Мониторинг рынка труда как инструмент обеспечения кадровой безопасности России

Введение

Кадровая безопасность является одним из ключевых элементов экономической безопасности государства, определяющим его способность к устойчивому развитию, технологическому обновлению и реализации стратегических национальных приоритетов. В условиях современных вызовов – демографических ограничений, структурной перестройки экономики, санкционного давления и ускоренной цифровизации – рынок труда России претерпевает фундаментальные изменения, выходящие за рамки традиционных циклических колебаний. Ситуация, при которой рекордно низкая безработица соседствует с острым дефицитом квалифицированных кадров, получившая название «кризиса сверхнизкой безработицы», бросает вызов устоявшимся теоретическим представлениям и практическим механизмам регулирования занятости.

Цель настоящей работы заключается в комплексном анализе параметров современного кризиса на российском рынке труда, идентификации его фаз и выявлении структурных дисбалансов, влияющих на кадровую безопасность страны. Для достижения поставленной цели авторами решаются следующие задачи: систематизировать теоретические подходы к определению кризиса на рынке труда; обосновать применение кривой Бевериджа как аналитического инструмента, позволяющего различать циклические и структурные компоненты безработицы; провести ретроспективный анализ динамики рынка труда в России с выделением характерных фаз движения по кривой Бевериджа (на примере кризисов 2008–2009, 2015, 2020–2022 и 2023–2025 гг.); исследовать факторы перегрева рынка труда в 2023–2024 гг. и начала его охлаждения в 2024–2026 гг.; оценить региональную и отраслевую дифференциацию напряженности на рынке труда с использованием hh-индекса; сформулировать выводы о влиянии выявленных тенденций на кадровую безопасность России.

Теоретическую основу работы составляют труды отечественных и зарубежных исследователей в области экономики труда и экономической безопасности. В частности, в работах Р.И. Капелюшникова, Б.И. Алехина, М.Н. Тепловодского, Е.М. Месяца, Н.Х. Вороковой и других авторов, рассмотрена методология использования кривой Бевериджа для анализа рынка труда [1, 3, 6, 7, 8, 19] (Alekhin, 2024; Vorokova et al., 2024; Kapelyushnikov, 2024; Kapelyushnikov, 2023; Kapelyushnikov, 2024; Teplovodskiy et al., 2025). В статьях Ивашкиной А.В., Козловой Н.С., Гнздовой Ю.В., Субботиной Т.Н. и ряда других авторов представлены методические аспекты обеспечения кадровой безопасности [2, 4, 5, 11, 14, 15, 18] (Anufrieva et al., 2023; Gnezdova, 2020; Ivashkina et al., 2018; Kozlova, 2025; Meshkova, 2024; Mityakov et al., 2026; Subbotina, 2022). В трудах Келейникова С.В., Костеньковой Т.А., Сайфуллинм Л.Д, Файзуллина Р.В., Чекмарева О.П. и др. даны сценарии развития рынка труда в России, оценка его развития в условиях неопределенности и санкционного давления, представлены способы диагностики и минимизации кадровых рисков [9, 12, 17, 20, 22] (Keleynikova et al., 2025; Kostenkova, 2025; Sayfullina et al., 2025; Fayzullin et al., 2025; Chekmarev et al., 2023). В статьях Подвдйского Г.Л., Кожемяко С.В., Хабарина А,А., Малевой и др. проанализированы проблемы кадрового дефицита на рынке труда, рассмотрены механизмы его преодоления [10, 13, 16, 21] (Kozhemyako et al., 2025; Maleva et al., 2024; Podvoyskiy et al., 2024; Kharabrin et al., 2025).

Эмпирическая база включает данные Федеральной службы государственной статистики, Банка России, аналитические материалы ЦМАКП и платформы HeadHunter. Используемые методы исследования включают экономико-статистический анализ, построение фазовых портретов, сравнительный и структурный анализ.

Научная новизна работы состоит в комплексном применении кривой Бевериджа в ее динамической интерпретации (с учетом гистерезиса и временных лагов) для идентификации фаз развития кризиса на российском рынке труда, а также во введении hh-индекса в качестве оперативного индикатора структурных дисбалансов. В отличие от большинства исследований, фокусирующихся на единичных показателях, в данной статье предложен синтез макроэкономического и микроуровневого подходов, позволяющий зафиксировать переход от количественного дефицита к качественному несоответствию спроса и предложения рабочей силы.

