Эффекты экономической интеграции в контексте типологии ее форм

Введение

В современной системе международных экономических отношений наблюдается устойчивая тенденция к регионализации и углублению межгосударственного сотрудничества. Государства все чаще объединяются в экономические союзы различного формата – от преференциальных торговых соглашений до полномасштабных экономических и валютных союзов. При этом для каждого участника ключевым вопросом остается оценка реального эффекта от такого взаимодействия: какие выгоды приносит интеграция, какие издержки возникают и как они распределяются между странами-членами. Актуальность данной проблематики особенно возрастает в условиях глобальной экономической нестабильности, санкционного давления и необходимости поиска новых драйверов роста для национальных экономик.

Однако, несмотря на длительную историю изучения интеграционных процессов, как в экономической теории, так и в практике международных отношений сохраняется ряд фундаментальных сложностей. Во-первых, отсутствует единое общепризнанное определение типов экономической интеграции. Однако, сегодня следует дополнить исходную пятиуровневую модель Б. Балассы, включающую понятия зоны свободной торговли, таможенного союза, общего рынка, экономического союза и полной экономической интеграции. Такими дополнениями могут быть, например, институциональная, географическая и политическая классификации, что порождает множественность интерпретаций одного и того же объединения. Например, один и тот же союз может одновременно рассматриваться как таможенный союз (по критерию единого внешнего тарифа) и как общий рынок (по критерию свободы движения факторов производства), а его реальная глубина интеграции может не соответствовать формальному статусу.

Во-вторых, теоретические модели экономической интеграции, разработанные преимущественно на основе опыта развитых индустриальных стран (прежде всего Европейского союза), оказываются не вполне релевантными для анализа объединений, в которых участвуют развивающиеся и переходные экономики. Как отмечается в современной литературе, эффекты создания и отклонения торговли, эффект масштаба и стимулирование инвестиций в таких странах проявляются иначе, а мотивы интеграции могут быть связаны не столько с торговой либерализацией, сколько с политической стабильностью, технологической диффузией или созданием механизмов обхода внешних ограничений.

В-третьих, на практике наблюдается расхождение между юридически закрепленными определениями типов интеграции (например, в рамках статьи XXIV ГАТТ) и реальным содержанием интеграционных процессов. Организации могут декларировать одни цели и формы сотрудничества, но фактически функционировать в ином качестве. Особенно это заметно при сравнении таких разнородных объединений, как Евразийский экономический союз (ЕАЭС), представляющий собой институционализированную региональную интеграцию с наднациональными органами, и БРИКС, который позиционируется как платформа стратегического диалога без создания общего рынка и передачи суверенитета.

В результате, эффекты от участия страны в международных экономических союзах представляют собой сложную и многомерную исследовательскую проблему, которая находится на стыке экономической теории, политологии и региональных исследований.

Указанные теоретические и практические сложности обусловливают необходимость системного анализа типов экономической интеграции и их эффектов с учетом не только формальных критериев, но и реальных экономических и политических последствий для стран-участниц. Особый интерес в этом контексте представляет Россия, одновременно участвующая в двух разнородных объединениях – ЕАЭС и БРИКС, – и занимающая в них асимметричное положение (центрального ядра в первом случае и одного из равноправных партнеров – во втором).

Целью настоящего исследования является систематизация теоретических подходов к определению типов экономической интеграции, выявление ключевых эффектов (статических, динамических, политических и институциональных), возникающих в результате участия стран в интеграционных объединениях, а также сравнительный анализ проявления этих эффектов на примере ЕАЭС и БРИКС с определением места и роли Российской Федерации в данных союзах.

Материалы и методы

Исследование выстроено в порядке от общего к частному (метод синтеза). Сначала представлен обзор существующих базовых теорий экономической интеграции и форм ее реализации, а также теоретическая классификация ее эффектов; затем проиллюстрировано их действие, выявленное эмпирическими исследованиями по ЕАЭС и БРИКС; в завершение проведен анализ воздействия изучаемых эффектов и возможности применения теорий интеграции относительно России и ее интеграционных взаимодействий в экономических союзах.

В качестве исходных материалов для анализа использовались научные труды зарубежных [6-8, 14-25] и отечественных исследователей [1, 3-5], а также учредительная и договорная документация, лежащая в основе функционирования объединений ЕАЭС и БРИКС [2, 9-10].

