Новая модель национальной экономической безопасности: от устранения онтологических пробелов к проактивному управлению
Беляевская-Плотник Л.А.1 
1 Институт экономики Российской академии наук, Москва, Россия
Статья в журнале
Экономическая безопасность (РИНЦ, ВАК)
опубликовать статью | оформить подписку
Том 9, Номер 4 (Апрель 2026)
Аннотация:
В работе выявлены онтологические пробелы действующей системы экономической безопасности России (устаревание терминологического аппарата и отсутствие его связи с категорией экономического суверенитета; неучет национальных целей развития; несбалансированность требований устойчивости и адаптивности; ограниченность оценочного инструментария; отсутствие специализированных цифровых платформ). В отличие от существующих исследований, фиксирующих отдельные перечни недостатков, пробелы впервые систематизированы как онтологические – в виде схематической модели предметной области с указанием логических взаимосвязей между ними в рамках реактивной парадигмы. Показано, что данные пробелы, препятствующие гарантированному достижению национальных целей развития, объективно обусловливают необходимость перехода к проактивной парадигме обеспечения экономической безопасности, что закладывает основу для разработки новой теоретико-методологической концепции. В противоположность действующей системе, функционирующей в реактивном режиме, предложенная трансформация создает институциональную основу для проактивного обеспечения экономической безопасности, ориентированной на стратегическое целеполагание.
Ключевые слова: национальная экономическая безопасность, проактивная модель экономической безопасности, детерминанты безопасности, онтологические пробелы, национальные цели развития, институт стратегического планирования, цифровой «радар» экономической безопасности
JEL-классификация: G18, G28, G38
Введение
Современное развитие российской экономики происходит в условиях усиливающихся внешних шоков, санкционного давления и быстрых технологических изменений, что предъявляет противоречивые требования к системе экономической безопасности. С одной стороны, необходима высокая степень экономической устойчивости (стабильности) – сохранение базовых параметров функционирования, предсказуемость макроэкономической среды, защищенность ключевых отраслей и институтов. С другой стороны, новые условия требуют от системы экономической безопасности (далее – ЭБ) высокой адаптивности – способности быстро перестраивать структуру экономики, институты и инструменты государственной политики в ответ на изменения внешней и внутренней среды.
Ключевым вектором государственной политики на современном этапе является реализация национальных целей развития, заданных Указом Президента РФ от 7 мая 2024 г. № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года» [1] (далее – Указ №309) и детализированных в Едином плане по достижению национальных целей развития Российской Федерации до 2030 года и на перспективу до 2036 года [2] (далее – Единый план). Действующая практика целеполагания представлена формулировкой и закреплением Указом Президента национальных целей развития, для реализации которых впоследствии разрабатываются соответствующие программно-плановые документы, имеющие четко закрепленный срок действия (обычно 6 лет). В силу инертности самой системы государственного управления из-за невозможности оперативного внесения изменений в действующие документы в ответ на новые угрозы, необходимы иные инструменты проактивного формирования условий достижения национальных целей.
Ситуация усугубляется хронологическим и содержательным разрывом в системе стратегического целеполагания. Действующая Стратегия экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года [3] была утверждена в 2017 году и, будучи сформированной в иных геополитических и экономических условиях нуждается в актуализации и корректировке, в том числе с учетом постановки национальных целей развития, нормативное оформление которых на уровне Указа Президента впервые произошло в 2018 году [4]. При этом система экономической безопасности продолжает функционировать в логике угроз и индикаторов, сложившихся до кардинальной трансформации внешней и внутренней политики, будучи нормативно не сориентированной на обеспечение достижения новых стратегических ориентиров Указа Президента РФ от 7 мая 2024 г. № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года».
Таким образом, в системе государственного управления РФ исторически сложились два функциональных контура: контур развития, де-факто задаваемый Указом о национальных целях и Единым планом, и контур безопасности, реализуемый через соответствующие стратегии обеспечения безопасности. В условиях внешнего давления и необходимости достижения суверенитета экономики обнаруживается их концептуальная и инструментальная рассогласованность. Это порождает риск ложной дилеммы управления: либо безопасность достигается ценой стагнации и недостижения целей развития (выполнение требования устойчивости и стабильности), либо форсированное развитие игнорирует угрозы, ведя к потере устойчивости (выполнение требования адаптивности). Критическим же является риск имитационного сценария, при котором формальное выполнение индикаторов обоих контуров маскирует нарастание фундаментальных дисбалансов.
