Цифровые валюты центральных банков: опыт Китая и России

Введение

Трансформация финансовой сферы и международной торговли в условиях глобальной цифровизации породила новые феномены, такие как цифровые валюты центральных банков (Central Bank Digital Currencies, CBDCs), стейблкоины и различные виды криптовалют, включая альткоины. В этой связи, возникает необходимость теоретически уточнить эти понятия, их сущность и значение в современной мировой валютно-финансовой системе, поскольку от правильного восприятия этих экономических категорий мировым научным и бизнес-сообществом зависит глубина и проработанность теоретических и методологических подходов к их государственному регулированию в экономике, как отдельных стран, так и интеграционных группировок и союзов при формировании новой архитектуры многополярного мироустройства.

Особую актуальность данная проблематика приобретает в контексте трансформации российско-китайских торгово-экономических отношений в условиях влияния санкций коллективного Запада. Переориентация внешнеторговых потоков РФ на рынок КНР, наращивание объемов двустороннего товарооборота и поиск альтернативных инструментов международных расчётов формируют устойчивый запрос на создание суверенной цифровой финансовой инфраструктуры. Вопросы нормативно-правового и институционального регулирования цифровых валют и цифровых финансовых активов также выходят за рамки теоретической дискуссии и приобретают особую актуальность для обеспечения углубления торгового-экономического сотрудничества России с Китаем в среднесрочной и долгосрочной перспективе.

Активное развитие цифровых технологий и распространение децентрализованных финансовых инструментов радикально трансформирует мировую финансовую систему. Появление новых цифровых валют регулярно порождает некоторую неопределенность в обществе, также турбулентность на финансовых рынках, что требует периодического уточнения понятийного аппарата и нормативно-правовой базы стран, которые применяю цифровые решения. На фоне роста интереса государства, бизнеса и граждан к цифровым и криптовалютам валютам, а также токенизированным и цифровым формам осуществления международных расчетов возрастает необходимость системного осмысления этих экономических категорий.

Наиболее известными научными трудами, посвященными теоретико-концептуальным основам исследования цифровых валют, криптовалют и стейблкоинов стали работы О.Н. Волковой, Н.В. Городнова, Д.А. Кочергина, Д.М. Сахарова [1−3, 8, 13] (Volkova, 2025; Gorodnova, 2023; Kochergin, 2020; Sakharov, 2021).

Теория и особенности государственного регулирования цифровых валют, цифровых прав и цифровых финансовых активов (ЦФА) были изучены в научных трудах Л.С. Горскина, Б. Ли [4, 9] (Gorskina, 2019; Lee, 2023).

Изучению влияния цифровизации и цифровых валют на внешнюю торговлю были посвящены труды В.В. Иванова, В. В. Калухова [6, 7] (Ivanov, 2023; Kalukhov, 2025).

Опыт создания и внедрения цифровых валют в России и Китае исследовался в работах В.В. Иванова, Дж. Сюй, Г. Чжоу [6, 30, 31] (Ivanov, 2023; Xu, 2022; Zhou, 2022).

Вместе с тем вопросы практического сопряжения и использования цифрового рубля и e-CNY в двусторонних расчётах остаются недостаточно изученными, что обусловливает актуальность настоящего исследования. Несмотря на наличие теоретических и аналитических исследований, данный научный вектор все еще является дискуссионным и актуальным, поскольку в настоящее время активно происходит трансформация цифровых технологий, изменяется законодательство, а также усиливается конкуренция Китая и США за доминирование в системе международных расчетов в условиях наращивания санкций.

Цель исследования заключается в систематизации теоретических подходов к определению цифровых валют центральных банков (CBDCs) в российской и китайской практике, а также выявлении особенности и рисков их применения в международных расчетах при осуществлении взаимной торговли КНР и РФ.

Научная новизна заключается в уточнении категориального аппарата цифровых валют центральных банков (CBDCs), криптовалют и стейблкоинов, их сходств и отличий, а также в идентификации институциональных преимуществ, ограничений и рисков интеграции цифрового рубля и китайского цифрового юаня (e-CNY) в механизмы двустороннюю торговлю России и Китая.

