О мерах снижения рисков в закупочной деятельности промышленных предприятий

Введение. Современный этап развития российской экономики характеризуется многолетним внешним санкционным давлением, что обуславливает важность и актуальность задачи скорейшего обеспечения технологического суверенитета и повышения устойчивости промышленного комплекса государства. Особую значимость данная проблема приобретает для стратегически важных предприятий, в том числе предприятий оборонно-промышленного комплекса, в деятельности которых бесперебойность производственных процессов является системообразующим фактором национальной безопасности. Как показывают исследования специалистов, в т.ч. Д.Б. Кувалина [12] и С.В. Цухло [14], последствия разрыва логистических цепочек и отказа ряда стран от поставок в Россию своего оборудования и комплектующих остаются критическими, что напрямую обуславливает необходимость пересмотра подходов к закупочной деятельности промышленных предприятий.

Ключевым элементом, обеспечивающим промышленные предприятия необходимыми ресурсами, выступает система закупок. Однако действующая практика осуществления закупок промышленными предприятиями, зачастую ориентирована на формальную минимизацию начальной цены контракта. Как отмечают многие исследователи (в т.ч. А.В. Зимовец, А.В. Ханина [13], И.В. Бурлакова [6], Д. Галиева [7] и др.), такой подход не позволяет в полной мере оценить долгосрочные риски, связанные с надежностью поставщика, качеством продукции и последующими издержками эксплуатации. В нынешних условиях, когда зависимость предприятий от качественного оборудования, сырья и комплектующих является весьма высокой, ориентация организаций исключительно на ценовой критерий, зачастую приводит к срыву сроков, поставкам некачественного оборудования и росту аварийности, что в существенной мере подтверждается статистическими данными.

Настоящее исследование базируется на трудах ученых, занимающихся проблемами управления закупками и промышленной безопасностью. Теоретическую основу составили работы С.Ю. Авакова [4], отчасти раскрывающие вопросы эффективности закупочных процедур, а также исследования Е.В. Дробот и И.Н. Макарова [9] ориентированные на повышение эффективности мер стимулирования промышленного роста. Анализ корреляционных связей между параметрами тендерных процедур и экономическими последствиями опирается на методологические подходы, представленные в работах Н.С. Черницова и Т.В. Петренко [16].

Целью работы является обоснование необходимости трансформации системы оценки эффективности закупок промышленных предприятий, выявление количественных взаимосвязей между параметрами закупочной деятельности и производственными рисками, а также разработка практического инструментария, позволяющего перейти от ценовой модели к многокритериальной оценке закупочных мероприятий.

Практическая значимость исследования заключается в разработке критериев, практическая реализация которых позволит промышленным предприятиям снизить прямые финансовые потери от недобросовестных поставщиков, минимизировать риски остановки производства и повысить общую устойчивость к внешним вызовам. Предложенная модель ориентирована на создание системы «ответственного заказчика», что особенно востребовано в условиях необходимости выполнения государственного оборонного заказа и обеспечения технологической независимости страны.

1. Обоснование актуальности трансформации системы оценки эффективности закупок промышленными предприятиями

Современный этап развития российской экономики характеризуется беспрецедентным внешним санкционным давлением, в связи с чем весьма актуальной является задача обеспечения технологической независимости нашей страны. Санкционное давление, оказываемое на нашу страну со стороны «недружественных стран», являясь беспрецедентным по своему масштабу, ставит перед российской промышленностью важную задачу – обеспечение бесперебойного функционирования в условиях разрыва логистических цепочек и ограничения доступа к импортным комплектующим, оборудованию и технологиям. Однако, как показывают результаты исследований, проводимых Институтом народнохозяйственного прогнозирования РАН, негативные последствия от ухода из России зарубежных предприятий, хоть и сгладились в 2026 году (по сравнению с 2022 годом), однако остаются весьма существенными (см. рис.1.).