Объектом исследования выступает система экономической безопасности Российской Федерации и процесс ее функционирования в условиях реализации национальных целей развития.
Предмет исследования – теоретико-методологические основы, принципы, методы и инструменты обеспечения экономической безопасности России, направленного на достижение национальных целей развития.
Научная новизна заключается в фундаментальном обновлении теоретических положений, методологических подходов и цифровых инструментов, синхронизирующих контуры развития и безопасности в новой проактивной парадигме государственного управления.
Исследованию проблем теории и методологии экономической безопасности на национальном уровне посвящены труды ведущих отечественных ученых: Л.И. Абалкина [1] (Abalkin, 1994), С.Ю. Глазьева [9] (Glazyev, 1997), А.Е. Городецкого [10] (Gorodetskiy, 2018), А.Н. Илларионова [11] (Illarionov, 1998), С.Н. Митякова и Е.С. Митякова [16] (Mityakov et al., 2023), Ю.Г. Лещенко и М.Ю. Льва [14] (Lev et al., 2020), В.К. Сенчагова [19] (Senchagov et al., 2011) и др. Вопросы взаимосвязи экономической безопасности с категорией экономического суверенитета излагаются в работах О.Ю. Болдырева и Л.Т. Чихладзе [7] (Boldyrev et al., 2022), Л.К. Матвеевой [15] (Matveeva, 2024). Известны позиции таких ученых, как С.Е. Волков и С.О. Голованов [8] (Volkov et al., 2025), а также И.А. Кириченко, А.В. Смирнов и И.Н. Мигунов [12] (Kirichenko et al., 2019), относительно вопросов соотношения экономической безопасности с национальными целями развития. Однако концептуальное единство указанных категорий до настоящего времени не сформировано, что порождает терминологическую неопределенность и методологическую ограниченность в теории экономической безопасности. Методологические вопросы стратегического управления экономической безопасностью как составной частью системы стратегического планирования отражены в трудах И.В. Фирсова [23] (Firsov, 2014), В.П. Назарова и Д.А. Афиногенова [17] (Nazarov et al., 2020), Е.Н. Кондрат [13] (Kondrat, 2018), а также Е.Ю. Кочемасовой и С.Н. Сильвестрова [3] (Afinogenov et al., 2019). При этом проблема одновременного обеспечения устойчивости и гибкости элементов системы ЭБ при реализации стратегических документов остается недостаточно исследованной.
Вместе с тем большинство исследований ограничиваются анализом индикаторов или оценкой содержательной структуры документов, не затрагивая системно вопросы перехода от реактивного к проактивному обеспечению ЭБ, предполагающему не просто предвидение угроз, а построение системы упреждающего управления будущим состоянием экономики через меры госполитики в документах стратегического планирования. Требуют дальнейшей разработки проблемы построения целостного управленческого контура, инкапсулирующего целеполагание, реализацию мер государственной политики и оценку их достаточности, а также вопросы цифровизации процессов обеспечения ЭБ, включая создание инструментов, увязывающих состояние индикаторов с конкретными мероприятиями государственной политики в единой логической связке.
Основная часть
Действующая модель национальной экономической безопасности представлена семью составными частями (элементами) [6] (Belyaevskaya-Plotnik, 2025). Институциональным ядром модели ЭБ (1-й элемент) являются базовые документы стратегического планирования – Стратегия национальной безопасности и Стратегия экономической безопасности, закрепляющие положение РФ на международной арене, включая ее национальные интересы и стратегические национальные приоритеты [18] (Semenov, 2023), а также механизмы обеспечения национальной безопасности [17] (Nazarov et al., 2020).
Второй элемент, национальные интересы в сфере экономики, определенные в Стратегии экономической безопасности РФ как «объективно значимые экономические потребности страны, удовлетворение которых обеспечивает реализацию стратегических национальных приоритетов Российской Федерации» [5]. Здесь следует отметить, что именно национальные интересны должны выступать основанием реализации государственной политики в сфере обеспечения ЭБ [4] (Belyaevskaya-Plotnik, 2025).
Третьим элементом системы являются угрозы экономической безопасности, определенные в Стратегии экономической безопасности РФ как «совокупность условий и факторов, создающих прямую или косвенную возможность нанесения ущерба национальным интересам Российской Федерации в экономической сфере».