Методология исследования

В статье применён системный, нормативно-правовой и концептуальный анализ, методы сравнения, группировки, графический и табличный методы визуализации данных.

Эмпирическую базу исследования составили нормативно-законодательные акты и официальные документы Международного валютного фонда (International Monetary Fund, IMF), Банка международных расчетов (Bank for International Settlements, BIS), Банка России, Народного банка Китая (People's Bank of China).

Нормативно-правовая и экономическая природа цифровых валют и криптовалют

Нормативно-правовая и экономическая природа крипто- и цифровых валют напрямую также влияет на национальную финансовую безопасность, эффективность государственного регулирования финансового и валютного рынков, а также эффективную интеграцию той или иной страны в мировую экономику [9, 23] (Lee, Sugimito, 2023; ESRB, 2025).

Понятие «цифровая валюта» также не является однозначным в теоретическом, нормативно-правовом смысле. В современной экономической литературе и регуляторной практике данное понятие охватывает разные по природе и функциям инструменты: централизованные цифровые валюты центральных банков, децентрализованные криптовалюты и частные стейблкоины. Все эти цифровые инструменты, существующие только в электронной форме, постоянно расширяют горизонты своих функциональных возможностей по мере развития законодательства, акселерации цифровой трансформации финансовой сферы, а также внедрения новых финансовых решений в сфере международной торговли и международных расчетов.

Цифровая валюта центрального банка (Central Bank Digital Currencies, CBDCs) — это выпускаемая центральным банком цифровая форма суверенной валюты, наделённая статусом законного платёжного средства, равнозначного наличным и безналичным деньгам [13] (Sakharov, 2021). По своей сути, это деньги центральных банков, выраженные в токенах (машиночитаемый цифровой формат, в который переводятся права на актив, позволяющий хранить информацию о таких правах и сделках с ними в Блокчейн-системе для быстрой и безопасной работы), или же их обязательствах перед держателями в цифровой форме. Цифровые валюты являются элементом современной концепции «цифровых государственных денег», которая сочетает технологические преимущества технологии Блокчейн с надежностью и юридическим статусом традиционных денежных единиц [20] (BIS Annual Economic Report, 2023).

Цифровые валюты, как уже было отмечено, полностью централизованы и обеспечены государствами, что отличает их от криптовалют и стейблкоинов.

Криптовалюта — это цифровой код, не обеспеченный обязательством эмитента и не имеющий статуса законного платёжного средства. Разновидностью криптоактива являются стейблкоины, основывающийся на ценностном обеспечении ответственности эмитента.

Принципиальными отличиями цифровых валют от криптовалют, а также стейблкоинов являются наличие центрального эмитента и государственного доверия [12] (FL № 259,2020).

Сравнительный анализ сходств и отличий централизованных цифровых валют и децентрализованных криптовалют и стейблкоинов представлен в таблице 1.

Как видно из таблицы 1, несмотря на то что все три финансовых инструмента существуют исключительно в цифровой форме, они принципиально различаются по своей правовой природе, эмитенту и функциональному назначению. Цифровые валюты центральных банков занимают особое место в данной классификации: в отличие от децентрализованных криптовалют и частных стейблкоинов, они обеспечены государственной гарантией, обладают статусом законного платёжного средства и находятся под полным контролем центрального банка.

Таблица 1

Сравнительный анализ сходств и отличий цифровых валют, криптовалют и стейблкоинов

Источник: составлено авторами

Криптовалюты, в свою очередь, характеризуются высокой волатильностью и отсутствием централизованного эмитента, что обусловливает их преимущественно инвестиционный, а не платёжный характер.

Стейблкоины занимают промежуточное положение: опираясь на резервное обеспечение в фиатных валютах, они обеспечивают относительную ценовую стабильность, однако остаются инструментом частного регулирования и несут риски отвязки от базового актива. Таким образом, именно CBDCs представляют собой наиболее институционально зрелую форму цифровых денег, сочетающую технологические преимущества цифровизации с надёжностью и юридической силой государственной валюты.

