Натуральное хозяйство как фактор продовольственной доступности в региональной структуре потребления Российской Федерации

Введение

Роль натурального хозяйства в обеспечении продовольствием населения в регионах Российской Федерации является темой, которая подробно рассматривается в научной литературе [2, 23]. Связь между этими явлениями обычно изучается в рамках таких научных направлений, как продовольственная безопасность и самообеспечение регионов, где исследуется роль личных подсобных хозяйств как фактора поддержания уровня потребления [20], а также в рамках региональной экономики и уровня жизни, где изучается зависимость рациона от доходов населения [5,6]. Рацион питания категории населения с низкой покупательной способностью часто не соответствует медицинским нормам [14]. Самостоятельным направлением выступает эпидемиология питания и социальная гигиена, где натуральные поступления рассматриваются не столько как экономический феномен, сколько как фактор риска несбалансированного рациона, обусловленного сезонностью, ограниченным ассортиментом и дефицитом микронутриентов в продуктах собственного производства [18].

Анализ научной литературы показывает, что вопрос о влиянии доли натуральных поступлений продуктов, например, из личных подсобных хозяйств, огородов, натуральной помощи, на достижение целевых параметров потребления продовольствия населением в соответствие с рациональными нормами в российских регионах не имеет однозначного ответа. В работе авторского коллектива под руководством Шагайды Н.И. натуральные поступления непосредственно включаются в расчет экономической доступности продовольствия и признаются значимым фактором при оценке способности домохозяйства обеспечить себе устойчивое потребление [26]. Аликперова Н.В. и Ярашева А.В. выявляют региональные отклонения от рациональных норм, но не устанавливают прямой зависимости от доли натуральных продуктов, акцентируя внимание на общих структурных сдвигах в потреблении [1]. Зубаревич Н.В. и Сафронов С.Г. показывают, что роль натуральных поступлений в структуре потребления неуклонно сокращается, а население все меньше полагается на личные подсобные хозяйства как механизм адаптации к кризисам [11]. Мельников Б.А. детально сравнивает фактическое потребление в регионах с рациональными нормами, констатируя значительные различия, но не связывая их напрямую с долей натурального сектора [19]. Кремлев Б.Г. косвенно связывает уровень самообеспеченности региона и адаптацию населения к нормам потребления, предполагая, что высокая доля натурального потребления может повышать эту адаптацию, однако явного подтверждения не приводится. В целом, в литературе преобладает взгляд, что зависимость между долей натуральных поступлений и уровнем достижения рациональных норм потребления существует, однако ее характер существенно различается в зависимости от вида продуктов, региональных особенностей и временного периода. Количественный анализ этой связи с дифференциацией по видам продовольствия до настоящего времени не проводился. В имеющихся работах зависимость либо постулируется на качественном уровне, либо выводится косвенно – через структуру расходов или адаптационные стратегии. Отсутствуют статистически значимые оценки тесноты связи, а также не выявлены направления зависимости для разных продуктов и регионов, что не позволяет увидеть аномалии и пороговые эффекты.

Цель настоящего исследования – выявление зависимости между долей натуральных поступлений продовольствия и уровнем продовольственного потребления в регионах Российской Федерации, а также содержательная интерпретация возможных структурных факторов, определяющих характер этих зависимостей.

Материалы и методы исследования

Теоретико-методологическую основу исследования составили положения теории продовольственной безопасности, региональной экономики, концепции домохозяйственных стратегий адаптации к институциональным и рыночным диспропорциям [3].

Информационной базой исследования послужили данные Федеральной службы государственной статистики (Росстат) и Единой межведомственной информационно-статистической системы (ЕМИСС) об уровне самообеспечения основными продуктами питания по Российской Федерации, а также источниках поступления продовольствия в домашние хозяйства по итогам выборочного статистического обследования за 2011-2019 гг. Дополнили панель данных балансы продовольственных ресурсов. Нормативной основой для оценки фактического потребления послужил Приказ Минздрава России от 19.08.2016 №614 «Об утверждении рекомендаций по рациональным нормам потребления пищевых продуктов, отвечающих современным требованиям здорового питания».

Для решения поставленных задач применялся комплекс математико-статистических методов. Наряду с расчетом коэффициента корреляции Пирсона использовались методы группировки и классификации регионов. Для выявления нелинейных эффектов дополнительно применена визуализация методом построения диаграмм рассеивания с выделением трендов.

