Оценка масштабов и динамики неформальной занятости в современной российской экономике

Введение. Анализ международных исследований и глобальных статистических данных свидетельствует о том, что неформальная занятость населения в настоящее время является актуальной проблемой для большинства национальных экономик. При этом данная проблема заметно дифференцирована в страновом и региональном срезах, степень ее остроты зависит от уровня социально-экономического развития государства, особенностей отраслевой структуры экономики, институциональной составляющей и так далее.

В российской экономике проблема неформальной занятости, не смотря на глубокие исторические корни, приобрела особую остроту в постсоветский период. Ослабление государственного контроля, переход к рыночной экономике, либерализация рынка труда и иные явления и процессы привели к массовому распространению такой трудовой деятельности населения, которая оказалась не охвачена официальным учётом и социальной защитой. Сегодня неформальная занятость в России представляет собой устойчивый феномен в экономике, масштабы которого, по разным оценкам, варьируются от 15 до 25 млн человек, что составляет значительную долю экономически активного населения [1]. При этом характерной чертой российской неформальной занятости является ее внутренняя неоднородность. Она может включать как вынужденную занятость в условиях дефицита формальных рабочих мест, так и добровольный выбор гибких форм трудовой деятельности, прежде всего молодежью, фрилансерами и работников цифровых платформ.

Исследования неформальной занятости в России представлены трудами многих отечественных авторов, включая: Гимпельсона В.Е., Капелюшникова Р.И. [6], Кубишину Е.С. [10], Гайдаенко А.А., Хрипачеву Е.В. [5], Терентьеву М.А. [16], Баймурзину Г. Р., Черных Е.А. [2], Дорохову Н.В., Дашкову Е.С. [8], Авдеева Е.А., Воробьева С.М. [1] , Синдяшкину Е.Н. [15], Махиянову А.В. и Сагетдинова А.Ф. [15], Клячко Т. Л., Семионова Е. А. [9] и др.

Из работ перечисленных авторов следует, что неформальная занятость является важной составляющей российской экономики, охватывающей значительную часть рабочей силы страны. Так, Гимпельсон В.Е. и Капелюшников Р.И. показывают, что официальная статистика существенно занижает реальный уровень неформальной занятости в России [6, 7]. По мнению авторов, причины распространения неформальной занятости глубоко укоренены в институциональных особенностях российского рынка труда и качестве трудовых отношений, что требует комплексного подхода к её измерению и регулированию.

Гайдаенко А.А. и Хрипачева Е.В., проводя анализ структуры неформальной занятости в России, выявляют её распределение по отраслям, полу, возрасту и образовательному уровню [5]. Исследователи констатируют наличие существенных территориальных и отраслевых особенностей воспроизводства данного явления, что свидетельствует о влиянии локальных экономических условий на формирование неформальной занятости населения.

Вопросы трансформации современного рынка труда и развития неформальной занятости в этих условиях поднимаются в трудах Синдяшкиной Е.Н [15] и Кубишиной Е.С [10]. По результатам исследований сделан вывод, что Россия находится на начальном этапе пути формирования платформенной занятости и фриланса как самостоятельных сегментов рынка труда и существуют высокие риски развития неформальной занятости на этой основе.

Особого внимания заслуживают работы, посвященные изучению неформальной занятости в отдельно взятых регионах. Подобное исследование по Воронежской области проводили Дашкова Е.С. и Дорохова Н.В. [8]. На основе сравнительного анализа данных социологических опросов ученые говорят о сокращении масштабов неформальной занятости, росте числа вовлеченной в нее молодежи, концентрации неформально занятых в сфере услуг, а основными причинами выбора неформальной занятости называют преимущества гибкого графика, высокий уровень заработной платы, желание совмещать работу с учебой.

Похожие выводы делают Махиянова А.В. и Сагетдинов А.Ф. по результатам социологических опросов в Казани [12]. Авторами было установлено, что «неудобный график работы и невысокая заработная плата являются основными причинами отказа от работы с официальным оформлением».

Обширный массив исследований фокусируется на занятости в неформальном секторе, что связано с доступностью данных, публикуемых Росстатом. Тем не менее, следует подчеркнуть, что неформальная занятость и занятость в неформальном секторе – понятия различные, хотя и частично пересекающиеся. Об этом неравенстве понятий пишут Барсукова С.Ю. [4], Кубишин Е.С. [10], Синдяшкина Е.Н. [15].

