Структурные изменения занятости и адаптация индикаторов достойного труда в условиях цифровизации экономики: опыт Узбекистана

Введение

Цифровизация экономики стала одним из факторов, меняющих не только технологическую основу производства и услуг, но и содержание занятости. Распространение цифровых платформ, дистанционных форм работы, электронных сервисов занятости и новых моделей самозанятости приводит к изменению структуры рынка труда. Эти процессы расширяют возможности участия населения в экономической деятельности, однако одновременно усиливают риски нестабильности доходов, слабой социальной защищенности и размывания традиционных трудовых отношений.

Для Узбекистана данная проблема имеет особое значение. В последние годы в стране наблюдаются рост официальной занятости, снижение уровня безработицы и постепенное расширение цифровых форм экономической активности. Вместе с тем сохраняется значительный сегмент неформальной занятости, а самозанятость становится самостоятельным и быстро растущим элементом рынка труда. Поэтому формально положительная динамика занятости не всегда означает улучшение качества трудовой жизни.

В этих условиях возрастает значение вопроса о том, насколько традиционные индикаторы достойного труда способны отражать реальные изменения на рынке труда. Показатели занятости, безработицы и формального статуса работника важны, но они не позволяют в полной мере оценить устойчивость трудовых отношений, регулярность доходов, доступ к социальным гарантиям и степень институциональной защищенности работников. Особенно заметным это ограничение становится при росте самозанятости, платформенной занятости и гибких форм труда.

Цель статьи состоит в выявлении структурных изменений занятости в Республике Узбекистан в условиях цифровизации экономики и обосновании направлений адаптации индикаторов достойного труда. Для достижения цели решаются задачи: раскрыть влияние цифровизации на изменение форм занятости; проанализировать динамику и структуру занятости за 2019-2024 гг.; определить ограничения традиционных индикаторов достойного труда; предложить направления их адаптации с учетом новых форм трудовой деятельности.

Научная значимость исследования заключается в уточнении подходов к оценке достойного труда в условиях цифровой трансформации занятости. Практическая значимость состоит в возможности использования полученных результатов при совершенствовании мониторинга рынка труда, политики занятости и механизмов социальной защиты работников.

Литературный обзор

Современные исследования рынка труда все чаще рассматривают цифровизацию не только как технологический процесс, но и как фактор изменения структуры занятости, содержания трудовых отношений и механизмов социальной защиты работников. В научной литературе подчеркивается, что цифровая трансформация влияет на спрос на труд, формы организации занятости, квалификационные требования и способы взаимодействия между работниками, работодателями и цифровыми посредниками [4; 5; 10; 18; 24].

В работах, опубликованных в журнале «Экономика труда», особое внимание уделяется платформенной экономике, дистанционной занятости и формированию новых моделей трудовых отношений. А.С. Губашев показывает, что платформенная экономика меняет рынок труда через платформизацию отношений между исполнителями и заказчиками, алгоритмическое управление и усиление рисков нестабильности доходов [4]. Близкую позицию занимают О.Н. Кораблева и О.С. Зарубина, рассматривающие платформенную экономику как фактор формирования новых моделей занятости и изменения механизмов трудового взаимодействия [6].

Отдельное направление исследований связано с платформенной занятостью как новой формой трудовых отношений. А.Л. Мазин и А.В. Богатырев подчеркивают, что платформенная занятость сочетает признаки технологической, организационной и управленческой инновации, но одновременно порождает проблемы неопределенного правового статуса, слабых социальных гарантий и цифрового контроля труда [7]. Эти выводы важны для настоящего исследования, поскольку рост самозанятости в Узбекистане также требует оценки не только с позиции регистрации трудовой активности, но и с точки зрения устойчивости доходов и социальной защищенности.

Значительное внимание в современных публикациях уделяется дистанционной занятости. Г.С. Драпкина и Н.Л. Грязнова рассматривают дистанционную работу как модель трудовых отношений, основанную на использовании цифровых коммуникаций и интернет-технологий, а также анализируют причины выбора удаленной работы и ее ограничения [5]. Для анализа достойного труда это имеет значение потому, что дистанционная занятость может расширять доступ к трудовой деятельности, но одновременно требует оценки режима труда, нагрузки, контроля и баланса между работой и личной жизнью.