Результаты исследования

Для полной характеристики действия эффектов интеграции, сначала необходимо получить четкое понимание о том, что представляют собой сами формы интеграции. С точки зрения теории экономическая интеграция интерпретируется как форма экономического сотрудничества, направленная на устранение экономических границ между государствами и создание платформы для объединения национальных экономик. Теории экономической интеграции исследовались и развивались на протяжении последних десятилетий такими авторами как Balassa B. [6, 7], Baldwin R. и Wyplosz C. [8], Grimwade N. [14], Machlup F. [16], Molle W. [18], Pelkmans J. [20], Pomfret J. [22]. Сравнивая теоретические разработки разных периодов, можно заметить два этапа, которые прошла теория экономической интеграции в своем развитии под влиянием политических и экономических условий соответствующих периодов. На первом этапе классические теории экономической интеграции делают акцент на, так называемом, статическом анализе, интерпретирующим потенциальные выгоды от интеграции.

Второй этап теоретического развития принято обозначать как «динамический анализ», рассматривающий проявление эффектов интеграции в долгосрочном контексте.

Таким образом, на первом этапе исследования сделаем обзор принятых в теории и на практике подходов к определению типов интеграции и самих экономических союзов. В 1961 г. венгерский экономист Б. Баласса (B. Balassa) предложил пятиступенчатую модель эволюции интеграционных объединений, которая в настоящее время воспринимается как классическая типология. Эта модель стала теоретическим фундаментом для последующих исследований и продолжает широко использоваться в современной науке.

На основе обзора источника фундаментальной теории [7] выделим следующие стадии развития экономической интеграции, представленные в таблице 1

Таблица 1. Стадии развития экономической интеграции

Следуя модели Балассы и учитывая результаты современные исследования, мы можем дополнить ее новыми подходами к классификации видов экономической интеграции. Среди них можно выделить нижеследующие.

Институциональная классификация. Интеграционные формы можно укрупненно представить как «простые» к которым относятся зона свободной торговли и таможенный союз, и «сложные», включающие общий рынок, валютный союз, экономический союз и политический союз. Это разграничение подчеркивает качественный скачок в глубине интеграции при переходе от товарной либерализации к факторной мобильности и институциональной гармонизации, что позволяет углубить проводимый анализ эффектов.

Географическая классификация. Помимо институционального критерия, в литературе выделяются географические уровни интеграции: субрегиональная (subregional), региональная (regional) и глобальная (global). Так, субрегиональная интеграция, характеризуется отсутствием передачи суверенитета наднациональным органам, географической близостью и открытостью внутреннего рынка.

Двухфазная модель интеграции. с точки зрения качественного перехода интеграционных отношений в новую стадию пятиступенчатая модель интеграции может быть представлена две крупные фазы:

1) начальная интеграция, охватывающая зону свободной торговли и таможенный союз;

2) углубленная интеграция, включающей экономическую конвергенцию и, возможно, оптимальную валютную зону. Такой подход позволяет отслеживать качественный переход от либерализации торговли к глубокой макроэкономической координации.

В качестве отдельного направления следует выделить разграничение типов интеграции с позиции правовых и политических аспектов.

В политологической и юридической литературе используется дополнительное разграничение, восходящее к работам Д. Пиндера (J. Pinder) [21] и Я. Тинбергена (J. Tinbergen) [25]. Проводится различие между следующими типами:

«Негативной интеграцией» (negative integration) – устранением барьеров и дискриминационных мер на границах, что соответствует зоне свободной торговли и таможенному союзу;

«Позитивной интеграцией» (positive integration) – гармонизацией стандартов, созданием общих институтов и наднациональных регуляторных механизмов, что характерно для более глубоких форм интеграции.

Принимая во внимание возможность возникновения эффектов правовой и политической природы, исследователями также предлагается ключевое решение по их регулированию на практике. Р.Ф. Оппонг (R.F. Oppong) в работе «Legal Aspects of Economic Integration in Africa» [19] подчеркивает, что полная экономическая интеграция предполагает создание наднационального органа, решения которого являются обязательными для государств-членов. Это принципиально отличает ее от более мягких форм сотрудничества.

Обратим внимание также на то, как реализуются теоретические подходы к классификации типов интеграции на практике.