Четвертый элемент системы ЭБ содержит индикаторы, функциональным предназначением которых является измерение состояния безопасности и опережающая оценка заблаговременного выявления рисковых зон. «Стратегия экономической безопасности содержит 40 индикаторов, отражающих состояние экономической безопасности в реальной экономике, а также в инновационной, внешнеэкономической, социальной и финансовой сферах. Следует отметить, что в современных реалиях индикативный подход нуждается в обновлении и развитии, не только в части пересмотра непосредственно перечня индикаторов, но и в их предназначении в процессе достижения национальных целей развития. Кроме того, оценочный аппарат состояния экономической безопасности также должен быть модифицирован согласно цифровой трансформации системы государственного управления» [4] (Belyaevskaya-Plotnik, 2025).
Пятый элемент, пороговые значения экономической безопасности, по мнению В.К. Сенчагова, «характеризуют предельные значения, игнорирование которых препятствует нормальному развитию экономики и социальной сферы и приводит к формированию разрушительных тенденций в области производства и уровня жизни населения» [19–20] (Senchagov et al., 2011; Senchagov, 2008). Официальные пороговые значения закреплены в паспортах показателей оценки экономической безопасности, а на основании отслеживания показателей в динамике составляется ежегодный доклад Правительства РФ Президенту РФ о состоянии экономической безопасности и мерах по ее укреплению [6].
Шестым элементом системы являются организационные структуры, которые «реализуют деятельность по обеспечению экономической безопасности страны. К ним можно отнести Совет Безопасности РФ; федеральные органы исполнительной власти, включая Минэкономразвития РФ, Минфин РФ, Росфинмониторинг; подразделения экономической безопасности, ЦБ РФ, ФАС России, ФСБ России, МВД России; региональные органы исполнительной власти, отвечающие за экономическую безопасность; подразделения экономической безопасности в отраслях и компаниях, аналитические центры» [4] (Belyaevskaya-Plotnik, 2025).
Седьмой элемент – правовое обеспечение экономической безопасности, включающее комплекс законов и иных нормативных актов, методик и регламентов, которые служат основой для разработки и реализации мер по предотвращению и нейтрализации вызовов и угроз экономической безопасности.
Существующая в РФ модель экономической безопасности имеет семь элементов, описанных выше, однако отсутствует представление о системной взаимосвязи между ними. Это порождает ряд проблем и ограничений, препятствующих эффективной реализации политики обеспечения ЭБ, среди которых можно выделить следующие: нормативно незакрепленный порядок действий между участниками процесса обеспечения ЭБ; устаревание стратегических документов в области реализации политики безопасности; неразвитость инструментов превентивного управления; изолированность мер по предупреждению рисков; отсутствие единого методологического центра по разработке политики в области ЭБ; низкий уровень контроля и ответственности за неэффективность принятых решений [4] (Belyaevskaya-Plotnik, 2025).
Сегодня крайне необходима модификация действующей модели ЭБ путем выстраивания иерархии между ее элементами, устранения существующих ограничений, а также последовательного встраивания в ее структуру инструментов и механизмов государственного стратегического планирования в качестве восьмого элемента, замыкающего институциональный контур системы (рис. 1).
Рисунок 1. Новая модель экономической безопасности РФ
Источник: составлено автором.
Кроме обоснования элементов системы, представленный подход позволил выявить ряд онтологических пробелов [22] (Ushkanov, 2016) – тех элементов и/или противоречий, которые существуют в системе государственного управления, но пока не учтены в контуре действующей системы экономической безопасности, тем самым ограничивая эффективность ее реализации (на рис. 1 обозначены пунктиром). К наиболее значимым онтологическим пробелам отнесены:
1. Устаревание базовых терминов экономической безопасности и отсутствие их связи с категорией экономического суверенитета, который в своем целевом состоянии должен выступать результатом эффективности системы обеспечения экономической безопасности в целом. При этом непосредственно экономическая безопасность трактуется в качестве основы экономического [2] (Afanasyeva et al., 2025) и национального [15] (Matveeva, 2024) суверенитета РФ в целом.
2. Неучет национальных целей развития и целевых значений их индикаторов ограничивает позиционирование модели экономической безопасности в общей парадигме стратегического целеполагания страны. В такой конфигурации экономическая безопасность будет выступать как целевая область стратегического управления, а не как вспомогательный блок защиты экономических интересов. Тем самым обосновывается новое теоретическое переосмысление экономической безопасности как фундаментального основания достижения национальных целей развития [8] (Volkov et al., 2025) через реализацию соответствующих национальных проектов [12] (Kirichenko et al., 2019).
