Как измерить цифровое развитие: новые подходы для сектора информационно-коммуникационных технологий

Введение

Сектор цифровых технологий является одним из наиболее важных в экономике, поскольку степень внедрения информационно-коммуникационных технологий (ИКТ) в современном мире – определяющий фактор развития. И положение стран в тех или иных рейтингах ИКТ отражает не только именно цифровую отрасль, но и уровень технологического развития и конкурентоспособности страны в целом.

Омидоиур С. [19] поднимает очень глубокую тему замены государственного суверенитета цифровым суверенитетом, что является основным лейтмотивом сегодняшней эпохи. Он считает, что цифровизация – это вызов классическим основам светского государства в том плане, что государство есть форма территориального и общественного контроля, тогда как цифровое управление – это управление потоками данных, не имеющими территориальной привязки. Цифровая трансформация превращает гражданина из юридического субъекта в источник данных, тело по его мнению перестало быть предметом, а стало частью инфраструктуры данных, новым видом стратегических ресурсов и идеологическим полем борьбы в противовес существовавшим до сегодняшнего момента классическим понятиям государственности и суверенитета. Это весьма оригинальная мысль, исключительно верная постановка проблемы в стратегическом масштабе – государство не должно терять связи с технологическим развитием. И уровень развития ИКТ в глобальном масштабе определяет способность государства сохранять свой суверенитет во всех смыслах, которые придаёт ему современный технологический уровень человечества.

Примерно в этом же контексте находятся работы Хван Дж. [14], Март C. [16], Уэймут С. [20], которые показывают, что государства активно внедряют цифровые технологии в управлении, создавая цифровую экономику. Исследования Белланова Р. [11], Морозовой С.С. [4], Перовой М.В. [5], Спартак С.А. [8] показывают, что в конечном счёте понятия «государственный суверенитет» и «цифровой суверенитет» тождественны, и цифровой суверенитет является одним из ключевых элементов национальной безопасности и технологической независимости. Между тем, остаётся открытым вопрос аналитического измерения уровня относительной «освоенности» цифрового суверенитета, охвата и международных сравнений уровня развития цифровых технологий, что выражается в существовании нескольких постоянно видоизменяемых рейтинговых систем.

Существует достаточно большое разнообразие различных международных оценок, характеризующих сравнительный уровень информационного развития стран мира [3]. Среди наиболее известных стоит отметить Network Readiness Index, ICT Development Index (IDI), Индекс развития электронного правительства ООН (EGDI – также использует IDI для расчёта), индекс зрелости государственных информационных технологий (Всемирный Банк), Global Digitalization Index от Huawei и ряд других [2, 7]. Каждый из рейтингов преследует определённые цели и имеет свою специфику и уровень сложности расчёта [15].

Наиболее объёмным среди перечисленных стоит назвать Network Readiness Index (NRI, публикуется с 2001 г.), который содержит 54 индикатора: от ожидаемой продолжительности жизни до степени роботизации [1]. Которые с учётом различных весовых коэффициентов учитываются в конечном интегральном показателе. Однако, следует признать, что данный индикатор чрезмерно перегружен различными социально-экономическими, демографическими статистическими данным, характеристиками уровня достижения целей устойчивого развития (ЦУР). Все эти аспекты, во-первых, уводят смысл расчёта от оценки собственно степени развития ИКТ. Во-вторых, слишком большой вес социально-экономических показателей ставит развивающиеся страны в заведомо проигрышное положение по сравнению с развитыми. То есть, NRI целом ориентирован не строго на развитие сектора информационно-коммуникационных технологий (ИКТ), а скорее на более общие сравнительные характеристики степени развития национальных экономик.

Если же рассматривать международные интегральные показатели с точки зрения именно уровня развития технологий и степени их доступности для населения, то здесь более подходит индикатор, разработанный Международным союзом электросвязи. Это Индекс развития информационно-коммуникационных технологий – ICT Development Index (IDI), который является ключевым индикатором, характеризующим уровень развития ИКТ в мировом масштабе, в разрезе отдельных стран и территорий с 2009 г. Он более прост по сравнению с NRI и другими интегральными показателями. Но зато более специализирован и нацелен на более специфичную оценку.