В отличие от теоретических классификаций, в международном праве существует система юридически закрепленных определений, прежде всего в рамках Всемирной торговой организации (ВТО).

Основополагающим документом, дающим юридические определения таможенным союзам и зонам свободной торговли, является Статья XXIV Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ) [11]. В документе установлены ключевые критерии, которым должны соответствовать региональные торговые соглашения. В таблице 2 представлены типы интеграции, определяемые данным документом, и их юридическая трактовка.

Таблица 2. Типы интеграции, определяемые статьей XXIV Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ)

В 1994 г. международным сообществом был принят документ «Понимание в отношении толкования статьи XXIV ГАТТ 1994» (Understanding on the Interpretation of Article XXIV of GATT 1994) [11], который уточнил процедурные и содержательные аспекты создания таможенных союзов и зон свободной торговли. Статья V ГАТС Генерального соглашения по торговле услугами – ГАТС (General Agreement on Trade in Services) [12] устанавливает аналогичные правила для соглашений об экономической интеграции в сфере услуг, используя термин «соглашение об экономической интеграции» (economic integration agreement).

В документах Всемирной торговой Организации для обозначения региональных интеграционных объединений используется термин «региональные торговые соглашения» (Regional Trade Agreements, RTAs), который включает в себя следующие категории:

- зоны свободной торговли (free trade areas);

- таможенные союзы (customs unions);

- соглашения об экономической интеграции в сфере услуг (economic integration agreements);

- преференциальные соглашения между развивающимися странами (preferential trade agreements).

Следующий вопрос, который логически вытекает из обзора теоретических положений, – это возникновение модификаций основополагающих теорий экономической интеграции, а также особенности их проявления в случаях с определенными странами Мира и их объединениями. Многими исследователями, развивавшими начальные теории, отмечалась их нерелевантность относительно экономик развивающихся стран [6, 17, 19]. Так, в научной работе [24] систематизируются существующие подходы к изучению интеграции, выделяя специфические концепции для развивающихся стран. При этом автором выявлено, что одно из ключевых отличий выражается именно в видах и проявлениях эффектов от интеграции, по сравнению с развитыми индустриальными странами, для которых изначально и создавались теории экономической интеграции.

Авторы работ [15, 17, 23] доказывают, что в условиях современной экономики мотивы интеграции развивающихся стран выходят за рамки мотивации налаживания торговых потоков, импортозамещающей индустриализации, генерирования инвестиций. В настоящее время страны с развивающимися экономиками рассматривают экономическую интеграцию как инструмент для достижения большей конкурентоспособности на мировых рынках. Посредством участия в союзах они реализуют политику либерализации торговли и дерегулирования в рамках своих программ стабилизации, согласованными с международными институтами

Еще одно различие замечено Б. Баласса [6]: развивающиеся экономики демонстрируют более высокие темпы роста, соответственно, для них ожидается более явное и интенсивное проявление эффектов от интеграции.

Различия между развитыми и развивающимися странами в контексте экономической интеграции также учтены в международном законодательстве. Для развивающихся стран существует специальное исключение в рамках разрешающей клаузулы «GATT Decision on Differential and More Favourable Treatment, Reciprocity and Fuller Participation of Developing Countries, 1979» [13], которое позволяет создавать преференциальные торговые соглашения (preferential trade agreements), не соответствующие в полной мере требованиям статьи XXIV ГАТТ. Это создает дополнительную категорию – преференциальное торговое соглашение (Preferential Trade Agreement, PTA) – как наименее глубокую форму интеграции.

Обобщая результаты обзора теоретических подходов, можно резюмировать, что с экономической точки зрения теории интеграции пытаются объяснить выгоды и издержки экономической интеграции. Таким образом, на втором этапе исследования проведем обзор научных публикаций и материалов, систематизирующий различные виды таких эффектов.

Классическая теория экономической интеграции, заложенная работами Я. Винера и Б. Балассы, выделяет две принципиальные группы эффектов.

1. Статические эффекты – непосредственные последствия изменения торговых режимов, которые возникают сразу после создания или присоединения к союзу. Основными видами эффектов здесь являются:

- Создание торговли (Trade Creation). Возникает, когда дорогостоящее внутреннее производство замещается более дешевым импортом от партнера по союзу. Это ведет к росту эффективности, снижению цен и увеличению потребительского излишка.

