Концепция каркасного подхода и опорные населенные пункты

Введение

Проблему удержания пространства страны в контексте национальной (государственной) безопасности рассматривал Й.Г. Тюнен, отмечая высокую вероятность утраты населения и, соответственно территорий в случае принятия и реализации некорректных пространственных экономических решений: «потеряют свой заработок не только люди, занимавшиеся сельским хозяйством (на некотором удалении от города), но и те жители города, которые прежде работали на эту опустошенную теперь область… Ставшая теперь излишней вся эта масса людей должна будет, чтобы не впасть окончательно в нищету, переселяться и искать себе новую родину… государство тогда уже потеряет в населении и территории и вместе с тем поплатится частью своего капитала и своей земельной ренты» [18, с. 269] (Tyunen, 1926). Акцент, который Тюнен делает на вероятности утраты «капитала и земельной ренты», подчеркивает необходимость именно экономически эффективных подходов к решению задач удержания и/или пространственного «закрепления» территорий.

Для России эта проблема всегда была актуальной, особенно для регионов с низкой плотностью населения и выраженными диспропорциями их развития. Например, И.В. Караваева и М.Ю. Лев отмечают, что «необходимость оптимального использования территориального пространства, с учетом исторически обусловленных тенденций формирования ресурсного потенциала России как суверенного государства требует преодоления диспропорций в развитии регионов не только в реализации задач пространственного, но отраслевого и социального развития. Прежде всего, это связано с решением вопросов формирования эффективной системы регионального управления, направленной на создание нового по своему качеству единого научно-технологического пространства и обеспечение экономической безопасности, в том числе на субфедеральном уровне» [6] (Karavaeva et al., 2024).

Обзор основных подходов к пространственной организации экономической деятельности изложен в ряде отечественных исследований [7; 11-14; 16 и др.] (Krasnopolskiy, 2023; Minakir, 2022; Kolomak, 2020; Minakir et al., 2023; Minakir et al., 2021).

Однако, несмотря на то, что вопросы национальной безопасности так или иначе затрагиваются исследователями, формализация внеэкономических параметров развития территории по-прежнему системно остается, как правило, за скобками, хотя уже Й.Г. Тюнен, рассматривая экономические аспекты «изолированного государства», включал в себестоимость так называемые «общие культурные расходы, которые нельзя отнести ни к какой отдельной отрасли хозяйства, а именно: a) административные расходы: b) расходы на поддержание строений; c) страхование от пожара и градобития; d) отчисления на священника и школьного учителя; e) проценты на производственный капитал (проценты со стоимости инвентаря выделены); f) помощь бедным в имении; g) содержание ночного сторожа; h) расходы на поддержание мостов, дорог, ручьев и пограничных рвов; i) смешанные расходы, касающиеся хозяйства и целом» [18, с. 37] (Tyunen, 1926).

Каркасный подход, при котором ранжирование узлов каркаса территории включает учет внеэкономических параметров наравне с основными экономическими, наиболее полно отвечает задачам обоснования управленческих решений в целях обеспечения национальной безопасности и пространственного «закрепления» на территориях с низкой плотностью населения.

В данной публикации авторы опираются на результаты, полученные на предыдущих этапах исследования [3; 5; 8-10; 17] (Bolkhovitina et al., 2025; Engoyan et al., 2025; Bolkhovitina et al., 2024; Sycheva et al., 2025).

Основная часть

Таблица 1. Сравнение Стратегий пространственного развития образца 2019 и 2024 гг.

Каркасный подход, учитывающий этот программный документ, представляется наиболее отвечающим задачам оптимизации и гармонизации целостного пространственного развития обширных территории России, особенно регионов Сибири и Дальнего Востока, характеризуемых низкой плотностью населения.

СПР 2024 г. вводит понятие «опорных населенных пунктов», определяемых как «населенный пункт, приоритетное развитие которого способствует достижению национальных целей и обеспечению национальной безопасности, в том числе за счет обеспечения доступности образования, медицинской помощи, услуг в сфере культуры и реализации иных потребностей для жителей прилегающей территории».