Более широкий контекст цифровой трансформации рынка труда раскрывается в исследованиях И.Г. Носыревой и Н.А. Белобородовой, а также В.Д. Рожкова, А.Ю. Анисимова, П.Н. Машегова и С.Н. Селиверстова. Эти авторы связывают цифровизацию с изменением форм занятости, ростом требований к цифровым компетенциям, появлением новых профессиональных траекторий и необходимостью адаптации рынка труда к условиям цифровой экономики [8; 10]. Цифровые технологии управления трудовыми ресурсами в сфере сервиса рассмотрены О.С. Резниковой и С.Э. Умеровой [9]. Е.В. Романюк и соавторы также подчеркивают двойственный характер влияния цифровизации: она способствует росту гибких форм занятости, но одновременно усиливает необходимость государственного регулирования и поддержки работников в новых условиях [11].

В зарубежной литературе аналогичные процессы рассматриваются через категории нестандартной, платформенной и прекарной занятости. Классические и современные исследования показывают, что цифровые платформы расширяют возможности доступа к работе, но одновременно повышают риски нестабильности доходов, неопределенности трудового статуса и ограниченного доступа к социальным гарантиям [1; 13; 14; 15; 17; 19; 20; 21; 22; 23; 24]. В связи с этим традиционные показатели занятости и безработицы необходимо соотносить с индикаторами достойного труда, разработанными Международной организацией труда [16; 18].

Таким образом, анализ литературы показывает, что цифровизация рынка труда приводит не только к появлению новых форм занятости, но и к усложнению оценки достойного труда. Для Узбекистана этот вопрос имеет особое значение, поскольку рост официальной занятости и самозанятости происходит при сохранении значительного сегмента неформальной занятости. В связи с этим требуется дополнить традиционные индикаторы занятости показателями устойчивости доходов, социальной защищенности, институциональной включенности и условий труда в цифровой экономике.

Материалы и методы

Эмпирическую основу исследования составляют официальные статистические данные Республики Узбекистан за 2019-2024 гг., отражающие численность занятого населения, уровень безработицы, масштабы формальной и неформальной занятости, самозанятости, а также занятости в секторе «Информация и связь» [2; 3]. Выбор периода обусловлен тем, что именно в эти годы в статистике и регулировании рынка труда усилилось внимание к новым формам занятости, включая самозанятость и цифровые формы трудовой активности, что соответствует приоритетам социально-экономического развития страны на 2022-2026 годы [12].

В исследовании используется структурно-динамический анализ. Он позволяет оценить не только изменение абсолютной численности занятых, но и перераспределение долей между различными формами занятости. Такой подход важен, поскольку рост численности работников в отдельном сегменте сам по себе не всегда означает структурный сдвиг. Структурные изменения фиксируются тогда, когда меняется удельный вес соответствующей формы занятости в общей численности занятых.

Для расчета долевых показателей использованы следующие соотношения: доля официальной занятости, неформальной занятости, самозанятости и занятости в секторе «Информация и связь» рассчитывается как отношение численности соответствующей категории работников к общей численности занятого населения. Это позволяет сопоставить динамику разных форм занятости в единой аналитической системе.

Дополнительно применяется сравнительный анализ традиционных индикаторов рынка труда и параметров достойного труда. Сравнение проводится по трем направлениям: устойчивость занятости, регулярность доходов и институциональная защищенность работников. Такой подход позволяет выявить ограничения показателей занятости и безработицы при оценке качества трудовой жизни в условиях цифровизации.

Институциональная интерпретация используется для анализа того, насколько формальная регистрация занятости сопровождается доступом к трудовым и социальным гарантиям. Это особенно важно для оценки самозанятости и платформенной занятости, поскольку данные формы трудовой активности могут находиться вне классической модели трудового договора.

Результаты исследования

Динамика рынка труда Узбекистана в 2019-2024 гг. показывает, что изменения занятости имеют не только количественный, но и структурный характер. Общая численность занятых увеличилась с 13,5 до 14,3 млн человек, однако более существенным является перераспределение между формальной, неформальной и самозанятой занятостью. Именно долевые показатели позволяют оценить, насколько меняется внутренняя структура рынка труда.

Таблица 1.

