Творческий вклад пользователя как условие охраноспособности произведений, сгенерированных искусственным интеллектом

Введение

Генеративный искусственный интеллект, имитирующий творческие когнитивные функции человека, стремительно трансформирует сектор креативных индустрий. Использование искусственного интеллекта в креативных индустриях трансформирует процессы на всех стадиях жизненного цикла создаваемого креативного продукта [1]. Искусственный интеллект применяется для автоматизированного анализа как самих произведений (через глубокое обучение), так и их метаописаний, что позволяет решать задачи рекомендаций, прогнозирования и генерации нового контента или метаданных.

Искусственный интеллект в творческой деятельности существует в двух основных режимах: ассистирование человеческому творчеству путем автоматизации рутинных задач (подбор рифм, генерация простых текстов для новостей, создание спецэффектов, упрощение монтажа) и предоставление автору инструментов для расширения возможностей; генерация произведений путем создания новых объектов с минимальным вмешательством со стороны человека. Технический процесс генеративного искусственного интеллекта включает: выбор и подготовку обучающего набора данных (произведения-образцы), обучение нейросетевой модели для выявления паттернов, генерацию нового вывода на основе обученной модели. Главная проблема заключается в сложности применения классических концепций авторского права в условиях, когда традиционное определение автора-создателя (физического лица) размывается алгоритмическим процессом. Существующие правовые режимы не регламентируют случаи создания произведений искусственным интеллектом, что создает правовую неопределенность для инвесторов и может привести к злоупотреблениям правом со стороны авторов.

Цель исследования состоит в формировании теоретических положений в области правового регулирования отношений, возникающих при создании результатов интеллектуальной деятельности субъектами креативных индустрий с помощью генеративного искусственного интеллекта, и выявлении оптимальной модели определения правообладателя, обеспечивающей баланс между стимулированием инвестиций в технологии искусственного интеллекта, защитой творческого вклада пользователя и сохранением общественного достояния в условиях цифровой трансформации креативных индустрий.

Научная новизна заключается в разработке дифференцированного подхода к квалификации действий пользователя при создании произведений с помощью искусственного интеллекта, основанного на выделении объективных критериев творческого вклада. В отличие от существующих исследований, предлагающих универсальные модели определения правообладателя, в работе доказано, что выбор правового режима не может быть единым и должен зависеть от степени творческого участия человека в создании произведения с помощью искусственного интеллекта. Автором обоснован тезис о том, что применение по аналогии режима охраны программного обеспечения, служебного произведения, базы данных или посмертно обнародованного произведения позволяет смягчить риски монополизации креативного продукта, однако недостаточно для адекватного учета вариативного характера и степени творческого участия пользователя в процессе генерации результата интеллектуальной деятельности с помощью искусственного интеллекта. Впервые предложена конкретная редакция дополнения в п. 1 статьи 1228 Гражданского кодекса РФ, определяющая творческий вклад пользователя как совокупность интеллектуальных действий, включая разработку оригинального замысла, создание сложных промптов, итеративную корректировку, творческий отбор, компиляцию и последующую авторскую доработку, результатом которых является объект, обладающий признаками оригинальности и уникальности.

Гипотеза, сформированная в начале исследования, заключается в предположении, что действующее правовое регулирование, основанное на традиционной концепции автора-человека, создающего произведение творческим трудом, не способно адекватно охватить ситуации создания результатов интеллектуальной деятельности с помощью генеративного искусственного интеллекта. Эффективность правового режима в данной сфере определяется не столько формальным признанием автором программиста, пользователя или самого искусственного интеллекта, сколько внедрением гибких критериев оценки творческого вклада человека, позволяющих отличить сложную, итеративную, осмысленную деятельность пользователя (ведущую к возникновению исключительных прав) от простого нажатия кнопки или использования шаблонных режимов. При этом в перспективе, с ростом автономности искусственного интеллекта, возможно признание за ним ограниченного набора прав, однако на текущем этапе наиболее адекватной является модель, рассматривающая искусственный интеллект как инструмент, аналогичный кисти художника или фотоаппарату.