Результаты исследования

Оценка роли натурального сектора в продовольственном обеспечении регионов традиционно осуществляется через категорию самообеспеченности. В научной литературе сложилось несколько методических подходов к определению уровня самообеспеченности региона ( продовольствием, различающихся системой сравниваемых показателей и целевыми ориентирами [10].

Первый подход базируется на сопоставлении производства продукта на душу населения и его фактического душевого потребления:

,

где – уровень самообеспечения региона, %; ПрД – производство продукта на душу населения, кг/год; ПтД – потребление продукта на душу населения, кг/год.

Второй подход использует в качестве знаменателя рациональную норму потребления, установленную Министерством здравоохранения Российской Федерации [16]:

,

где РнП – рациональная норма потребления, кг/год.

Данный показатель, на наш взгляд, следует интерпретировать не как уровень самообеспечения, а скорее, как индекс выполнения рациональной нормы потребления (ИРН). Такой подход позволяет перейти от констатации «сколько произведено и съедено» к нормативной оценке того, насколько питание соответствует здоровьесберегающим требованиям.

Третий подход применяет абсолютные показатели производства и личного потребления в регионе:

,

где СбП – собственное производство продукта, тыс. тонн/год; ЛчП – личное потребление продукта, тыс. тонн/год.

В данной работе для оценки качества питания используется индекс выполнения рациональной нормы, рассчитываемый как отношение фактического потребления к нормативу Минздрава России. Этот показатель, в отличие от классических коэффициентов самообеспеченности, позволяет оценить не производственную, а потребительскую сторону продовольственной безопасности. Рациональные нормы, утвержденные Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации, отражают медицински обоснованные объемы потребления пищевых продуктов, обеспечивающих профилактику алиментарно-зависимых заболеваний (табл. 1). Использование этих норм позволяет оценить не просто способность региона прокормить население в количественном выражении, но и обеспечить качественную сторону продовольственного обеспечения [15].

Таблица 1 - Рациональные нормы потребления основных групп пищевых продуктов

Фактическое потребление может быть низким в силу низких доходов или устоявшихся пищевых привычек, что при использовании сравнения с производством будет маскировать дефицит. Рациональная же норма выступает единым эталоном, позволяя выявить регионы, где даже доступное продовольствие не покрывает физиологически необходимый минимум по отдельным группам продуктов.

На основе выбранного подхода была реализована последовательность аналитических процедур. Первым шагом стала систематизация данных статистических обследований Росстата за 2011-2019 годы с выделением доли натуральных поступлений в общем объеме поступления продовольствия из разных источников в домохозяйства по каждому виду продовольствия в региональном разрезе. По каждому субъекту были рассчитаны средние за указанный период значения, после чего для каждой продуктовой группы отобраны регионы с наибольшей и наименьшей долей натуральных поступлений. Таким образом наглядно представлена контрастная картина межрегиональной дифференциации (табл. 2).

Таблица 2 – Регионы-лидеры и регионы-аутсайдеры по доле натуральных поступлений в общем объеме поступления продовольствия из разных источников в домохозяйства (средние значения по регионам Российской Федерации за 2011-2019 годы)

Далее за аналогичный временной период был проведен расчет индексов выполнения рациональной нормы как отношение фактического потребления продовольствия к нормативу. Полученные значения индексов в целом корреспондируют с аналитическими выводами Мельникова Б.А., который на основе данных за 2018-2022 годы фиксирует устойчивое недопотребление по молоку, овощам и фруктам при избыточном потреблении сахара и картофеля в ряде регионов Российской Федерации [19].

Завершающим этапом стал корреляционный анализ Пирсона, который позволил количественно оценить силу и направление связи между двумя указанными показателями (табл. 3).

Таблица 3 – Результаты оценки продовольственного потребления в региональном разрезе (средние значения за 2011-2019 годы)

Проведенный анализ региональных различий в структуре потребления продовольствия выявил неочевидные закономерности. Наибольшая корреляционная связь наблюдается у картофеля и молока, что указывает на зависимость объемов потребления этих продуктов от доли натуральных поступлений в хозяйства населения. При этом картофель демонстрирует сбалансированное потребление (106,9% от нормы) при среднем значении доли натуральных поступлений (54,9%), тогда как молоко, несмотря на значимую корреляцию, потребляется лишь на 70,7% от рекомендуемых значений.