Физическое присутствие государства на той или иной территории является основой для обеспечения целостной безопасности. Это также нашло отражение в документе. Так, в разделе VII «Основные направления и задачи пространственного развития Российской Федерации» содержатся параметры, подлежащие учету, согласно разработанной нами методики: например, наличие трансграничного транспортного сообщения («развития сотрудничества приграничных регионов и муниципальных образований с приграничными государствами, включая Азербайджанскую Республику, Республику Белоруссия, Республику Казахстан, Китайскую Народную Республику, Корейскую Народно-Демократическую Республику, Монголию, Республику Абхазия, Республику Южная Осетия, и ускорения интеграционных процессов в рамках Евразийского экономического союза, позволяющих сформировать единый рынок товаров, работ, услуг, капитала и труда, в том числе с учетом планов пространственного и инфраструктурного развития приграничных государств»); наличие границы с другими государствами («поддержки приграничных муниципальных образований посредством развития расположенных на их территориях опорных населенных пунктов, обеспечивающих национальную безопасность Российской Федерации») и проч. В документе в целом отмечается важность «недопущения оттока и поддержания качества жизни населения приграничных муниципальных образований, примыкающих к государственной границе Российской Федерации с недружественными государствами, за счет снижения экономической зависимости от недружественных государств посредством развития кооперационных связей с предприятиями Российской Федерации и прочих стран» – что, по сути, означает необходимость частичного замещения внешних экономических связей внутренними.

Отток населения из регионов Сибири, Дальнего Востока и Арктики, малых и средних городов, сельских территорий рассматривается в Стратегии 2024 г. в качестве одного из ключевых рисков, в том числе в контексте угроз возникновения и/или усиления дефицита кадров [5] (Engoyan et al., 2025). Здесь следует отметить, что концептуально документ отражает более комплексный подход, включающий инфраструктурное, демографическое и в некоторой степени институциональное измерение пространственного развития регионов России.

Таким образом, пространственное «закрепление» предполагает, с одной стороны, обеспечение усиления связанности и устойчивости экономического, социального, культурно-исторического, научно-технологического пространства страны [8-10] (Bolkhovitina et al., 2024), а с другой – создание условий для снижения и/или купирования разнообразных рисков (социальных, политических, экономических и экологических) для территорий с низкой плотностью населения. При этом связанность понимается как разнообразная и полноценная инфраструктура – транспортная, информационно-коммуникационная, финансово-экономическая (банковская, логистическая и т.д.), экологическая (в части единых стандартов и требований к техногенным объектам), историко-политическая, социокультурная и т.д. Устойчивость же понимается как культурно-историческое единство, социально-политическая стабильность и экономическая эффективность [8-10] (Bolkhovitina et al., 2024).

Демографический аспект играет важнейшую роль при изучении и прогнозировании пространственного развития регионов, федеральных округов и стран в целом. Для Сибири, Дальнего Востока и Арктики это является наиболее актуальным. Поэтому формирование перечня ОНП можно рассматривать как элемент каркасного подхода, а сами ОНП – как основу для выявления узлов каркаса территории. Отметим при этом, что основная методологическая проблема при выявлении узлов каркаса заключается в необходимости привести к сопоставимости, с одной стороны, внеэкономические (качественные) и экономические (количественные) показатели, так как, по сути, национальная безопасность имеет качественные характеристики, а, скажем, экономическая эффективность оценивается количественно.

В авторских исследованиях [3; 17] (Bolkhovitina et al., 2025; Sycheva et al., 2025) отмечено, что проблема формализации качественных показателей соотносится с задачей «взвешивания» количественных показателей. Задача поиска баланса решается путем агрегации/интеграции формализованных показателей обеих сторон уравнения (баланса). Для этого качественные характеристики следует разложить на ряд более простых, но пригодных для формализации, а количественным показателям дать качественную оценку.