3. Необходимость переосмысления и обновления оценочного аппарата экономической безопасности сводится к смещению фокуса с чисто индикативного мониторинга состояния экономической безопасности в сторону ее проактивного управления путем разработки управленческих мер через документы стратегического планирования. В данном случае показатели документов стратегического планирования могут быть использованы в качестве целевых значений в рамках распространенного подхода построения «двухпороговых» [16] (Mityakov et al., 2023) диапазонов для индикаторов ЭБ.
4. Наличие противоречия в действующей системе экономической безопасности, заключающееся в необходимости одновременного выполнения требований устойчивости (стабильности) и гибкости (адаптивности) ее элементов при обеспечении экономической безопасности. Сложившиеся подходы либо акцентируют внимание преимущественно на поддержании стабильности (через жесткие нормативы, статичные индикаторы и «охранительную» логику политики), что приводит к росту инерционности и уязвимости к новым типам угроз, либо – на гибкости и адаптивности, но без достаточной увязки с требованиями долгосрочной макроэкономической и институциональной устойчивости, что чревато нарастанием внутренней нестабильности.
5. Отсутствие самостоятельных информационно-аналитических платформ, позволяющих осуществлять не только цифровой мониторинг состояния экономической безопасности, но и автоматически формировать рекомендации по необходимости изменения управленческих решений через выработку/корректировку мер госполитики при выходе показателя за пороговые значения. Отдельного рассмотрения в данном контексте требуют вопросы оценки влияния процессов цифровой трансформации на экономическую безопасность в целом [21] (Strakhov, 2025).
Сформулированные онтологические пробелы не только ограничивают эффективность реализации политики обеспечения экономической безопасности, но и приводят к эффекту накопления дополнительных рисков экономическому развитию (табл. 1).
Таблица 1 Риски экономического развития, связанные с выявленными онтологическими пробелами системы обеспечения экономической безопасности
|
Онтологические
пробелы
|
Риски
|
Решение
|
|
Использование терминологического аппарата, не в
полной мере отвечающего современным требованиям, включая отсутствие связи с
категорией экономического суверенитета
|
Размывание субъектности. Если понятие «экономическая безопасность» не
увязано с категорией «суверенитет», то ее обеспечение сводится к защите
формальных показателей (например, уровня инфляции или размера золотовалютных
резервов) вместо обеспечения способности государства проводить независимую
экономическую политику. Это может привести к потере управления экономикой и
снижению уровня субъектности под внешним давлением (санкции, торговые войны)
даже при вполне благополучных результатах мониторинга индикаторов
экономической безопасности
|
С целью циклического обновления теории ЭБ следует
ввести практику «понятийного конвейера», предусматривающую в рамках
проактивного управления регулярный пересмотр и обновление терминов согласно
актуальной повестке
|
|
Имитация защиты. Устаревшая терминология обслуживает
неактуальную модель безопасности и создает иллюзию контроля. Многие бывшие
угрозы теряют свою актуальность (например, государственный внутренний и
внешний долг России, представляющий угрозу в 90-е годы). При этом появляются
новые угрозы (импортозависимость, кибернезащищенность, большие вызовы и др.),
которые нуждаются в минимизации, а до этого – в институциональной
оформленности в терминах безопасности
| ||
|
Отсутствие механизмов, увязывающих достижение
национальных целей развития с обеспечением экономической безопасности
|
Разрыв стратегии и тактики.
Обеспечение ЭБ превращается в самоцель, а не в условие для развития страны.
Это ведет к стагнации, поскольку средства на поддержание защиты текущего
состояния блокирует движение вперед. В качестве примера можно привести пример
с практикой повышения и удержания на высоком уровне ключевой ставки для
достижения целевого показателя инфляции 4%. Такая политика мультипликационно
привела к замедлению экономического роста и снижению темпов достижения
технологического лидерства
|
Проактивный подход к обеспечению экономической
безопасности должен обязывать систему ЭБ соизмерять ее уровень как условие
достижения национальных целей развития страны. Национальные цели развития при
таком подходе трактуются как закрепленная матрица целевых состояний
детерминант экономической безопасности
|
|
Девальвированное системы обеспечения безопасности. Если
индикаторы ЭБ не коррелируют с национальными целями, включая реальное
качество жизни людей и рост деловой активности, то у населения и бизнеса снижается
уровень доверия к данной системе. За этим последует снижение мобилизационной
активности на отражение угроз, как результат отсутствия связи между позитивистскими
отчетами о состоянии безопасности и собственным благополучием
| ||
|
Необходимость обновления оценочного аппарата
|
Управление по ложным показателям. Если оценочный аппарат устарел и не соответствует
современным реалиям, то все средства направлены на устранение последствий
(симптомов), а не на причины их появления. Например, при сохранении в
пределах устаревших пороговых значений показателей по оттоку капитала
нарастает реальная угроза потери технологического суверенитета, состояние
которого текущая статистика не измеряет и не фиксирует
|
Необходимо не просто формирование нового оценочного
аппарата экономической безопасности, а переосмысление его путем дополнения
аналитическими возможностями, связывающими состояние индикаторов ЭБ с мерами
государственной политики через документы стратегического планирования
|
|
Накопление скрытых дисбалансов. Устаревшие индикаторы не отражают новых рисков.