Кризис на рынке труда и его параметры. Кризис на рынке труда – это ситуация в экономике, при которой рынок труда перестает эффективно выполнять свою главную функцию: обеспечение баланса между спросом и предложением рабочей силы. Это состояние характеризуется резкими диспропорциями, как правило, приводит к негативным социально-экономическим последствиям. Кризис может проявляться в двух противоположных, но одинаково болезненных формах или в их сочетании:

1. Кризис со стороны предложения (высокая безработица). Это – классическое понимание кризиса. Работодатели сокращают или закрывают производство, что ведет к массовым увольнениям. Увеличивается количество безработных, растет продолжительность поиска работы. Реальная заработная плата падает, работники вынуждены соглашаться на неполную занятость или работу ниже квалификации. Крайнее проявление – рост бедности, нарастание социальной напряженности.

2. Кризис со стороны спроса (дефицит кадров). Современный тип кризиса, характерный для последних лет во многих странах, включая Россию. Рабочих мест больше, чем людей, готовых и способных их занять. Навыки соискателей не соответствуют требованиям экономики (например, дефицит токарей и IT-специалистов и избыток юристов и менеджеров). Кризис усиливается в связи с физическим сокращением численности трудоспособного населения (естественная убыль, утечка мозгов). Работодатели вынуждены перекупать сотрудников, что разгоняет инфляцию, но не всегда ведет к росту производительности труда.

Безработица. Ключевым индикатором рынка труда является уровень безработицы, который вычисляется как отношение численности безработных определенной возрастной группы к численности рабочей силы соответствующей возрастной группы, рассчитанное в процентах. Нормой считается, если уровень безработицы не превышает 4–5%.

На рисунке 1 приведена динамика уровня безработицы в России за период 1999–2026 гг.

На рисунке виден выход из кризиса 1998–1999 гг. в России, когда уровень безработицы сократился с 14% до 8% за 3,5 года. Следующим видимым кризисом на рынке труда стал финансовый кризис, который проявился в январе 2009 года ростом уровня безработицы с 6% до 9%. Наконец, в 2020 году из-за пандемии коронавируса наблюдался подъем индикатора с 4,5 до 6,5%.

Рисунок 1. Динамика уровня безработицы в России, %

Источник: составлено авторами по Данным Росстата.

В настоящее время наблюдается рекордно низкий уровень безработицы – 2,1% за февраль 2026 года. Среди регионов существует значительный уровень разброса – от 1% в Москве до 25% в Дагестане. Даже в достаточно равномерном по составу Приволжском федеральном округе (ПФО) мы видим значительные разброс уровня безработицы (рис. 2).

Рисунок 2. Уровень безработицы в регионах ПФО, %. Февраль 2026 г.

Источник: составлено авторами по данным Росстата.

Рост уровня безработицы является индикатором первого типа кризиса, в то время как для анализа второго типа кризиса, реализуемого в настоящее время и связанного с дефицитом кадров на рынке труда, нужны более тонкие инструменты мониторинга. Рассмотрим один из них – кривую Бевериджа.

Кривая Бевериджа. Показывает взаимосвязь между двумя ключевыми параметрами рынка труда: уровнем безработицы и уровнем вакансий. Уровень безработицы мы определили ранее. Уровень вакансий можно определить, как отношение числа вакансий к рабочей силе, измеряемое в процентах. Кривая Бевериджа изображается в координатах: ось абсцисс – уровень безработицы, ось ординат – уровень вакансий. Кривая имеет обычно отрицательный наклон. Обычно авторы рассматривают отдельные участки этой кривой для описания поведения участников рынка труда. Мы рассмотрим более общую модель, когда кривая имеет гистерезис, а замкнутый цикл представляет собой эллипс.

На рисунке 3 по оси абсцисс отложен уровень безработицы, по оси ординат – уровень вакансий. Выделены четыре характерных точки, соответствующие разным фазам развития кризиса. Точка A соответствует фазе бума, когда уровень вакансий максимален, а уровень безработицы – минимальный. Точка C соответствует дну цикла (уровень безработицы максимальный, а уровень вакансий – минимальный). Точки B и D – промежуточные точки, которые находятся на участках кривой, имеющих отрицательный наклон.

Рисунок 3. Эллипс Бевериджа

Источник: составлено авторами.