Рис.1. – Отмеченные последствия прекращения импорта и ухода компаний «недружественных стран» из РФ (в % от исследованных предприятий) (Составлено авторами по: [12], [14])

Как показывают материалы исследований, одной из основных проблем для промышленных предприятий, является снижение качества и конкурентоспособности продукции из-за отказа от импортных комплектующих и сырья – 27% предприятий в 2026 году (что на 1% больше, чем в 2022 году) отметили этот пункт в ходе проводимых опросов.

Особую остроту проблема выпуска конкурентоспособной продукции приобретает для стратегически значимых промышленных предприятий, в т.ч. предприятий оборонно-промышленного комплекса (ОПК), обеспечивающих выполнение соответствующих государственных заказов. Как свидетельствуют данные официальных источников, только в январе 2026 года под санкции попали 70 компаний из России, Китая и других стран, связанных с поддержкой российского оборонно-промышленного комплекса, причем под ограничения попали предприятия, производящие продукцию в сферах связи, радиоэлектронной борьбы и микроэлектроники [10]. Вполне очевидно, что в сложившихся условиях обеспечение бесперебойной работы предприятий сферы ОПК становится вопросом национальной безопасности, а любое нарушение производственного цикла, связанное с некачественными поставками сырья или оборудования или срывом сроков исполнения контрактов – приобретает критическое значение [4].

Именно в этом контексте особую значимость приобретает система закупочной деятельности промышленных предприятий – механизм, обеспечивающий поступление необходимых материально-технических ресурсов, комплектующих и оборудования. От того, насколько эффективно выстроены тендерные процедуры, насколько правильно выбран поставщик – напрямую зависит бесперебойность производственного процесса, качество выпускаемой продукции и, в конечном счете, выполнение стратегических задач государства. Однако, как показывают практические авторские наблюдения, прописанные в Федеральных законах «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» [1] и «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц» [2] и применяемые на практике подходы к оценке эффективности закупок, ориентированные, в основном, на ценовые критерии [13] – не в полной мере отвечают реальным потребностям и зачастую создают риски, которые в условиях санкционного давления становятся неприемлемыми.

Исследования российских ученых, занятых в области закупочной деятельности подтверждают, что процесс оценки и выбора поставщика на многих отечественных предприятиях пока далек от концепции учета «общих издержек» – существенная часть предприятий ориентируется в основном на цену самой закупки, игнорируя прочие финансово значимые факторы, в т.ч. такие как издержки на обслуживание и ремонт оборудования [6]. Сии обстоятельства связаны с тем, что действующая система регулирования государственных закупок изначально строилась вокруг идеи экономии бюджетных средств, при этом закон хоть и рассматривает конкуренцию как предпочтительный способ совершения закупки и, отчасти, борьбы с коррупцией, однако признает конкурентным выбор поставщика с более низкой ценой, практически не принимая во внимание качество продукции [7]. Такая система, порой, вынуждает заказчиков при проведении процедур закупок искать различного рода «серые» обходные пути, чтобы получить пусть и не самый дешевый, но надежный продукт.

Очевидно, что в условиях санкционного давления и необходимости выполнения государственного оборонного заказа, существующая модель закупок представляет собой неприемлемый риск для промышленных предприятий [11]. Стратегически важные промышленные предприятия, не могут позволить себе остановку производства из-за того, что поставленное в их адрес по итогам закупочной процедуры оборудование выйдет из строя через месяц-другой эксплуатации, а запасные части для него приобрести невозможно из-за разрыва логистических цепочек с иностранными поставщиками и производителями. Особенно остро отмеченная выше проблема стоит для предприятий авиастроения и иных высокотехнологичных отраслей, в которых зависимость от импортных комплектующих остается критически высокой: как отмечают в Российском правительстве, в отечественной промышленности, особенно в отраслях широко использующих оборудование с числовым программным управлением, порой превышает 65-80% [3].

