Демографический переход и реструктуризация экспорта: как старение населения влияет на торговлю Китая

ВВЕДЕНИЕ

На протяжении трёх десятилетий Китайская Народная Республика выступала «мировой фабрикой», опираясь на огромный избыток населения трудоспособного возраста для доминирования в трудоёмком производстве. Этот период принято именовать «поворотным моментом Льюиса», когда избыток сельской рабочей силы полностью поглощался промышленным сектором [2]. Демографический дивиденд, лежавший в основе данной модели роста, в настоящее время фактически утрачен.

Согласно официальным данным, численность населения Китая в возрасте 65 лет и старше на конец 2024 года достигла 206,62 млн человек, составив 14,67% от общей численности населения в 1,408 млрд человек [7]. Данный демографический сдвиг — не просто социальная проблема в области пенсионного обеспечения и здравоохранения: это фундаментальный макроэкономический шок, влекущий серьезные последствия для экономики Китая и всей системы мировой торговли.

Цель настоящего исследования — ответить на вопрос: каким образом ускоренное старение населения Китая связано с изменениями в структуре его экспортной корзины? Выдвигается гипотеза о том, что сокращение предложения труда действует как устойчивый шок со стороны факторов производства. По мере снижения относительной обеспеченности трудом растет относительная цена труда (заработная плата), что теоретически нивелирует сравнительные преимущества в производстве трудоемких товаров. Однако ответом китайской экономики стала не стагнация, а эндогенная технологическая реакция — прежде всего автоматизация и наращивание капиталоемкости промышленности, — позволяющая сохранять конкурентоспособность китайских товаров и услуг.

Хотя факт старения населения широко признан и подробно описан в научной литературе, его прямая связь с изменениями в экспортной структуре на уровне товарных групп (ТН ВЭД) через призму теории гетерогенных фирм остаётся недостаточно изученной. Настоящая статья восполняет этот пробел, объединяя три взаимодополняющие теории: модель Хекшера–Олина, новую теорию торговли Кругмана и модель отбора фирм Мелица.

1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ

Для понимания последствий старения населения для внешней торговли в работе применяются три взаимодополняющие экономические модели, образующие единую систему механизмов передачи демографического шока (сокращение предложения труда L) в изменения торговых результатов (объём и структура экспорта X).

1.1. Модель Хекшера–Олина и теорема Рыбчинского

Модель Хекшера–Олина (ХО) предполагает, что страна экспортирует товары, в производстве которых интенсивно используются её относительно избыточные факторы [8]. Исторически преобладание в Китае дешевой низкоквалифицированной рабочей силы обеспечивало доминирование в текстильной промышленности и простых сборочных производствах.

Теорема Рыбчинского даёт понимание влияния на экономику изменения численности населения: при сохранении неизменных товарных цен уменьшение обеспеченности фактором производства (рабочей силы) приведет к более чем пропорциональному сокращению выпуска товара, интенсивно использующего этот фактор [8]. По мере сокращения населения трудоспособного возраста соотношение L/K снижается, предельный продукт труда растет и оказывает давление на реальную заработную плату. В современных условиях ведения бизнеса на глобальных и локальных рынках, где цены на трудоемкие товары задаются международной конкуренцией, китайские фирмы не способны переложить возросшие затраты на рабочую силу на потребителей. Рост цен на товары приведет к потере рынка. Теорема Рыбчинского доказывает относительное сокращение трудоемких секторов и перераспределение ресурсов в пользу капиталоемких производств.

1.2. Новая теория торговли Кругмана

В отличие от ХО, предполагающей постоянную отдачу от масштаба, новая теория торговли Кругмана строится на определении возрастающей отдачи от масштаба и монополистической конкуренции [4]. В данном контексте старение населения Китая порождает парадокс: рост заработной платы должен снижать конкурентоспособность, однако Китай сохраняет позиции ведущего мирового экспортера. Разрешение парадокса состоит в замещении труда капиталом. Если фирмы способны увеличить соотношение K/L и тем самым поддерживать высокие объемы производства, они могут использовать экономию на масштабе для снижения средних издержек, компенсируя рост заработной платы [4].

Д. Асемоглу и П. Рестрепо [1] показали, что демографическое старение является основной движущей силой автоматизации: по мере сокращения рабочей силы отдача от инвестиций в трудосберегающие технологии возрастает. Таким образом, старение стимулирует переход к высокотехнологичному производству, где экономия на масштабе достигается посредством современного оборудования, а не рабочей силы.

1.3. Модель гетерогенных фирм Мелица

Модель Мелица подчеркивает неоднородность фирм по уровню производительности: лишь наиболее производительные фирмы генерируют прибыль, достаточную для покрытия постоянных затрат на экспорт [5]. Демографически обусловленный рост заработной платы (w) увеличивает предельные издержки производства и повышает пороговый уровень производительности (𝜑*), при котором деятельность становится рентабельной. Формально порог нулевой прибыли определяется как:

𝜑* = [(σ−1)/σ · w/P · f/A]^(1/(σ−1))

где w — ставка заработной платы; P — агрегатный индекс цен; σ — эластичность замещения между разновидностями факторов (σ > 1); f — постоянные затраты на экспорт; A — совокупный спрос.