Сравнительный анализ подходов к становлению и внедрению цифровых валют в Китае и России

Странами, в которых уже введены и активно используются цифровые валюты являются КНР, Багамские острова, Нигерия и Ямайка [10, 29] (IMF, 2023; People’s Bank of China, 2021). Среди перечисленных стран наиболее успешной моделью внедрения цифровой валюты можно считать китайский цифровой юань (e-CNY).

Цифровой юань, согласно законодательству КНР, является законным платёжным средством, эмитируемым исключительно Народным банком Китая. Его правовой статус закреплён в Законе КНР о народном банке Китая от 2023 г. и конкретизирован в Положении об управлении цифровым юанем (2025 г.) [17] (Action Plan for Digital Yuan Management System, 2025).

Для функционирования e-CNY в КНР была введена двухуровневая модели: НБК эмитирует цифровые юани и передаёт их уполномоченным коммерческим банкам, которые, в свою очередь, открывают цифровые кошельки физическим и юридическим лицам. Каждый цифровой юань имеет уникальный идентификатор, что обеспечивает полную прослеживаемость транзакций и возможность программирования целевого использования средств [26] (People’s Bank of China, 2022).

На рисунке 1 представлена схема расчетов с применением e-CNY.

Рисунок 1. Схема расчетов с применением e-CNY

Источник: составлено авторами

Хронология становления и развития e-CNY

В 2014 г. КНР впервые начала осуществлять исследования потенциала цифровой валюты и концепции CBDCs.

В 2016 г. НБК предложил теоретическую основу для внедрения «электронного платежного инструмента с характеристиками цифровой валюты» (DC/EP).

С 2017 г. в КНР последовательно запрещались сначала ICO, потом криптобиржи и майнинг. По мнению авторов, такую жесткая позицию Китая в отношении применения криптовалют можно объяснить двумя причинами: во-первых, усиление контроля над денежным обращением является элементом государственной власти и политики Коммунистической Партии Китая; во-вторых, устранением конкуренции для цифрового юаня (e-CNY) на мировой арене.

В 2019 г. Народный банк Китая начал пилотный проект тестирования цифрового юаня. В 2019 г. Китай ускорил срок внедрения e-CNY (после презентации проекта «Libra» Facebook) [29] (White Paper of the People's Bank of China, 2021).

С сентября 2021 г. НБК совместно с другими регуляторами признали все операции с криптовалютами незаконными. В КНР криптовалюта не признаётся законным средством платежа, финансовым организациям и платёжным компаниям запрещено с ней как-либо взаимодействовать [14] (TASS, 2021). Однако владение как имуществом криптовалютой в КНР разрешено, но оно не имеет никакой правовой защиты со стороны государства [27] (People’s Bank of China, 2021).

В 2023 г. запустил пилотное обращение в более чем двух десятках регионов [19] (Annual Report of People's Bank of China, 2023).

С 2024 г. цифровой юань официально уже используется свыше 260 млн граждан КНР для розничных платежей.

В 2025 г. произошло дальнейшее ужесточение контроля: были введены уголовные санкции за организацию криптовалютных транзакций на территории КНР, усилен мониторинг международных переводов с целью выявления операций, связанных с криптовалютами, ужесточена ответственность банков за не предотвращение таких операций. К 2025 г. масштабное тестирование e-CNY охватило более 25 регионов КНР, накопленный объём транзакций достиг 16,7 трлн юаней [22−25] (Xinhua, 2024; ESRB, 2025 Xinhua, 2025).

С 1 января 2026 г. НБК представил обновлённую систему управления цифровым юанем, переведя e-CNY из категории «цифровых наличных» в статус «цифровых депозитных денег» (e-CNY 2.0). Согласно новым правилам, уполномоченные коммерческие банки вправе начислять проценты в размере 0,05% на остатки в цифровых кошельках верифицированных пользователей в соответствии с действующими депозитными ставками, а сами остатки подпадают под систему страхования вкладов КНР [17] (People's Bank of China, 2025). Данное решение направлено на повышение привлекательности e-CNY по сравнению с традиционными банковскими депозитами и частными платёжными платформами. Данное решение выводит КНР в число первых мировых держав, трансформирующих национальную цифровую валюту из расчётного инструмента в инструмент сбережения. Такая трансформация будет иметь глубокие последствия для национальной и глобальной финансовой системы, усилит международную конкуренцию среди цифровых валют в мире.