В целом надо заметить, что является актуальной задача статистического анализа уровня использования современных цифровых технологий и степени цифровой трансформации экономики в целом. Аналитическое представление сравнительного уровня цифрового развития стран и динамика этих рейтингов представляют значительный научный интерес, включая и особенности методик расчёта. Поэтому цель текущего исследования заключается в сравнительном анализе изменения методик расчётов, выявлении влияния изменения методик на глобальное представление цифровой трансформации и анализе динамики этих рейтингов. Гипотеза исследования заключается в наличии пространственной зависимости уровня цифрового развития, а также существенного влияния методики расчёта глобального индекса на аналитическое выражение сравнительного уровня цифрового развития экономик стран мира.

Материалы и методы

В работе проводится исторический анализ изменения методики расчёта индекса развития информационно-коммуникационных технологий (IDI), что позволяет оценить динамику научного подхода к измерению глобального уровня цифровой трансформации. Затем проводится сравнительный анализ положения стран в глобальных рейтингах IDI зс 2017 и 2025 г. Особое внимание уделяется ТОП-10 государств, а также странам СНГ. На основе приведённой выше разнице в методике расчёта индекса в 2017 и в 2025 гг. проводится сравнительный анализ изменения итогового рейтинга ICT Development Index. Сравнение позволит установить положительные и отрицательные последствия изменений в методике, влияющие на положение стран в международных рейтингах. Особое внимание уделено изменению в ТОП-10 лидеров, а также для стран СНГ и постсоветского пространства.

Ранговый анализ позволит выявить мобильность положения стран в рейтинге, а пространственный анализ определит, является ли случайным уровень цифрового развития стран, или он зависит от географического фактора.

Основным источником статистической информации выступает Международный союз электросвязи (МСЭ, International Telecommunication Union, ITU).

Результаты исследования

История индекса развития информационно-коммуникационных технологий, не смотря на малый период существования, тем не менее, оказалась достаточно разнообразной и богатой на события. Первоначально индекс развития информационно-коммуникационных технологий впервые был разработан как интегральная оценка стран с разным уровнем развития и опубликован в 2009 г. в отчете «Измерение информационного общества» (MISR). Первоначально базировался на анализе 11 показателей [1]:

Таблица 1 – Методика расчёта индекса IDI до 2017 г.

Как видно из таблицы 1, все 11 показателей были разбиты на 3 группы, в пределах которых каждый показатель из группы имел равновесное значение при расчётах. Затем суммарный показатель по группе умножался на «вес» (40%, 40% и 20%) [12]. Причём последняя группа обладала вдвое меньшим весом, поскольку в принципе никак не характеризовала степень развития именно ИКТ, а лишь весьма косвенно отражала компетенции населения по возможности использования цифровых технологий. Полученный интегральный показатель и означал конечную расчётную величину рейтинга для каждой страны.

По мнению ряда экспертов, данный рейтинг не позволял произвести объективную оценку зрелости информационно-коммуникационного сектора в мировом масштабе в силу субъективности некоторых индикаторов и их весов в общем расчёте [9, 13]. Нарекания в основном вызывала последняя группа индикаторов касающихся уровня образования. Также по мере развития технологий терял смысл некоторых составляющих, например, фиксированная телефонная связь. Это привело к тому, что с 1 по 3 марта 2017 г. на внеочередном собрании Международного союза электросвязи перечень из 11 показателей был пересмотрен и пополнен ещё 3 индикаторами. Также из первоначальной версии рейтинга 2008 г. были исключены показатели:

- количество абонентов фиксированной телефонной связи на 100 жителей;

- количество абонентов мобильной сотовой связи на 100 жителей;

- количество абонентов фиксированной широкополосной связи на 100 жителей.