Например, ненаблюдаемым являются показатели влияния ИИ на уровень
экономической безопасности или индикаторы размера зависимости производства от
импортного оборудования
| ||
|
Противоречие в свойствах стабильности и адаптивности
|
Хрупкость системы. Чрезмерная ставка на стабильность
(запрет на изменения, жесткое планирование, тотальный контроль) снижает
гибкость системы ЭБ. В моменты сильных социально-экономических шоков и резких
изменений внешней среды (технологическая революция, санкции, пандемия и пр.)
такая система не перестраивается, а ломается
|
Обеспечение одновременного выполнения требований
устойчивости (стабильности) и гибкости (адаптивности) элементов системы
экономической безопасности страны может быть достигнуто только путем
формирования адаптивной архитектуры документов стратегического планирования,
которые включают ориентацию на национальные интересы (свойство стабильности) путем
разработки гибких мер госполитики (свойство адаптивности)
|
|
Потеря времени и ресурсов. Требование одновременно и
стабильности, и гибкости без проработанного механизма их сочетания может
привести к параличу решений: страх принятия рисковых решений в силу нарушения
устойчивости и страх не принимать решения из-за потери адаптивности. Итогом
является замедление реакции экономики на вызовы, упуская возможности для своевременного
маневра
| ||
|
Отсутствие цифровой инфраструктуры мониторинга и
управления экономической безопасностью
|
Информационная зависимость. При использовании различных ведомственных
информационных платформ без единого методологического начала существует риск
искажения информации под «ведомственным» углом. В кризисной ситуации доступ к
этим данным может быть ограничен, либо они могут содержать противоречивую
информацию
|
Необходима разработка цифрового инструментария
мониторинга и стратегического управления экономической безопасностью. Эта
платформа должна содержать элементы ИИ для синхронизации документов
стратегического планирования через систему взаимосвязанных элементов
«национальный интерес – угроза – цель – задача –
мероприятие – показатель» для предупреждающей диагностики угроз,
прогнозирования и стресс-тестирования, что в результате формирует когнитивный
центр системы управления ЭБ
|
|
Потеря скорости реакции. Без собственной цифровой платформы, собирающей
данные в реальном времени, оперативная диагностика состояния ЭБ будет
затруднена. Это делает невозможным упреждающее проактивное управление
|
Действенным аналитическим инструментом, удовлетворяющим требования мониторинга состояния экономической безопасности в условиях цифровизации госуправления, является разработанный автором статьи цифровой «радар» экономической безопасности, подробно описанный в работе [5] (Belyaevskaya-Plotnik, 2025) и имеющий авторские свидетельства [7]. Отличительной особенностью цифрового «радара» стало его дополнение аналитическими возможностями, связывающими состояние показателей ЭБ с мерами государственной политики. Это достигнуто за счет интеграции в оценочный модуль документов стратегического планирования, содержащих управленческие меры в разрезе той сферы, которую характеризует выбранный показатель.
В отличие от существующих исследований, фиксирующих отдельные недостатки, пробелы действующей системы ЭБ впервые систематизированы как онтологические – сущностные, неустранимые в рамках имеющейся реактивной парадигмы. Показано, что данные пробелы, препятствуя гарантированному достижению национальных целей развития, порождают эффект накопления рисков и объективно обусловливают необходимость смены самой модели обеспечения экономической безопасности – перехода от реактивной парадигмы, ориентированной на ликвидацию последствий уже реализовавшихся угроз, к проактивной парадигме, предполагающей предвидение, предупреждение угроз и упреждающее управление целями.
Гарантированное достижение национальных целей в условиях современных вызовов невозможно без построения новой модели экономической безопасности, основанной на переосмыслении не только методов мониторинга рисков и угроз, но и на фундаментальном обновлении теории экономической безопасности в целом.