Эксперты и представители высших эшелонов власти обоснованно указывают, что государство должно перестать быть просто «скупым покупателем» и стать «ответственным заказчиком», формирующим долгосрочный спрос на качественную отечественную высокотехнологичную продукцию [8]. Такая трансформация закупочного процесса тем более важна из-за того, что в ряде секторов российской промышленности процветает так называемое «формальное импортозамещение», при котором доля отечественного производства в конечном продукте достигает 70%, но при этом зависимость от критически важных импортных компонентов сохраняется на уровне 80-95% [18]. В таких условиях закупка оборудования или комплектующих по минимальной цене, без учета их технологической совместимости, надежности и ремонтопригодности, может привести к весьма негативным последствиям.

Проблема усугубляется ещё и тем, что существующие методики оценки эффективности закупок практически не учитывают влияние тендерных процедур на безопасность промышленного предприятия – от его экономической безопасности (риски неисполнения контрактов, штрафы, судебные издержки) до технической и промышленной безопасности (аварии, простои, выход оборудования из строя и т.д.). Как показывает анализ открытых данных, случаи, когда выбор подрядчика по принципу минимальной цены приводил к срыву ремонтных работ, поставке некачественного оборудования и, как следствие, к авариям и материальному ущербу, исчисляемому десятками миллионов рублей, далеко не единичны [16], [17].

Таким образом, актуальность исследования определяется объективно существующим противоречием между необходимостью минимизации закупочных затрат в рамках тендерных процедур и требованием обеспечения непрерывности производственного процесса, технологической надежности и промышленной безопасности стратегически значимых предприятий в условиях беспрецедентного внешнего санкционного давления. В связи с этим актуальность пересмотра подходов к оценке эффективности тендерных процедур на промышленных предприятиях, в т.ч. путём включения в неё показателей, отражающих влияние выбора поставщика на долгосрочную экономическую и промышленную безопасность, а также разработки инструментария, позволяющего количественно оценить связь между параметрами закупочной деятельности и инцидентами, влияющими на устойчивость функционирования предприятия – не вызывает сомнения.

2. Анализ опыта промышленного предприятия по оценке эффективности закупочных процедур

Для анализа практического опыта работы по конкурсным процедурам, в рамках настоящего исследования было выбрано одно из крупное промышленное предприятие, выполняющее важные государственные оборонные заказы, обеспечивая, в т.ч., выпуск продукции для нужд Вооруженных Сил РФ. В связи с высокой значимостью производства и необходимостью сохранения режима коммерческой и государственной тайны в статье не приводится реальное наименование организации, а так же прочие данные, позволяющие его идентифицировать.

Тем не менее, проведенный авторами анализ закупочной деятельности объекта исследования позволил выявить системные проблемы, связанные с применением традиционной модели оценки эффективности закупок, ориентированной преимущественно на минимизацию начальной (максимальной) цены контракта. Ниже представлены два примера, демонстрирующих, как формальное следование принципу «наименьшей цены» приводило к значительным срывам производственных программ, дополнительным финансовым потерям и рискам.

Пример 1. Ремонт производственного корпуса. Несколько лет назад исследуемое предприятий провело электронный аукцион на выполнение капитального ремонта одного из своих цехов. Начальная (максимальная) цена контракта составляла 48,7 млн руб. В ходе торгов цена была снижена победителем на 31%, контракт заключен по цене 33,6 млн руб. Обеспечение исполнения контракта было предоставлено в минимальном размере (5% от цены контракта), антидемпинговые меры, предусмотренные ст. 37 Федерального закона № 44-ФЗ, заказчиком не применялись, так как внутренний регламент закупок предприятия допускал отступление от указанных требований ввиду «производственной необходимости». Подрядчик, предложивший минимальную цену, не имел достаточного опыта выполнения аналогичных работ на объектах с особыми требованиями промышленной безопасности. В результате сроки выполнения работ были сорваны более чем на 4 месяца, качество выполненных работ не соответствовало проектной документации, что привело к невозможности своевременного монтажа технологического оборудования. Предприятию пришлось расторгнуть контракт в одностороннем порядке, взыскать с подрядчика аванс (22 млн руб.) и неустойку (6,7 млн руб.), а также привлечь нового исполнителя уже по более высокой цене (51,2 млн руб.). Совокупный прямой ущерб (с учетом удорожания работ и штрафных санкций) превысил 28 млн руб., а косвенные потери от простоя производственной линии были оценены предприятием как критически значимые.