В расчёт были добавлены:

- доля граждан, охваченных мобильной связью качества 3G, %;

- распределение абонентов фиксированного широкополосного доступа в интернет по скорости доступа (256 кБ/с-2Мб/с; 2Мб/с-10Мб/с; более 10 Мб/с), %;

- объём трафика мобильного широкополосного доступа, включённого в абонентскую плату;

- объём трафика фиксированного широкополосного доступа, включённого в абонентскую плату;

- доля лиц, владеющих мобильным телефоном, %;

- доля лиц, обладающих навыками работы с ИКТ (9 различных категорий навыков), %.

Однако, новая система индикаторов оказалась слишком громоздкой и перегруженной первичной информацией, которую, как оказалось, практически невозможно собрать в достаточном объёме. Так, в 2018 г. удалось собрать лишь 42% необходимых данных и только для 112 стран вместо 176 государств, охваченных предыдущими обзорами в 2017 г. и ранее. И даже этот объём частично оказался оценками или собранной первичной информацией с отклонениями от утверждённой методологии. В целом новый рейтинг IDI образца 2018 г. имел неудовлетворительное качество и не отражал реальной ситуации с развитием ИКТ в странах мира. Поэтому было принято решение не публиковать его и продолжить работу по развитию методики оценки. Промежуточное решение о публикации IDI на основе прежней методики по 11 индикаторам было не одобрено рядом стран, поэтому вплоть до 2022 г. разработка рейтинга была приостановлена. А последующая затем пандемия COVID-19 и вовсе затруднила дальнейшие работы в этом направлении.

Лишь в октябре 2022 г. были возобновлены широкомасштабные работы по разработке новой методики IDI на основе опыта прошлых лет и современных тенденций прогресса ИКТ в странах с разным уровнем развития. Отчасти индикаторы сохранили прежнее наполнение, но в основном максимум внимания уже было уделено оценке доступности и фактическому уровню использования технологий населением [6]. Первый рейтинг был опубликован за 2023 г. и основывался на интегральном расчёте итоговой величины на основе 10 показателей. Сравнительная таблица 2 отражает разницу и сходство показателей 2017 и 2023 гг.

Таблица 2 – Сравнение базовых индикаторов расчёта IDI в 2017 и в 2023 гг.

Каждый из базовых индикаторов рейтинга 2023 г. приводится к нормализованному значению от 0 до 100, если это необходимо. За 100 в таких случаях принимается максимальное значение индикатора из всех стран. Например, если максимальное значение трафика на 1 жителя 885 ГБ, то именно 885 ГБ и будет нормализованным 100%-ным значением индикатора.

Как можно видеть в таблице 2, новый рейтинг исключает оценку уровня образования как потерявший актуальность косвенный индикатор умений и навыков обращения с ИКТ. Вместо этого внедрены два стоимостных показателя доступности услуг ИКТ с точки зрения их доли в расходах, логично обосновывая данный подход, что чем дешевле услуга, тем она более широко распространена в конкретной стране.

Доступность фиксированной телефонной связи в связи с массовым распространением более современных каналов связи давно потеряла актуальность даже в малоразвитых странах мира. Поэтому этот показатель исключён. Также потеряло смысл отслеживание количества домашних компьютеров по причине как их повсеместного распространения, так и значительно большем числе мобильных аппаратов, схожих по функционалу, назначению и производительности. Поэтому по понятным требованиям современности уклон здесь сделали в сторону пользования фактической услугой – интернетом, а также количества мобильных аппаратов, обеспечивающих широкополосный доступ. И, разумеется, в таком случае приобрела актуальность доступность качественной связи (3G/4G/LTE), обеспечивающей собственно нужную скорость доступа.

В целом акцент новой методики IDI сделан на доступности непосредственно высокоскоростного интернета (прежде всего – мобильного) с относительно недорогой стоимостью услуг. Это действительно отвечает современным реалиям и в достаточной степени отражает степень развития ИКТ-инфраструктуры, уровня доступности и потребления её услуг населением.