Особого внимания заслуживает ситуация с сахаром. При низкой корреляции и незначительной доле натуральных поступлений (6,1%) его потребление превышает норму почти на 60% (159,5%), что можно объяснить не только доминированием рыночных закупок, но и комплексом структурных факторов. Сахар выступает наиболее доступным высококалорийным продуктом, замещающим более дорогие продукты в условиях ограниченных доходов. Значительная его доля поступает в организм опосредованно через кондитерские изделия, напитки, соусы. Доля этих продуктов в рационе низкодоходных групп населения в последние годы неуклонно растет [9,22]. Кроме того, сахар как товар не подвержен сезонным колебаниям и имеет универсальную логистическую доступность для всех типов регионов, а его потребление подкрепляется устойчивыми пищевыми традициями, слабо корректируемыми даже при изменении уровня благосостояния [25].

Обращает на себя внимание отрицательный коэффициент корреляции для овощей и бахчевых культур. В регионах с высокой долей натуральных поступлений потребление этих продуктов ниже среднего (72,4% от нормы). Наименьшая зависимость от натуральных хозяйств зафиксирована для мясных продуктов и фруктов, потребление которых, вероятно, определяется уровнем доходов населения и развитостью торговой инфраструктуры. Категория фруктов является наиболее дефицитной позицией в рационе (55,9% от нормы).

Рассматривая каждую продуктовую категорию отдельно, можно отметить неоднородную картину. Влияние доли натуральных поступлений на фактическое потребление варьируется от ярко выраженного положительного эффекта до отрицательной связи, причем ни одна из групп, за исключением картофеля, не демонстрирует стабильного достижения рациональных норм.

Картофель выделяется как продукт, где доля натуральных поступлений наиболее тесно связана с уровнем потребления. На рисунке 1 представлена диаграмма рассеивания, иллюстрирующая устойчивую положительную связь между этими показателями. Однако характер этой связи не является инерционным. Разброс значений по оси Y составляет от 50% до 180% от рациональной нормы. Это во многом говорит о значительной региональной вариативности, а не о единообразной модели потребления.

Рисунок 1 – Зависимость потребления картофеля в регионах Российской Федерации от доли натуральных поступлений в домохозяйствах (средняя за 2011-2019 годы)

Рассчитано автором по данным: [7,8]

Картофель традиционно относится к товарам с низкой эластичностью потребления по доходу, а его баланс в Российской Федерации характеризуется долей импортных поставок в пределах 3–5% от общего объема [24]. В региональном разрезе определяющим фактором фактического потребления выступает не уровень доходов, а канал поступления. На графике отчетливо выделяется группа регионов с нулевой долей натуральных поступлений, но высоким, и даже превышающим норму, уровнем потребления [12]. Это субъекты Арктической зоны и территории Крайнего Севера. Высокий уровень потребления в данных субъектах обеспечивается исключительно за счет выстроенной транспортной логистики.

Для молока и молочной продукции также фиксируется заметная положительная корреляция. Ее содержательный смысл является принципиально иным. Анализ диаграммы рассеивания показывает прямую связь: регионы с высокой долей натуральных поступлений демонстрируют более высокий уровень потребления относительно нормы (рис. 2). Но в отличие от картофеля, где большинство точек выше 100%, по молоку подавляющее большинство регионов Российской Федерации находится ниже рациональной нормы. Даже при доле натуральных поступлений свыше 20-30% регионам редко удается достичь рекомендуемого уровня. Основная масса регионов сосредоточена в зоне низкого самообеспечения (0-10%), где потребление колеблется в районе 60-80% от нормы. Развитие натурального хозяйства помогает сократить разрыв, но текущих объемов собственного производства системно недостаточно для полной реализации медицинских норм в масштабах страны.

Рисунок 2 – Зависимость потребления молока и молочной продукции в регионах Российской Федерации от доли натуральных поступлений в домохозяйствах (средняя за 2011-2019 годы)

Рассчитано автором по данным: [7,8]

Категория фруктов и ягод демонстрирует отсутствие статистически значимых коэффициентов корреляции. Вместе с тем диаграмма рассеивания показывает, что практически все регионы расположены значительно ниже красной линии нормы, со средним уровнем около 55,9% от рекомендуемого значения потребления (рис. 3). Для большинства субъектов нашей страны доля собственных выращенных фруктов и ягод не превышает 10-20%, и даже в тех редких случаях, где этот показатель выше, потребление редко достигает 80% от нормы. Это самая дефицитная категория, где ограничения носят не столько организационный, сколько климатический и ценовой характер [13].