Пример 2. Организация питания и санитарно-бытового обслуживания персонала. Предприятием была проведена закупка услуг по организации питания работников основных производственных цехов. Критерием выбора победителя выступала исключительно наименьшая цена за условную единицу питания. Победитель, предложивший снижение на 18% от НМЦК, не прошел должной проверки службой безопасности предприятия, однако ввиду формального соблюдения конкурсных процедур контракт был заключен. Через 2 месяца после заключения контракта на предприятии произошел массовый инцидент, связанный с ухудшением состояния здоровья 28 сотрудников. По результатам проверки, проведенной Роспотребнадзором, были выявлены многочисленные нарушения санитарно-эпидемиологических требований со стороны исполнителя, а также отсутствие должного контроля со стороны заказчика за качеством оказываемых услуг. Предприятию были выданы предписания об устранении нарушений, а также наложен административный штраф. Помимо компенсационных выплат пострадавшим сотрудникам (более 2,3 млн руб.), был нанесен репутационный ущерб, а также сорваны плановые мероприятия по приемке военной продукции из-за отсутствия части персонала.

Представленные выше примеры наглядно демонстрируют, что использование исключительно ценового критерия при оценке эффективности закупок не позволяет обеспечить долгосрочную устойчивость предприятия и создает неприемлемые риски в условиях необходимости безусловного выполнения государственного оборонного заказа [15], [19]. Однако, для количественной проверки ранее высказанной гипотезы о наличии связи между ценовой политикой при осуществлении закупок по конкурсным процедурам и возникающими в связи с этим дополнительными издержками и рисками, был проведен статистический анализ соответствующих данных предприятия за последние 5 лет.

Исходные данные представлены в двух таблицах. В таблице 1 отображены независимые переменные, характеризующие параметры закупочной деятельности предприятия, а в таблице 2 – зависимые переменные, отражающие экономические последствия для предприятия.

Таблица 1 – Независимые факторы (переменные) закупочной деятельности предприятия (факторы риска)

Таблица 2 – Независимые факторы (переменные) закупочной деятельности предприятия (последствия риска)

Проведенный анализ исходных данных включал в себя несколько этапов. На первом была проанализирована динамика зависимых и независимых переменных.

Независимые переменные представлены восемью ключевыми показателями закупочной деятельности. Очевидно, что доля закупок у единственного поставщика сильно варьируется (от 38,1% в 2022г. до 55,7% в 2023г.), что указывает на высокий уровень неконкурентных закупок и риск выбора ненадёжного поставщика. Средний процент снижения Начальной максимальной цены контракта (НМЦК) за период с 2021 по 2024 год вырос с 12,8% до пиковых 32,4%, что косвенно свидетельствует о масштабном демпинге, потенциально влекущим высокие риски некачественного исполнения контрактов. Показатель «доля контрактов с обеспечением менее 30%» характеризуется высокой волатильностью: минимум 28,1% в 2023 году сменился ростом до 59,7% в 2025 году, что снижает стимулы поставщиков к надлежащему исполнению взятых на себя обязательств. Показатель «отклонение сроков исполнения» продемонстрировал наиболее драматичную динамику: с 15,8 дня в 2023 году он резко возрос до 96,9 дня в 2024 году, что стало следствием накопленных проблем в системе закупок. В свою очередь «доля несогласованной замены субподрядчиков», равная нулю в 2021 году, достигла 33,3% в 2024 году, что свидетельствует о появлении практики «перепродажи» контрактов.

Совокупный анализ независимых переменных позволяет выделить 2024 год как период максимальной концентрации факторов риска.