К 2025 г. рейтинг сохранил очертания, которые приобрёл в 2023 г. И итоговый рейтинг стран за 2025 г., в том числе в сравнении с рейтингом 2017 г. представлен в таблице 3.

Таблица 3 – Рейтинг IDI в 2025 г. для ТОП-10, а также сравнительные значения для этих стран в рейтинге IDI за 2017 г.

Как видно из таблицы 3, в ТОП-10 2025 г. встречаются лишь 2 страны из ТОП-10 2017 г. – это Дания и Гонконг. На первом месте в рейтинг находится Саудовская Аравия, которая в 2017 г. была лишь на 54 позиции. Также необходимо отметить, что по рейтингу Network Readiness Index 2025 Кувейт располагается примерно на том же месте – 78 позиция как и в 2017г. по индексу IDI). Очевидно, NRI обладает схожими недостатками с показателем IDI предыдущей методики, что ставит развивающиеся государства в неравное положение.

Согласно индексу NRI, среди стран СНГ Российская Федерация занимает первое место (56 место в рейтинге), на первом месте в Азиатско-Тихоокеанском регионе находится Сингапур (3 место в мировом рейтинге), среди Арабских государств лидером выступает АОЭ (26 место), среди стран Европы – Финляндия (2 место), США (1 место) из совокупности стран Северной и Южной Америки [17].

Первую десятку стран рейтинг IDI в 2025 г. вошли три страны Персидского залива: ОАЭ, Катар и Бахрейн (в 2017 г. они занимали 40, 39 и 31 позиции). Страны Европы, вошедшие в первую десятку стран с наиболее высоким уровнем цифрового развития в 2017, в новом рейтинге 2025г. существенно ухудшили свои позиции и находятся уже во второй десятке стран. Так Исландия, лидер 2017г., заняла 12 место, Южная Корея со 2 места опустилась на 21, а Швейцария с 3 места на 33. Китай незначительно изменил своё положение в сторону повышения с 80 до 71 места. Данные по Индии в рейтинге 2025 отсутствуют.

Таблица 4 – Рейтинг IDI в 2025 г. для стран СНГ, а также сравнительные значения для этих стран в рейтинге IDI за 2017 г.

Для стран СНГ отсутствуют статистические данные по Туркменистану и Таджикистану. Для остальных стран стоит отметить в среднем улучшение рейтингового положения в 2025 г. по сравнению с 2017 г. На первом и втором месте в рейтинге как по методологии расчета IDI 2017 г., так и по методологии 2023 г. находится Россия (92,3 п. в 2025г.) и Белоруссия (90,7 п. ) соответственно. Улучшил уровень цифрового развития Казахстан (с 52 места в 2017 г. поднялся на 47 место), Армения (с 75 места в 2017г. на 70 место в 2025г.). Существенный цифровой скачок показали Узбекистан, который в рейтинге 2025 г. поднялся вверх с 95 места на 71, и Киргизия: со 109 места на 77.

В целом стоит заметить, что рейтинг 2017 г. имеет заметно больший диапазон значений интегрального показателя (в разы) по сравнению с несколькими десятками процентов разницы между индикатором IDI 2025 г. Это приводит к тому, что даже минимальные неточности в подсчёте или в базовых индикаторах могут существенно повлиять на положение страны в рейтинге.

В рамках исследования был проведён сравнительный анализ положения стран в индексе цифрового развития (IDI) за 2017 и 2025 годы. Данные для анализа представлены в таблице 5.

Таблица 5 – Значения индексов IDI за 2017 и 2025 годы по странам мира

Предварительно осуществлена предобработка данных, включающая удаление пропусков, стандартизацию показателей (z-нормализация), а также расчёт ранговых позиций стран для обеспечения сопоставимости результатов, учитывая методологические различия индекса между периодами.