- Отклонение торговли (Trade Diversion). Происходит, когда импорт от более эффективного производителя из третьей страны (не входящей в союз) замещается импортом от менее эффективного партнера по блоку из-за отмены пошлин внутри союза. Это негативный эффект, ведущий к неэффективному распределению ресурсов.

Рассматривая данный контекст, в теории формализовано выводится описание эффекта: чистый статический выигрыш страны зависит от того, перевешивает ли создание торговли ее отклонение. Вероятность выигрыша выше, если издержки партнера по союзу близки к издержкам самого эффективного производителя в мире, и, если спрос на импорт эластичен.

2. Динамические эффекты – проявляются в долгосрочном периоде и часто перевешивают статические. Они возникают благодаря расширению масштабов рынка и проявляются в следующих формах:

- Эффект масштаба. Объединение рынков позволяет компаниям наращивать производство и снижать средние издержки.

- Рост конкуренции. Увеличение числа игроков на объединенном рынке стимулирует инновации, снижение цен и рост производительности.

- Стимулирование инвестиций. Крупный рынок привлекает как внутренние, так и иностранные инвестиции (как прямые, так и портфельные). Исследования также показывают, что глубокие соглашения могут улучшать позиции стран в глобальных цепочках добавленной стоимости.

Что касается развивающихся стран, то, как было упомянуто выше, применение классических теорий к ним имеет свою специфику. В частности, она может проявляться в следующих эффектах:

- Импортозамещающая интеграция. Б. Баласса обосновывал, что развивающиеся страны могут использовать интеграцию для максимизации потенциала импортозамещения, создавая более крупный защищенный рынок для своей промышленности [6].

- Технологическая диффузия. Для менее развитых стран важнейшим каналом получения выгод является передача технологий из более развитых государств через связи в глобальных цепочках стоимости. Однако выгоды могут распределяться неравномерно из-за дисбаланса сил в этих цепочках и слабости местных институтов.

- Политическая устойчивость. Интеграция может служить инструментом стабилизации политического устройства стран-участниц. А также нивелирования воздействия внешних экономических угроз. Так, относительно открытые границы внутри союза ЕАЭС создают возможности для обхода санкций, что снижает их негативное воздействие на экономику России и создает экономические выгоды другим странам-участницам союза.

В качестве третьей задачи нашего исследования проведем обзорный анализ проявления интеграционных эффектов на примере объединений ЕАЭС и БРИКС, обозначив роль и место Российской Федерации в них.

Евразийский экономический союз (ЕАЭС) демонстрирует сложное переплетение эффектов. По своей сути, это объединение, которое находится на этапе экономического союза с элементами общего рынка, с четко выраженной целью углубления интеграции до уровня единого экономического пространства. С одной стороны, ЕАЭС функционирует как таможенный союз с общим рынком труда и капитала, что создает классические эффекты масштаба. Малые страны (Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан) получают конкретные экономические преимущества от доступа на российский рынок и трудовой миграции. С другой стороны, имеют место потенциальные политические эффекты: если Россия рассматривает союз как инструмент обозначения своей сферы тотального влияния, это может создавать внутреннее противоречие и ограничивать глубину интеграции, сдерживая ее партнеров в интеграционной инициативе. Однако, можно утверждать, что в настоящее время страны ЕЭАС пользуются экономическими результатами своего взаимодействия. Основным из них можно назвать неожиданный динамический эффект, когда ЕАЭС стал каналом для параллельного импорта и реэкспорта в Россию, что принесло значительные выгоды странам-транзитерам (особенно Казахстану, Кыргызстану и Армении), несмотря на риски вторичных санкций.

Сопоставляя положения нормативных документов образования ЕАЭС [2] и теоретические подходы [7, 14-16], можно сделать следующие вывод. Согласно классификации Балассы (зона свободной торговли – таможенный союз – общий рынок – экономический союз), ЕАЭС находится на стадии третьего типа классификации – «Общий рынок» с четкой институциональной структурой, позволяющей ему рассматриваться как экономический союз, так как Договор о Евразийском экономическом союзе [2] предусматривает согласование макроэкономической политики и создание общего финансового рынка.

Что касается БРИКС, важно отметить, что он не является экономическим союзом в классическом понимании международного права. Это межгосударственное объединение, платформа диалога и сотрудничества, с элементами стратегического партнерства, которая не имеет наднациональных органов и учредительного договора в традиционном смысле.