В свою очередь зависимые переменные отражают последствия реализации закупочных рисков. В частности, «сумма взысканных неустоек» на предприятии увеличилась с 12,3 млн руб. в 2021 году до 255,9 млн руб. в 2024 году, показывая более чем двадцатикратный рост. Параметр «затраты на ликвидацию последствий» характеризуется устойчивой отрицательной динамикой: с 2,4 млн руб. в 2021 году до 202,2 млн руб. в 2025 году – т.е. продемонстрировал рост в 84 раза. Совокупный финансовый ущерб (представляющий собой сумму двух показателей: «Сумма взысканных неустоек с подрядчиков» и «Затраты на ликвидацию последствий некачественного исполнения контрактов») достиг 399 млн руб. в 2025 году против 14,7 млн руб. в 2021 году. Операционные показатели также ухудшились: количество инцидентов с отказом оборудования за период выросло с 4 до 12 случаев.

На втором этапе были посчитаны коэффициенты корреляции между зависимыми и независимыми переменными, что позволило измерить силу и направление линейной связи между двумя количественными переменными. Значения коэффициента варьируются от -1 до +1, где +1 означает полную положительную связь, -1 – полную отрицательную связь, а 0 – отсутствие линейной связи. Интерпретация силы связи проводилась по шкале Чеддока: до 0,3 – слабая связь, 0,3–0,5 – умеренная, 0,5–0,7 – заметная, 0,7–0,9 – высокая, более 0,9 – очень высокая. Результаты расчетов представлены в таблице 3

Таблица 3 – Матрица коэффициентов корреляции между факторами риска (независимые переменные) и последствиями (зависимые переменные)

Во-первых, была выявлена сильная положительная связь между показателем отклонения сроков исполнения (X5) и финансовыми последствиями: суммой неустоек (Y2) и затратами на ликвидацию последствий (Y6) – то есть увеличение задержек исполнения контрактов сопровождается ростом финансовых потерь организации, что вполне логично и подтверждает адекватность выбранных показателей.

Во-вторых, установлена положительная связь между средним процентом снижения НМЦК (X2) и соответствующими последствиями, что так же подтверждает гипотезу о том, что демпинг в закупках приводит к росту рисков некачественного исполнения и влечёт за собой повышенные финансовые потери. При этом связь между демпингом и отклонением сроков исполнения особенно заметна, что свидетельствует о том, что поставщики, предложившие чрезмерно низкую цену, зачастую не могут выполнить работы в установленные сроки.

В-третьих, выявлена положительная связь между долей закупок у единственного поставщика (X1) и рядом показателей последствий, включая расторжение контрактов (Y1), рост затрат на ликвидацию последствий (Y6) и необходимость исполнения предписания надзорных органов (Y5), что так же подтверждает предположение о том, что неконкурентные способы закупок достаточно часто связаны с повышенным риском выбора ненадёжного поставщика, и, как следствие – к поставкам некачественных товаров и выполнению работ с нарушениями требований.

В-четвёртых, отмечена связь между долей контрактов с низким обеспечением (X3) и количеством несчастных случаев на производстве за год (Y4), что так же подтверждает гипотезу о том, что низкий уровень обеспечения исполнения контракта снижает стимулы поставщика к надлежащему исполнению обязательств, что повышает риски травматизма.

Интересным результатом является достаточно низкий уровень связи между долей электронных закупок (X8) и показателями последствий, что может свидетельствовать о том, что формальная электронизация процедур сама по себе не гарантирует повышения качества закупок и требует дополнения другими мерами по управлению рисками.

Итак, выявленная корреляция между некоторыми факторами риска и соответствующими финансовыми последствиями подтверждает причинно-следственную связь: демпинг и задержки исполнения контрактов приводят к существенным экономическим потерям организации.

На третьем этапе была проведена оценка мультиколлинеарности переменных. В общем случае, мультиколлинеарность представляет собой наличие сильной корреляционной связи между независимыми переменными, что может искажать результаты анализа [5]. В рамках исследования была проведена проверка наличия мультиколлинеарности между факторами риска.

Анализ показал наличие умеренной положительной связи между показателем среднего процента снижения НМЦК (X2) и долей закупок с применением антидемпинговых мер (X4), что отчасти объясняется тем, что оба показателя характеризуют один и тот же феномен – ценовую конкуренцию в закупках. Высокое снижение цены автоматически влечёт необходимость применения антидемпинговых мер при снижении более 25%.

