026 г. добавился военный конфликт на Ближнем Востоке, влияющий на цены на энергоносители и цепочки поставок товаров [10].

Кроме того, в определенной степени наблюдается технологический застой, когда практически все имеющиеся в наличии потребительские запросы в той или иной степени удовлетворяются технологиями предшествующей эпохи (транспортировка людей и грузов, бытовые приборы, средства коммуникации и др.), а новые прорывные технологии, инициирующие взрывной потребительский спрос на принципиально новые продукты (к примеру, медицинские услуги для продления жизни или новые прогрессивные источники энергии), пока не пользуются массовым спросом из-за наличия более дешевых аналогов, основанных на хорошо зарекомендовавших себя в прошлом технологических решениях (например, пользование автомобилями с двигателями внутреннего сгорания пока массово не уступает внедрению в оборот инновационных электромобилей).

Конечно, много надежд на повышение производительности и эффективности труда в настоящее время связано с масштабным внедрением искусственного интеллекта (ИИ), в результате чего ожидается новый импульс экономическому развитию [7], причем на безынфляционной основе [3]. Но пока ИИ в наибольшей степени применим в области управления, а его способности создавать новые прорывные продукты и технологии ограничены. В данной связи воздействие ИИ на совокупную производительность пока остается неопределенным [8, с. VIII].

Взгляд на современное состояние мировой экономики как на замедление планетарной хозяйственной активности во многом связан с доминировавшими в недалеком прошлом концепциями экономического роста, нацеленными в первую очередь на постоянную динамику количественного характера и обращающими мало внимания на качественную сторону глобального развития. В рамках классической и неоклассической школ, кейнсианства, а также в новой институциональной экономической теории экономический рост – неизменный атрибут успешного развития. Прирост производства благ и их потребления, сбережений и инвестиций предполагался априори, а иные измерения благополучия нации, чем абсолютные и относительные показатели ВВП (включая ВВП на душу населения), характеризующие динамику экономической системы данной страны и успешность ее институциональных структур, не берутся во внимание. Современное представление об экономическом росте должно исключить возможность бесконечного экстенсивного роста любой ценой и учитывать социальные и экологические аспекты, которым в прежних подходах к развитию игнорировались.

История заставляет задуматься о том, насколько успешны в длительной (многовековой) перспективе оказываются страны, в свое время показавшие разные «экономические чудеса», основой которых в XX в. был рост, базировавшийся на экстенсивном использовании имевшихся ресурсов. Действительно, ни Германия, ни Япония, демонстрировавшие невероятные по сегодняшним меркам количественные показатели экономического роста в 1950 – 1960-е годы, уже не являются локомотивами глобального развития, а также поставщиками передовых технологий и опыта. Кроме того, с немалыми проблемами экономического характера сталкиваются и другие крупнейшие азиатские экономики, такие как Китай, Индия, Южная Корея, также делавшие акцент на достижение высоких показателей роста ВВП в конце XX и в самом начале XXI веков путем масштабного задействования экстенсивных факторов развития. Выход из своеобразной «ловушки роста» может состоять в отказе от прежней догматики и нового взгляда на значимость тех или иных показателей, объясняющих успехи в экономическом развитии.

В конце 2000-х годов Д. Стиглиц, А. Сен, а также Ж.-П. Фитусси дали ответ на вопрос, является ли ВВП надежным индикатором экономического и социального прогресса. Результатом их изысканий стало утверждение, что показатель ВВП не в полной мере оценивает экономическую ситуацию в странах мира и благополучие конкретного общества [12]. Кроме того, не связана с благополучием и динамика развития национальной экономики. Вместо ВВП в его как абсолютных, так и относительных исчислениях, скорее свойственных обществу потребления и ценностям капитализма, более объективную оценку успешности национальной модели экономического развития дает рейтинг стран в соответствии с международной оценкой счастья, предложенный Исследовательским центром благосостояния Университета Оксфорда в партнерстве с Gallop Analytics. Cогласно опубликованному в 2026 г. Отчету о счастье в мире (The World Happiness Report 2026) более высокие показатели счастья населения получают страны, приоритетом которых являются социальные ценности и здоровая окружающая среда [3]. В данном рейтинге стран по уровню жизни, измеряемому с учетом счастья их жителей, к примеру, в 2026 г. Уругвай (31 место) получает более высокую оценку, чем Япония (61 место), а Узбекистан (53 место) заметно опережает Турцию (94 место). Одним из лидеров рейтинга является Коста-Рика (4 место), а США оказываются лишь на 23-й позиции.