Методология исследования основывалась на междисциплинарном подходе, сочетающем методы права, экономической теории и технологической этики, что позволило рассмотреть проблему авторства произведений, сгенерированных искусственным интеллектом, на пересечении классических цивилистических концепций, экономических стимулов инновационной деятельности и технологических реалий функционирования нейросетей. В работе использованы общенаучные методы анализа и синтеза при изучении доктринальных подходов к определению правообладателя, формально-юридический метод для анализа действующих правовых режимов, сравнительно-правовой метод для анализа судебной практики зарубежных государств, а также метод правового моделирования при разработке предложений по изменению действующего законодательства. Эмпирическую базу составили решения зарубежных судов, доктринальные источники российских и зарубежных авторов, а также нормативные положения Гражданского кодекса РФ, что обеспечило возможность обоснования предложенных изменений в правовое регулирование.

Модели определения авторства произведений, созданных искусственным интеллектом

Если допустить объективированный подход к критериям защиты исключительных прав, возникает вопрос о первоначальном правообладателе произведения, сгенерированного нейросетью. Существуют три основные гипотезы в отношении установления правообладателя. Первая предполагает первоначальным правообладателем разработчика (создателя) искусственного интеллекта, т.к. именно он закладывает творческие рамки через модель вывода [8]. Однако, данная гипотеза не отвечает четко на вопрос о том, кого следует понимать под разработчиком - программиста алгоритма нейросети, тренера, корректирующего поведение нейросети на этапе обучения, обработчика данных, внедряющего свои выборки в массив данных искусственного интеллекта, правообладателя программного обеспечения нейросети, либо лицо, инициировавшее и организовавшее создание искусственного интеллекта.

Вторая гипотеза предлагает считать первоначальным правообладателем произведений, созданных машиной, пользователей искусственного интеллекта. Здесь следует отметить, что с одной стороны, если пользователь принимает творческие решения, нет сомнений, что его можно было бы признать автором (или соавтором совместно созданного произведения, если учитывать, что создатель нейросети тоже оставил свой след). Но если пользователь не делает никаких творческих выборов и лишь нажимает на кнопку, его авторское право не возникает [4, 13].

Третья гипотеза исходит из законодательной фикции, согласно которой автором считается тот, кто принял «необходимые меры для создания произведения» [7]. Предложенная модель смягчает режим охраны (сокращенный срок действия исключительного права, ограниченные личные неимущественные права), но также отдаляется от классической концепции творческого авторства.

Некоторые существующие правовые режимы охраны интеллектуальных прав допустимо использовать в качестве основы при разработке режима охраны произведений, сгенерированных искусственным интеллектом. Так, в доктрине высказываются предложения применять по аналогии правовой режим охраны программного обеспечения или служебных произведений, что позволило бы установить специальные правила правообладания (например, в пользу работодателя/инвестора) [5]. Еще одним вариантом является предоставление по аналогии с режимом посмертно обнародованных произведений, исключительного права лицу, которое легально обнародует (публикует) сгенерированное нейросетью произведение, при условии его объективной оригинальности [12]. Также высказываются предложения предоставить защиту по модели права производителя базы данных на основе существенных инвестиций в создание и обучение искусственного интеллекта с ограничением монополии правообладателя только коммерческим использованием [3].

Выбор правового режима является вопросом законодательной политики. В настоящее время ситуация часто регулируется договорами между разработчиками и пользователями искусственного интеллекта. В долгосрочной перспективе, по мере роста автономности искусственного интеллекта, может потребоваться специальное законодательное регулирование в целях баланса между стимулированием инвестиций, защитой человеческого творчества и сохранением общественного достояния.

Каждая из представленных моделей определения авторства на произведения, сгенерированные нейросетями, предполагает слабые и сильные стороны. Если правообладателем таких произведений считать программиста как лицо, прилагающее творческие усилия для создания программы, которая генерирует результат интеллектуальной деятельности, это оправдано с точки зрения трудовой теории и утилитаризма (стимулирование инноваций). Однако, предоставление программисту прав на все возможные выходные данные программы искусственного интеллекта чрезмерно его вознаграждает, особенно если он не может предсказать результат. Связь между программным кодом и конечным результатом может быть крайне отдаленной. В этой связи можно предложить закрепить за программистом смежные права на выходные данные искусственного интеллекта на ограниченный срок (например, 15 лет по аналогии с защитой баз данных), отделив эти права от авторства на саму программу.

