Культура безопасности труда: обоснование методологического подхода
Усикова О.В.1 
1 Сибирский государственный университет геосистем и технологий, Новосибирск, Россия
Статья в журнале
Экономика труда (РИНЦ, ВАК)
опубликовать статью | оформить подписку
Том 13, Номер 6 (Июнь 2026)
Аннотация:
В статье решается научная проблема отсутствия единой методологии развития культуры безопасности труда в Российской Федерации, проявляющаяся в фрагментарности теоретических знаний и некритическом заимствовании зарубежных инструментов, не адаптированных к отечественной практике. Автором на основе критического анализа действующих подходов и исследования рынка дополнительного профессионального образования выявлены системные дефициты такие как отсутствие единой терминологии, разрыв между теорией и практикой, невозможность сформировать целостную компетенцию специалиста в области культуры безопасности. Ключевые научные результаты: обоснована необходимость смены методологической парадигмы развития культуры безопасности труда; сформулированы базовые принципы целостного подхода (системность, эмерджентность, преемственность знаний, контекстуальность, практико-ориентированная целостность, интегративность); доказано, что преодоление методологического кризиса возможно только при создании принципиально новой методологической базы. Материалы статьи представляют теоретический фундамент для разработки комплексной системы знаний и структурной модели суперсистемы культуры безопасности труда. Статья будет полезна специалистам по охране труда, руководителям организаций развличных видов экономической деятельности, преподавателям и исследователям, занимающимся вопросами развития культуры безопасности труда
Ключевые слова: культура безопасности труда, методологический подход, система знаний, модели зрелости, профессиональные компетенции, высоконадежная организация
JEL-классификация: J28, J81, I15
Введение
В российском профессиональном сообществе довольно много экспертов-практиков в области охраны труда, реализующих различные подходы к рассмотрению элементов культуры безопасности труда и способов развития ее отдельных составляющих. При этом имеется не так много научных исследований, которые бы давали четкое представление о том, что собой представляет культура безопасности труда как целостная система. Актуальность темы обусловлена противоречием между растущим запросом бизнеса на практические инструменты развития культуры безопасности труда и дефицитом теоретически обоснованных, эмпирически валидированных методологических решений, пригодных для применения в организациях различных видов экономической деятельности и масштабов. В российской практике эта проблема усугубляется некритическим заимствованием зарубежных проактивных инструментов управления без адаптации к отечественному менталитету и организационному контексту [8], а также отсутствием системных образовательных программ, формирующих целостные компетенции у специалистов в данной области.
Анализ современного состояния исследований в области культуры безопасности труда позволяет выделить несколько ключевых направлений:
1. Фундаментальные обзоры Ф. Гульденмунда [37], Д. Виегмана и др. [52] и Р. Чоудхри и др. [31] заложили основы понимания культуры безопасности как многоуровневого феномена, включающего артефакты, ценности и базовые убеждения. М. Купер [32] предложил модель, включающую психологический, поведенческий и ситуационный домены, а Р. Флин и его соавторы [34] выполнили обзор инструментов измерения климата безопасности, выделив ключевые факторы (вовлеченность руководства, коммуникация, приоритет безопасности). Систематический анализ публикационной активности, выполненный К. ван Нунен и др. [49], выявил эволюцию исследовательских кластеров и смещение фокуса от ядерной сферы к строительству, здравоохранению и нефтегазовому сектору.
2. Критический обзор моделей зрелости культуры безопасности, выполненный А. Гонкалвес Филхо и П. Ватерсоном [35], выявил их ограничения, в частности, недостаточную эмпирическую валидацию, нечеткие критерии перехода между уровнями, отсутствие инструментов целенаправленного развития. Систематический обзор С. Истмаил и др. [43] показал, что каждый вид экономической деятельности выбирает различные методы адаптации моделей зрелости, а универсального инструмента не существует. Обзор предметного поля, поведенный С. Курти и др. [29] подтверждает, что большинство моделей требуют дальнейшей валидации. А обзор Ю. Галлиера и Ф. Дуарте [30] продемонстрировал, что исследования культуры безопасности не всегда учитывают организационное измерение безопасности труда, а предложения по улучшению часто носят заявительный характер.
3. Эмпирическая критика доминирующих подходов представлена в работах Б. Лопез де Кастро и др. [47], которые провели проверку классической пятимерной модели МАГАТЭ и не нашли подтверждения ее валидности, показав, что одномерная структура лучше соответствует данным. С. Хабер [38], один из ключевых экспертов МАГАТЭ, спустя 30 лет после Чернобыльской аварии поставила вопрос о необходимости перехода от статичного понимания культуры безопасности к динамической концепции «культуры для безопасности». В российской науке В.А. Машин [13] указывал на противоречия и недостатки концепции МАГАТЭ, предлагая альтернативный подход, базирующийся на процессе обеспечения безопасности на всем жизненном цикле объекта. Е.А. Кузнецова [8] в своем обзоре подчеркнула, что при распространении лучших практик в области безопасности труда необходимо учитывать национальные особенности, которые значительно влияют на эффективность их внедрения. В свою очередь нами на основе эмпирических исследований в российских компаниях была ранее обосновала необходимость адаптации зарубежных моделей к отечественному менталитету и предложила элементы национальной модели культуры безопасности труда [23, 24, 25, 26]. В.А. Казарин и Р.Р. Шарифуллин [4] на основе диагностики в российских промышленных компаниях обосновали фундаментальную основу трансформации культуры безопасности для сокращения разрыва между желаемым и действительным уровнями.
Таким образом, несмотря на обширный объем исследований, посвященных отдельным аспектам культуры безопасности труда, отсутствует целостный методологический подход, который интегрировал бы разрозненные теоретические базисы в единую систему знаний, учитывал бы ограничения существующих моделей, обеспечивал формирование системных компетенций у специалистов и предлагал практические механизмы трансформации культуры безопасности труда. Особенно остро этот пробел проявляется в российской практике, где отсутствуют национальные методологические рекомендации по развитию культуры безопасности труда, а образовательные программы носят фрагментарный характер.
В этой связи цель исследования заключается в обосновании необходимости смены методологической парадигмы в области развития культуры безопасности труда в России путем выявления системных дефицитов существующих теоретических моделей и образовательных практик, а также в формулировке базовых принципов формирования целостного подхода.
Научная новизна исследования заключается в следующем:
– впервые на основе системного анализа ограничений доминирующих зарубежных моделей и критической оценки рынка образовательных услуг обоснована необходимость формирования принципиально новой методологической базы для развития культуры безопасности труда в России;
– сформулированы и теоретически обоснованы базовые принципы целостного подхода к развитию культуры безопасности труда (системности, эмерджентности, преемственности и кумулятивности знаний, контекстуальности, практико-ориентированной целостности, интегративности).
Гипотеза исследования состоит в том, что системный дефицит методологического обеспечения развития культуры безопасности труда в России может быть преодолен посредством создания комплексной системы знаний и структурной модели культуры безопасности труда («суперсистемы»), которые, будучи основанными на принципах системности, эмерджентности и контекстуальности, позволят организациям любого вида экономической деятельности выстраивать целенаправленную, диагностируемую и управляемую траекторию развития культуры безопасности труда, обеспечивающую переход к состоянию высоконадежной организации.