Параллельно Китай последовательно расширяет географию трансграничного применения e-CNY в расчетах: пилотные расчёты охватывают как приграничные зоны, так и туристические направления — в частности, Гонконг, Сингапур, Макао, Таиланд, Лаос и Камбоджу. Держатели кошельков e-CNY получили возможность производить оплату у местных продавцов посредством сканирования QR-кодов. Кроме того, в рамках пилотных программ нерезидентам предоставлена возможность открывать кошельки e-CNY с установленными лимитами операций на территории КНР. В рамках системы цифровых расчётов в юанях («Renminbi Digital») к 2025 г. накопленный объём трансграничных операций достиг эквивалента около 90 млрд долл. США [17] (People's Bank of China, 2025).

КНР также расширяет инфраструктуру цифрового юаня. В сентябре 2025 г. в г. Шанхай был открыт Международный операционный центр e-CNY, а в конце 2025 г. анонсирован пилотный проект трансграничных расчётов с Сингапуром в дополнение к действующей инициативе mBridge. Сегодня, e-CNY используется для розничных платежей через QR-кодов и мобильное приложение e-CNY Wallet. Китай активно расширяет инфраструктуру e-CNY, интегрируя его в национальные мобильные приложения AliPay и WeChat Pay и международные платежные системы, такие как UnionPay, а также развивает пилотные проекты трансграничных расчетов в рамках инициативы mBridge совместно с центральными банками Гонконга, Таиланда и ОАЭ.

Для стимулирования внедрения e-CNY в потребительский оборот НБК и уполномоченные банки применяют инструменты нефинансового поощрения. В частности, в период пилотирования в ряде городов (Шэньчжэнь, Сучжоу, Пекин) проводились лотереи в формате «красных конвертов» (цифровые выплаты участникам розыгрыша суммой от 10 до 200 юаней), а в отдельных торговых сетях при оплате через e-CNY предоставлялись скидки. По данным НБК, в рамках таких акций к 2023 г. было распределено свыше 180 млн юаней [18, 17] (People’s Bank of China, 2023; People’s Bank of China, 2025).

Динамика оборота цифрового юаня и темп его роста с 2021 по 2025 г. в Китае представлен на рисунке 2.

Рисунок 2. Динамика оборота и темпы роста e-CNY в Китае за 2021−2025 гг.

Источник: составлено авторами по данным PBoC.

Как видно из рисунка, накопленный оборот e-CNY демонстрирует экспоненциальный рост: если к августу 2022 г. он составлял лишь 0,1 трлн юаней, то к ноябрю 2025 г. достиг 16,7 трлн юаней, увеличившись более чем в 160 раз за 3 года. Особенно стремительный рост был зафиксирован в 2024–2025 гг., что было обусловлено расширением географии пилотного проекта до 26 регионов, интеграцией e-CNY с платформами AliPay и WeChat Pay, а также введением с начала 2026 г. процентных начислений на остатки в цифровых кошельках. Эмиссия и запуск цифрового юаня преследовали цель повышения эффективности платежей и внедрения инноваций, укрепления контроля над денежным обращением, а также снижения зависимости населения от платежных систем США (Visa, Mastercard) и расчетов с применением криптовалют [30, 31] (Xu, 2022; Zhou, 2022).