Выполнен корреляционный анализ, позволяющий оценить устойчивость глобальной структуры цифрового развития. Корреляционный анализ показал высокую степень согласованности значений индекса цифрового развития (IDI) между 2017 и 2025 годами. Коэффициент корреляции Пирсона составил r = 0,745, а коэффициент ранговой корреляции Спирмена ρ = 0.743, что указывает на устойчивую линейную и монотонную зависимость между переменными.

Полученные значения t-критерия (11,15 и 11,23) значительно превышают критическое значение даже на уровне значимости p < 0,001. Это означает, что корреляция является статистически значимой. Таким образом, нулевая гипотеза об отсутствии связи между уровнями цифрового развития в 2017 и 2025 годах отвергается. Результаты корреляционного анализа показывают высокую устойчивость структуры цифрового развития между 2017 и 2025 годами. Это свидетельствует о сохранении относительного положения стран в глобальной цифровой иерархии.

Далее была рассчитана динамика изменения уровня цифрового развития в относительных показателях (изменение ранга).

Таблица 5 - Наибольшие изменения в ранговых позициях

Ранговый анализ показывает значительную мобильность стран, особенно в среднем сегменте развития, тогда как высокоразвитые экономики демонстрируют относительную стабильность позиций.

На завершающем этапе был проведен пространственный анализ стран по индексу IDI в 2025 году. В результате анализа глобального индекса цифрового развития (IDI) за 2025 год была выявлена выраженная пространственная неоднородность распределения цифрового развития стран мира.

Глобальный индекс пространственной автокорреляции (индекс Морана) показал статистически значимую положительную пространственную зависимость:

.

Полученное значение Moran’s I свидетельствует о наличии кластеризации стран по уровню цифрового развития. Это означает, что государства с высокими значениями IDI, как правило, соседствуют со странами с аналогично высоким уровнем цифровизации, а государства с низкими значениями IDI пространственно группируются между собой. Таким образом, распределение цифрового развития в мире носит не случайный, а пространственно структурированный характер.

Локальный анализ пространственной автокорреляции (LISA) позволил выделить четыре типа локальных пространственных кластеров. Разработанные Л. Анселином в 1995г. эти категории стали стандартом в пространственной эконометрике и региональных исследованиях. Они отражают положение наблюдения в квадрантах диаграммы Морана и позволяют идентифицировать локальные кластеры пространственной автокорреляции и пространственные аномалии [10]:

High-High (HH) — группа стран с высоким уровнем ци фрового развития, окружённые странами с аналогично высокими значениями. В данную группу входят страны, характеризующиеся цифровым лидерством.

Low-Low (LL) — страны с низким уровнем цифровизации, соседствующие со странами с низкими показателями. Это группа включает страны аутсайдеры в цифровизации.

High-Low (HW) — государства с высоким значением индекса IDI, которые находятся среди менее развитых соседей. Эти страны являются пространственными выбросами для стран их окружающих.

Low-High (LH) — страны с низким уровнем цифровизации, расположенные рядом с более развитыми государствами. Эти страны также являются выбросами для стран, которые находятся с ними по соседству, но в отличии от предыдущей группы, существенно отстают в цифровом развитии от своих соседей.

На карте LISA-кластеров (рис. 1) основные кластеры High–High формируются в странах Западной и Северной Европы, а также в ряде развитых стран Азии и Северной Америки. Кластеры Low–Low наблюдаются преимущественно в части стран Африки, Южной Азии и некоторых регионах Латинской Америки.

Рисунок - 1. Карта LISA-кластеров (источник – построено авторами по данным Международного союза электросвязи [17])

Для оценки пространственных эффектов были построены пространственные регрессионные модели SAR и SEM.

Результаты SAR-модели показали статистически значимое влияние уровня цифрового развития в 2017 году на значения IDI в 2025 году, а также наличие положительной пространственной зависимости между странами.