Методология исследования базируется на системно-интегративном подходе, определяющем общую логику и направление исследовательского поиска. Исследование носит теоретико‑прикладной характер и направлено на разработку единой методологии для практического применения в организациях. Стратегия включает критический анализ и синтез существующих подходов к развитию культуры безопасности труда, сравнительный анализ содержания образовательных программ данной области на российском рынке, интеграцию лучших отечественных и зарубежных практик в единую систему знаний, с последующим моделированием структурной суперсистемы культуры безопасности труда.
Обоснование необходимости методологического подхода к развитию культуры безопасности труда
Методологический подход к формированию культуры безопасности труда подразумевает под собой в первую очередь создание комплексной системы теоретических и эмпирических знаний о ней, которая бы позволила собрать воедино разрозненные научные теории и практический опыт. Идея создания единой методологии культуры безопасности труда обусловлена недостатком в отечественной практике системных теоретических знаний о ее развитии, трансформации и оздоровлении. Особенно остро данная проблема стоит в крупных компаниях, не говоря уже о представителях среднего и малого бизнеса.
Осенью 2025 года при обсуждении проекта нового профессионального стандарта «Специалист в области охраны труда» сообщество специалистов и экспертов в области охраны труда накрыла волна негодования связи с включением разработчиками в проект документа трудовой функции, связанной со стратегическим управлением культурой безопасности, для выполнения которой требуется квалификация седьмого уровня (в высшем образовании – магистр или специалист). Данное обстоятельство выявило проблему с подготовкой специалистов в области охраны труда: отсутствие в стране магистратуры по данному направлению. Отсутствие магистратуры обусловлено объективным противоречием: с одной стороны, профессиональный стандарт требует от выпускника пятилетнего опыта работы в охране труда, с другой – образовательные стандарты предъявляют особые требования к руководителю магистратуры (наличие ученой степени, звания, научных исследований и статей по направлению магистратуры и т. д.). Специалистов, отвечающих данным критериям в сфере культуры безопасности труда, в стране крайне мало. Выполнить оба условия одновременно практически невозможно, что и объясняет отсутствие магистерских программ.
Так в Институте транспортной техники и систем управления (Москва) имеется магистратура по направлению подготовки 20.04.01 Техносферная безопасность – программа «Управление охраной труда в компании». Однако тема культуры безопасности труда в ее содержании не затрагивается. Магистерские программы, реализуемые в Сибирском государственном университете геосистем и технологий и Новосибирском государственном техническом университете (где работает и работал автор), также далеки от тематики культуры безопасности труда. В их основе лежит профессиональный стандарт «Инженер-технолог по обращению с медицинскими и биологическими отходами» – единственный стандарт, который не предъявляет требований к опыту будущего магистра по трудовой функции «Управление технологическими процессами в организации в сфере обращения с отходами».
Данная ситуация типична. Анализ программ подготовки по направлению 20.04.01 «Техносферная безопасность» (на основе данных сайта vuzopedia.ru и официальных сайтов вузов) показал, что программы магистратуры сосредоточены преимущественно на экологической безопасности и управлении комплексной безопасностью объектов. Лишь некоторые из них затрагивают оценку профессиональных рисков и надзорную деятельность. При этом анализ учебных планов, рабочих программ дисциплин направления подготовки 20.03.01 «Техносферная безопасность» (бакалавриат) выявил наличие разрозненных элементов рассматриваемой в исследовании тематики, что так же указывает на отсутствие системности знаний.
В случае организации подготовки специалистов в области культуры безопасности труда посредством профессиональной переподготовки возникает необходимость определения ориентиров при составлении программ обучения. На сегодняшний день законодательные требования (типовые программы) к содержанию таких программ отсутствуют, вследствие чего каждая образовательная организация, имеющая право на оказание услуг по дополнительному профессиональному образованию, разрабатывает программу по собственному усмотрению. Данная ситуация уже породила проблемы с качеством переподготовки в области охраны труда, что на практике выражается в разнообразии форм дипломов о профессиональной переподготовке, низком уровне знаний, обучающихся и несоответствии полученной квалификации занимаемой должности. С указанными проблемами все чаще сталкиваются крупные промышленные предприятия страны.
Подготовка специалистов в соответствии с требованиями проекта профессионального стандарта сталкивается с кадровой проблемой. Преподаватели не могут получить необходимую квалификацию из-за отсутствия в стране нормативного правового акта, который бы содержал минимальные рекомендации по развитию культуры безопасности труда в организациях любого вида экономической деятельности.
Анализ существующих методологических подходов
В поисках методологической основы для такой подготовки закономерно обратиться к существующим наработкам в исследуемой области. Наиболее разработанной и авторитетной на сегодняшний день является методология культуры безопасности (культура безопасности труда в рамках данного исследования является синонимом), созданная для атомной промышленности. В ней заложен научно обоснованный подход, сформированный на базе накопленного опыта в области анализа крупнейших катастроф и управления производственной безопасностью, включающий, в том числе, и элементы организационной психологии, социальной и корпоративной антропологии.
В настоящее время Ростехнадзором утверждены «Рекомендации по формированию и поддержанию культуры безопасности на атомных станциях и в эксплуатирующих организациях атомных станций»». Оно содержит относительно разрозненные указания, предназначенные для объектов атомной электроэнергетики [22]. Так же утверждена «Методика оценки культуры безопасности на предприятиях ядерного топливного цикла» [21], раскрывающая принципы, методы (упрощенной и углубленной оценки), этапы проведения и диагностический инструментарий. При этом в основе углубленной оценки лежит трехуровневая модель организационной культуры Э. Шейна, которая в самом документе не отражена. Стоит отметить, что упомянутые документы, как правило, разрабатываются на основе материалов Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) и Всемирной ассоциации организаций, эксплуатирующих атомные электростанции (ВАО АЭС). В открытом доступе имеются многочисленные документы ВАО АЭС и МАГАТЭ, например, INSAG 1, 3, 4, 7, 12, 13, 14, 15, 18, 25; SRS № 1 и № 11, в которых раскрываются разные теоретические и практические аспекты развития и оценки культуры безопасности. На их основе была сформирована так называемая «классическая» модель МАГАТЭ, описывающая культуру безопасности через 5 характеристик и 37 атрибутов [5,13]. Это по сути структурная модель, характеризующая внутреннюю организацию культуры безопасности. Она стала мировым стандартом и отлично зарекомендовала себя на АЭС за более чем 40 лет применения.
Однако при изучении вышеуказанных документов довольно сложно сформировать целостную методологию развития, поддержки, самодиагностики культуры безопасности, которую бы могли самостоятельно использовать организации других видов экономической деятельности. Более того в своем исследовании, посвященном культуре статистического анализа, Машин В.А. отмечает, что методика диагностики состояния культуры безопасности (анкетирование) далеко несовершенная [14]. Машин В.А. еще в 2014 году рассматривал противоречия и недостатки концепции МАГАТЭ, предлагая альтернативный подход, базирующийся на процессе обеспечения безопасности на всем жизненном цикле объекта [13].
Так же ученые [38, 47] провели эмпирическую проверку пятимерной (классической) модели МАГАТЭ и не нашли подтверждения ее валидности (факторной, содержательной и внешней). Исследование показало, что одномерная структура лучше соответствует данным, чем пять предлагаемых измерений. Это ставит под сомнение обоснованность разделения культуры безопасности на отдельные характеристики и атрибуты в том виде, как это делает МАГАТЭ. И.А. Куприянова в своем исследовании [9] указывает на отсутствие четких критериев оценки уровня культуры обращения с ядерными материалами для предприятий, использующих их. Данное обстоятельство создает сложности при объективном анализе эффективности внедряемых мер.