Параметры могут быть общими (например, численность населения, протяженность дорог и т.п.), особенными (например, проживание в отдельных районах общин коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока (КМНС); наличие уникального промышленного объекта, как, скажем, АЭС или завод по производству оптоволокна и проч.), единичными (например, наличие уникального природного объекта, скажем, озеро Байкал, гора Белуха; критически значимого военного объекта, например, военно-морская база в Севастополе и так далее). В любом из этих случаев требуется дополнительное обоснование для (двойного) учета объекта, так как единичные объекты, как правило, будут включены в два и более каркаса.

К показателям общего характера следует отнести параметры разнообразных взаимосвязей межрегионального и межотраслевого характера. К примеру:

– транспортное сообщение с соседними регионами и странами (наличие автомобильных и железных дорог общего и необщего пользования, согласно Федеральному закону от 08.11.2007 №257-ФЗ (ред. от 29.12.2025) «Об автомобильных дорогах и о дорожной деятельности в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»);

– промышленное и/или сельскохозяйственное производство (при условии объемных поставок продукции конечного потребления за пределы региона и/или муниципального образования, а также в случае размещения на исследуемой территории предприятий, интегрированных в вертикальные или горизонтальные корпорации, холдинги, концерны и т.п.);

– культурно-исторические и социальные факторы (включая социальную активность населения, многообразие культур и религий в муниципальном районе, наличие учреждений культуры – театров, музеев, картинных галерей; упоминание населенного пункта в эпистолярном наследии и т.д.);

– значимые объекты окружающей природной среды (в первую очередь трансграничные экосистемы – как межрегиональные внутри России, так и межстрановые).

Все параметры рассматриваются с точки зрения вопросов безопасности – национальной, экономической, экологической, продовольственной и т. д. В свою очередь безопасность прямо связана с категориями «риск», «уязвимость», «потенциальный ущерб». В этом случае формализация также может быть основана на бинарной оценке: чем более территория (узел) уязвима для того или иного уровня угроз, чем больше там расположено объектов, которые могут быть подвергнуты обоснованным рискам, – тем, соответственно, будет выше суммарный балл (ранг) территории (узла каркаса). При этом объекты могут быть как природными, так и техногенными.

Результаты исследования

На завершающем этапе разработки методики выявления узлов каркаса территории к базовым параметрам [8-10] (Bolkhovitina et al., 2024) в целях уточнения получаемых результатов добавлены данные о наличии в опорном населенном пункте (узле каркаса территории) предприятий:

– поставляющих свою продукцию на экспорт,

– специализирующихся на вторичной переработке отходов,

– производящих товары и услуги двойного назначения,

– активно внедряющих инновации,

– проводящие (или участвующие в организации и/или проведении) научные исследования, в том числе прикладного инновационного характера (например, природоподобные технологии)

и так далее.

В качестве верифицирующего показателя нами использована динамика оттока населения в двух измерениях: 1) численность населения в натуральном выражении (а также конечный год к первому году исследуемого периода) и 2) дисперсия темпов изменения численности населения в муниципальных образованиях (год к году). Отсечением для ранжирования был взят показатель сокращения численности населения в потенциальном узле каркаса (муниципальном районе): превышение этого показателя относительно общего показателя по региону в бинарной разметке учитывалось как «0», ниже – «1». С целью предотвращения искажений из анализа были исключены городские агломерации, являющиеся формально и юридически муниципальными образованиями (что соответствует подходу, изложенному в СПР 2024 г., рассматривающему отток населения из ОНП в агломерации в качестве рисков). Это связано с тем, что в региональном измерении такие агломерации, как правило, являются ядром притяжения населения, стремящегося повысить своей уровень жизни путем получения образования, более доходного трудоустройства, комфортной городской среды и т. д. На представленной ниже диаграмме видно, что, во-первых, все городские округа, представляющие, как правило, городские агломерации, превышают среднюю по региону, и во-вторых, три городских округа (Барнаул, Белокуриха и Новоалтайск) в 2024 г. по численности превысили показатели 2012 г., однако следует отметить, что Новоалтайск входит в Барнаульскую агломерацию, а Белокуриха тяготеет к Бийской, хотя формально и не входит в нее. Именно по причине неоднозначности и высоких рисков искажения данные по городским округам исключены из массива, анализируемого с целью выявления узлов каркаса территории.