Таблица 1, в которой представлены страны мира по показателям счастья населения в соотношении с соответствующей величиной ВВП на душу населения и среднегодовыми темпами экономического роста, свидетельствует о том, что благополучие и счастье населения страны не всегда измеримы традиционными индикаторами экономической динамики (см. табл. 1). Напротив, более высокий экономический рост за первую четверть XXI века характерен для стран, которые пока заметно отстают от развитых по ВВП на душу населения как по текущему курсу доллара, так и по паритету покупательной способности. К тому же высокая позиция Коста-Рики в рейтинге World Happiness Report 2026 подтверждает сомнения Д. Стиглица, А. Сены и Ж.-П. Фитусси о правильности выбора показателя ВВП за основу при оценке успешности экономического развития.

Таблица 1 – Страны мира по показателям счастья населения в соотношении с соответствующей величиной ВВП на душу населения и среднегодовыми темпами экономического роста

Еще один подобный нетрадиционный индекс – Happy Planet Index (Индекс счастья на планете) – наглядно демонстрирует, что для счастья проживания в той или иной стране необязательно иметь высокий уровень ВВП на душу населения, а также высокие стандарты технологического развития или развитости национальных институтов. По оценке 2026 г. первым по уровню счастья государством мира была Коста-Рика, второе место занимала Гватемала, на третьей позиции был Таджикистан, Испания – на четвертой. Последующие места разделили Колумбия (5), Швейцария (6), Эквадор (7), Никарагуа (8) и Мексика (9), Бразилия замыкала топ-10. При этом лидер рейтинга World Happiness Report 2026 – Финляндия – оказалась только на 50-й строчке позади Гондураса (12), Венесуэлы (25), Узбекистана (32), и Ирака (48). США же заняли только 105-ю позицию (против 23-й в первом рейтинге), а благополучный в материальном смысле Люксембург стал лишь 129-м. [4] Такие исследования стимулировали интерес к новому научному направлению – экономике счастья [5], для которой потребовалась новая методика соответствующих оценок, отличная от той, которая имеет в свое основе показатель ВВП.

Альтернативные теории экономического роста и развития

Среди альтернативных теорий экономического роста, нацеленных преодолеть недостатки классического и кейнсианского подходов, можно отметить концепции нулевого роста, антироста, «зеленого» роста, построста и агностического роста (а-роста) [19]. Общим для всех них является акцент на те факторы, которые игнорировались в предшествующих традиционных теориях экономического роста. Кроме того, должны учитываться и принципиально иные показатели, характеризующие не только успехи данной страны, но и общую оценку комфортности проживания в ней (по аналогии с международным индексом счастья).

Нулевой рост (zero-growth, no-growth) – концепция, возникшая в 1960-е годы. Ее авторы и популяризаторы – экономисты, объединенные вокруг Римского клуба – организации, созданной для изучения глобальных проблем современности. Среди них – Денниз и Донелла Медоуз, П.Самюэлсон, Г.Мюрдаль, С.Фуртаду. [6] Основная идея сторонников нулевого роста заключается в т.н. простом воспроизводстве, не подрывающем экологический потенциал планеты. Быстрый экономический рост, опирающийся на постоянную экспансию ресурсов и трудовых затрат, наносит ущерб системе мирохозяйственных связей в виде отрицательных последствий избыточного потребления, урбанизации, истощения полезных ископаемых и загрязнения окружающей среды. Идеальный вариант в интерпретации теоретиков нулевого роста – сокращение прироста населения (в этом они близки мальтузианцам) и замедление (оптимизация) экономического роста, компенсируемая развитием социальной сферы. Данная модель развития подходит далеко не всем странам мира, она неприемлема для Китая или Индии, но развитые экономики вполне могут быть адаптированы к ней благодаря высокому уровню своего технологического и социального развития. В таком случае доходы и прибыль в максимальной степени направляются на потребление, сбережения и инвестиции сводятся к минимуму. Базовый безусловный доход населения и сокращение продолжительности рабочей недели, несомненно, заинтересует в реализации такой концепции массового избирателя в развитых странах мира, но с точки зрения предпринимательства или быстрого повышения благополучия населения развивающихся стран данная теория представляется спорной.