Проактивный подход к обеспечению экономической безопасности, реализующий данную парадигму, направлен на устранение выявленных онтологических пробелов и их негативных последствий. Он смещает фокус государственного управления с защиты от негативных сценариев на формирование желаемого будущего и заблаговременную нейтрализацию потенциальных опасностей, что создает условия для своевременного и в полном объеме достижения национальных целей развития.
Заключение
Устранение онтологических пробелов в действующей системе обеспечения экономической безопасности за счет интеграции в ее структуру института государственного стратегического планирования приведет к качественным видовым изменениям не только в системе управления угрозами, но и в сфере стратегического целеполагания в целом.
Традиционный подход к обеспечению экономической безопасности, сложившийся в рамках преимущественно реактивной парадигмы, фокусируется на реагировании на уже реализовавшиеся угрозы и шоки с целью устранения последствий наступивших кризисов. Подобный подход ограничивает возможность формирования долгосрочных стратегий развития, поскольку ресурсы и внимание концентрируются на локальном нивелировании негативных эффектов.
В противоположность этому проактивный подход к обеспечению экономической безопасности предполагает смещение акцента не только в сторону раннего предупреждения и превентивного воздействия на угрозы, но и конструирования желаемого безопасного будущего. В данном случае объектом управления становятся не столько последствия, сколько причины и каналы формирования рисков.
Реализация проактивного подхода к обеспечению экономической безопасности предполагает разработку теоретически выверенной и инструментально наполненной модели, которая одновременно: гарантировала бы необходимый уровень экономической устойчивости (стабильности) как основы суверенного развития; обеспечивала бы достаточную адаптивность институтов, механизмов и инструментов государственной политики к новым вызовам и рискам, что закладывает основу для разработки новой теоретико-методологической концепции, ориентированной на стратегическое целеполагание.
[1] Указ Президента Российской Федерации от 7 мая 2024 г. № 309 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года и на перспективу до 2036 года» // https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/408892634/ (дата обращения 08.04.2026).
[2] Единый план по достижению национальных целей развития Российской Федерации до 2030 года и на перспективу до 2036 года (утв. Правительством Российской Федерации) // https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/411156963/ (дата обращения 08.04.2026).
[3] Указ Президента РФ от 13 мая 2017 г. N 208 "О Стратегии экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года" // https://base.garant.ru/71672608/ (дата обращения 08.04.2026).
[4] Указ Президента РФ от 7 мая 2018 г. N 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года» // https://base.garant.ru/71937200/ (дата обращения 08.04.2026).
[5] Указ Президента РФ от 13 мая 2017 г. № 208 «О Стратегии экономической безопасности Российской Федерации на период до 2030 года» // https://base.garant.ru/71672608/ (дата обращения 08.04.2026).
[6] Приказ Минэкономразвития России от 3 октября 2018 г. № 532 «Об организации в Минэкономразвития России работы по мониторингу и оценке состояния экономической безопасности Российской Федерации» (с изменениями от 4 февраля 2019 года № 42) // https://docs.cntd.ru/document/552365880 (дата обращения 08.04.2026).
[7] Беляевская-Плотник Л.А., Чесноков И.С., Истомин В.Н. Информационно-аналитическая интернет-система «Цифровой радар экономической безопасности» / Свидетельство о регистрации программы для ЭВМ RU 2025689074, 24.10.2025. Заявка № 2025688210 от 15.10.2025; Беляевская-Плотник Л.А., Митяков Е.С. Приложение для визуализации уровня безопасности «Радар-Контроль» / Свидетельство о регистрации программы для ЭВМ RU 2025668256, 14.07.2025. Заявка № 2025667026 от 01.07.2025.
Источники:
2. Афанасьева Л.В., Стифеев А.А., Чефранова С.А. Технологический и экономический суверенитеты как фундаментальная основа обеспечения экономической безопасности России // Известия Юго-Западного государственного университета. Серия: Экономика. Социология. Менеджмент. – 2025. – № 15. – c. 28-39.
3. Афиногенов Д.А., Кочемасова Е.Ю., Сильвестров С.Н. Стратегическое планирование: проблемы и решения // Мир новой экономики. – 2019. – № 13. – c. 23-31.
4. Беляевская-Плотник Л. А. Стратегическое планирование как инструмент интеграции национальных интересов в систему обеспечения национальной безопасности // Развитие и безопасность. – 2025. – № 1. – c. 25-35.
5. Беляевская-Плотник Л.А. Цифровой радар экономической безопасности государства: теория, методика, апробация // Экономика: вчера, сегодня, завтра. – 2025. – № 6А. – c. 119-131.