Можно выделить совокупность исследований, в рамках которой анализируется региональная специфика занятости в неформальном секторе и ее связь с социально‑экономическим развитием территорий. Авторы выявляют взаимосвязь показателей занятости в неформальном секторе с уровнем доходов населения, ВРП на душу и динамикой экономического роста регионов с помощью многомерного статистического анализа и кластеризации (Баймурзина и соавт. [2, 3]; Куницына, Джиоев [11]), сопоставляют масштабы и факторы неформального сектора на севере и юге России на основе панельных данных Росстата (Терентьева [16]). В тоже время во всех этих работах неформальная занятость фактически отождествляется с занятостью в неформальном секторе, то есть с характеристиками производственных единиц, тогда как более широкий пласт неформальных трудовых отношений внутри формального сектора остается вне поля зрения, что не позволяет в полной мере реконструировать реальный масштаб и структуру неформальной занятости.

Российская Федерация, обладающая колоссальным региональным разнообразием, представляет собой уникальную площадку для изучения влияния социально-экономического контекста на масштабы и формы неформальной занятости.

Имеющийся массив исследований позволяет говорить о высокой теоретической и эмпирической проработанности проблематики неформальной занятости. Однако ограниченность применяемых методов расчета уровня неформальной занятости, а также применение статистики «занятости в неформальном секторе» приводит к трудностям сопоставления данных между регионами и периодами, что снижает надёжность межрегиональных и динамических исследований.

Целью данной статьи является оценка масштабов и динамики неформальной занятости в современной российской экономике.

Методология. Методологической базой данного исследования выступили труды отечественных и зарубежных ученых, занимающихся вопросами неформальной занятости в целом и ее региональной дифференциации в частности. Инструментарий исследования сформирован на основе теоретических и прикладных методов. В числе первых – метод дедукции и индукции, анализа и синтеза, сравнения и др. В качестве прикладного метода исследования использован балансовый метод расчета, предложенный Некипеловой Д.В. [13].

Численность людей, входящую в состав рабочей силы с невыясненным правовым статусом оформления занятости, можно определить как разницу между общей численностью рабочей силы, численностью безработных по методологии МОТ, среднесписочной численностью работников организаций, численностью фактически действующих индивидуальных предпринимателей и среднесписочной численностью занятых у индивидуальных предпринимателей по итогам календарного года по следующей формуле:

НЗ = РС – Б – СПЧ – ИПфакт – СПЧип (нижнее значение)

где:

· НЗ — неформальная занятость «нижнего» уровня (трудоспособное население, занятое в экономике без договора или регистрации)

· РС — общая численность рабочей силы

· Б — численность безработных по методологии МОТ

· СПЧ — среднесписочная численность работников организаций

· ИПфакт — численность фактически действующих индивидуальных предпринимателей [17]

· СПЧип — среднесписочная численность занятых по найму у индивидуальных предпринимателей

Однако в целях исследования нами предложена модернизация формулы с добавлением новой переменной – численности плательщиков налога на профессиональной доход (самозанятые). Обновленная формула будет выглядеть следующим образом:

НЗ = РС – Б – СПЧ – ИПфакт – СПЧип – СЗ (нижнее значение)

где:

· СЗ – численность самозанятых [18]

Конечно, наиболее ясную и полную картину дают прямые методы анализа и определения уровня неформальной занятости. Однако, альтернативой этим затратным и не всегда возможным для реализации методам могут стать косвенные расчеты, такие как упомянутый выше балансовый метод.

Важно подчеркнуть, что полученный показатель отражает не просто неформальную занятость, но включает в себя ненаблюдаемую занятость в целом (куда неформальная занятость как составная и основная ее часть входит).

Основная часть. Применение балансового метода на основе данных Росстата позволяет получить оценку нижней границы неформальной занятости [14]. Расчеты, проведенные на основе официальной статистики за период 2016–2024 годов, показывают устойчивое сокращение неформальной занятости в стране. За последние восемь лет численность неформально занятых сократилась с 24,6 млн человек в 2016 году до 15,1 млн человек в 2024 году, что составляет около 19,7% от общей численности рабочей силы (таблица 1).

Таблица 1. Оценка уровня скрытой занятости в России на основе балансового метода (тыс. человек)

Примечательно, что наиболее заметное сокращение величины неформальной занятости наблюдается в период после пандемии COVID-19 (2020–2021) (рис. 1).

Рис. 1. Численность неформально занятых в России по балансовому методу (2016-2024)

Источник: рассчитано автором на основе данных Росстата.

Кризис 2020 года, обусловленный пандемией COVID-19, проявился в значительном снижении уровня неформальной занятости с 31,5% (2019) до 29,9% (2020), что можно объяснить отчасти сокращением общей численности рабочей силы, увеличением численности безработных и самозанятых. Однако после 2020 года показатель начал снижаться более интенсивно: с 28,7% в 2021 году до 25,9% в 2022 году, затем до 23,4% в 2023 году и, наконец, до 19,7% в 2024 году. Это демонстрирует устойчивую и ускоряющуюся тенденцию к формализации занятости на национальном уровне, что может быть связано с активной государственной политикой по поддержке и развитию самозанятых и ИП, а также с ужесточением ответственности за правонарушения в области трудоустройства. С 2019 г. по 2024 г. численность неформально занятых сократилась более чем на 35% (с 23,9 млн до 15,1 млн человек.