Концепция антироста (degrowth) зародилась в начале 1970-х годов, но ключевые работы наиболее яркого современного представителя данного направления – Д.Хикеля – увидели свет существенно позже, на стыке второго и третьего десятилетий XXI в. [23, 24]. Хикель отмечает, что догматы беспрестанного роста экономики влекут за собой истощение природных ресурсов планеты, что пагубно для человечества. По его мнению, экономический рост и благополучие населения планеты не связаны: увеличение потребления не обязательно повышает удовлетворенность жизнью. При этом экономическое развитие путем неуклонного роста ВВП влечет за собой повышение социального неравенства: благополучные богатые страны мира, одержимые идеей роста экономики, не просто сосуществуют с бедными развивающимися государствами, но последствия их беспрестанной хозяйственной активности не дает последним развиваться исходя из собственных представлений о рациональном мироустройстве. Даже внутри развитых экономик планеты происходит значительное расслоение общества по уровню доходов. Критикуя существующий подход к развитию на основе увеличения производства потребительских благ, Хикель предлагает альтернативный путь развития, основанный на отказе от избыточного потребления, в особенности демонстративного, переход от глобальных экономических систем к локальным, адаптированным под потребности на местах, а также более активное внимание государства к реальным нуждам своих граждан. Это предполагает переориентацию национальных экономик на приоритетное производство и распределение социальных благ в пику рыночному фундаментализму [19, c. 20 – 21].

Концепция антироста инициировала интерес к минимализму в потреблении: идея книги Хикса «Меньше значит больше» была подхвачена Д.Беккером – основателем одного из самых влиятельных блогов о минимализме (https://www.becomingminimalist.com). Он также выпустил книгу, название которой вторит Хиксу, но при этом делает акцент не на экономический рост, а на показатели счастья и благополучия [2]. По мнению сторонников концепции антироста и потребительского минимализма, следует исключить показатели роста ВВП из группы ключевых индикаторов развития, по которым оценивается экономический успех страны.

«Зелёный» рост (green growth) – популярная концепция развития, минимизирующая экологические последствия роста (учитывающая «углеродный след», рациональное использование природных ресурсов, поддержание биологического разнообразия на планете). Данная концепция реализуется под эгидой международных организаций (ООН, ВБ, ОЭСР), она соответствует Целям устойчивого развития (ЦУР) ООН и стратегиям международного бизнеса, дружественным экологии, обществу и некоррупционному корпоративному управлению. [7] Хронологически концепция «зеленого» роста восходит к Конференции ООН по окружающей среде и развитию, проведенной в Рио-де-Жанейро (Бразилия) в 1992 г., на которой были сформулированы принципы т.н. устойчивого, иначе – самоподдерживающегося развития (sustainable development). Наиболее удачная теоретическая интерпретация необходимости устойчивого развития и «зеленого» роста дана С.Шмидхейни и Советом предпринимателей по устойчивому развитию в книге «Смена курса» [17]. Основные постулаты устойчивого развития и ESG-стратегий бизнеса были сформулированы в виде Целей тысячелетия на Саммите Тысячелетия ООН в Нью-Йорке в 2000 г., которые в 2015 г. были трансформированы в 17 ЦУР [4, с. 249 – 250].

Для развития, которое не подрывает ресурсы планеты для существования будущих поколений жителей, необходимы экологические инновации, которые заменят собой устаревшие технологии, загрязняющие внешнюю среду. Новые технологии должны быть ресурсосберегающими, а государство призвано способствовать их внедрению в практику как бизнеса, так и некоммерческих структур. Основное внимание при этом уделяется предпринимательству и производственному комплексу, а на основе инновационной и дружественной природе активности бизнес-сообщества будет трансформироваться и потребительская культура населения. «Зеленая» повестка должна, таким образом, быть заложена в самоподдерживающийся (устойчивый) экономический рост и проявляться по всем направлениям хозяйственной активности. Возобновляемые источники энергии, повторное использование переработанных продуктов, экономичность потребления, структурные изменения бизнес-процессов экологической направленности, приоритетное «зеленое» финансирование – неотъемлемые атрибуты «зелёного» роста. В начале третьего десятилетия XXI в. концепция «зелёного» роста стала, пожалуй, наиболее популярной из новых теорий экономического роста.