В целом, модель КНР демонстрирует реальный сценарий полного запрета обращения криптовалют и одновременного внедрения государственной цифровой валюты. Китайский подход — это жесткая форма монетарного (денежно-валютного) суверенитета. Его сложно назвать универсальным, но этот суверенитет служит ориентиром для стран, стремящихся к полной централизации денежной эмиссии, а также интеграции e-CNY в национальную платежную систему и национальные мобильные приложения. В тоже время данная модель также устраняет риски, с вязанные с криптовалютами и стейблкоинами за счет:

− позиционирования e-CNY как единственного легального инструмента цифровых финансовых инноваций;

− строгих ограничений на характеристики токенов, анонимность и офшорное использование;

− полного запрета на торговлю криптовалютами и майнинг (политика с 2021 г.).

В отличие от Китая, Россия идет по пути постепенного внедрения модели цифрового рубля, сохранения роли коммерческих банков в финансовой системе и более либерального подхода к регулированию децентрализованных инструментов.

Хронология становления цифрового рубля

В 2020 г. понятие «цифровая валюта» впервые было закреплено на законодательно уровне. Федеральный закон «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 31.07.2020 № 259-ФЗ (послед ред.) (далее − Закон о цифровых финансовых активах, цифровой валюте) определяет «цифровую валюту» как «… совокупность электронных данных в информационной системе, которые предлагаются или могут приниматься в качестве средства платежа, не являющегося валютой Российской Федерации или иностранного государства, и в качестве инвестиций. Ключевым признаком такой «цифровой валюты» является отсутствие лица, обязанного перед каждым обладателем этих цифровых данных» [12] (FL № 259,2020). В то время как, как в Законе о цифровых финансовых активах, цифровой валюте и Гражданском кодексе РФ, криптовалюта не является законным платёжным средством на территории РФ, ограничена в обороте для расчётов, однако не запрещена во владении в качестве имущества [5, 12] (Civil Code, 2023; FL № 259,2020).

Согласно законодательству Федеральный закон № 340-ФЗ от 24.07.2023 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее − Закон о цифровом рубле), «цифровой рубль» определяется как «…третья форма российской валюты − электронные рубли хранятся на специальных цифровых кошельках, открываемых на платформе Центрального Банка. Каждый цифровой рубль полностью равен по номиналу обычному рублю. ЦБ отвечает за эмиссию цифровых рублей и ведение реестра транзакций, доступ пользователей осуществляется через интерфейсы банков [11,15] (FL №340, 2023; Central Bank of Russia, 2025). Основная цель введения цифрового рубля − предоставление альтернативного платежного средства гражданам и бизнесу, которое сочетает в себе безопасность и дешевизну, т.е. для граждан использование полностью бесплатно, а для бизнесов с минимальной комиссией и без посредников в лице коммерческих банков.

В 2023-2024 гг. в РФ был представлен пилотный проект цифрового рубля. Банк России разработал платформу для цифрового рубля и в августе 2023 г. запустил ограниченное тестирование с участием 13 банков и их клиентов.

В общем виде схема расчетов с применением цифрового рубля в рамках пилотного проекта представлена на рисунке 3.

Рисунок 3. Схема расчетов с применением цифрового рубля в рамках плотного проекта

Источник: составлено авторами

В 2025 г. количество операций с цифровым рублем превысило 93 тыс. совокупных операций (63 тыс. переводов, 13 тыс. платежей, 17 тыс. смарт-контрактов).

Динамика числа операций с цифровым рублем и темпов их роста в рамках пилотного проекта за 2023-2025 гг. представлена на рисунке 4.

Рисунок 4. Динамика числа и темпов роста операций с цифровым рублем в рамках пилотного проекта (авг. 2023 - окт. 2025 г.), ед.

Источник: составлено авторами по данным [16] (Central Bank of Russia, 2025).

Как видно из рисунка, цифровой рубль демонстрирует экспоненциальный рост количества операций с момента запуска пилотного проекта. Наиболее значительный рост наблюдался в 2024−2025 гг., что связано с расширением числа участников проекта с 13 до 15 банков и увеличением количества пользователей (около 9 000 физических лиц и около 2 500 юридических лиц).