Также выявлена связь между показателями X5 (отклонение сроков) и X6 (замена субподрядчиков), что объясняется тем, что оба показателя характеризуют проблемы в организации исполнения контрактов. Несогласованная замена субподрядчиков зачастую приводит к задержкам в выполнении работ.

Очевидно, что наличие мультиколлинеарности переменных необходимо учитывать при интерпретации результатов и разработке рекомендаций. В частности, мероприятия по снижению одного из взаимосвязанных факторов риска могут автоматически привести к улучшению значений другого фактора.

3. Разработка «дорожной карты» формирования эффективной процедуры закупок промышленными предприятиями

Вследствие выявленных зависимостей между количественными переменными, характеризующими закупочную деятельность промышленного предприятия, возникает объективная необходимость формирования новой системы оценки эффективности закупочных процедур, которая учитывала бы не только сиюминутную экономию бюджетных средств организации, но и весь спектр факторов, влияющих на бесперебойность производства и промышленную безопасность предприятия.

В ходе исследования авторами были определены ключевые критерии, которым должна соответствовать такая система (табл. 4).

Таблица 4 – Критерии эффективной системы оценки закупочных процедур для промышленного предприятия

Рис. 2 – Дорожная карта внедрения системы оценки эффективности закупочных процедур (Источник: составлено авторами)

Представляется, что предложенная дорожная карта позволит предприятиям перейти от декларативных принципов увеличения эффективности закупочных процедур к конкретному алгоритму действий, обеспечивающему системное изменение подходов к этому процессу. Ее реализация позволит не только снизить прямые финансовые потери [9], но и, что более важно, повысить устойчивость производственной деятельности в условиях санкционного давления на значительную часть стратегически-важных промышленных предприятий России.

Заключение

Проведённое исследование позволило сформировать целостное представление о системных недостатках традиционной модели оценки эффективности закупок на отечественных промышленных предприятиях, функционирующих в условиях жёстких санкций «недружественных стран». В ходе работы авторами была подтверждена гипотеза о том, что ориентация предприятий исключительно на минимизацию начальной (максимальной) цены контракта, противоречит требованиям обеспечения непрерывности производства, технологической надёжности и экономической безопасности.

Ключевым результатом исследования является выявленное количественное подтверждение значимых связей между параметрами закупочной деятельности и финансово-операционными последствиями для предприятий. На основе анализа практических данных крупного российского предприятия было установлено, что такие факторы, как высокий средний процент снижения начальной цены, увеличение доли закупок у единственного поставщика, низкий уровень обеспечения исполнения контрактов и систематическое нарушение сроков взятых на себя контрактных обязательств – способствуют росту уровня негативных рисков хозяйствующего субъекта. Авторами показано, что демпинговые предложения в тендерных процедурах в существенной мере коррелируют с ростом сумм взысканных неустоек, затрат на ликвидацию последствий некачественного исполнения контракта и количеством инцидентов, связанных с отказом оборудования. Полученные данные позволили не только верифицировать выдвинутую гипотезу, но и определить зоны первоочередного управленческого реагирования на эти проблемы.

С теоретической точки зрения работа вносит вклад в развитие концепции «общих издержек» применительно к сфере государственных и корпоративных закупок, расширяя её за счёт включения индикаторов промышленной и экономической безопасности. В отличие от традиционных подходов, фокусирующихся на сиюминутной бюджетной экономии, предложенная модель смещает акцент на оценку долгосрочной устойчивости производственной системы.

Практическая значимость исследования выражается в разработке и обосновании целесообразности реализации дорожной карты трансформации закупочной деятельности предприятия от формального соблюдения конкурсных процедур к управлению надёжностью цепочек поставок.

Сделанные в работе предложения могут быть использованы как при корректировке внутренних регламентов закупочной деятельности хозяйствующих субъектов, так и в рамках совершенствования нормативно-правовой базы, в т.ч. в части расширения перечня неценовых критериев оценки конкурсных заявок.