Ширина эллипса отлична от нуля в том случае, если существуют временные лаги при принятии решений работодателями о найме или увольнении работников. Обычно вакансии меняются быстрее, опережая безработицу на 1–3 квартала, поскольку компании реагируют на спрос моментально, а наем и увольнение требует времени. В этом случае движение по петле происходит против часовой стрелки, а уровень вакансий может служить опережающим индикатором.

Пусть изначально рынок труда находится в точке A. В ответ на перегрев работники снижают число вакансий при сохранении низкого уровня безработицы. Движение по кривой проводится вертикально вниз. Вскоре начинается рост безработицы, мы попадаем точку B, для которой характерна начало стагнации. Приближаясь к точке С (дно), безработица продолжает расти, а темп роста уровня вакансий снижается и выходит на минимум. Выход из точки C: первоначально движение по кривой проходит вертикально. Вакансии начинают расти. Безработица сохраняется высокой – люди еще не находят работу, несмотря на появление новых мест. Затем начинается фаза восстановления (точка D), когда число вакансий растет одновременно с падением уровня безработицы. Цикл завершается перегревом, когда безработица продолжает падать, а уровень вакансий стабилизируется (точка A).

Однако, возможен и аномальный случай, когда движение по петле Бевериджа осуществляется по часовой стрелке. Изменение уровня безработицы опережает изменение уровня вакансий.

Пусть изначально рынок труда находится в точке A. В ответ на перегрев безработица начинает расти. Вакансии сохраняются на максимуме – компании держат объявления открытыми, но увольнения уже идут. Движение по кривой – горизонтально вправо. Далее переходим в точку D, где наблюдается рост безработицы, который сопровождается сокращением вакансий (стагнация). Затем темп роста безработицы снижается, а вакансии продолжают сокращаться. Вблизи дна (тока C) движение по кривой производится почти вертикально вниз. Выход из точки C: первоначально движение по кривой проходит горизонтально влево. Безработица начинает падать. Вакансии сохраняются на минимуме – компании еще не нанимают, но люди уже находят работу (например, за счет самозанятости или перехода в неформальный сектор). Затем начинается фаза восстановления (точка B), когда число вакансий растет одновременно с падением уровня безработицы. Цикл завершается перегревом, когда уровень вакансий продолжает расти, а безработица стабилизируется (точка A).

Рассмотрим примеры анализа рынка труда с помощью кривой Бевериджа.

Первый пример (рис. 4) – эллипс Бевермджа, построенный для периода экономического кризиса 2008–2009 гг.

Рисунок 4. Фазовый портрет пары «Уровень безработицы (ось абсцисс) – уровень вакансий (ось ординат)» для периода 2 кв. 2007 г. – 4 кв. 2010 г.

Источник: составлено авторами по данным Росстата.

На рисунке наблюдается вращение точки по кривой Беревиджа по часовой стрелке. Безработица опережает изменение вакансий. Предприятия, которые еще недавно с трудом находили сотрудников, были склонны сохранять рабочие места и не спешили резко сокращать вакансии, надеясь на скорое восстановление экономики. Кроме того, система мер правительства по поддержке занятости искусственно сдерживала падение числа вакансий.

Рассмотрим далее случай, когда временной лаг между уровнем вакансий и уровнем безработицы отсутствует, это означает мгновенную реакцию рынка труда на изменение экономической конъюнктуры. Отсутствие лага приводит к вырождению кривой Бевериджа в прямую, имеющую отрицательный наклон. Рынок труда работает максимально быстро. Как только появляется вакансия, на нее тут же находится подходящий безработный, и наоборот. Рост спроса на труд (новые вакансии) и падение безработицы происходят одновременно, без периода ожидания на переобучение или поиск.

В качестве примера рассмотрим пример кризиса 2015 года (рис. 5). Начиная с января 2015 года начинается рост безработицы с одновременным падением уровня вакансий. В точке дна кризиса (начало 2016 года) происходит мгновенный поворот кривой Бевериджа, которая в данном случае вырождается в два отрезка прямой. К концу 2017 года экономика приходит в точку с тем же уровнем безработицы, как и в начале 2015 года, но с существенно меньшим уровнем вакансий.

Рисунок 5. Фазовый портрет пары «Уровень безработицы (ось абсцисс) – уровень вакансий (ось ординат)» для периода 1 кв. 2015 г. – 4 кв. 2017 г.

1 кв. 2015–4 кв. 2017 г.