Результаты и выводы

По результатам проведенного исследования, предпримем попытку обобщения трактовок понятия цифровых валют, стейблкоинов и криптовалют, представленных Регуляторами (КНБ и Банком РФ), и выделим их ключевые аспекты в таблице 2. Из таблицы, можно увидеть, что несмотря на различия в подходах к пониманию рассматриваемых экономических категорий, общим среди регуляторов является стремление усилить государственный контроль посредством введения цифровых валют (CBDCs), а различием − ограничение (со стороны КНР) и поступательное распространение (со стороны РФ) децентрализованных криптовалют.

Таблица 2

Сравнительный анализ позиций национальных регуляторов в определении назначения и государственном регулировании цифровых валют, стейблкоинов и криптовалют

Источник: составлено авторами

Сравнив модели цифровых валют в Китае и России целесообразно также выявить принципиальные особенности в применении самих валют.

1. По уровню государственного контроля:

Модель Китая предполагает возможность программирования цифрового юаня для целевого использования (например, социальные выплаты могут быть потрачены только на определенные категории товаров). В то время как российская модель фокусируется на универсальности и равенстве цифрового рубля с другими формами валюты.

2. По возможности применения нерезидентами:

e-CNY разрешен к использованию для резидентов и нерезидентов КНР без существенных ограничений. Например, во время Зимних Олимпийских игр 2022 г. в г. Пекин иностранные гости активно использовали цифровой юань для оплаты товаров и услуг, что впервые стало одним из инструментов интернационализации китайской валюты.

Цифровой рубль на текущем этапе согласно действующему законодательству доступен только резидентам РФ.

3. По модели применения в банковской системе:

В Китае коммерческие банки выступают исключительно посредниками в распределении e-CNY, однако с 2026 г. они будут допущены к эмиссии e-CNY 2.0 под контролем Народного Банка Китая.

В России цифровой рубль интегрируется в существующую банковскую инфраструктуру с сохранением ключевой роли банков в обслуживании клиентов.

4. По возможности использования платежными платформами:

e-CNY интегрирован в крупнейшие платёжные мобильные платформы КНР — AliPay и WeChat Pay, а также принимается через систему UnionPay и Renminbi Digital.

Цифровой рубль на текущем этапе доступен через мобильные приложения банков-участников пилота и планируется к интеграции с Системой быстрых платежей (СБП) и платёжной системой «МИР».

5. По инструментам стимулирования пользователей.

В КНР для продвижения e-CNY использовались государственные программы «красных конвертов» — лотереи с выдачей цифровых юаней для расходования в партнёрских торговых точках, а также целевые скидки при оплате в отдельных магазинах и сервисах.

В России аналогичные стимулирующие механизмы для цифрового рубля на текущем этапе не предусмотрены.

6. По возможности кредитования в цифровой валюте.

С 2025–2026 гг. в КНР отдельные уполномоченные банки тестируют инструменты потребительского кредитования, номинированного в e-CNY, что расширяет функциональность цифровой валюты за пределы расчётно-платёжного инструмента.

В российской модели цифрового рубля кредитование в цифровой форме на текущем этапе не предусмотрено: цифровой рубль позиционируется исключительно как средство платежа и расчётов, а не как инструмент сбережений или кредитования.

7. По возможности начисления процентов в цифровой валюте.

Как было отмечено ранее, с 2026 г. предусмотрен начисление процентов при использовании e-CNY 2.0 в размере 0,05%.

В России аналогичный механизм для цифрового рубля на текущем этапе не предусмотрен.

8. По возможности применения в международной торговле.

В Китае e-CNY активно тестируется в трансграничных расчётах в рамках проекта mBridge совместно с центральными банками Гонконга, Таиланда и ОАЭ. Создан и функционирует Международный операционный центр e-CNY, ориентированный на расширение трансграничного использования цифрового юаня, в том числе в рамках пилотного проекта с Сингапуром.

В перспективе возможно расширение доступа использования цифрового рубля в трансграничных расчетах со странами ЕАЭС и БРИКС.