Важно понимать, что методология культуры безопасности труда, созданная для атомной промышленности, учитывает ее уникальную специфику и сложно переносима на другие виды экономической деятельности. В компаниях, входящих в Госкорпорацию «Росатом», практика ее применения не всегда однозначна: специалисты предприятий (по данным профессиональных блогов и конференций) отмечают определенные сложности в оценке эффективности подходов и практической пользы развития культуры безопасности труда. Вероятно, это связано в том числе с отсутствием единой методологии в корпоративной среде.
Примечательно, что отдельные представители Корпоративной академии Росатома признают необходимость применения дополнительных инструментов оценки зрелости, упоминая Кривую Брэдли [10]. При этом классическая модель МАГАТЭ также позволяет выделить уровни зрелости, о чем в своих выступлениях не раз говорила профессор, д.п.н. Мельницкая Т. Б.
Дополнительные вопросы у использующих рассматриваемую методологию вызывает антропологический подход Э. Шейна к оценке культуры безопасности, используемый в материалах МАГАТЭ и Руководстве Ростехнадзора [22], о чем говорилось выше. На практике он применяется крайне редко, поскольку изложен достаточно узко для широкого понимания [23].
Если рассматривать отдельно АЭС, то в настоящее время для оценки и развития культуры безопасности там используется гармонизированная модель [7, 40], представляющая усовершенствованный вариант первоначального подхода. Ее появление обусловлено тем, что со временем различные организации (регулирующие органы, эксплуатирующие компании, национальные академии) начали по-своему адаптировать и развивать «классическую» модель и по-разному описывать возможности оценки культуры безопасности [15]. В результате возникли различия в подходах и терминологии, что стало критичным в методах оценки. Это затрудняло профессиональный диалог и сопоставление полученных результатов. МАГАТЭ совместно с Всемирной ассоциацией операторов АЭС провели масштабную работу по унификации подходов и методов. Они взяли за основу, проверенную временем «классическую» модель МАГАТЭ и гармонизировали с ней подход к оценке, а также шкалу уровней зрелости. Итогом их работы стала опубликованная в 2020 году гармонизированная модель (A Harmonized Safety Culture Model) [40]. Она является расширенным и унифицированным комплексом, который включает классический теоретический каркас (5 характеристик, 37 атрибутов), стандартизированную методологию оценки (SCART) и универсальную шкалу уровней зрелости (от 1 до 5), понятную и МАГАТЭ, и ВАО АЭС При этом важно отметить, что в открытом доступе отсутствуют методические материалы – имеются лишь отдельные упоминания о них [18, 28].
Среди практикующих специалистов по культуре безопасности труда есть последователи методологии ВАО АЭС и МАГАТЭ, которые считают их универсальными и применимыми для большинства компаний любой сферы деятельности. В действительности, как показывают интервью с экспертами и представителями компаний, не связанных с атомной промышленностью, попытки адаптировать данный подход дают как позитивные, так и негативные результаты. Можно предположить, что причинами неудач выступают неверное трактование методических рекомендации МАГАТЭ, недостаточный уровень квалификации привлеченных и внутренних экспертов, низкая вовлеченность лидеров компаний в развитие культуры безопасности труда и многие другие. Вместе с тем, систематизированные официальные данные о результатах применения данного подхода в открытых источниках отсутствуют.
Альтернативный вектор развития практик культуры безопасности труда представляют собой подходы, сформировавшиеся в крупном промышленном бизнесе, в первую очередь западном. Помимо методологии, описанной выше существует подход, продвигаемый компанией SSD Solution DuPont (мирового лидера в области культуры безопасности) и ее консультантами, который предполагает развитие культуры безопасности и оценку ее зрелости по Кривой Брэдли [48]. Данный подход был разработан в 1995 году на основе идей директора завода Б. Брэдли, который, вдохновившись книгой С. Кови «Семь навыков высокоэффективных людей», адаптировал три стадии эффективности С. Кови – зависимость, независимость и взаимозависимость – к области безопасности. Именно данные этапы, занимающие в настоящее время центральное место в кривой Брэдли, обозначают путь развития, которому в идеале должна следовать культура безопасности. Стадии кривой Брэдли представляют собой совокупность осведомленности о безопасности и практических действий в данной сфере, эволюционирующую от реактивного (зависимого) уровня к проактивному (взаимозависимому).
Кривая DuPont – Брэдли дает ценную информацию о трансформации культуры безопасности. Однако реальная сила подхода заключается не столько в последовательном прохождении этапов, сколько в формировании привычек, которые способствуют такому прогрессу. В основе философии данного подхода лежит концепция Zero Vision и 7 ее ключевых принципов [18]. Методологическая ценность модели Брэдли заключается в ее простоте, наглядности и способности служить когнитивным инструментом для обсуждения культуры безопасности с руководством и персоналом.
Одним из проблемных мест подхода DuPont является то, что принципы оценки показателей культуры безопасности, основанные на системе менеджмента охраны здоровья и безопасности труда (по стандарту ISO 45001:2018 [41]), не обеспечивают полного охвата аспектов культуры безопасности и в большей степени ориентированы на показатели системы управления охраной труда. Другим – является чрезмерное упрощение производственных процессов и приданием им линейности, что не позволяет объективно оценить состояние культуры безопасности в целом в организации. Также модель не имеет четкого структурного воплощения. Хотя при рассмотрении истории развития компании, можно выделить главные элементы, среди которых ключевое значение отводится лидерству и приверженности безопасности, непрерывной оценке профессиональных рисков и совершенствованию. Кроме того, услуги консультантов DuPont стоят довольно дорого, а их опыт не всегда успешно приживается на российских предприятиях и впоследствии подвергается трансформации. Многие критикуют данный подход за его упрощение реальности: предполагается, что все подразделения должны развиваться одинаково, последовательно проходя все стадии, однако в реальности это далеко не так. Также следует отметить, что в открытом доступе полноценная информация о данной методологии отсутствует. Более того, в последнее время в профессиональных кругах стало формироваться определенное отторжение к ней.
Несмотря на растущую критику, у данного подхода есть крупные последователи, например, Группа компаний НЛМК, ПАО «СИБУР» (примечательно, что СИБУР начинал развитие культуры безопасности именно с него) [39].
Наряду с Кривой Брэдли в России применяется еще один оценочный подход – программа «Сердца и умы», разработанная П. Хадсоном [39]. Она получила свое развитие посредством включения дополнительных уровней (реактивный и проактивный), предложенных Д. Ризоном в качестве расширения первоначальной типологии Р. Вестрама. Наибольший вклад в его развитие и продвижение внесла группа европейских ученых и компания Shell. Разработчики программа «Сердца и Умы» позиционируют ее как комплексную, научно обоснованную методологию, целью которой является переход от механического выполнения требований системы управления охраной труда к формированию устойчивой внутренней мотивации у всего персонала. Методология базируется на нескольких ключевых теоретических и практических концепциях:
– идейная основа: переход от внешней мотивации, основанной на контроле, наказаниях, поощрениях, к внутренней;
– основа методологии: эволюционная модель, описывающая развитие культуры безопасности организации по 5 уровням. Эта модель является расширением идей Р. Веструма и служит своеобразной дорожной картой для понимания текущего состояния культуры безопасности и определения направления ее дальнейшего развития;
– практическая реализация: 14 последовательных этапов, сгруппированных в 4 стадии;
– диагностический инструментарий: оценка текущего уровня культуры безопасности с помощью чек-листа, включающего 23 показателя [33, 35, 36, 39].