Анализ статистических данных Росстата демонстрирует глубокую региональную дифференциацию. Расчеты на базе данных в разрезе субъектов РФ показали, что Северо-Кавказский ФО остаётся абсолютным лидером с критически высоким показателем в 43,0%, что почти в 2,5 раза превышает среднероссийский уровень. Южный ФО демонстрирует второй по величине уровень — 27,1%, что остаётся выше среднего. Приволжский ФО находится на уровне 21,4%, Сибирский ФО — 15,7%, Дальневосточный ФО — 17,5%. Промежуточное положение занимают Центральный (12,3%), Северо-Западный (10,2%) и Уральский (7,9%) округа, которые демонстрируют наиболее успешные результаты в формализации занятости (рис. 2). Наличие подобной разницы (более чем в 5 раз) говорит о значительном варьировании условий формальной занятости и структуры экономики по территории России. Тем не менее, динамика показателей за период 2017-2024 годов свидетельствует о схожих тенденциях между федеральными округами. Каждый демонстрирует сокращение уровня неформальной занятости (рис. 3).

Рис.2. Уровень неформальной занятости по федеральным округам РФ (2024)

Источник: рассчитано автором на основе данных Росстата.

Если оценивать масштаб неформальной занятости в абсолютных значениях, то в 2024 году наибольшая ее численность зафиксирована в Приволжском федеральном округе — 3,13 млн человек. Вслед за ним идут Центральный (2,65 млн), Южный (2,32 млн) и Северо-Кавказский (2,11 млн) округа. При этом по сравнению с более ранними периодами распределение по округам заметно изменилось.

Рис. 3. Динамика уровня неформальной занятости по федеральным округам РФ (2017-2024)

Источник: рассчитано автором на основе данных Росстата.

Таки образом, более 75% всех неформально занятых в России концентрируются в этих четырех округах (рис. 4).

Рис. 4. Распределение численности неформально занятых по федеральным округам РФ (2024)

Источник: рассчитано автором на основе данных Росстата.

Исходя из логики метода, применяемого в данном исследовании, становится очевидным, что основной источник неформальной занятости — это величина разрыва между общей численностью рабочей силы (76,6 млн. человек) и суммой численности безработных, работников организаций, индивидуальных предпринимателей и самозанятых (плательщиков налога на профессиональный доход) (рис. 5).

Рис. 5. Компоненты расчета неформальной занятости в РФ (2024)

Источник: рассчитано автором на основе данных Росстата.

Представленная на рисунке 5 структура наглядно демонстрирует, что неформальная занятость формируется как устойчивый балансовый остаток, который не покрывается официально учитываемыми категориями. Величина этого остатка в 15,1 млн человек свидетельствует, что, несмотря на впечатляющий рост числа самозанятых (достигший 11,6 млн человек) и значительную численность ИП (4,5 млн), в России сохраняется крупная доля рабочей силы, чей статус и доходы остаются вне поля прямого статистического и налогового наблюдения.

Важно подчеркнуть, что за усредненными общероссийскими показателями скрывается глубокая региональная неоднородность. Очевидно, что 15 миллионов неформально занятых распределены по территории страны крайне неравномерно. В одних регионах этот остаток может формироваться за счет традиционных, укорененных форм занятости в сельском хозяйстве и торговле, в других — за счет новых, гибких форм (фриланс, платформенная занятость), а в третьих — быть следствием дефицита формальных рабочих мест.

Заключение

Проведенный анализ показал, что неформальная занятость в России, несмотря на устойчивую тенденцию к сокращению (с 31,9% в 2016 г. до 19,7% в 2024 г.), остается значимым явлением в отечественной экономике, аккумулируя около 15 млн человек. Не смотря на ограниченность существующих статистических данных, не раскрывающих точные показатели неформально занятых (как по найму, так и самозанятых), применение балансового метода позволило верифицировать официальные данные Росстата и получить нижнюю границу масштабов явления. Вместе с тем, предварительный анализ в разрезе федеральных округов выявил колоссальную региональную неоднородность: уровень неформальной занятости варьируется от 7,9% до 43,0%. Очевидно, что за этими различиями стоят не только разные экономические условия, но и различные социальные, институциональные и демографические механизмы. Выявление этих механизмов, построение типологии регионов по характеру неформальной занятости и разработка предложений для дифференцированной региональной политики – это те проблемы, которые уже в ближайшей перспективе требуют особого внимания и изучения.

[1] Исследование: почти треть россиян участвует в "теневом" рынке труда // ТАСС Электронный ресурс. – URL https://tass.ru/ekonomika/7001847 (дата обращения: 22.03.2026).