Структурные изменения занятости в Республике Узбекистан в 2019-2024 гг.

Примечание: доли рассчитаны автором на основе численности занятого населения; учет самозанятости в официальной статистике ведется с 2020 г.

Данные таблицы 1 свидетельствуют о росте формального сегмента рынка труда. Доля официальной занятости увеличилась с 42,2% в 2019 г. до 52,4% в 2024 г., то есть на 10,2 процентного пункта. Это отражает усиление институционального учета занятости и расширение официально зарегистрированных форм трудовой деятельности.

Одновременно доля неформальной занятости снизилась с 41,5 до 37,1%. Несмотря на положительную динамику, этот сегмент остается значительным. Следовательно, формализация занятости в Узбекистане развивается, но не устраняет полностью институциональную неоднородность рынка труда.

Наиболее заметным новым элементом структуры занятости становится самозанятость. В 2021 г. ее доля составляла 2,9%, а к 2024 г. достигла 7,7% общей занятости. Такой рост показывает, что самозанятость превращается в самостоятельный сегмент рынка труда. При этом ее нельзя оценивать только как положительный результат формализации. Самозанятость расширяет возможности экономической активности, но одновременно требует анализа устойчивости доходов, доступа к социальной защите и фактического качества труда.

Занятость в секторе «Информация и связь» также увеличивалась: с 62,2 тыс. человек в 2019 г. до 98,6 тыс. человек в 2024 г. Доля данного сектора в общей занятости выросла с 0,46 до 0,69%. Несмотря на небольшой удельный вес, динамика указывает на постепенное расширение цифрового сегмента экономики. Однако влияние цифровизации на рынок труда не ограничивается занятостью в информационно-коммуникационном секторе. Оно проявляется шире - через дистанционную работу, платформенную занятость, цифровые сервисы регистрации трудовой активности и новые формы самозанятости.

Таблица 2 показывает, что цифровизация влияет на занятость не только через появление новых рабочих мест в цифровых отраслях. Более глубокие изменения связаны с трансформацией трудовых отношений. Работник может быть включен в экономическую деятельность, но при этом не иметь стандартного трудового договора, стабильного дохода и полноценного доступа к социальным гарантиям.

Таблица 2.

Каналы влияния цифровизации на занятость и параметры достойного труда

Поэтому анализ рынка труда в условиях цифровизации требует перехода от оценки занятости как факта к оценке качества занятости. Для этого необходимо учитывать не только уровень безработицы и численность занятых, но и устойчивость трудовых отношений, регулярность доходов, режим труда и степень институциональной защищенности работников.

Таким образом, результаты исследования подтверждают наличие структурных изменений занятости в Узбекистане. Они выражаются в росте доли официальной занятости, снижении доли неформального сегмента, расширении самозанятости и увеличении занятости в секторе «Информация и связь». Вместе с тем эти изменения неоднозначны с позиции достойного труда, поскольку формальная регистрация занятости не всегда означает устойчивость доходов и достаточный уровень социальной защиты.

Адаптация индикаторов достойного труда

Адаптация индикаторов достойного труда в условиях цифровизации должна быть направлена не на замену действующих показателей занятости и безработицы, а на их содержательное расширение. Традиционные индикаторы позволяют оценить масштаб участия населения в экономической деятельности, однако не раскрывают устойчивость трудовых доходов, уровень социальной защищенности и степень институциональной включенности работников в систему трудовых гарантий.

Для рынка труда Узбекистана это особенно важно, поскольку рост официальной занятости происходит одновременно с сохранением значительного сегмента неформальной занятости и расширением самозанятости. Следовательно, оценка достойного труда должна включать не только количественные, но и качественные параметры занятости. Предлагаемые направления адаптации индикаторов достойного труда представлены в таблице 3.

Таблица 3.

Направления адаптации индикаторов достойного труда в условиях цифровизации занятости

Предложенные направления позволяют перейти от формальной оценки занятости к более точному анализу качества трудовой жизни. Сам факт регистрации самозанятого работника не означает, что его труд соответствует критериям достойного труда. Для такой оценки необходимо учитывать регулярность доходов, доступ к пенсионному и социальному страхованию, устойчивость заказов, продолжительность рабочего времени и степень зависимости от цифровой платформы или заказчика.