Основным постулатом т.н. агностического роста (agrowth, а-рост), предложенного Й. ван ден Бергом и Г. Каллисом [28, 29], является скепсис в том, что ни стратегии антироста, ни стратегии «зеленого» роста не могут привести к принятию достаточных мер по борьбе с изменением климата на планете. Концепция делает упор на повышении экологичности экономики в процессе роста, что предполагает существенные структурные изменения, в том числе и переход от традиционных и грязных к возобновляемым и чистым источникам энергии. Как и другие альтернативные теории роста, а-рост не основан на постоянном приросте ВВП как основной цели государственной экономической политики. Приоритет в развитии отводится социальным факторам, что предполагает улучшение качества жизни населения, снижение бедности, накопление социального капитала и гарантию занятости на рынке труда. Концепция а-роста, появившаяся в период между «Великой рецессией» и «Великим карантином», вобрала в себя высокую адаптивность к кризисам: стабильность и устойчивость глобальной финансовой системы не должна зависеть от надежды на постоянный рост ВВП, субъекты экономической деятельности должны приспосабливаться к разным условиям, в том числе и не предполагающим прироста ВВП. Кроме того, в отличие от антироста и «зеленого» роста, а-рост полностью не отрицает значимость показателя ВВП, а также не принимает во внимание важность технологий для обеспечения экономической динамики [19, c. 20].

Построст (post-growth) является своеобразным синтезом альтернативных концепций экономического роста – нулевого роста, антироста, «зеленого» роста и а-роста – с игнорированием при этом наиболее радикальных взглядов каждого из данных направлений исследований. Один из приверженцев построста – И.Блюдорн – критикует предшествующие альтернативные концепции роста за то, что они воплотились в реальность в виде символической, скорее даже симуляционной политики, не ведущей к необходимым трансформационным преобразованиям для достижения обозначенных целей устойчивого развития [20]. Хозяйственная активность человечества, по мнению сторонников построста, должна быть устроена таким образом, чтобы соответствовать экологическим возможностям планеты, а ресурсы следует использовать эффективно. Технологии в концепции построста важны, поскольку они являются драйвером эффективной и рациональной производственной деятельности, на их основе происходит модернизация производственных систем. ВВП не является ключевым показателем для принятия решений на уровне государства Скорее, нужно акцентировать внимание на уровень достатка населения и его благополучие. По сути, принципы построста осуждают капитализм за расточительность ресурсов и безлимитное потребление, призывая к его трансформации в более сдержанные в консьюмеризме социально-ориентированные экономики, учитывающие потребности не только бизнеса, но и населения. Основной проблемой в реализации идей построста является необходимость синхронизации соответствующим образом экономической политики на глобальном уровне, что в современных условиях проявления деглобализационных тенденций невозможно [19, c. 22 – 23].

Концепция построста дала толчок развитию такого сравнительно нового, обозначенного только в 2015 г., направления оценки потенциала развития и роста как теория «планетарного здоровья» (planetary health). Это обширная междисциплинарная область, которая переносит внимание с локальных экологических угроз, изучавшихся в прошлом, на последствия изменений для здоровья в планетарном масштабе [30]. Данное направление исследований особенно актуально после пандемии Covid-19, когда стала очевидна недальновидность экономической политики прошлого, игнорировавшей угрозы развития масштабных эпидемий планетарного характера как последствий неконтролируемой хозяйственной и научной деятельности человечества.

Новые подходы к экономическому росту и развитию: креативная (оранжевая) экономика и экономика смысла

Трансформационные изменения в системе мирохозяйственных связей в современных условиях связаны в том числе и с тем, что эпоха массового производства и потребления, императивами которой были прибыль, собственные интересы и рациональность homo economicus вместе с прекращением глобального доминирования стран Запада, неуклонно подводит к т.н. нулевой черте, требуя перезапуска на основе новых нарративов развития [8]. Первое осознание губительности массовой культуры производства и потребления, основанной на постулатах капитализма, индустриализировавшего и идеологизировавшего не только экономические смыслы, но и культурные ценности, проявилось еще в конце 1940-х годов в известной работе М.Хоркхаймера и Т.Адорно «Диалектика просвещения» [16]. Вместе с тем, когда в 1998 г. по предложению Департамента культуры, медиа и спорта при правительстве Великобритании в оборот был введен термин «креативные индустрии» [9], а впоследствии американский экономист Д.Хокинс популяризировал концепцию креативной экономики [15], они также не были лишены первоочередной коммерческой составляющей. Тем не менее, творчество и креативность – категории, которые не совпадают по своей сущности в силу их ценностно-смыслового понимания. Более удачной интерпретацией новой составляющей хозяйственной системы является категория «оранжевая экономика», введенная Ф.Буитраге и И.Дюком в 2013 г. [21], акцент в которой ставится именно на творчестве для развития и экономического роста. Такая парадигма изменений оказывается полезной в настоящее время не только для Глобального Запада, но и настоятельно рекомендуется государствам Глобального Юга, в которых понятия счастья и смыслов не всегда имеют материально-вещественную, рационально-хозяйственную составляющую.