Источник: составлено авторами по данным Росстата.

Далее рассмотрим еще один важный теоретический случай, когда эллипс Эверижда перерождается в окружность. Это означает, что оба лага (как на спаде, так и на подъеме) максимальны и симметричны. Экономика постоянно находится далеко от «оптимальной» кривой. Даже при большом количестве вакансий безработица может оставаться высокой, и наоборот. Значительная структурная безработица – работники не могут быстро найти работу из-за структурного несоответствия навыков и требований, а работодатели не могут мгновенно уволить из-за издержек. Переход от перегрева к рецессии и обратно требует много времени, так как лаги велики.

На рисунке 6 приведена кривая Бевериджа, построенная для периода с начала 2020 год по конец 2022 года. Этот период характеризуется первоначальным ростом безработицы, связанным с пандемией коронавируса с последующим ее снижением в связи с перераспределением спроса на труд после начала СВО.

Рисунок 6. Фазовый портрет пары «Уровень безработицы (ось абсцисс) – уровень вакансий (ось ординат)» для периода 1 кв. 2020 г. – 4 кв. 2022 г.

Источник: составлено авторами по данным Росстата.

Форма кривой в виде круга указывает на преобладание структурного дисбаланса на рынке труда, связанного с резким дефицитом на одни специальности и избытком рабочей силы на других. Движение точки против часовой стрелки по кривой Беверижда указывает на более благоприятный сценарий, когда изменения уровня вакансий на рынке труда опережают изменения уровня безработицы.

На рисунке 7 приведен фрагмент кривой Беверижда для новейшего периода исследования (3 кв. 2023 г. – 4 кв. 2025 г.).

Рисунок 7. Фазовый портрет пары «Уровень безработицы (ось абсцисс) – уровень вакансий (ось ординат)» для периода 3 кв. 2023 г. – 4 кв. 2025 г.

Источник: составлено авторами по данным Росстата.

Российский рынок труда в последние годы переживает уникальный кризис, который эксперты часто называют «кризис сверхнизкой безработицы». Анализ рисунка 5 позволяет разделить этот кризис на две фазы: фазу перегрева (до 3 кв. 2024 года) и фазу охлаждения. Рассмотрим их более подробно.

Перегрев рынка труда (2023–2024). В этот период российский рынок труда вошел в уникальную фазу, которую экономисты называют «кризисом перегрева». Перегрев означает ситуацию, когда спрос на рабочую силу значительно превышает предложение. Признаки: рекордно низкая безработица, дефицит кадров, зарплатная гонка: компании вынуждены постоянно пересматривать зарплатные вилки вверх, перекупать сотрудников у конкурентов. Причины: демографические ямы, мобилизация и отток квалифицированных кадров за рубеж, структурные изменения экономики (импортозамещение, рост ОПК).

Последствия перегрева:

1. Инфляция издержек. Фонд оплаты труда растет быстрее производительности труда. Чтобы сохранить маржинальность, компании вынуждены поднимать цены на товары, раскручивая инфляцию.

2. Снижение лояльности. Сотрудники легко уходят за +5–10 тыс. руб., падает качество подбора, растет текучесть кадров.

3. Риски найма «не тех». В гонке за закрытием вакансий компании часто нанимают случайных людей, которые не проходят испытательный срок.

4. Перегрузка. Чтобы оправдать высокую зарплату в условиях дефицита, на оставшихся сотрудников часто вешают объем работы за 2–3 человек («эффект выгорания»).

5. По мнению ряда аналитиков (ЦМАКП, ЦБ РФ, HeadHunter), эволюционный процесс на рынке труда перешел в острую фазу в период июль-август 2024 года. В этот период совпали три фактора:

– разрыв между ростом реальной заработной платы и ростом производительности труда достиг критического значения (рис. 8);

Рисунок 8. Сравнительный анализ темпов прироста производительности труда и реальной заработной платы

Источник: составлено авторами по данным Росстата.

– ужесточение денежно-кредитной политики до критического уровня (ставка 18%) сделало невозможным поддержание ранее взятых темпов роста зарплат;

– окончание массовой льготной ипотеки вызвало лавинообразное сокращение вакансий в смежных отраслях (строительство, риэлторские услуги, производство стройматериалов).