6. Беляевская-Плотник Л.А. Эволюция института стратегического планирования в контексте проблем экономической безопасности России. - М.: ИЭ РАН, 2025. – 52 c.
7. Болдырев О.Ю., Чихладзе Л.Т. Экономический суверенитет государства: ценность, вызовы, правовые механизмы защиты // Антиномии. – 2022. – № 4. – c. 110-127.
8. Волков С. Е., Голованов С. О. О соотношении национальных целей развития и экономической безопасности // Инновационная экономика: информация, аналитика, прогнозы. – 2025. – № 4. – c. 199-208. – doi: 10.47576/2949-1894.2025.4.4.027.
9. Глазьев С.Ю. Основа обеспечения экономической безопасности страны: альтернативный реформационный курс // Российский журнал. – 1997. – № 1. – c. 3-12.
10. Городецкий А.Е. Экономическая безопасность России: новая стратегия в новых реалиях // Проблемы теории и практики управления. – 2018. – № 1. – c. 8–23.
11. Илларионов А. Н. Критерии экономической безопасности // Вопросы экономики. – 1998. – № 10. – c. 35 – 58.
12. Кириченко И.А., Смирнов А.В., Мигунов И.Н. Нацеленность ключевых инструментов национальных проектов на обеспечение экономической безопасности России // Экономическая безопасность. – 2019. – № 4. – c. 347-360. – doi: 10.18334/ecsec.2.4.110114.
13. Кондрат Е.Н. Национальные интересы правового государства и концепция национальной безопасности: некоторые подходы к современной трактовке // Правовое государство: теория и практика. – 2018. – № 4. – c. 78-83.
14. Лев М.Ю., Лещенко Ю.Г. Цифровая экономика: на пути к стратегии будущего в контексте обеспечения экономической безопасности // Вопросы инновационной экономики. – 2020. – № 1. – c. 25-44. – doi: 10.18334/vinec.10.1.100646.
15. Матвеева Л.К. Экономическая безопасность – основа национального суверенитета России // Вестник УМЦ. – 2024. – № 1. – c. 88-94.
16. Митяков С.Н., Митяков Е.С. Развитие теории рисков и пороговых значений экономической безопасности // Вестник Института экономики Российской академии наук. – 2023. – № 5. – c. 83-113. – doi: 10.52180/2073-6487_2023_5_83_113.
17. Назаров В.П., Афиногенов Д.А. Проблемы развития общей теории национальной безопасности в контексте корректировки Стратегии национальной безопасности Российской Федерации // Власть. – 2020. – № 1. – c. 9-19.
18. Семенов Н.С. Экономическая безопасность в системе стратегических национальных приоритетов Российской Федерации: взаимосвязь функций развития и безопасности // Вестник евразийской науки. – 2023. – c. 16. – url: https://esj.today/PDF/17FAVN523.pdf.
19. Сенчагов В.К., Митяков С.Н. Использование индексного метода для оценки уровня экономической безопасности // Вестник Академии. – 2011. – № 5. – c. 41–50.
20. Сенчагов В.К. Методология обеспечения экономической безопасности // Экономика региона. – 2008. – № 3. – c. 28-39.
21. Страхов В.В. Цифровизация как инструмент обеспечения экономической безопасности // Вестник евразийской науки. – 2025. – c. 16. – url: https://esj.today/PDF/16FAVN125.pdf.
22. Ушканов А.Ф. Методологические особенности осмысления онтологических концепций // Молодой ученый. – 2016. – № 18. – c. 407-413.
23. Фирсов И.В. Основные подходы к организации стратегического планирования в системе обеспечения экономической безопасности Российской Федерации // Труды Академии управления МВД России. – 2014. – № 1. – c. 57-61.
Страница обновлена: 20.07.2026 в 14:57:03
A new model of national economic security: from eliminating ontological gaps to proactive management
Belyaevskaya-Plotnik L.A.Journal paper
Economic security
Volume 9, Number 4 (April 2026)
Abstract:
The article identifies ontological gaps in Russia's current economic security system (outdated terminology and its lack of connection to the category of economic sovereignty; failure to take into account national development goals; imbalance between sustainability and adaptability requirements; limited assessment tools; and the lack of specialized digital platforms). Unlike existing studies that identify individual lists of deficiencies, this paper systematizes these gaps for the first time as ontological ones — in the form of a schematic model of the subject area, indicating the logical relationships between them within a reactive paradigm. It is shown that these gaps, which impede the guaranteed achievement of national development goals, objectively necessitate a transition to a proactive paradigm for ensuring economic security, laying the foundation for the development of a new theoretical and methodological concept. Unlike the existing system, which operates in a reactive mode, the proposed transformation creates an institutional foundation for proactive economic security, focused on strategic goal-setting.