В случаях, когда искусственный интеллект является «инструментом», авторство логично присвоить пользователю, приложившему творческие усилия. Пользователь лучше других может коммерциализировать полученный с помощью нейросети результат интеллектуальной деятельности и несет ответственность за его использование. Вместе с тем, вклад пользователя может быть минимальным (например, нажатие кнопки), а предоставление ему исключительных прав может ослабить стимулы для программистов. Здесь рекомендуется использовать критерии определения уровня творческого контроля со стороны пользователя и предсказуемости результата.

Если искусственный интеллект принимает конечные творческие решения независимо от пользователя и программиста, логично признать его автором. Ориентация на антропоцентризм может быть дискриминационной в будущем, но в настоящее время искусственный интеллект не обладает правосубъектностью и не нуждается в стимулах для творчества. Признание авторства за искусственным интеллектом подорвет основы авторского права. Однако в будущем, с развитием технологий и возможным появлением у искусственного интеллекта коммуникативных способностей, этот вопрос может быть пересмотрен.

Признание совместного авторства на произведения, сгенерированные искусственным интеллектом, за пользователем и программистом позволяет учесть и вознаградить творческий/организационный вклад всех ключевых участников процесса. Однако, при создании такого произведения у указанных субъектов отсутствие намерения создать совместное произведение. Кроме того, возникают практические проблемы дробления прав при отсутствии возможности количественно определить, чей вклад (программиста в алгоритм или пользователя в промпт) был решающим. Любое решение об использовании или защите произведения потребовало бы согласия всех соавторов, сделав управление правами сложным и дорогим процессом. Поэтому модель соавторства в ее классическом понимании является тупиковой для регулирования произведений, созданных с помощью искусственного интеллекта.

Если невозможно четко определить автора, произведение должно перейти в общественное достояние. Это соответствует подходу многих юрисдикций, которые отказывают в охране произведениям, созданным без творческого участия человека. Это также способствует обогащению общественного знания. Вместе с тем, модель может снизить стимулы пользователей представлять произведения публике. Альтернативой модели общественного достояния может служить правовой режим, при котором права на произведения, созданные искусственным интеллектом, принадлежат государству, которое может использовать доходы от предоставления прав на произведение на общественные нужды. Однако, данное предложение может порождать риски цензуры, неэффективности и замедления коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности.

Модель Work Made for Hire, при которой программист или пользователь выступает в роли работодателя, а нейросеть рассматривается как работник, полностью обходит сложнейший вопрос о признании за искусственным интеллектом прав личности или авторской правоспособности. Модель создает фикцию трудовых отношений и экономический стимул для разработчиков искусственного интеллекта и пользователей инвестировать в создание контента, наделяя реального человека или компанию (программиста или пользователя) исключительными правами. Однако, модель «программист-работодатель» может привести к тому, что гигантские пласты культурного производства (вся музыка, изображения, тексты, сгенерированные одной нейросетью) станут собственностью одной корпорации, что противоречит принципам конкуренции и культурного разнообразия. Смягчить такие последствия можно путем введения специального исключительного смежного права, аналогичного праву изготовителя базы данных, которое будет ограничено по объему (включать только право на воспроизведение, доведение до всеобщего сведения и сообщение в эфир) и по сроку (например, 5 лет с момента генерации результата интеллектуальной деятельности).

Судебная практика зарубежных стран по вопросам искусственного интеллекта и интеллектуальной собственности

Анализ судебных решений зарубежных государств демонстрирует разнообразие подходов к определению правового режима результатов, созданных с использованием искусственного интеллекта и автоматизированных систем.

В австралийской судебной практике сформировалась позиция, согласно которой определяющим критерием для предоставления авторско-правовой охраны является наличие творческого вклада человека-автора. В деле Acohs Pty Ltd против Ucorp Pty Ltd суд установил, что HTML-исходный код, автоматически генерируемый программным обеспечением, не признается оригинальным литературным произведением, поскольку отсутствует творчество конкретного автора. В то же время технические данные, созданные электронным способом сотрудниками истца, были квалифицированы как оригинальные компиляции, охраняемые авторским правом [2].

Китайская судебная практика демонстрирует активную адаптацию законодательства к технологическим реалиям. В деле Shenzhen Tencent Computer System Co., Ltd. против. Shanghai Yingmou Technology Co., Ltd. суд пришел к выводу, что статья, созданная программой искусственного интеллекта, пользуется авторско-правовой защитой [9].