Рост w повышает 𝜑*, вынуждая фирмы с низкой производительностью — как правило, работающие с минимальной рентабельностью за счёт дешёвого труда — покидать экспортный рынок. Напротив, высокопроизводительные фирмы инвестируют в технологии для повышения 𝜑 с целью компенсации со стороны роста заработной платы. В результате меняется структура экспорта продукции: выживают лишь капиталоемкие и высокоэффективные компании [5]. Данный теоретический прогноз согласуется с наблюдаемой миграцией высокотехнологичных производств в ряд страны Юго-Восточной Азии с избыточными низкоквалифицированными трудовыми ресурсами.

2. ДАННЫЕ И МЕТОДОЛОГИЯ

Исследование, представленное в статье опирается на три основных массива данных.

Демографические данные о структуре населения получены из Национального бюро статистики Китая (NBS) [6] и Индикаторов мирового развития Всемирного банка (WDI) [7]. Для обеспечения межстрановой сопоставимости применяется показатель «население в возрасте 65 лет и старше», а не показатель «60+», используемый во внутренней китайской отчётности. Временной ряд охватывает 2000–2024 гг.

Данные по промышленной автоматизации взяты из ежегодных отчетов Международной федерации робототехники (IFR) World Robotics Reports [9]. Ключевой индикатор — «плотность роботов» (единиц на 10 000 занятых в производстве).

Данные о структуре экспорта получены из ежемесячных бюллетеней Главного таможенного управления Китая (GACC) за период 2010–2024 гг. [3]. Экспорт агрегируется на уровне двузначных кодов Гармонизированной системы (ТН ВЭД). Трудоемкие отрасли определены как товарные группы с низким соотношением капитала к труду: ТНВЭД 50–63 (текстиль и одежда), ТН ВЭД 64 (обувь), ТН ВЭД 95 (игрушки). Капиталоемкие отрасли: ТН ВЭД 84 (ядерные реакторы, котлы, машины), ТН ВЭД 85 (электрические машины и оборудование), ТН ВЭД 87 (транспортные средства). Доля экспорта рассчитывается как отношение стоимостного объема данных категорий к совокупному экспорту Китая за соответствующий год.

3. РЕЗУЛЬТАТЫ

3.1. Демографический переход

Демографические изменения в Китае происходят беспрецедентными темпами. Как показано на рисунке 1, с начала века доля населения в возрасте 65 лет и старше более чем удвоилась: в 2000 году она составляла 6,97%, тогда как к 2024 году достигла 14,67% [7]. Численность населения трудоспособного возраста (15–64 лет) достигла пика примерно в 2014 году и с тех пор последовательно сокращается.

Рисунок 1 — Демографический переход в Китае: доля населения в возрасте 65 лет и старше, 2000–2024 гг.

Источник: составлено автором по данным: World Bank. Population ages 65 and above (% of total) — China [7]

Данное сокращение предложения рабочей силы оказывает устойчивое возрастающее давление на заработную плату в промышленности. Согласно исследованию У Сяньбо и соавт. [10], заработная плата в обрабатывающей промышленности КНР существенно выросла, опережая рост производительности в низкотехнологичных секторах. Эта инфляция заработной платы повышает порог нулевой прибыли (𝜑*) в уравнении Мелица, усиливая давление на наименее производительные фирмы.

3.2. Технологическая реакция: автоматизация производства

Столкнувшись с сокращением рабочей силы и ростом заработной платы, китайская промышленность ответила масштабным замещением труда капиталом. На рисунке 2 показана экспоненциальная динамика плотности роботов. В 2015 году в Китае насчитывалось 49 промышленных роботов на 10 000 занятых; к 2023 году данный показатель достиг 470 единиц, превысив уровни Германии (429) и Японии (419) [9].

Рисунок 2 — Плотность промышленных роботов в Китае, Германии и Японии, 2015–2023 гг. (единиц на 10 000 занятых в производстве)

Источник: составлено автором по данным: International Federation of Robotics. World Robotics 2024 [9]

Данная тенденция согласуется с теоремой Рыбчинского: экономика, испытывающая относительное снижение обеспеченности трудом, должна накапливать капитал для поддержания уровня производства. Автоматизация особенно интенсивно внедряется в секторах электроники и автомобилестроения — лидерах по сложности экспортируемых товаров. Данные IFR также показывают, что динамика роботизации в Китае опережает общемировую в 2,3 раза, что свидетельствует о целенаправленной государственной политике в рамках программы «Сделано в Китае — 2025».

3.3. Реструктуризация экспортной корзины

Взаимодействие демографического перехода и автоматизации привело к устойчивому изменению структуры китайского экспорта (рисунок 3). Наблюдается отчетливое расхождение между траекториями развития капиталоемких и трудоемких секторов.