Keywords: national economic security, proactive economic security model, security determinants, ontological gaps, national development goals, strategic planning institution, digital economic security radar
JEL-classification: G18, G28, G38
References:
Abalkin L.I. (1994). Russia's economic security: threats and their reflection. Voprosy Ekonomiki. (12). 4.-16.
Afanaseva L.V., Stifeev A.A., Chefranova S.A. (2025). Technological Sovereignty as the Fundamental Basis of Economic Sovereignty in the System of Ensuring Russia's Economic Security. Proceedings of the South-Western State University. Series: Economy. Sociology. Management. (15). 28-39.
Afinogenov D.A., Kochemasova E.Yu., Silvestrov S.N. (2019). Strategic Planning: Challenges and Solutions. The world of new economy. (13). 23-31.
Belyaevskaya-Plotnik L. A. (2025). Strategic Planning as a Tool for Integrating National Interests into the National Security System. Razvitie i bezopasnost. (1). 25-35.
Belyaevskaya-Plotnik L.A. (2025). Digital Radar of National Economic Security: Theory, Methodology, Implementation. Economics: Yesterday, Today and Tomorrow. (6A). 119-131.
Belyaevskaya-Plotnik L.A. (2025). The Evolution of the Institute of Strategic Planning in the Context of Russia's Economic Security Problems
Boldyrev O.Yu., Chikhladze L.T. (2022). Economic Sovereignty of a State: Value, Challenges, Legal Mechanisms for Protection. Antinomii. (4). 110-127.
Firsov I.V. (2014). The Main Approaches to Strategic Planning in the System of Economic Security of the Russian Federation. Trudy Akademii upravleniya MVD Rossii. (1). 57-61.
Glazev S.Yu. (1997). The basis for ensuring the country's economic security: an alternative reform course. Rossiyskiy zhurnal. (1). 3-12.
Gorodetskiy A.E. (2018). Economic Security of Russia: A New Strategy in New Realities. Theoretical and Practical Aspects of Management. (1). 8–23.
Illarionov A. N. (1998). Criteria of economic security. Voprosy ekonomiki. (10). 35 – 58.
Kirichenko I.A., Smirnov A.V., Migunov I.N. (2019). The focus of key instruments of national projects on ensuring Russia's economic security. Economic security. 2 (4). 347-360. doi: 10.18334/ecsec.2.4.110114.
Kondrat E.N. (2018). National Interests of the Rule-of-Law State and the Concept of National Security: Some Approaches to Contemporary Interpretation. Pravovoe gosudarstvo: teoriya i praktika. (4). 78-83.
Lev M.Yu., Leschenko Yu.G. (2020). The digital economy: towards a strategy for the future in the context of economic security. Russian Journal of Innovation Economics. 10 (1). 25-44. doi: 10.18334/vinec.10.1.100646.
Matveeva L.K. (2024). Economic security is the basis of Russia's national sovereignty. Vestnik UMTs. (1). 88-94.
Mityakov S.N., Mityakov E.S. (2023). Developing the theory of economic security risks and thresholds. Bulletin of the Institute of Economics of RAS. (5). 83-113. doi: 10.52180/2073-6487_2023_5_83_113.
Nazarov V.P., Afinogenov D.A. (2020). Problems of Development of the General Theory of National Security in the Context of Adjustment of National Security Strategy of the Russian Federation. Vlast. (1). 9-19.
Semenov N.S. (2023). Economic security in the system of strategic national priorities of the Russian Federation: interrelation of development and security functions. Bulletin of Eurasian Science. 15 16.
Senchagov V.K. (2008). Methodology of Maintenance of the Economic Security. Economy of the region. (3). 28-39.
Senchagov V.K., Mityakov S.N. (2011). Using the index method to assess the level of economic security. Academy´s Herald. (5). 41–50.
Strakhov V.V. (2025). Digitalization as a Tool for Ensuring Economic Security. Bulletin of Eurasian Science. 17 16.
Ushkanov A.F. (2016). Methodological features of understanding ontological concepts. The young scientist. (18). 407-413.
Volkov S. E., Golovanov S. O. (2025). On the Relationship between National Development Goals and Economic Security. Innovatsionnaya ekonomika: informatsiya, analitika, prognozy. (4). 199-208. doi: 10.47576/2949-1894.2025.4.4.027.