Экономика должна изначально опираться не только на материальные сущности, но и на систему смысловых ценностей и символических соотнесений. Производство в экономическом смысле – это и процесс создания товара, услуги и впечатления, и наделение произведенного продукта некой значимостью смыслового измерения. Без этого производство теряет свою экономическую форму, превращаясь в массовую штамповку коммерчески выгодных продуктов, лишённую содержательной цели. Конкретная культура в данном контексте функционирует не только как пространство производства, продвижения и обмена, но и как механизм накопления и сохранения смыслов. Она одновременно производит, потребляет и сберегает символические формы. Креативная (или оранжевая) экономика отвечает ценностно-ориентированным смысловым постулатам развития, ставящим на первое место вовсе не прибыль, а сущностную сторону бытия. Это соответствует и новому направлению исследований в современной экономической науке – экономике смысла (purpose economy). Данная концепция была предложена А.Херстом [25].

Экономика, культура и производство смыслов взаимосвязаны в концепции креативного характера деятельности. Культурные практики формируют экономическое поведение, экономические структуры создают условия для передачи и реализации смыслов. Любая попытка рассматривать экономику вне культурно-смыслового контекста лишена основания: культурное измерение экономики проявляется в творческой и интеллектуальной деятельности, организации производства и социальном взаимодействии. Культура выступает не внешним ограничителем экономики, а еe внутренним условием, наполняя хозяйственную деятельность смыслами. Без культуры и творчества невозможно хозяйствование, без смыслов невозможна экономика, в особенности креативная (оранжевая). Производство смыслов и т.н. экономика смысла, которая направлена на такого рода деятельность, становятся ключевым условием устойчивости и общественной значимости, в том числе для формирования эффективной экономической системы [6].

Новое понимание творчества, имеющего в первую очередь смысловое, а не коммерческое содержание, заложено в новой интерпретации креативной экономики как оранжевой, свойственной не только странам Глобального Запада, но и государствам Глобального Юга. Расширение нравственно-духовного содержания творческой деятельности на базе традиционных ценностей, уважительное отношение к представителям других культур становится залогом успеха в текущую эпоху глобальных перемен, в которой смыслы, а не прибыль становятся главной ценностью.

Значимость концепций креативной и оранжевой экономики для экономического роста подтверждают следующие данные. По оценкам ЮНКТАД (Конференция ООН по торговле и развитию), креативная (оранжевая) экономика составляет от 0,5 до 7,5% ВВП стран мира с перспективой достичь к 2030 г. 10% глобального ВВП, в ней занято от 0,5 до 12% национальных трудовых ресурсов. На т.н. креативные услуги приходится около пятой части всего экспорта услуг в мире, в том числе они составляют половину экспорта всех цифровых услуг [26]. Деятельность в сфере креативной (оранжевой) экономики соответствует как минимум трем ЦУР ООН (Достойный труд и экономический рост; Промышленность, инновации и инфраструктура; Ответственное потребление и производство [10]). В продукцию и операции креативной (оранжевой) экономики входит разработка и функционирование ИИ, поскольку он интегрирован в ее составляющие (программное обеспечение). В России валовая добавленная стоимость (ВДС) продукции, созданной креативными индустриями, растет намного более высокими темпами, чем общая ВДС экономики (см. рис. 2).

Рисунок 2 – Темпы роста валовой добавленной стоимости в креативной экономике в сопоставлении с ростом валовой добавленной стоимости всей экономики России

(2017 год = 100)

Источник: [5, с. 13].

Таким образом, поддержка как всей креативной (оранжевой) экономики, так и ее отдельных составляющих индустрий (включая программирование и внедрение решений на базе ИИ) представляется достаточно удачной стратегией, направленной на современное развитие. Неслучайно данному направлению в настоящее время в мире уделяется столь пристальное внимание как со стороны экономистов-теоретиков (включая Д.Хокинса, Ф.Буитраге, И.Дюка и А.Херста), так и бизнес-практиков [11], а также национальных правительств [13]. Отрадно признать, что в данном контексте Россия следует в русле уже сложившихся мировых трендов.