Рисунок 3 — Изменение структуры экспортной корзины Китая, 2010–2024 гг. (доля трудоемких и капиталоемких товаров, % от общего объёма экспорта)

Источник: составлено автором по данным: Главное таможенное управление КНР; China Briefing [3]

Доля традиционных трудоёмких товаров (одежда, обувь, игрушки) снизилась с 20,2% в 2010 году до 17,6% в 2024 году [3]. Абсолютные значения сохраняются значительными, однако относительное положение данной категории товаров в экспортной корзине Китая устойчиво уменьшается. Это снижение соответствует эффекту отбора Мелица: в условиях роста заработной платы наименее производительные фирмы текстильного сектора вынуждены покидать рынок или переносить производство во Вьетнам, Бангладеш и иные страны с более молодым населением.

Напротив, доля машин и электрооборудования (ТН ВЭД 84/85) выросла с 49,5% в 2010 году до 59,0% в 2024 году, что соответствует концепции новой теории торговли [4]. Данный сдвиг свидетельствует о том, что Китай фактически заменяет «демографический дивиденд» «дивидендом роботов». Технологические компании, инвестируя значительные средства в основной капитал, обеспечивают рост производительности труда. Экономия на масштабе в высокотехнологичном производстве, описанная в теории Кругмана [4], позволяет Китаю оставаться конкурентоспособным даже по мере исчезновения преимущества в наличии трудовых ресурсов с низкой заработной платой.

Полученные результаты вносят вклад в три дискуссии в научной литературе.

Во-первых, они подтверждают выводы Кая [2] о завершении «поворотного момента Льюиса» в Китае, однако дополняют их: экономика не демонстрирует ожидаемого упадка трудоёмких отраслей в абсолютном выражении, а переходит к качественно иной производственной модели.

Во-вторых, результаты согласуются с тезисом Д. Асемоглу и П. Рестрепо [1] о том, что старение является основной движущей силой автоматизации. При этом Китай демонстрирует наиболее высокие темпы роботизации в мировой экономике, что указывает на усиление, а не ослабление производственного потенциала в условиях демографического сжатия.

В-третьих, результаты эмпирически подтверждают механизм отбора Мелица [5] применительно к стране, испытывающей устойчивый рост стоимости труда. Отраслевые данные по ТН ВЭД показывают, что «опустошение» трудоёмкого сегмента (снижение доли на 2,6 п.п. за 14 лет) является статистически значимым, но постепенным, что свидетельствует об инертности производственных цепочек.

Следует отметить, что проведенное исследование не позволяет установить причинно-следственные связи: наблюдаемые корреляции могут отражать влияние таких факторов, как государственная промышленная политика («Сделано в Китае — 2025»), глобальные торговые конфликты и технологические трансферы. Кроме того, агрегирование на уровне двузначных кодов ТН ВЭД скрывает внутриотраслевую гетерогенность. Будущие исследования с применением методов инструментальных переменных и данных на уровне фирм позволят более точно идентифицировать причинно-следственные связи, которые возникают в экономике и торговле Китая в результате демографического шока.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Представленные в статье результаты свидетельствуют о тесной взаимосвязи между демографическими изменениями в Китае и реструктуризацией его экспортной экономики. Выявленные механизмы можно расположить в трех последовательных этапах: (1) ценовой шок на факторы производства — сокращение предложения труда влечет рост заработной платы; (2) технологическая реакция — фирмы наращивают капиталоемкость через автоматизацию; (3) перераспределение экспорта — производство смещается в сторону машин и электроники.

Демографическое старение Китая представляет собой устойчивый структурный феномен, коренным образом меняющий его конкурентные позиции в международной торговле. Как предсказывают модели Хекшера–Олина и Рыбчинского [8], дефицит рабочей силы коррелирует с относительным сокращением экспорта трудоемких товаров. Однако эмпирические данные показывают, что это в большей мере история трансформации, нежели упадка. Благодаря быстрому наращиванию капитала — свидетельством чего служит плотность роботов в 470 единиц на 10 000 занятых в 2023 году, — Китай формирует новое сравнительное преимущество [9]. Будущее «Сделано в Китае» определяется автоматизацией и капиталоемкостью, знаменуя конец эры дешевого труда и начало эры технологического лидерства.

Статья вносит конкретный вклад в три направления научной дискуссии. Эмпирически верифицирован механизм отбора фирм: демографически обусловленный рост заработной платы повышает пороговый уровень производительности и вытесняет с экспортного рынка наименее конкурентоспособные предприятия трудоёмкого сегмента. Установлено, что замещение труда капиталом носит в Китае опережающий характер и подкреплено государственной промышленной политикой. Выявлен устойчивый структурный сдвиг в экспортной корзине от традиционных трудоёмких товаров к машинам и электронике, согласующийся с предсказаниями моделей Хекшера–Олина, Рыбчинского и Кругмана. Дальнейшие исследования с применением метода инструментальных переменных и данных на уровне отдельных фирм позволяют разграничить вклад демографического фактора и промышленной политики в наблюдаемые изменения торговой специализации Китая.