Рисунок 1. Соотношение численности населения муниципальных образований

Алтайского края, 2024 г. к 2012 г.

Источник: составлено авторами на основе [15].

Далее данные были верифицированы посредством дисперсии на временном ряде (год к году), отражающей интенсивность и равномерность оттока за исследуемый период (для данной публикации рассматривался период с 2012 по 2024 гг.): превышение дисперсии по муниципальному образованию относительно общерегионального уровня свидетельствует о влиянии нерегулярных факторов, которые могут быть как управляемыми (и, соответственно, прогнозируемыми), так и стихийными.

Рисунок 2. Дисперсия оттока населения муниципальных образований

Алтайского края за период 2012-2024 гг., год к году

Источник: составлено авторами на основе [15].

Таким образом, при выявлении узла каркаса территории динамика численности населения имеет два измерения: изменение численности населения (отношение текущего года к начальному) за весь базовый период (в нашем случае рассматривается временной диапазон с 2012 по 2024 гг.) и колебания численности (год к году), характеризующие равномерность процесса оттока/притока. То есть при бинарной разметке «за демографию» муниципальное образование (потенциальный узел каркаса территории) может получить от нуля (сокращение численности населения в муниципальном районе было ниже общерегионального уровня и равномерный отток населения из ОНП) до двух баллов (соответственно, сокращение численности населения в муниципальном районе было выше общерегионального уровня, а дисперсия оттока показала высокую волатильность).

По результатам бинарной разметки факторов для ранжирования узлов каркаса территории проведено суммирование баллов:

B=∑s+∑agr+∑industr+∑dif

где:

B – общая сумма баллов;

∑_s – сумма баллов по внеэкономическим параметрам («социальная среда»);

∑_agr – сумма баллов по параметрам АПК, отражающим производство и потребление белковых продуктов;

∑_industr – сумма баллов по параметрам промышленного производства, включенного в перечень системообразующих предприятий и предприятий, отнесенных к перспективной специализации и неперспективной, но критически важной для экономики региона специализации промышленного производства, включенного в перечень системообразующих предприятий и предприятий, отнесенных к перспективной специализации и неперспективной, но критически важной для экономики региона специализации;

∑_dif – сумма баллов по дополнительным параметрам, включающим: предприятия, имеющие экспортные поставки; специализирующиеся на вторичной переработке отходов; производящие товары и услуги двойного назначения; активно внедряющие инновации; проводящие научные исследования, в том числе прикладного инновационного характера (например, природоподобные технологии, технологии замкнутого цикла, технологии переработки отходов и т. п.), а также наличие в муниципальном образовании населенных пунктов, включенных в Единый перечень ОНП, согласно [4; 14] (Minakir et al., 2021).

Для ранжирования был применен факторный анализ (логарифмирование):

R=Log_B N

где:

R – ранг узла;

N – численность населения муниципального образования (ОНП / узла каркаса);

B – общая сумма баллов.

Для целей исследования учитывались полученные результаты, не превышающие уровень «отсечения» равный 5,25 (показатель основан на законе Парето [8, с.103] (Bolkhovitina et al., 2024)), что свидетельствует о том, что, чем меньше показатель, тем выше, скажем так, «плотность» и «калибр» баллов относительно численности населения.

В таблице 2 представлены списки муниципальных районов (и, соответственно, районных центров/ОНП) на каждой из четырех последних стадий реализации методики ранжирования.