Охлаждение на рынке труда (2024–2026). Это – закономерный этап после периода острого кадрового дефицита. Он проявляется в сокращении числа вакансий, росте конкуренции, замедлении зарплат и смещении фокуса работодателей с расширения штата на удержание сотрудников. Для соискателей это означает необходимость более тщательной подготовки к поиску работы, реалистичных зарплатных ожиданий и развития востребованных навыков. Для работодателей – возможность выстраивать более рациональную кадровую политику с акцентом на производительность труда и внутреннее развитие.

Поворот от перегрева к охлаждению на российском рынке труда в 2024–2026 гг. – это не результат какого-то одного события, а следствие сложения нескольких мощных факторов.

1. Денежно-кредитная политика. Бизнесу стало невыгодно брать кредиты на расширение. Инвестиционные проекты, которые требовали найма новых сотрудников, были заморожены или отложены. Высокие ставки и замедление потребительского спроса (из-за дорогих кредитов для населения) сократили маржинальность бизнеса. У компаний просто не осталось денег на бесконечное повышение зарплат и расширение штата.

2. Насыщение спроса. В 2023–2024 гг. компании нанимали всех подряд, создавая избыточные рабочие места в ожидании бурного роста. К середине 2024 года этот процесс достиг своей естественной границы. Большинство предприятий закрыли критические потребности в кадрах. Дальнейшее расширение штата стало нецелесообразным. Началось планомерное сокращение количества открытых вакансий.

3. Технологический фактор. Дефицит кадров в 2023–2024 гг. стал мощнейшим стимулом для инвестиций в автоматизацию и ИИ. Компании внедряют роботизированные склады, системы самообслуживания и программные комплексы, которые позволяют делать больше с меньшим количеством сотрудников.

4. Изменение психологии работодателя. Вместо того чтобы искать и перекупать новых, компании сосредоточились на удержании текущих ключевых сотрудников. Инвестиции идут в развитие внутренних талантов, а не в агрессивный внешний найм. Поскольку конкуренция среди соискателей выросла, работодатели снова могут «выбирать» лучших, ужесточая требования на собеседованиях.

5. Структурная перестройка и оптимизация. Вместо расширения штата бизнес переключился на повышение эффективности. Это было вызвано как экономическим давлением, так и изменением структуры экономики. Компании начали пересматривать структуру, сокращая избыточные и дублирующие позиции. Бизнес активно переходит на аутсорсинг, проектную работу и использование самозанятых, переход на работу неполное рабочее время (рис. 9).

Рисунок 9. Динамика числа работников, работавших неполное рабочее время по инициативе работодателей, тыс. чел.

Источник: составлено авторами по данным Росстата.

hh-индекс. Еще одним важным индикатором, динамика которого свидетельствует об охлаждении на рынке труда, является hh-индекс, который обновляется ежедневно на основе данных базы HeadHunter и определяется как отношение числа активных резюме к числу активных вакансий на рынке труда. Острый дефицит кадров наблюдается при значении индекса меньше двух. Если это значение больше 12, то наблюдается наиболее высокая конкуренция среди соискателей.

Благодаря данному индексу представляется возможность исследовать региональную и отраслевую дифференциацию на рынке труда. На рисунке 10 приведена динамика индекса, которая показывает его рост начиная с июля 2024 г.

Рисунок 10. Динамика hh-индекса

Источник: составлено авторами по данным https://stats.hh.ru/.

Динамика hh-индекса для трех регионов ПФО (Нижегородская область, Республика Татарстан и Самарская область) за январь 2025 г. – февраль 2026 г. дана на рисунке 11.

Рисунок 11. Динамика hh-индекса для трех регионов ПФО

Источник: составлено авторами по данным https://stats.hh.ru/.

Выбор данных областей обусловлен их высокими показателями в составе ПФО. Видна полная положительная корреляция данного показателя по регионам. Рост показателя, ознаменовавший начала охлаждения рынка труда, начался в июле 2025 г. Из рисунка видно, что разброс индекса среди регионов незначителен.

На рисунке 12 приведено распределение hh-индексов в тех же регионах ПФО по видам экономической деятельности (данные на февраль 2026 года).

Рисунок 12. Распределение hh-индексов в трех регионах ПФО по видам экономической деятельности (данные на февраль 2026 года)

Источник: составлено авторами по данным https://stats.hh.ru/.

Рисунок демонстрирует резкую дифференциацию видов экономической деятельности по уровню востребованности на рынке труда. Наиболее востребованными являются специалисты в области торговли и обслуживания, медицины и промышленного производства. Наименее востребованными являются специалисты, специализирующиеся на массмедиа, консалтинге, менеджменте и маркетинге.