Таким образом, возможность наличия потенциальных эффектов интеграции определяется, в данном случае, в первую очередь, правовой основой организации взаимодействия. У БРИКС нет единого учредительного договора. Правовой базой функционирования служат декларации саммитов (ежегодные итоговые документы, определяющие направления сотрудничества) и стратегии партнерства (например, Стратегия экономического партнерства БРИКС) [10].

Анализ вышеуказанных документов показывает, что участники сознательно избегают терминов «союз» или «интеграционное объединение», используя специфическую терминологию политически ориентированного объединения, например, такие понятия как «диалог и платформа сотрудничества», «полноформатный механизм координации», «сотрудничество» [9-10]:

Таким образом, проявлению экономических эффектов интеграции препятствуют именно формальные параметры организации объединения. Так, в отличие от ЕАЭС, БРИКС не предусматривает отмены таможенных пошлин или создания зоны свободной торговли между участниками. В БРИКС нет постоянно действующих наднациональных органов, чьи решения были бы обязательны для всех членов. Основные инструменты БРИКС носят проектный характер и включают:

- Новый банк развития (НБР) – институт развития, финансирующий инфраструктурные проекты.

- Пул условных валютных резервов (CRA) – механизм взаимной поддержки в случае кризисов ликвидности.

- Механизмы межбанковского сотрудничества и расчетов в национальных валютах [9-10].

В результате можно констатировать, что основная функция БРИКС – координация позиций на международной арене (реформа МВФ, ООН, климатическая политика), а не глубокая экономическая интеграция. В этой связи БРИКС нельзя классифицировать по шкале экономической интеграции (от зоны свободной торговли до экономического союза), так как он не создает общего рынка. Это международный клуб или форум для стратегического диалога, дополненный институтами развития. Его можно отнести к категории «институциализированного межгосударственного сотрудничества» без передачи суверенитета [10].

Тем не менее, определенные эффекты могут оказывать влияние на участников БРИКС, проявляясь в особенной форме. Во-первых, в отличие от классического союза, эффекты для участников БРИКС не симметричны. Так, исследования показывают, что торгово-экономические связи внутри БРИКС не всегда симметричны. Например, анализ потенциального влияния TTIP (соглашение США-ЕС) продемонстрировал, что Россия могла бы получить незначительный положительный эффект, в то время как для Бразилии, Индии, Китая и ЮАР эффект был бы негативным (эффект отклонения торговли), что подчеркивает разнородность их экономических структур [5]. Во-вторых, эмпирические исследования подтверждают наличие корреляции между торговой открытостью и ростом ВВП в странах БРИКС, что указывает на выгоды от участия в глобальной торговле, но не обязательно от внутриблоковой интеграции. Основной эффект БРИКС лежит в политической плоскости: создание альтернативных финансовых институтов (Новый банк развития) и координация позиций на мировой арене для пересмотра правил глобального управления.

Заключение

Обзор научной литературы позволяет заключить, что эффекты участия в международных экономических союзах многогранны, и их проявление зависит от двух ключевых условий: во-первых, от выбранной формы взаимодействия в объединении стран; во-вторых, от уровня экономического развития стран-участниц и структуры их экономики. В результате, можно выделить следующие группы эффектов, подлежащие подробной характеристике и оценке в каждом конкретном случае интеграции:

1. Торговые эффекты (создание и отклонение торговли), влияющие на благосостояние страны и направления развития отраслей ее экономики.

2. Производственные эффекты (масштаб, конкуренция, инвестиции, участие в цепочках стоимости).

3. Технологические эффекты (диффузия инноваций).

4. Политические и институциональные эффекты (единство внутриполитических концепций, соблюдение совместных интересов на мировом рынке).

Для России участие в ЕАЭС дает ощутимые рычаги влияния и экономические выгоды от контроля над общим рынком, создавая при этом специфические выгоды для малых стран-участниц в обмен на лояльность. Участие в БРИКС, напротив, приносит меньше прямых экономических дивидендов в виде торговой интеграции, но служит важным инструментом геополитического позиционирования и создания альтернативной финансовой архитектуры.

Результаты исследования могут быть использованы при разработке и корректировке интеграционной политики Российской Федерации, оценке эффективности участия в ЕАЭС и БРИКС.