Важный аспект заключается в том, что по мнению основного разработчика программы П. Хадсона, на ранних стадиях зрелости культуры безопасности преждевременно говорить о развитии именно культуры безопасности как комплексного явления, поскольку у руководства компаний отсутствует системное мышление в части подхода к расследованию несчастных случаев на производстве [39]. В этой связи цель программы направлена именно на долгосрочные изменение в бизнес процессах через улучшение показателей безопасности труда.
Существует и критика данного подхода. Так Г. Лерудан Leuridan G. Считает, что Модель Хадсона, делая акцент на изменении индивидуальных установок, ценностей и внутренней мотивации упускает из виду необходимость одновременного создания и поддержания адекватных организационных структур. Без структурной поддержки, включающей формальные процессы, системы отчетности, распределение ресурсов, механизмы обратной связи, изменения в культуре безопасности оказываются нежизнеспособными и носят лишь краткосрочный характер [45]. Р. Лонг, в свою очередь, считает данный подход концептуально несостоятельным, поскольку он сводит оценку культуры безопасности к преимущественно поведенческим аспектам [46].
В числе организаций, применяющих данный подход, можно отметить ПАО «Газпром нефть», АО «РЖД». Кроме того, существуют эксперты, которые активно продвигают его. На основе методологии уже разработаны настольные игры.
По мнению автора, данный подход сложно назвать полноценной методологией развития культуры безопасности, поскольку в своей основе он содержит лишь методику оценки зрелости, базирующуюся на анкетировании и описании самой модели зрелости, но при этом не предлагает четких рекомендации и инструментов по развитию и трансформации культуры безопасности труда. Модель и методика не имеют адаптированной русскоязычной версии и распространяются на платной основе через платформу «Сердца и умы».
Рассматривая методологию развития культуры безопасности труда необходимо отметить наличие международного стандарта ISO 45001:2018 [41] (имеет российский аналог), который раскрывает требования к организации системы менеджмента охраны здоровья и безопасности труда, и в частности содержит информацию о лидерстве. Еще один стандартом этой же серии, который вышел в 2024 году, является ISO 45004:2024 (не имеет отечественного аналога). Он содержит требования к оценке культуры безопасности, раскрывает опережающие индикаторы ее развития [42]. Однако стандарт не вводит собственную пяти- или четырехуровневую шкалу с названиями уровней зрелости как в Кривой Брэдли или модели П. Хадсона. Вместо этого стандарт предлагает методологию и пример того, как организация может сконструировать свою собственную шкалу зрелости, адаптированную под ее контекст и цели. Такой подход указывает на уникальность развития каждой организации и индивидуальный подход к развитию культуры безопасности. Оценка зрелости по ISO 45004 не существует сама по себе, а встроена в цикл Plan-Do-Check-Act (PDCA) и должна быть связана с конкретными показателями (KPI) и процессами аудита. Несмотря на вносимую стандартом относительную ясность в процесс оценки культуры безопасности и ее развития, полноценного представления о разработке, трансформации, оздоровлении два упомянутых стандарта не дают.
Безусловно методология культуры безопасности, разработанная МАГАТЭ и ВАО АЭС, является ключевой и фундаментальной по сравнению с другими подходами. Более того, гармонизированная модель позволила учесть критику, звучавшую в адрес ранее существовавшего подхода. Судить о недостатках данной модели сложно, так как на данный момент отсутствуют исследования, подтверждающие или опровергающие ее эффективность. Одним из недостатков, по мнению автора, является отсутствие доступных исчерпывающих методических рекомендаций по развитию культуры безопасности, о чем говорилось ранее.
Автор полагает, что описанные подходы, по сути, декларируют, что должно быть в организации с точки зрения культуры безопасности труда. Однако они не раскрывают детально, каким образом достичь этого на практике, что представляет собой значительный минус. В данных подходах также отсутствует доступное изложение того, какими именно знаниями и навыками должен обладать работник, который будет заниматься вопросами развития, трансформации, оценки культуры безопасности труда.
Анализ теоретической и практической базы формирования культуры безопасности труда
Выявленные недостатки существующих подходов делают необходимым проведение анализа текущей теоретической и практической базы – основы, которой могут пользоваться специалисты в области культуры безопасности труда.
В отношении учебной и методической литературы по направлению исследования необходимо констатировать отсутствие в стране актуальных учебных пособий. Издание «Основы формирования культуры безопасности жизнедеятельности населения» (МЧС России, 2006) [19] представляет собой фундаментальный труд с точки зрения методического подхода к формированию культуры безопасности жизнедеятельности. Вместе с тем следует отметить, что он не соответствует современным требованиям, предъявляемым к основной учебной литературе в вузе, а также содержит лишь косвенные рекомендации, касающиеся культуры безопасности труда.
Основной массив литературы по теме составляют издания, подготовленные практиками сферы охраны труда:
– Панкратова Г.В. «Теория и практика безопасности на современном предприятии» – освещает общие проблемы культуры безопасности и подробно рассматривает теорию запланированного поведения, которая позволяет изменить поведение и отношение к безопасности труда [20];
– Демченко В.В., Сотникова Ю. А. «Навигатор по основам культуры безопасности» – описывает общие положения о культуре безопасности труда, содержит рекомендации и инструменты развития культуры безопасности в соответствии с философией МАГАТЭ (ВАО АЭС) [2];
– Захаров П., Пересыпкин С. «Культура безопасности труда Человеческий фактор в ракурсе международных практик» – описывает международные исследования, практический опыт авторов, проактивные инструменты и рекомендации, но не дает системного понимания развития культуры безопасности труда. Данное издание может быть в полной мере осмыслено только подготовленным читателем [3];
– Козлов Д. «ДАО производственной безопасности» – описывает богатый опыт автора и посвящено развитию культуры безопасности с нуля, содержит хорошие и достаточно понятные рекомендации [6];
– Ливщиц Ю. «Случаен ли несчастный случай» – рассматривает аспекты психологии безопасности труда, содержит частично искаженную терминологию, но при этом включает и важные практические аспекты в части ретроспективного анализа происхождения несчастных случаев на производстве [11];
– Нгуен О.И. «Инструменты лидера культуры безопасности труда» – представляет собой интеграцию опыта автора в практических кейсах и рекомендациях [17].
Кроме того, имеется и большой объем упомянутых ранее документов, разработанных МАГАТЭ И ВАО АЭС, а также научные публикации старшего научного сотрудника Обнинского научно-исследовательского центра «ПРОГНОЗ» Машина В.А. [13, 14, 15].
Однако и эта профессиональная литература не дает четкого представления о том, как системно развивать, трансформировать, оздоравливать культуру безопасности труда.
Дефицит системных знаний усугубляется ситуацией на рынке образовательных услуг. Для формирования полноценной картины поля теоретических и практических знаний в исследуемом вопросе автором данной работы были изучены различные образовательные услуги в области культуры безопасности труда на российском и зарубежном рынках, что позволило сделать следующий вывод: каждая организация трактует методологию изучения культуры безопасности труда по-своему, не используя системный подход. При этом стоимость образовательных услуг (в основном курсы повышения квалификации) варьируется в диапазоне от 50 до 200 тысяч рублей за курс за одного слушателя при длительности 2-3 дня (в лучшем случае – пара недель, однако продолжительность в часах значительно разнится).