Особое значение имеет показатель институциональной защищенности. Он должен отражать не только наличие трудового договора, но и доступ работника к механизмам защиты трудовых прав, социальному страхованию, профессиональному обучению и официальным каналам разрешения трудовых споров. Такой подход позволяет учитывать новые формы занятости, которые не всегда укладываются в классическую модель наемного труда.

Для органов государственной статистики и политики занятости это означает необходимость расширения системы мониторинга рынка труда. В нее целесообразно включить отдельный учет платформенной занятости, регулярности доходов самозанятых, фактического охвата социальной защитой и условий труда в цифровых секторах экономики. Без таких показателей положительная динамика занятости может скрывать рост трудовой нестабильности.

Обсуждение результатов

Полученные результаты показывают, что структурные изменения занятости в Узбекистане имеют неоднозначный характер. С одной стороны, увеличение доли официальной занятости и снижение уровня безработицы свидетельствуют о положительных изменениях на рынке труда. С другой стороны, сохранение значительного сегмента неформальной занятости и рост самозанятости указывают на наличие институциональных рисков, связанных с устойчивостью доходов и социальной защищенностью работников.

Добавление долевых показателей позволяет более точно интерпретировать происходящие изменения. Рост официальной занятости с 42,2 до 52,4% общей занятости показывает усиление формального сегмента рынка труда. Однако доля неформальной занятости в 2024 г. остается высокой - 37,1%. Это означает, что процесс формализации не завершен и требует дальнейшего институционального сопровождения.

Самозанятость становится самостоятельным элементом структуры рынка труда. Ее рост до 7,7% общей занятости отражает расширение гибких форм трудовой активности. Вместе с тем самозанятость нельзя однозначно рассматривать как показатель улучшения качества занятости. Она может быть формой экономической адаптации населения, но при отсутствии регулярных доходов и социальной защиты остается зоной повышенного риска.

Цифровизация усиливает эти противоречия. Она создает новые возможности для занятости, удаленной работы и доступа к рынкам услуг, но одновременно размывает границы между наемным трудом, самозанятостью и предпринимательской активностью. Поэтому оценка достойного труда в цифровой экономике требует учета не только занятости как факта, но и условий, в которых осуществляется трудовая деятельность.

В отличие от традиционного подхода, основанного преимущественно на показателях занятости и безработицы, предложенная логика анализа позволяет связать структурные изменения рынка труда с качеством трудовой жизни. Это особенно важно для стран с трансформирующейся экономикой, где цифровизация развивается параллельно с институциональными реформами рынка труда.

Заключение

Проведенное исследование показало, что в 2019-2024 гг. рынок труда Узбекистана изменялся не только количественно, но и структурно. Рост численности занятых сопровождался увеличением доли официальной занятости, снижением доли неформальной занятости и расширением самозанятости. Эти изменения подтверждают формирование более сложной структуры рынка труда, в которой традиционные и новые формы занятости существуют одновременно.

Основной вывод исследования состоит в том, что положительная динамика занятости и снижение безработицы не могут рассматриваться как достаточное основание для вывода об улучшении качества трудовой жизни. В условиях цифровизации и роста нестандартных форм занятости возрастает значение таких характеристик, как устойчивость доходов, доступ к социальной защите, институциональная защищенность и качество условий труда.

Традиционные индикаторы достойного труда сохраняют значение, однако нуждаются в дополнении. Для более точной оценки состояния рынка труда целесообразно использовать показатели регулярности трудовых доходов, фактического охвата социальной защитой, устойчивости занятости, платформенной занятости и цифрового контроля труда.

Практическое значение исследования заключается в том, что предложенные подходы могут быть использованы при совершенствовании статистического мониторинга рынка труда, разработке политики занятости и расширении механизмов социальной защиты самозанятых и работников нестандартных форм занятости. Для Узбекистана это особенно важно в условиях цифровой трансформации экономики и дальнейшего развития институтов рынка труда.

Перспективы дальнейших исследований связаны с использованием микроданных обследований домохозяйств и работников, что позволит глубже оценить различия в доходах, условиях труда и социальной защищенности внутри отдельных форм занятости. Такой подход даст возможность перейти от агрегированной оценки занятости к более точному измерению качества трудовой жизни в цифровой экономике.