Более того, сопряжение российской и китайской моделей цифровых валют представляет особый интерес в контексте развития двусторонней торговли наших дружественных стран. По данным Федеральной таможенной службы, товарооборот России и Китая в 2023-2024 гг. устойчиво возрастал. 2024 г. товарооборот достиг рекордного значения и превысил 244 млрд долл. США. При этом доля расчётов в национальных валютах (рублях и юанях) последовательно возрастает и достигло 99,1% на фоне отключения российских банков от системы SWIFT и ограничений на расчеты в долларах и евро во внешнеторговых операциях. В этих условиях цифровой рубль и e-CNY можно рассматривать не только в качестве внутренних платёжных цифровых инструментов, но и как потенциальный базис для создания двусторонней инфраструктуры трансграничных цифровых расчётов. Реализация данного сценария имеет важнейшее значение для обеих стран, однако сопряжена с рядом институциональных рисков:

− различие в законодательстве и целях применения цифровой валюты;

− различиями в моделях доступа нерезидентов, в т.ч. к платежным системам и платежным мобильным платформам;

− асимметрией степени программируемости валют;

− отсутствием единого правового режима для токенизированных активов в рамках ЕАЭС, в рамках расширенного БРИКС (БРИКС+) и российско-китайского торгового пространства;

Их преодоление представляет одну из ключевых задач на среднесрочную перспективу развития торгово-экономического и политического сотрудничества России и Китая до 2030 г.

Итак, обобщая вышесказанное, можно сделать следующие выводы.

1. Цифровые валюты (цифровой юань и цифровой рубль) как законное платёжное средство в Китае и в России соответственно, де-юре являются признанными формами национальной валюты. Ключевые особенности - обязательность к приёму и эмиссия только центральными банками, т.е. статус официальных денег остаётся прерогативой государства.

2. Модели цифровых валют Китая и России демонстрируют различные подходы к балансу между контролем, финансовыми инновациями и их интеграцией в национальную финансовую систему стран. Обе модели объединяет стремление к технологическому суверенитету и снижению зависимости от западных финансовых инфраструктур и платежных систем в условиях санкционного давления.

3. Модель цифрового юаня КНР ориентирована на максимальный государственный контроль, полное вытеснение децентрализованных криптовалют и интернационализацию юаня.

4. Модель цифрового рубля РФ стремится к созданию дополнительного платежного инструмента, который не заместит, а дополнит существующие формы денег, при этом сохраняя ведущую роль коммерческих банков в финансовой системе и допуская ограниченное обращение криптовалют.

5. Для российской модели цифрового рубля, которая еще находится в стадии развития, актуальной задачей остаётся разграничение понятий «децентрализованная цифровая валюта», «цифровая валюта центрального банка», «стейблкоины» − не только на уровне законов, но и в правоприменительной практике. Поскольку. дальнейшее развитие цифровых финансов и цифровых технологий возможно только при наличии проработанной законодательной нормативно-правовой базы, сопоставимой с международными стандартами дружественных стран, и встраивании таких активов в гражданско-правовую конструкцию.

6. Санкционное давление на Россию и на Китай актуализирует необходимость создания собственной альтернативной мировой практике цифровой финансовой инфраструктуры и использования цифровых валют для развития альтернативных каналов международных расчетов. В среднесрочной перспективе до 2030 г. цифровые валюты могут стать базисом для диверсификации каналов международных и трансграничных расчётов во внешней торговле России с Китаем и снижении зависимости от финансовой инфраструктуры США и других стран Коллективного Запада. Практическая реализация данного потенциала требует:

− ускоренного перехода цифрового рубля от пилотной к полноценной операционной стадии;

− выработки двустороннего правового режима для трансграничного использования CBDC в рамках российско-китайских торговых расчётов;

− разработки стандартов токенизации экспортных контрактов и финансовых инструментов, совместимых с платёжными системами КНР;

− проработки возможности сопряжения платёжной системы (UnionPay) и платежных мобильных платформ КНР (AliPay и Wechat Pay) c национальной платежной системой РФ «МИР» и Системой быстрых платежей (СБП).

Заключение

Опыт Китая и России по внедрению цифровых валют в систему международных расчетов для преодоления санкционных и торговых барьеров может быть полезен другим дружественным странам, находящимися под угрозами введения санкций и торговых войн.