Таблица 2. Перечень муниципальных образований — узлов каркаса первого ранга в зависимости от стадии реализации методики

Регулярное повторение (отмечены *) муниципальных районов на каждом из этих этапов применения методики ранжирования говорит о том, что именно эти узлы каркаса представляются наиболее важными даже среди прочих узлов первого ранга.

Рисунок 3. Узлы каркаса территории Алтайского края (обводка красным) на картограмме среднегодовой численности работников организаций (по муниципальным районам), 2024 г.

Источник: составлено авторами на основе [15; 19; 20].

Отметим, что, согласно легенде картограммы, больше половины узлов первого ранга (Бурлинский, Ельцовский, Заринский, Краснощековский, Суетский, Тогульский, Чарышский) характеризуются невысоким показателем среднегодовой численности работников организаций, что связано с показателем столь же невысокой постоянной численности населения в муниципальном районе и плотностью его расселения.

Рисунок 4. Узлы каркаса территории Алтайского края (обводка красным) на картограмме численности постоянного населения (по муниципальным районам), 2024 г.

Источник: составлено авторами на основе [15; 19; 20].

Таким образом, в результате применения методики ранжирования узлов каркаса территории мы получили базовую карту (основу) для прогнозирования и проектирования пространственного развития региона с применением каркасного подхода. Согласно результатам факторного анализа совокупности экономических и внеэкономических параметров, узлы первого ранга представляют собой муниципальные районы (образования), наиболее значимые с точки зрения пространственного «закрепления».

Заключение

Приведение качественных и количественных показателей к сопоставимости осуществляется методом бинарной разметки. При этом количественные показатели следует учитывать с точки зрения их проявления на мезоэкономическом уровне [6] (Karavaeva et al., 2024). Например, производство сельскохозяйственной продукции учитывается только в том случае, если она поставляется за пределы района. В то же время качественные показатели, как правило, изначально проявляются на мезоэкономическом уровне (за пределами района или региона – отражение в научной и/или художественной литературе, исторических источниках и т. д.).

Методика выявления узлов каркаса территории включает как экономические, так и внеэкономические показатели, поэтому принятие эффективных управленческих решений, ориентированных пространственное «закрепление» должно опираться не столько на традиционные подходы (как правило, исключительно финансовые), сколько на организационно-процедурные формы, к которым можно отнести:

– региональные законодательные инициативы (как на местном уровне, так и предложения в федеральное законодательство) и программы по развитию узлов каркаса (в дополнение к имеющимся ресурсам, но не в ущерб другим ОНП и муниципальным районам);

– обоснование целесообразности (в равной степени экономической и социально-экологической) государственной поддержки в виде приоритетов при осуществлении госзакупок и/или госзаказов (разумеется, при прочих равных условиях);

– активное участие в программах и конкурсах в рамках федеральных и/или региональных грантовых программ, например, региональная и/или федеральная грантовая поддержка инноваций в рамках «Научно-технологической инициативы» [10];

– организационная поддержка процесса формирования системного информационного сопровождения взаимодействия местного предпринимательства, изобретателей/разработчиков верифицированных технологий, а также совместный системный поиск оптимизации экономического пространства в узлах каркаса и прилегающих территориях.

Стратегия пространственного развития в редакции от 28.12.2024 является основанием для дальнейшего развития каркасного подхода как наиболее полно отвечающего целям обеспечения национальной безопасности, особенно для территорий с низкой плотностью населения. Целесообразность корректировки стратегии развития региона с учетом приоритетности узлов высшего ранга может выражаться в:

– более рациональном, с точки зрения пространственного «закрепления», распределения финансов и госзаказов,

– более обоснованном с точки зрения обеспечения национальной безопасности включения в национальные и региональные и/или отраслевые программы развития.

Таким образом, каркасный подход и разработанная методика ранжирования узлов каркаса ОНП позволяют формализовать и научно обосновать подход к формированию социально-экономической политики в регионе с учетом внеэкономических факторов и отдельных аспектов экономической, продовольственной, экологической и в целом национальной безопасности.