По тематическому наполнению все программы можно условно разделить на пять типов. Первый тип ориентирован на управленческие и процессные инструменты: лидерство, системы сбора данных, аудиты, управление изменениями и подрядчиками, поведенческую безопасность, анализ происшествий. Второй тип делает акцент на теоретическое ознакомление с моделями культуры безопасности (кривая Брэдли, лестница зрелости Хадсона, модель Ризона, подход МАГАТЭ) и методами диагностики. Третий тип представляет собой краткие ознакомительные семинары, дающие общее представление о культуре безопасности без практических инструментов внедрения. Четвертый тип ориентирован на прикладные аспекты: выявление опасностей, оценку профессиональных рисков, лидерство как инициацию изменений, коммуникации и вовлечение персонала. Пятый тип содержит общую информацию о системе управления охраной труда и отдельных разрозненных элементах культуры безопасности.
Отдельно выделим программу повышения квалификации, реализуемую на базе Обнинского института атомной энергетики ––– филиала Национального исследовательского ядерного университета «МИФИ» в виде очного обучения под названием «Формирование и развитие культуры безопасности для повышения производственной эффективности». Она включает теоретические, практические и функциональные особенности и процессы развития культуры безопасности, разносторонние аспекты лидерства в безопасности, вопросы корпоративной культуры, антропологический подход к оценке культуры безопасности и другие темы. При этом обучение согласуется с философией культуры безопасности, предлагаемой МАГАТЭ [27].
Общей чертой всех проанализированных программ является отсутствие системного, последовательного изложения материала, позволяющего слушателю сформировать целостное представление о развитии культуры безопасности труда. Ни одна из программ не предлагает комплексного охвата всех необходимых компонентов (терминология, методологические основы, психофизиологические аспекты, лидерство, коммуникации, оценка рисков, цифровизация, корпоративное здоровье, системы оценки и совершенствования). Наблюдается дублирование отдельных тем и одновременно наличие содержательных пробелов. Некоторые предложения носят сугубо ознакомительный характер и не позволяют осуществить полноценную трансформацию культуры безопасности труда в организации. Полученные данные свидетельствуют о том, что существующие программы повышения квалификации не могут служить основой для формирования системных компетенций у специалиста в рассматриваемой области.
|
Примечание – текст содержания программ приводится в неизменном
виде, как он размещен в информационных ресурсах организаций
|
Описанные выше проблемы формируют перед организациями своего рода пропасть, в которую страшно сделать шаг из-за отсутствия ясного понимания: кто и чем должен заниматься, какими знаниями и навыками владеть, что внедрять на практике, как выстроить эффективно работающую систему и обеспечить вовлеченность высшего руководства.
В рамках практических конференций и форумов по культуре безопасности труда нами неоднократно задавался следующий вопрос представителям экспертного сообщества: «Как вы считаете, возможно ли создать единую методологию для развития культуры безопасности труда, нужна ли нам такая методология на уровне страны?». Ответы практически всегда были одинаковы: респонденты отмечали, что это вряд ли возможно, но необходимость в ней имеется. Такие ответы обусловлены проблемами, которые описаны ранее – отсутствие системности в теоретических и практических знаниях.
В 2013 году представители МЧС России опубликовали разработанные ими Методические рекомендации [16], во втором разделе которых содержатся достаточно четкие и лаконичные указания по формированию культуры безопасности жизнедеятельности (КБЖ) среди населения страны на уровне государственных органов исполнительной власти. Примечательно, что в данном документе культура безопасности труда рассматривается как составная часть КБЖ. Однако сами рекомендации не содержат ни определения культуры безопасности труда, никакой-либо иной информации, касающейся этого понятия.
Обобщая результаты проведенного исследования, сформулируем базовые принципы формирования целостного подхода к развитию культуры безопасности труда:
– принцип системности – культура безопасности труда должна рассматриваться как целостная система, основанная на фундаменте теоретических и эмпирических знаний;
– принцип эмерджентности – новое качество (высоконадежная организация) может возникнуть только при правильном взаимодействии всех элементов системы культуры безопасности труда, а не при их фактическом наличии;
– принцип преемственности и кумулятивности знаний – система знаний о культуре безопасности труда должна выстраиваться от простого к сложному;
– принцип контекстуальности – методология культуры безопасности труда должна учитывать менталитет (страны, отдельных групп работников), специфику видов экономической деятельности и уровень развития конкретной организации;
– принцип практико-ориентированной целостности – теория должна быть неразрывно связана с проактивными инструментами управления;
– принцип интегративности – культура безопасности труда должна быть интегрирована с системой менеджмента охраны труда, управлением персоналом, стратегией устойчивого развития и корпоративной культурой организации.
Заключение
Проведенный в статье анализ позволяет констатировать наличие методологического кризиса в области развития культуры безопасности труда в России. Его основными проявлениями выступают фрагментарность теоретических знаний, некритическое заимствование зарубежных инструментов и отсутствие единого системного подхода как в образовательных программах, так и в практической деятельности организаций. Данный факт демонстрирует принципиальную возможность создания единого методологического подхода, базирующегося на принципах системности и преемственности знаний. Именно такой подход способен обеспечить не просто улучшение отдельных показателей культуры безопасности труда, но и качественную трансформацию организации, приближающую ее к статусу высоконадежной структуры.
Выводы, полученные в данной статье, закладывают теоретический фундамент для дальнейшего исследования. В следующей части работы на основе систематизации, обобщения, сравнения имеющихся подходов и устранения системных пробелов, будет разработана комплексная система знаний о культуре безопасности труда, а затем и структурная модель суперсистемы культуры безопасности труда, описывающая практическую реализацию предлагаемого подхода в деятельности организаций.
Источники:
2. Демченко В. В., Сотникова Ю. А. Навигатор по основам культуры безопасности. - Москва: Нефтегазстройпрофсоюз России, 2021. – 55 c.
3. Захаров П., Пересыпкин С. Культура безопасности труда: Человеческий фактор в ракурсе международных практик. - Москва: Интеллектуальная Литература, 2026. – 128 c.
4. Казарин В.А., Шарифуллин Р.Р. Диагностика и трансформация культуры безопасности // Безопасность жизнедеятельности. – 2024. – № 11. – c. 20–22.
5. Ключевые вопросы практики повышения культуры безопасности: INSAG-15: доклад Международной консультативной группы по ядерной безопасности. / Международное агентство по атомной энергии. - Вена: МАГАТЭ, 2015. – 48 c.
6. Козлов Д. ДАО производственной безопасности: Как трансформировать корпоративную культуру и сделать людей на производстве счастливее. - Москва: Альпина ПРО, 2026. – 296 c.
7. Коноплев Д.В., Егорова-Орлетинова Е.В. Обзор отчета «Методы оценки и укрепления культуры безопасности органа регулирования», разработанного АЯЭ ОЭСР // Ядерная и радиационная безопасность. – 2020. – № 3. – c. 120-121. – url: https://nrs-journal.ru/upload/iblock/836/i11l_97.pdf.
8. Кузнецова Е.А. Культура безопасности в мире глобальной экономики // Экономические отношения. – 2020. – № 4. – c. 1313-1330. – doi: 10.18334/eo.10.4.111350.