Заключение

Современные проблемы развития системы мирохозяйственных связей ставят вопрос о поиске новых источников развития, в том числе выходящих за пределы основных течений экономической мысли. Несмотря на утопичность отдельных положений альтернативных концепций экономического роста и развития, многие их постулаты не лишены смысла и заставляют задуматься о незыблемости прежних догм мирохозяйственного развития. Рост любой ценой, неизменное поддержание определенных темпов прироста ВВП оборачивается отрицательными последствиями не только экологического и социального, но и финансово-экономического характера. Замедление темпов прироста ВВП при этом воспринимается как рецессия и фиаско экономической политики государства. Альтернативные же концепции экономического роста показывают, что рост возможен и на принципиально иных принципах – экологичности, солидарности, сдержанности потребления. Показателем комфортности жизни в стране может быть не только уровень ее ВВП и богатства населения, но и индикатор счастья, который имеет не только материально-вещественную составляющую. Для более объективной оценки происходящих в системе мирохозяйственных связей процессов следует обратить внимание на современный подход к альтернативной оценке возможностей и результатов экономического роста.

Принципы креативной (оранжевой) экономики, объединенные с новыми смысловыми содержаниями, лишенными коммерческой составляющей, в свою очередь могут гарантировать устойчивый мирохозяйственный рост с применением новейших технологий, интегрированных в творческие индустрии. Кроме того, восстановление ранее нарушенных в процессе конфликтов и санкций политических и экономических отношений между странами часто начинаются с первых шагов навстречу другу в областях творческой деятельности. Поэтому креативная (оранжевая) экономика в период глобальных трансформаций должна быть в авангарде внешнеполитических и внешнеэкономических связей, гарантируя рост и устойчивое развитие как национальных хозяйств, так и всей системы международных экономических отношений.

[1] Рассчитано по данным МВФ: [Электронный ресурс] URL: https://www.imf.org/external/ datamapper/NGDP_RPCH@WEO/ %20OEMDC/ADVEC/WEOWORLD/OEMDC (дата обращения: 23.07.2026).

[2] См. там же.

[3] См.World Happiness Report 2026. [Электронный ресурс] URL: https://www.worldhappiness.report (дата обращения: 23.07.2026).

[4] The Happy Planet Index. 2026 Results. [Электронный ресурс] URL: https://happyplanetindex.org/hpi/?show_all=true (дата обращения: 23.07.2026).

[5] Политика счастья // Ведомости. 2008. 11 января. [Электронный ресурс] URL: https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2008/01/11/ot-redakcii-politika-schastya (дата обращения: 23.07.2026).

[6] Шишкин М.В. Нулевого роста концепция // Большая российская энциклопедия. [Электронный ресурс] URL: https://bigenc.ru/c/kontseptsiia-nulevogo-rosta-2f2d44 (дата обращения: 23.07.2026).

[7] Т.н. ESG-стратегии, в основе которых акцент на экологию (Ecology), интересы общества (Society) и грамотное корпоративное управление, дружественное окружающей среде и свободное от злоупотреблений (Governance)

[8] Эммануэль Тодд полагает, что "срок годности национализма" уже истек: опасность "мира нуля", который строят Homo economicus // ИноСМИ. 2026. 10 апреля. [Электронный ресурс] URL: https://inosmi.ru/20260410/zapad-277909504.html (дата обращения: 23.07.2026).

[9] Creative Industries Mapping Documents 1998 // Gov.uk 1998. 9 April. [Электронный ресурс] URL: https://www.gov.uk/government/publications/creative-industries-mapping-documents-1998 (дата обращения: 23.07.2026).

[10] Creative Economy Outlook 2024 // UN-iLibrary. [Электронный ресурс] URL: https://www.un-ilibrary.org/content/books/9789211065558 (дата обращения: 23.07.2026).

[11] См., напр.: Внедрение ИИ может принести российской экономике до 13 трлн руб. к 2030 г. // Яков и партнеры. 2025. Декабрь. [Электронный ресурс] URL: https://yakovpartners.ru/publications/ai-2025/ (дата обращения: 23.07.2026).