Заключение

Проведенный анализ позволяет сделать ряд обобщающих выводов, имеющих как теоретическое, так и практическое значение для обеспечения кадровой безопасности России.

Современный кризис на рынке труда России принципиально отличается от классических циклических кризисов, сопровождающихся ростом безработицы. В настоящее время мы наблюдаем кризис структурного дисбаланса, проявляющийся в рекордно низком уровне безработицы (2,1% в феврале 2026 г.) на фоне острого дефицита кадров, особенно в производственной сфере, медицине и сфере обслуживания. Парадоксальная ситуация «рабочих мест без работников» создает новые риски для экономической безопасности, связанные с зарплатной инфляцией, снижением производительности труда и неэффективным использованием человеческого капитала.

Применение кривой Бевериджа в динамическом аспекте (эллипс Бевериджа) подтвердило свою эффективность как инструмента дифференциации циклических и структурных компонент безработицы. Построенные фазовые портреты для различных кризисных периодов показали разнонаправленную динамику временных лагов между уровнем вакансий и уровнем безработицы. Если в кризис 2008–2009 гг. преобладало движение по часовой стрелке (безработица опережала сокращение вакансий, что свидетельствовало о сдерживании увольнений), то в 2020–2022 гг. движение против часовой стрелки и форма кривой, близкая к окружности, указали на доминирование структурных факторов. Особо значимым является результат анализа периода 2023–2025 гг., где отчетливо выделяются две фазы: перегрев (до 3 кв. 2024 г.) и охлаждение, фиксируемое через смещение кривой Бевериджа вниз (сокращение вакансий) при сохранении низкой безработицы.

Перегрев рынка труда в 2023–2024 гг. был вызван совокупным эффектом демографических ограничений, мобилизационных процессов, роста оборонно-промышленного комплекса и импортозамещения, что привело к зарплатной гонке и снижению качества подбора персонала. Однако к середине 2024 года данный импульс исчерпал себя под влиянием ужесточения денежно-кредитной политики (ключевая ставка до 18%), насыщения кадровых потребностей и начала активного внедрения технологий автоматизации. Начало охлаждения рынка в 2024–2026 гг. проявляется в сокращении числа вакансий, росте конкуренции соискателей и смещении фокуса работодателей с экстенсивного расширения штата на удержание существующих сотрудников и повышение производительности труда.

Динамика hh-индекса, рассчитанная на основе данных HeadHunter, подтверждает начало фазы охлаждения с июля 2024 года. Региональный анализ в пределах Приволжского федерального округа выявил высокую положительную корреляцию индекса, но при этом существенную отраслевую дифференциацию. Наибольшая конкуренция среди соискателей (высокий hh-индекс) наблюдается в сферах массмедиа, консалтинга и менеджмента, тогда как минимальные значения индекса (дефицит) сохраняются в медицине, промышленности и торговле. Данный факт свидетельствует о глубоком структурном несоответствии между подготовкой специалистов и реальными потребностями экономики, что является прямым вызовом кадровой безопасности.

Ключевым выводом работы является констатация смены парадигмы кадровой политики: от управления безработицей к управлению структурными дисбалансами и производительностью труда. Разрыв между ростом реальной заработной платы (опережающим) и производительностью труда (отстающей) создает долгосрочные риски инфляции и снижения конкурентоспособности. В этой связи в качестве приоритетных направлений обеспечения кадровой безопасности предлагаются: развитие системы профессиональной ориентации и переподготовки кадров с учетом отраслевых потребностей; стимулирование инвестиций в автоматизацию и повышение производительности труда; совершенствование механизмов внутреннего рынка труда и наставничества; разработка гибких форм занятости (аутсорсинг, проектная работа, самозанятость) для сглаживания циклических колебаний; усиление региональной компоненты в кадровой политике с учетом дифференциации рынков труда.

Таким образом, результаты исследования демонстрируют, что кадровая безопасность России в современных условиях требует перехода от реактивного управления занятостью к проактивной структурной политике, направленной на устранение коренных диспропорций между спросом и предложением рабочей силы. Дальнейшие исследования целесообразно сосредоточить на разработке количественных моделей прогнозирования динамики кривой Бевериджа и оценке эффективности мер государственной поддержки в различных фазах цикла.