В деле Stephen Thaler против Comptroller General of Patents Trade Marks and Designs британский суд установил, что изобретателем может быть только человек, поскольку данное понятие предполагает наличие правосубъектности. Искусственный интеллект не является субъектом права, и владелец искусственного интеллекта не приобретает автоматически прав на патентоспособные изобретения, созданные такой системой [10]. В решении Федерального патентного суда Германии от 11 ноября 2021 г. сформулирована более гибкая позиция: изобретения, созданные с помощью искусственного интеллекта, патентоспособны, однако изобретателем должно быть указано физическое лицо. При этом заявитель вправе дополнительно указать, что в создании изобретения участвовала система искусственного интеллекта [6]. В решении Thaler против Vidal федеральный апелляционный суд США подтвердил, что система искусственного интеллекта не может быть указана в качестве изобретателя в патентной заявке. Суд отметил, что политические соображения о стимулировании инноваций не могут перевесить ясный текст закона: патенты выдаются только на изобретения, созданные человеком. При этом данное решение не затрагивает вопрос о патентоспособности изобретений, созданных людьми с использованием нейросети в качестве инструмента [11].

Таким образом, зарубежная судебная практика обнаруживает консенсус в том, что для возникновения прав на результаты интеллектуальной деятельности, созданные с участием искусственного интеллекта, необходимо наличие человеческого творческого вклада.

Квалификация деятельности пользователя при создании произведения с помощью искусственного интеллекта

Необходимо поступательное развитие правовых рамок, которые должны адаптироваться к уровню технологической зрелости искусственного интеллекта, а не закрепление юридических фикций. В перспективе, при достижении высокой автономности искусственного интеллекта, следует отказаться от дискриминации по признаку «человечности» и рассмотреть возможность признания за искусственным интеллектом ограниченного набора прав, в том числе неимущественных, для защиты целостности его произведений и стимулирования творчества. Однако, на текущем этапе, искусственный интеллект должен рассматриваться как инструмент, а исключительное право на созданные им результаты интеллектуальной деятельности должно принадлежать пользователю в зависимости от его творческого вклада. Если вклад пользователя соответствует критериям «оригинальности» и «творческого вклада» (например, сложный, многоуровневый промпт, ведущий к уникальному результату), авторское право должно возникать у пользователя. Искусственный интеллект в этом случае должен рассматриваться как технология, аналогичная кисти художника или фотоаппарату.

Вопрос о наличии творческого вклада пользователя, использующего системы искусственного интеллекта для генерации результатов интеллектуальной деятельности, является одним из ключевых для определения охраноспособности таких объектов. Анализ доктрины и складывающихся подходов позволяет выделить признаки, свидетельствующие о творческом характере деятельности пользователя, и признаки, которые таковым не являются.

Творческий характер деятельности пользователя, прежде всего, проявляется в формулировании сложного, структурированного запроса (промпта). Такой запрос должен содержать уникальные сочетания идей, образов и стилистических указаний, что предполагает наличие у пользователя предварительного интеллектуального замысла, включающего выбор темы, жанра, композиции, цветовой гаммы и эмоциональной окраски будущего результата. Критическое значение имеет итеративный процесс взаимодействия: пользователь не ограничивается единичным вводом, а многократно уточняет, корректирует и развивает запрос на основе промежуточных результатов, добиваясь воплощения собственного художественного замысла. Дополнительным подтверждением творческого подхода служит использование специальных техник, в частности «негативных промптов» (исключение нежелательных элементов), указание конкретных художественных референсов, а также смешение стилей.

Вторым значимым признаком является творческий отбор сгенерированного материала. Речь идет об осмысленном выборе из множества вариантов, предложенных системой искусственного интеллекта, руководствуясь эстетическими или иными субъективными критериями пользователя. Более сложной формой творческого отбора выступает компиляция, монтаж или иное комбинирование фрагментов, созданных искусственным интеллектом, в единое целое, что придает получившемуся объекту новую оригинальную форму, не сводимую к простой сумме автоматически сгенерированных элементов.

Третьим признаком выступает доработка и модификация сгенерированного контента. Внесение пользователем в исходный результат авторских правок, исправлений и дополнений, изменяющих его художественное восприятие или содержание, свидетельствует о существенной переработке, выходящей за рамки простого использования инструмента. Аналогичным образом, интеграция сгенерированного фрагмента в собственное более крупное произведение, где такой фрагмент играет роль «строительного материала», подчиненного общему замыслу автора, также подтверждает творческий характер деятельности.