9. Куприянова И.А. Культура безопасности ядерных объектов. Критерии оценки и способы её оценки // Ядерная и радиационная безопасность. – 2020. – № 4.
10. Культура безопасного поведения. Корпоративная Академия Росатома. [Электронный ресурс]. URL: https://rosatom-academy.ru/proekty-v-podderzhku-biznessa-rosatoma/kultura-bezopasnogo-povedeniia/ (дата обращения: 01.03.2026).
11. Лившиц Ю. Случаен ли несчастный случай. Культура безопасности труда в действии. - Москва: Ridero, 2021. – 258 c.
12. Мажкенов С.А. Безопасный труд – важнейшая составляющая эффективного производства // Экономика труда. – 2022. – № 3. – c. 717-730. – doi: 10.18334/et.9.3.114424.
13. Машин В.А. Формирование и развитие культуры безопасности на атомных станциях // Электрические станции. – 2016. – № 8. – c. 2–9.
14. Машин В.А. Культура статистического анализа при оценке опросника культуры безопасности. - Обнинск: Обнинский науч.-исслед. центр Прогноз.
15. Машин В.А. Независимая оценка результатов анкетирования INPO по вопросам культуры безопасности и анализ конструктивной валидности. В.А. Машин. – 2013. [Электронный ресурс]. URL: https://mashinva.narod.ru/arch/PSY38.pdf (дата обращения: 15.02.2026).
16. Методические рекомендации для специалистов органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации по формированию культуры безопасности жизнедеятельности среди населения с использованием средств массовой информации / Федеральное государственное бюджетное учреждение «Всероссийский научно-исследовательский институт по проблемам гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций МЧС России» (Федеральный центр науки и высоких технологий). - Москва: ВНИИ ГОЧС, 2013. – 134 c.
17. Нгуен О.И. Инструменты лидера культуры безопасности труда. / книга-практикум. - Москва; Вологда: Инфра-Инженерия, 2026. – 196 c.
18. Обзор отчета «Методы оценки и укрепления культуры безопасности органа регулирования», разработанного АЯЭ ОЭСР / Ядерная и радиационная безопасность: научно‑практический журнал / ФБУ «НТЦ ЯРБ». – Москва, 2020. – № 3 (97). – С. 120. – Раздел «Международная информация».
19. Воробьев Ю.Л., Пучков В.А., Дурнев Р.А. Основы формирования культуры безопасности жизнедеятельности населения. - Москва: Деловой экспресс, 2006. – 316 c.
20. Панкратова Г.В. Теория и практика безопасности на современном предприятии. - Москва: Издать Книгу, 2015.
21. РБ-047-16. Методика оценки культуры безопасности на предприятиях ядерного топливного цикла: руководство по безопасности при использовании атомной энергии: утв. приказом Ростехнадзора от 2 ноября 2016 г. № 457. - Москва: Ростехнадзор, 2016. – 34 c.
22. РБ-129-17. Руководство по безопасности при использовании атомной энергии «Рекомендации по формированию и поддержанию культуры безопасности на атомных станциях и в эксплуатирующих организациях атомных станций»: утв. приказом Ростехнадзора от 19.09.2017 № 371. – Москва, 2017.
23. Усикова О.В. Культура безопасности труда: модель Э. Шейна в условиях российского менталитета // Безопасность труда в промышленности. – 2025. – № 9. – c. 88–94. – doi: 10.24000/0409-2961-2025-9-88-94.
24. Усикова О.В., Петрова Н.В., Дементьева К.Д. Культура безопасности труда: факторы сдерживания и развития // Экономика труда. – 2024. – № 11. – c. 1967-1984. – doi: 10.18334/et.11.11.122112.
25. Усикова О.В., Майданкина Д.К. Анализ реализации концепции Vision Zero на территории Российской Федерации // Экономика труда. – 2020. – № 12. – c. 1323-1336. – doi: 10.18334/et.7.12.111353.
26. Усикова О.В., Дементьева К.Д., Петрова Н.В. Формирование модели национальной культуры безопасности труда // Экономика Профессия Бизнес. – 2025. – № 2. – c. 114–125. – url: https://journal.asu.ru/ec/article/view/epb202529.
27. Формирование и развитие культуры безопасности для повышения производственной эффективности. программа повышения квалификации / ИАТЭ НИЯУ МИФИ. – Обнинск, [2024]. [Электронный ресурс]. URL: https://www.iate.obninsk.ru/node/3133 (дата обращения: 31.03.2026).
28. Чернецкая Е.Д., Семенова Т.В., Андрюшина Л.О., Косарева И.В. Комплексная оценка состояния культуры безопасности на АЭС // Институт психологии Российской академии наук. Организационная психология и психология труда. – 2021. – № 2. – c. 113-126. – doi: 10.38098/ipran.opwp_2021_19_2_006.
29. Curti Stefania & Gallo Mena & Nocilla Mattia & Montagnani Andrea & Mattioli, Stefano & Gnoni, Maria & Merich, Diego. (2025). Safety culture maturity models in occupational safety and health: An updated scoping review. Safety Science. 192. 107003. 10.1016/j.ssci.2025.107003.
30. Gallier Ulysse, Duarte F. Safety culture improvement proposals in high-risk industries: A semi-systematic literature review // Safety Science. – 2025. – p. 106670. – doi: 10.1016/j.ssci.2024.106670.
31. Choudhry R.M., Fang D.P., Ahmed S.M. The nature of safety culture: a survey of the state-of-the-art // Safety Science. – 2007. – № 10. – p. 993–1012. – doi: 10.1016/j.ssci.2006.09.003.
32. Cooper M.D. Towards a model of safety culture // Safety Science. – 2000. – № 2. – p. 111-136. – doi: 10.1016/S0925-7535(00)00035-7.
33. Energy Institute. Understanding your HSE culture. Energy Institute // Hearts and Minds. – 2020. [Электронный ресурс]. URL: https://heartsandminds.energyinst.org/toolkit/UYC (дата обращения: 01.02.2026).
34. Flin R., Mearns K., O’Connor P., Bryden R. Measuring safety climate: a review // Safety Science. – 2000. – № 1-3. – p. 177-192. – doi: 10.1016/S0925-7535(00)00016-3.
35. Goncalves Filho A.P., Waterson P. Maturity models and safety culture: A critical review // Safety Science. – 2018. – p. 192-211. – doi: 10.1016/j.ssci.2018.02.017.
36. Goncalves Filho A.P. Safety Culture in Petrochemical Companies in Brazil / A.P. Goncalves Filho, J.C.S. Andrade, M.M.O. Marinho // 2009 IEEE International Conference on Industrial Engineering and Engineering Management (IEEM 2009), Hong Kong, 8–11 December 2009. – Piscataway: IEEE, 2009. – P. 7–12. – DOI: 10.1109/IEEM.2009.5373109.
37. Guldenmund F. The nature of safety culture: A review of theory and research // Safety Science. – 2000. – № 1-3. – p. 215-257. – doi: 10.1016/S0925-7535(00)00014-X.
38. Haber S.B. From safety culture to culture for safety: What is it that we still have not learned? // Human and Organizational Aspects of Assuring Nuclear Safety – Exploring 30 Years of Safety Culture: Proceedings of an International Conference, Vienna, 22–26 February 2016. – Vienna: International Atomic Energy Agency. Vienna, 2019. – p. 219–230.