Полученное уравнение выглядит следующим образом:

,

где – значение индекса цифрового развития страны в 2025 году; – значение индекса цифрового развития той же страны в 2017 году;

23,36 – свободный член модели, отражающий базовый уровень индекса при нулевых значениях объясняющих переменных;

– пространственный лаг зависимой переменной, представляющий собой средневзвешенное значение индекса цифрового развития соседних стран, определяемое матрицей пространственных весов W.

Коэффициент пространственного лага является статистически значимым (p<0,001), что говорит о том, что уровень цифрового развития страны зависит не только от её собственных характеристик, но и от уровня цифровизации соседних государств.

Коэффициент 4,86 показывает, что увеличение значения IDI в 2017 году на одну единицу связано со средним ростом значения IDI в 2025 году на 4,86 пункта. Это свидетельствует о существенном влиянии ранее достигнутого уровня цифрового развития на современные показатели цифровизации стран.

Вместе с тем необходимо учитывать, что коэффициент отражает статистическую связь между показателями, измеренными по разным методикам, поэтому его величина характеризует силу влияния предшествующего уровня цифрового развития на текущее состояние цифровизации, а не прямой прирост индекса в сопоставимых единицах измерения.

Модель пространственной ошибки (SEM) также выявила значимую пространственную зависимость:

,

где 48,81 – свободный член модели;

параметр – пространственный лаг ошибки, отражающий влияние ненаблюдаемых факторов в соседних странах, u – случайная ошибка.

Коэффициент 5,45 показывает, что увеличение значения индекса цифрового развития в 2017 году на один пункт связано со средним увеличением значения IDI в 2025 году на 5,45 пункта.

Коэффициент пространственной ошибки статистически значим (p<0,001), что указывает на наличие неучтённых пространственных факторов, оказывающих влияние на цифровое развитие стран.

Сравнение моделей по информационному критерию Акаике показало, что модель SEM обладает несколько лучшим качеством подгонки ( , ). Следовательно, можно сделать вывод о том, что пространственная неоднородность цифрового развития в большей степени обусловлена действием общих региональных факторов и скрытых пространственных эффектов, чем прямым влиянием уровня цифровизации соседних стран.

В целом результаты исследования подтверждают существование выраженной пространственной дифференциации цифрового развития и наличие значимых региональных эффектов. Цифровое развитие государств формируется не изолированно, а в тесной взаимосвязи с соседними странами и региональными центрами технологического роста.

Заключение

В работе показано, что с точки зрения оценки сравнительного уровня развития отрасли ИКТ в странах мира наиболее целесообразно использование рейтинга ICT Development Index (IDI), который максимально ориентирован на показатели цифровизации экономики стран с одновременной минимизацией непрофильных индикаторов, которые входят в расчёт интегральных показателей большинства подобных рейтингов в мировой практике. Рейтинг IDI неоднократно подвергался пересмотру.

В ходе исследования проведён сравнительный анализ изменённой в 2023 г. методики по сравнению с предыдущими версиями. И в последней его редакции акцент сделан на оценке распространённости и доступности непосредственно высокоскоростного интернета (прежде всего – мобильного) с относительно недорогой стоимостью услуг. Такой подход ориентирован на современные реалии развития ИКТ-инфраструктуры для населения, а также доступности услуг.

Наиболее заметным следствием изменения методики в контексте отдельных государств стало выход в ТОП-10 стран Персидского залива (Катара, ОАЭ, Кувейта и Бахрейна). Хотя такие важные для моровой экономики государства как Китай, США, Россия не претерпели существенных изменений в позициях рейтинга.

Для стран постсоветского пространства в среднем новый расчёт привёл к улучшению позиций, особенно для Прибалтийского региона и стран Средней Азии. В то же время страны Восточной Европы за исключением России (Украина, Молдова, Белоруссия) заметно ухудшили своё положение в новом рейтинге.

[1] History of the ICT Development Index (IDI) // ITU 2025. URL: https://www.itu.int/en/ITU-D/Statistics/Pages/IDI/history.aspx. Дата обращения: 27.08.2025 г.