Наконец, в качестве обобщающего критерия выделяется интеллектуальный контроль. Деятельность пользователя должна быть осмысленной и целенаправленной, исключающей метод случайного перебора. Наличие технического задания, эскиза, плана или иного документа, фиксирующего замысел до начала генерации, может служить доказательством существования творческого контроля со стороны пользователя.

В отличие от описанных выше ситуаций, ряд сценариев использования искусственного интеллекта не позволяет квалифицировать деятельность пользователя как творческую. К ним относится ввод единичного примитивного запроса, представляющего собой несколько слов без конкретики, что ведет к случайному, не контролируемому пользователем результату. Отсутствие творческого начала также усматривается в случаях автоматической генерации без пользовательского участия (например, при массовом запуске процесса создания контента без последующего отбора или осмысления, в том числе с целью формального заполнения веб-сайта).

Не свидетельствуют о творческом характере и действия по использованию шаблонных режимов, а именно простое применение встроенных шаблонов или стандартных фильтров, не требующее интеллектуальных усилий и не ведущее к уникальному результату.

Особого внимания заслуживает копирование чужого промпта. Использование готового запроса, разработанного другим лицом, без собственной творческой переработки не порождает охраняемого творческого вклада со стороны копирующего пользователя, даже если в конечном счете сгенерированный искусственным интеллектом результат имеет визуальное или смысловое сходство с тем, который мог бы получить автор исходного промпта.

Таким образом, квалификация деятельности пользователя при создании результата интеллектуальной деятельности с помощью искусственного интеллекта должна основываться на оценке совокупности приведенных критериев, позволяющих отличить творческий, интеллектуальный вклад от технических, вспомогательных или автоматических операций.

Заключение

Действующая редакция статьи 1228 ГК РФ признает автором только гражданина, творческим трудом которого создан результат интеллектуальной деятельности. Однако развитие технологий искусственного интеллекта поставило правоприменительную практику перед вопросами, на которые закон не дает ответа. Так, деятельность дизайнеров, художников, писателей и музыкантов по разработке сложных запросов (промптов), итеративной корректировке и отбору результатов носит творческий характер, но не признается таковой de jure, что создает риск отказа в правовой охране созданным объектам. Закон не определяет, какой уровень участия человека достаточен для признания его автором. Это приводит к тому, что результаты, созданные с помощью искусственного интеллекта, либо находятся вне правового поля, либо неправомерно приравниваются к объектам, созданным полностью автоматически.

Представители креативных индустрий, активно внедряющие ИИ-инструменты, не могут уверенно коммерциализировать результаты своего труда, опасаясь их оспаривания из-за отсутствия четкого правового регулирования. Требование наличия творческой деятельности как критерия охраноспособности произведения нуждается в адаптации к реалиям цифровой среды и учитывать сложную многоступенчатую работу с нейросетью, приводящую к уникальному результату.

В этой связи предлагается дополнить п.1 статьи 1228 ГК РФ абзацем 2 следующего содержания: «Автором результата интеллектуальной деятельности, созданного с использованием технологий искусственного интеллекта, признается гражданин (пользователь), творческим трудом которого такой результат создан, при условии, что его вклад носит творческий характер и соответствует критериям оригинальности. Под творческим вкладом пользователя по созданию произведения с использованием искусственного интеллекта понимается совокупность интеллектуальных действий, включая разработку оригинального замысла, создание сложных алгоритмизированных запросов (промптов), итеративную корректировку процесса генерации, творческий отбор, компиляцию и последующую авторскую доработку полученных результатов, в результате которых создается объект, обладающий признаками оригинальности и уникальности, не сводимый к стандартному, предсказуемому результату функционирования нейросети».

Благодаря предложенным поправкам в действующее гражданское законодательство устраняется правовая неопределенность в отношении исключительных прав на креативные продукты, разработанные субъектами креативных индустрий с помощью генеративных нейросетей. Произведения, созданные при участии искусственного интеллекта, получат полноценную правовую охрану при сохранении требования реального творческого вклада человека, что позволит стимулировать развитие креативных индустрий в условиях цифровой трансформации и защитить интересы авторов, использующих современные технологические инструменты.