39. Hudson P.T.W. The Hearts and Minds Program: Understanding HSE Culture / P.T.W. Hudson, D. Parker, G.C. van der Graaf // SPE International Conference on Health, Safety and Environment in Oil and Gas Exploration and Production, Kuala Lumpur, Malaysia, 20–22 March 2002. – Richardson, Texas: Society of Petroleum Engineers, 2002. – Paper SPE 73938. – 8 p.
40. International Atomic Energy Agency (IAEA). A Harmonized Safety Culture Model (IAEA Working Document)– 2020, May 5. [Электронный ресурс]. URL: https://www.iaea.org/sites/default/files/20/05/harmonization_05_05_2020-final_002.pdf (дата обращения: 18.03.2026).
41. ISO 45001:2018. Occupational health and safety management systems – Requirements with guidance for use. - Geneva: International Organization for Standardization, 2018. – 41 p.
42. ISO 45004:2024. Occupational health and safety management – Guidelines on performance evaluation. - Geneva: International Organization for Standardization, 2024. – 42 p.
43. Ismail S.N., Ramlan A.H., Mohd Salleh N.A. Safety culture maturity measurement methods: A systematic literature review // Journal of Loss Prevention in the Process Industries. – 2023. – p. 104989. – doi: 10.1016/j.jlp.2022.104989.
44. Safety Culture Development: The Gap Between Industry Guidelines and Literature, and the Differences Amongst Industry Sectors Karanikas N. Safety Culture Development: The Gap Between Industry Guidelines and Literature, and the Differences Amongst Industry Sectors / N. Karanikas, P. Soltani, R.J. de Boer // Proceedings of the 6th International Conference on Applied Human Factors and Ergonomics. – Cham: Springer, 2016. – P. 31–42. – DOI: 10.1007/978-3-319-41691-5_4.
45. Leuridan G. Bridging the gap between culture and safety in a critical care context: The role of work debate spaces // Safety Science. – 2020. – p. 104839. – url: https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0925753520302368.
46. Long R. Culture is NOT Systems, Nor Performance. SafetyRisk.net. – 11 September 2025. [Электронный ресурс]. URL: https://safetyrisk.net/culture-is-not-systems-nor-performance/ (дата обращения: 15.02.2026).
47. López de Castro B., Gracia F.J., Peiró J.M..Pietrantoni L., Hernández A. Testing the validity of the International Atomic Energy Agency (IAEA) safety culture model // Accident Analysis & Prevention. – 2013. – p. 231-244. – doi: 10.1016/j.aap.2013.08.017.
48. SafetyConnect. The Bradley Curve: Definition and Stages. SafetyConnect // SafetyConnect Blog. – April 17, 2025. [Электронный ресурс]. URL: https://www.safetyconnect.io/post/the-bradley-curve-definition-and-stages (дата обращения: 18.03.2026).
49. van Nunen K., Li J., Reniers G., Ponnet K. Bibliometric analysis of safety culture research // Safety Science. – 2018. – p. 248-258. – doi: 10.1016/j.ssci.2017.08.011.
50..van Nunen K., Reniers G., Ponnet K. Measuring Safety Culture Using an Integrative Approach: The Development of a Comprehensive Conceptual Framework and an Applied Safety Culture Assessment Instrument // International Journal of Environmental Research and Public Health. – 2022. – № 20. – p. 13602. – doi: 10.3390/ijerph192013602.
51. Vierendeels G., Reniers G., van Nunen K., Ponnet K. An integrative conceptual framework for safety culture: The Egg Aggregated Model (TEAM) of safety culture // Safety Science. – 2018. – p. 323–339. – doi: 10.1016/j.ssci.2017.12.003.
52. Wiegmann D.A., Zhang H., von Thaden T.L., Sharma G., Gibbons A. Safety culture: an integrative review // The International Journal of Aviation Psychology. – 2004. – № 2. – p. 117-134. – doi: 10.1207/s15327108ijap1402_1.
Страница обновлена: 25.05.2026 в 15:24:15
Occupational safety culture: methodological approach substantiation
Usikova O.V.Journal paper
Russian Journal of Labour Economics
Volume 13, Number 6 (June 2026)
Abstract:
Currently, the development of occupational safety culture in the Russian Federation is hampered by the absence of a unified methodology. This is manifested in the fragmentary nature of theoretical knowledge and the uncritical adoption of foreign instruments that are not adapted to domestic practice.
Based on a critical analysis of current approaches and market research in continuing professional education, the author identifies systemic deficiencies. These include the lack of unified terminology, the gap between theory and practice, and the inability to form an integrated competence among specialists in the field of occupational safety culture. The article substantiates the need for a paradigm shift in the methodological approach to developing this culture. The basic principles of a holistic approach—consistency, emergence, continuity of knowledge, contextuality, practice-oriented integrity, and integrativity—are formulated. It is argued that overcoming the methodological crisis is possible only through the creation of a fundamentally new framework.
The materials presented provide a theoretical foundation for developing an integrated system of knowledge and a structural model of a supersystem for occupational safety culture. The article will be of interest to occupational safety specialists, heads of organizations across various economic sectors, as well as academic staff and researchers involved in this field.
Keywords: occupational safety culture, methodological approach, knowledge system, maturity models, professional competencies, high-reliability organization
JEL-classification: J28, J81, I15
References:
.van Nunen K., Reniers G., Ponnet K. (2022). Measuring Safety Culture Using an Integrative Approach: The Development of a Comprehensive Conceptual Framework and an Applied Safety Culture Assessment Instrument International Journal of Environmental Research and Public Health. 19 (20). 13602. doi: 10.3390/ijerph192013602.
ISO 45001:2018. Occupational health and safety management systems – Requirements with guidance for use (2018).
ISO 45004:2024. Occupational health and safety management – Guidelines on performance evaluation (2024).
Key issues of safety culture improvement practice: INSAG-15. Report of the International Advisory Group on Nuclear Safety (2015).
Methodological recommendations for specialists of the executive authorities of the subjects of the Russian Federation on the formation of a culture of life safety among the population using mass media. All-Russian Research Institute for Civil Defense and Emergency Situations of the Ministry of Emergency Situations of Russia (Federal Center for Science and High Technologies) (2013).
RB-047-16. Methodology for assessing the safety culture at nuclear fuel cycle enterprises: guidelines for safety in the use of atomic energy (approved by Rostechnadzor Order No. 457 of November 2, 2016) (2016).
Chernetskaya E.D., Semenova T.V., Andryushina L.O., Kosareva I.V. (2021). Comprehensive Assessment of the Condition Safety Cultures at NPP. Institut psikhologii Rossiyskoy akademii nauk. Organizatsionnaya psikhologiya i psikhologiya truda. 6 (2). 113-126. doi: 10.38098/ipran.opwp_2021_19_2_006.
Choudhry R.M., Fang D.P., Ahmed S.M. (2007). The nature of safety culture: a survey of the state-of-the-art Safety Science. 45 (10). 993–1012. doi: 10.1016/j.ssci.2006.09.003.
Cooper M.D. (2000). Towards a model of safety culture Safety Science. 36 (2). 111-136. doi: 10.1016/S0925-7535(00)00035-7.