Рисунок 3 – Зависимость потребления фруктов и ягод в регионах Российской Федерации от доли натуральных поступлений в домохозяйствах (средняя за 2011-2019 годы)

Рассчитано автором по данным: [7,8]

По овощам и бахчевым культурам зафиксирована слабая отрицательная корреляция, что требует отдельного внимания (рис. 4). Облако точек смещено в зону недобора нормы, а при росте доли натуральных поступлений общие показатели потребления имеют тенденцию к снижению. Это означает, что в регионах с высокой долей продовольствия из «натуральных» источников (50% и выше) среднедушевое потребление овощей в процентах от нормы зачастую ниже, чем в регионах, где овощи преимущественно покупаются.

Рисунок 4 – Зависимость потребления овощей в регионах Российской Федерации от доли натуральных поступлений в домохозяйствах (средняя за 2011-2019 годы)

Рассчитано автором по данным: [7,8]

Данную ситуацию можно объяснить тем, что рыночная инфраструктура обеспечивает стабильный и разнообразный приток овощей круглый год, тогда как в домашних хозяйствах зачастую ограничен традиционным набором овощных культур, которые не покрывают весь ассортимент, рекомендуемый нормой в 140 кг [17]. Домашние хозяйства могут иметь избыток в период сбора урожая, но испытывать дефицит в остальное время года, что снижает среднегодовой показатель. Выявленная отрицательная корреляция может быть также следствием того, что регионы с высокой долей натуральных поступлений часто являются зонами товарного овощеводства [4]. В таких субъектах местное население ориентировано не на самообеспечение, а на рыночный сбыт. Это создает институциональную ловушку, когда формальный профицит производства не гарантирует физической доступности овощей для местного населения в регионе.

Заключение

Результаты проведенного количественный анализ показали, что зависимость между долей натуральных поступлений продовольствия и уровнем достижения рациональных норм потребления в российских регионах не является монотонной. Установлена ярко выраженная продуктовая специфика, обусловленная комплексом экономических, климатических и институциональных факторов. Положительная корреляция, наиболее значимая для картофеля и молока, подтверждает компенсаторную роль личных подсобных хозяйств, однако ее содержательная интерпретация принципиально различается. В случае картофеля доля натуральных поступлений формирует устойчивое превышение норматива на 6,9%, что указывает на инерционность потребления базового продукта, практически неэластичного по доходу. Для молока же даже высокая доля натуральных поступлений не позволяет большинству регионов преодолеть 70-80% от рекомендуемого уровня. Фиксируется системный дефицит производства, не восполняемый за счет натурального хозяйства.

Отрицательная корреляция по овощам и бахчевым разрушает традиционное представление о натуральном потреблении как о безусловном факторе улучшения рациона. Регионы с преобладанием натуральных источников демонстрируют более низкое среднедушевое потребление, что объясняется сезонной ограниченностью ассортимента и институциональным эффектом товарной специализации, при котором местное население в наиболее производительных в плане овощеводства регионах не получает значительных преимуществ от профицита производства.

Полученные результаты позволяют пересмотреть теоретические положения, представляющие натуральный сектор как компенсаторный инструмент достижения продовольственной доступности, и обосновывают необходимость дифференцированной региональной политики. Отрицательная корреляция по овощам и устойчивый дефицит по фруктам указывают на доминирование климатических, логистических и ценовых ограничений. Их преодоление требует не столько наращивания объемов производства, сколько развития систем хранения, переработки и межрегионального обмена, а также адресных мер по повышению реальной доступности этих категорий для домохозяйств с низкими доходами. Аномально высокий уровень потребления сахара при минимальной доле натуральных поступлений отражает устойчивые структурные сдвиги в рационе, обусловленные замещением более дорогих продуктов дешевыми углеводами. Данное явление выводит проблему продовольственной безопасности за рамки физической доступности и актуализирует необходимость учета поведенческих реакций домохозяйств на изменение цен и доходов. Это в свою очередь предполагает интеграцию экономических, социологических и эпидемиологических подходов при разработке нормативных ориентиров.