Curti Stefania & Gallo Mena & Nocilla Mattia & Montagnani Andrea & Mattioli, Stefano & Gnoni, Maria & Merich, Diego. (2025). Safety culture maturity models in occupational safety and health: An updated scoping review. Safety Science. 192. 107003. 10.1016/j.ssci.2025.107003.
Demchenko V. V., Sotnikova Yu. A. (2021). Navigator on the basics of safety culture
Energy Institute. Understanding your HSE cultureEnergy Institute // Hearts and Minds. – 2020. Retrieved February 01, 2026, from https://heartsandminds.energyinst.org/toolkit/UYC
Flin R., Mearns K., O’Connor P., Bryden R. (2000). Measuring safety climate: a review Safety Science. 34 (1-3). 177-192. doi: 10.1016/S0925-7535(00)00016-3.
Gallier Ulysse, Duarte F. (2025). Safety culture improvement proposals in high-risk industries: A semi-systematic literature review Safety Science. 181 106670. doi: 10.1016/j.ssci.2024.106670.
Goncalves Filho A.P., Waterson P. (2018). Maturity models and safety culture: A critical review Safety Science. 105 192-211. doi: 10.1016/j.ssci.2018.02.017.
Goncalves Filho A.P. Safety Culture in Petrochemical Companies in Brazil / A.P. Goncalves Filho, J.C.S. Andrade, M.M.O. Marinho // 2009 IEEE International Conference on Industrial Engineering and Engineering Management (IEEM 2009), Hong Kong, 8–11 December 2009. – Piscataway: IEEE, 2009. – P. 7–12. – DOI: 10.1109/IEEM.2009.5373109.
Guldenmund F. (2000). The nature of safety culture: A review of theory and research Safety Science. 34 (1-3). 215-257. doi: 10.1016/S0925-7535(00)00014-X.
Haber S.B. (2019). From safety culture to culture for safety: What is it that we still have not learned? Human and Organizational Aspects of Assuring Nuclear Safety – Exploring 30 Years of Safety Culture. 219–230.
Hudson P.T.W. The Hearts and Minds Program: Understanding HSE Culture / P.T.W. Hudson, D. Parker, G.C. van der Graaf // SPE International Conference on Health, Safety and Environment in Oil and Gas Exploration and Production, Kuala Lumpur, Malaysia, 20–22 March 2002. – Richardson, Texas: Society of Petroleum Engineers, 2002. – Paper SPE 73938. – 8 p.
International Atomic Energy Agency (IAEA)A Harmonized Safety Culture Model (IAEA Working Document)– 2020, May 5. Retrieved March 18, 2026, from https://www.iaea.org/sites/default/files/20/05/harmonization_05_05_2020-final_002.pdf
Ismail S.N., Ramlan A.H., Mohd Salleh N.A. (2023). Safety culture maturity measurement methods: A systematic literature review Journal of Loss Prevention in the Process Industries. 82 104989. doi: 10.1016/j.jlp.2022.104989.
Karanikas N. Safety Culture Development: The Gap Between Industry Guidelines and Literature, and the Differences Amongst Industry Sectors / N. Karanikas, P. Soltani, R.J. de Boer // Proceedings of the 6th International Conference on Applied Human Factors and Ergonomics. – Cham: Springer, 2016. – P. 31–42. – DOI: 10.1007/978-3-319-41691-5_4.
Kazarin V.A., Sharifullin R.R. (2024). Diagnostics and Transformation of Safety Culture. Life safety. (11). 20–22.
Konoplev D.V., Egorova-Orletinova E.V. (2020). Review of the report "Methods for assessing and strengthening the Regulatory Authority's Safety Culture" developed by the OECD NEA. Yadernaya i radiatsionnaya bezopasnost. (3). 120-121.
Kozlov D. (2026). The TAO of industrial safety: How to transform corporate culture and make people happier in production
Kupriyanova I.A. (2020). Safety culture of nuclear facilities. Evaluation criteria and methods of its evaluation. Yadernaya i radiatsionnaya bezopasnost. (4).
Kuznetsova E.A. (2020). Safety culture in the world of global economy. Journal of International Economic Affairs. 10 (4). 1313-1330. doi: 10.18334/eo.10.4.111350.
Leuridan G. (2020). Bridging the gap between culture and safety in a critical care context: The role of work debate spaces Safety Science. 129 104839.
Livshits Yu. (2021). Is the accident accidental? Occupational safety culture in action
Long R. Culture is NOT Systems, Nor PerformanceSafetyRisk.net. – 11 September 2025. Retrieved February 15, 2026, from https://safetyrisk.net/culture-is-not-systems-nor-performance/
López de Castro B., Gracia F.J., Peiró J.M..Pietrantoni L., Hernández A. (2013). Testing the validity of the International Atomic Energy Agency (IAEA) safety culture model Accident Analysis & Prevention. 60 231-244. doi: 10.1016/j.aap.2013.08.017.
Mashin V.A. (2016). The Formation and Development of Safety Culture: RMP-Approach. Elektricheskie stantsii. (8). 2–9.
Mashin V.A. The culture of statistical analysis in evaluating the safety culture questionnaire (0).
Mazhkenov S.A. (2022). Safe labour as the most important component of efficient production. Russian Journal of Labor Economics. 9 (3). 717-730. doi: 10.18334/et.9.3.114424.
Nguen O.I. (2026). Tools of the Occupational Safety Culture Leader
Pankratova G.V. (2015). Theory and practice of security in a modern enterprise
SafetyConnect. The Bradley Curve: Definition and StagesSafetyConnect // SafetyConnect Blog. – April 17, 2025. Retrieved March 18, 2026, from https://www.safetyconnect.io/post/the-bradley-curve-definition-and-stages
Usikova O.V. (2025). Occupational Safety Culture: The Model of E. Schein in Conditions of the Russian Mentality. Bezopasnost truda v promyshlennosti. (9). 88–94. doi: 10.24000/0409-2961-2025-9-88-94.
Usikova O.V., Dementeva K.D., Petrova N.V. (2025). Formation of a National Occupational Safety and Health Culture Model. Economics. (2). 114–125.
Usikova O.V., Maydankina D.K. (2020). Analysis of the Vision Zero concept implementation in the Russian Federation. Russian Journal of Labour Economics. 7 (12). 1323-1336. doi: 10.18334/et.7.12.111353.
Usikova O.V., Petrova N.V., Dementeva K.D. (2024). Occupational safety culture: deterrence and development factors. Russian Journal of Labour Economics. 11 (11). 1967-1984. doi: 10.18334/et.11.11.122112.
Vierendeels G., Reniers G., van Nunen K., Ponnet K. (2018). An integrative conceptual framework for safety culture: The Egg Aggregated Model (TEAM) of safety culture Safety Science. 103 323–339. doi: 10.1016/j.ssci.2017.12.003.
Vorobev Yu.L., Puchkov V.A., Durnev R.A. (2006). Fundamentals of the formation of a culture of safety of life of the population
Wiegmann D.A., Zhang H., von Thaden T.L., Sharma G., Gibbons A. (2004). Safety culture: an integrative review The International Journal of Aviation Psychology. 14 (2). 117-134. doi: 10.1207/s15327108ijap1402_1.
Zakharov P., Peresypkin S. (2026). Occupational safety culture: The human factor from the perspective of international practices
van Nunen K., Li J., Reniers G., Ponnet K. (2018). Bibliometric analysis of safety culture research Safety Science. 108 248-258. doi: 10.1016/j.ssci.2017.08.011.